Coming Undone

На следующее утро ничего не изменилось. Шериф Стилински всё так же лежал неподвижно в той же самой позе. В палату зашёл врач, осмотрел его, провёл какие-то тесты, сделал записи. — Он в коме? — спрашивает Стайлз. Доктор садится рядом и начинает объяснять, что «кома» — это очень обширный термин (что Стайлз расценивает как «да») и что отец всё ещё реагирует на внешние раздражители, что может говорить о вероятности того, что он придёт в сознание. Вскоре заходит его заместитель — Кармайкл. Он приносит букет — сотрудники участка скинулись — и разговаривает с врачом. — Есть зацепки по поводу водителя? — спрашивает Стайлз. — С куртки твоего отца сняли фрагменты краски, — говорит Кармайкл. — Так что мы знаем, что машина была чёрная. По характеру травм — скорее всего, пикап или внедорожник. Сейчас проверяем автосервисы в округе. — Вы видели, что следы шин сходят с дороги? — спрашивает Стайлз. Кармайкл смотрит на него с выражением «ещё бы» и отвечает: — Шериф ведь не бегал посреди шоссе. Тот, кто был за рулём, скорее всего, был пьян или уснул. — Нет, но… а если его сбили специально? — настаивает Стайлз. — У тебя есть предположения, почему кто-то мог так поступить? — спрашивает Кармайкл, явно не особо веря в такую версию. — А я откуда знаю? У нас тут псих какой-то по скорым разгуливал, это вы мне скажите. Кармайкл тяжело вздыхает, садится рядом со Стайлзом и похлопывает его по плечу — так, словно утешает маленького ребёнка. — Послушай, — говорит он, и в голосе звучит снисходительный тон, от которого у Стайлза всё внутри сжимается. Видимо, Дереку это тоже не нравится — из угла, где он затаился, доносится едва слышный рык. — Я понимаю, ты до сих пор на взводе после всего, что с тобой произошло. Но никаких доказательств, что твоего отца кто-то сбил намеренно, нет. Это был несчастный случай. Человек испугался и уехал. Мы попробуем найти машину и водителя. Для таких случаев у нас есть чёткий протокол. Ладно? Стайлз хочет спросить про телефон, но решает, что сейчас лучше просто побыстрее выдворить Кармайкла из палаты — прежде чем Дерек оторвёт ему руку. — Ладно, — говорит он. — Прости. Кармайкл снова хлопает его по плечу, встаёт и уходит. Стайлз приподнимает брови, глядя на Дерека: — Это сейчас что было? Дерек бросает на него тёмный взгляд исподлобья. — Ладно, понял, — говорит Стайлз. — Взгляд волка. Без прикосновений. Учтено. Он ёрзает на стуле. — Кармайкл не плохой парень, если что. Просто... немного не врубает, что вокруг происходит. Дерек скрещивает руки на груди и мрачно бурчит: — Он не имел права говорить с тобой так. — Ого, скажи это ему. Ему лет пятьдесят, и он уверен, что всё знает лучше всех. — Стайлз сильнее сутулится. — Если ты продолжишь в том же духе, я ещё подумаю, что ты меня, того... ну, типа... любишь. После этих слов Дерек резко поднимается. — У меня дела, — говорит он. — Ну давай, повеселись там, если сможешь, — бурчит Стайлз ему вслед. Дерек просто молча выходит из палаты, не сказав больше ни слова. И несмотря на всё происходящее, Стайлз не может не усмехнуться — поведение Дерека, как всегда, на грани гротеска. Но стоит ему перевести взгляд на отца, как грудь сжимает. Из-за всей аппаратуры, бледной кожи и того, как морщины на лице застыли без привычной улыбки или тревожной складки между бровей, он почти не похож на себя. Около семи утра заходит Мелисса — в обычной одежде, не в форме, видно, у неё выходной. — Стайлз, я отвезу тебя в школу, — говорит она. — Но... — начинает он, уже на взводе. — Никаких «но», — перебивает Мелисса, но голос у неё мягкий. Она садится рядом. — Послушай, милый. Твой отец — отец-одиночка. Это значит, что пока он в больнице, у тебя по сути нет законного опекуна. Понятно, что сейчас никто не будет поднимать шум из-за этого — тебе шестнадцать, а не шесть, и я помогу проследить, чтобы с тобой всё было в порядке. Но если ты начнёшь прогуливать школу, это заметят. Так что, ради твоей же безопасности, тебе придётся играть по правилам. Стайлз тяжело вздыхает. — Ладно, — говорит он. — Но если Харрис снова ляпнет какую-нибудь гадость, я могу не выдержать и врезать ему. Мелисса, которой и самой не по душе хамские замечания Харриса о Скотте и его семье, улыбается. — Моя машина всё ещё на парковке, — добавляет Стайлз. — Даже не думай садиться за руль, — строго говорит она. — Ты спал, от силы, пару часов. — Ну, если я не в состоянии вести машину, то в школу мне точно нельзя, — бурчит он, но всё равно послушно выходит с ней к машине. На переднем сиденье дремлет Скотт — в общем, ничего необычного для него в это время суток. Мелисса везёт их в школу, пообещав сразу же позвонить или написать Стайлзу, если состояние его отца изменится. Жизнь превращается в нечто, что кажется странной пародией на нормальность. Он сдаёт домашние задания, внимательно слушает лекции, обедает в кафетерии — и всё это время не может поверить, что всё это происходит на самом деле. У Скотта после уроков тренировка по лакроссу, поэтому Стайлз просит Эллисон подбросить его до больницы. — Если пообещаешь, что этой ночью выспишься, чтобы миссис МакКолл вернула тебе ключи — без проблем, — отвечает Эллисон. Но когда они выходят из здания, оказывается, что Джерард облокотился на её машину. — Чёрт, — говорит Эллисон. — Совсем забыла, что мы сегодня начинаем тренировки. Он собирался взять меня с собой, чтобы я потренировалась в стрельбе из лука. Джерард приветствует их с улыбкой, и Эллисон говорит: — Джерард, ты не возражаешь, если мы сначала заедем в больницу? Я обещала подбросить Стайлза. — Конечно, — говорит мужчина. Он смотрит на Стайлза и спрашивает: — Всё в порядке? Стайлзу весь день приходилось отбиваться от вопросов, и ему совсем не хочется объяснить, но он отвечает: — Мой отец попал в аварию. — Стайлз — сын шерифа, — добавляет Эллисон. — Ах да, я слышал об этом, — кивает Джерард. — Это же был наезд с бегством, верно? Ужасно, когда люди не несут ответственности за свои поступки. — Ага, — только и говорит Стайлз, после чего замолкает, надеясь, что старик поймёт намёк и перестанет об этом говорить. — Надеюсь, ты всё-таки присоединишься к нашим тренировкам, — говорит Жерар, когда они садятся в машину. — Да, я... я постараюсь, — говорит Стайлз. Его вдруг накрывает усталость, и он замолкает до конца поездки. Эллисон машет ему на прощание, когда он выходит из машины, и он быстрым шагом заходит внутрь. Оказаться в больничной палате отца — странное, почти нереальное ощущение. Как будто время здесь застыло. Всё в точности так же, как и до его ухода. Он садится и принимается за домашнее задание. Не успевает он опомниться, как на дворе уже поздний вечер. Ему кажется, что он, возможно, задремал. Медленно он собирает свои вещи. Убедившись, что никто не смотрит, он нежно целует отца в лоб, прежде чем покинуть палату интенсивной терапии, и заставляет медсестру пообещать, что она позвонит, если что-то изменится. Он не собирается ждать, пока Мелисса приедет, чтобы увезти его к себе. Он хочет домой — принять душ, лечь в свою постель. Но когда он доходит до дома, не может заставить себя войти. Он не был здесь уже тридцать шесть часов. Кто знает, что могло произойти за это время? Здесь может быть опасно. Кто-то мог проникнуть внутрь. Питер мог устроить засаду, догадавшись, что Стайлз раскрыл, кто стоит за «несчастным случаем» с его отцом. Он садится на крыльцо и пишет Скотту. Это глупо, но Скотт не даёт ему почувствовать себя идиотом. Он заходит первым и проверяет каждую комнату, каждый шкаф, даже заглядывает под все кровати. Убедившись, что дом безопасен, они запирают двери и окна. А через десять минут приходится снова открывать — потому что появилась Лидия, а следом, конечно же, спустя полчаса крадётся Дерек. Стайлз варит всем какао — даже Дереку, который смотрит на кружку с таким видом, будто не понимает, с какой планеты Стайлз вообще прилетел. А потом они засыпают все вместе, кучей, в комнате Стайлза. На следующий день происходит нечто вроде волнения — или, по крайней мере, больше, чем вчера. Около десяти утра Стайлзу звонят из больницы — к счастью, это происходит на уроке истории, а не на химии, — и сообщают, что его отец ненадолго пришёл в себя: смог назвать своё имя, но ошибся с датой, а затем снова впал в бессознательное состояние. Стайлз хочет немедленно поехать в больницу, но друзья уговаривают его остаться. Тем временем Дерек продолжает прочёсывать район, где был сбит его отец — примерно в четырёх милях от дома Хейлов, ещё дальше от города. Он находит два капкана, расставленных семьёй Арджентов, но больше — ничего. Стайлз проводит почти весь день, пытаясь взломать учётную запись отцовского мобильного — но сколько бы он ни перебирал варианты, ни логин, ни пароль подобрать не удаётся. Похоже, отец всё-таки прислушался к предупреждениям: не использовать имена близких, обязательно добавить цифру и хотя бы один специальный символ. Шериф Стили́нски снова приходит в себя ближе к вечеру — и снова ненадолго. Он пробует считать в обратном порядке от десяти — и почти справляется, только путая шесть и семь местами. Он не знает, где находится, не помнит, что произошло, и за то короткое время, что остаётся в сознании, называет Стайлза только полным именем. Похоже, прозвище он забыл. Доктор усаживается рядом со Стайлзом и Мелиссой, чтобы обсудить прогноз. В разговоре звучат страшные слова: «черепно-мозговая травма», «ушиб головного мозга». Стайлз лихорадочно делает заметки, чтобы потом разобраться во всём самостоятельно, и задаёт разумные вопросы. Из всего сказанного он выносит главное: теперь речь уже не о том, выживет ли его отец, а о том, каким он будет дальше. Возможны нарушения координации, памяти и речи. Обсуждаются реабилитация и консультации у специалистов. Стайлзу тяжело это осознать, поэтому он просто продолжает записывать всё подряд. После разговора с врачом Мелисса наотрез отказывается отпускать его домой, поэтому отвозит его к себе, и готовит макароны с сыром. Стайлз старается есть — он знает, что она за него переживает, — но еда застревает в горле. Скотт возвращается с тренировки по лакроссу и, похоже, прогулки с Эллисон в приподнятом настроении, но, едва взглянув на Стайлза, роняет все свои вещи прямо у порога. Дерек пробирается в дом ближе к десяти, влезая через окно на втором этаже, и в какой-то момент просто заламывает Стайлза в захват, чтобы оттащить от компьютера и не дать ему дальше пугать себя статьями о черепно-мозговых травмах. Оказавшись на кровати, прижатый двухсотфунтовым комком раздражённого оборотня, Стайлз больше не пытается встать. Вместо этого он говорит: — Слушай... а если бы я тогда умер в багажнике машины Питера, как думаешь, с моим отцом сейчас было бы всё в порядке? Дерек в волчьем обличии, так что отвечает Скотт: — О Боже, ты долбанный идиот, никогда больше не говори такого! — Это просто вопрос, — бормочет Стайлз. Мнение Дерека выражается чётко: он кладёт лапу ему на рот. — Дурацкий вопрос, — добавляет Скотт. — Мне надо в душ. Дерек, если он ещё раз скажет какую-нибудь тупость... обними его, что ли. Стайлз пытается что-то возразить, но только фыркает. Он ждёт, пока Скотт уйдёт и в ванной не зашумит вода, а потом снова говорит: — Это был не дурацкий вопрос. Он бы вообще не оказался втянут во всё это, если бы не я. Дерек резко возвращает человеческий облик и с оттенком раздражения в голосе отвечает: — А ты бы не оказался втянут, если бы Скотт не стал волком. А Скотт не стал бы волком, если бы Питер не захотел стаю. А Питер не захотел бы стаю, если бы Кейт не сожгла их дом. Так что хватит уже всё валить на себя, как будто твой отец не надрал бы тебе задницу за одно только предположение, что тебе было бы лучше умереть. — Я не говорил, что лучше, — возражает Стайлз. — И прекрати превращаться обратно, когда мы в одной постели, ради всего святого. — Перестань нести чушь — и не придётся, — парирует Дерек. — Ты помнишь, что ты голый, да? — Ты, видимо, всё ещё под заблуждением, будто это меня волнует, — отзывается Дерек и тут же тяжело выдыхает. — Послушай. Стайлз. Если бы ты спросил своего отца прямо, он бы ни за что не выбрал такой исход. Можно до бесконечности гонять эти мысли по кругу. Думаешь, я не знаю, что такое вина выжившего? После смерти моей семьи я перебрал в голове все возможные варианты — что мог бы сделать, чем мог бы пожертвовать. Но это с ума сведёт, потому что прошлое не изменить. Если хочешь что-то исправить — это делается только дальше, вперёд. Стайлз уставился на него. — Слушай, эм… — наконец произносит он. — Я почти уверен, что ты сейчас говоришь какие-то чертовски умные вещи, но я их не слышу, потому что ты голый и лежишь на мне. — А. — Дерек смотрит на него секунду, потом откашливается и перекатывается в сторону, прихватив с собой простыню. — Извини. — Ну, с другой стороны, ты добился одного: мне больше не хочется сдохнуть, — замечает Стайлз. — Ну… эээ... хорошо. — Почему бы тебе снова не обернуться волком, чтобы мы могли сделать вид, что этого разговора не было? — предлагает Стайлз. И Дерек так и делает, и к тому моменту, как Скотт возвращается из душа, они оба уже спят.

~ ~ ~ ~

Стайлз много слышал от Скотта о неловких семейных ужинах у Арджентов, но полагал, что у него, в этом смысле, есть небольшое преимущество. В конце концов, Крису Ардженту не придётся переживать о возможной дефлорации дочери в его присутствии. По крайней мере, так он думал — пока во время их первой тренировки Джерард не решил, что Стайлз и Эллисон были бы прекрасной парой, увидев, насколько легко и непринуждённо они общаются. — Вот она, основа крепких отношений, — провозгласил он с добродушным дедовским блеском в глазах. Эллисон сначала находила это смешным, пока Стейлз тихонько не отвёл её в сторону, пока Джерард искал что-то, что хотел им показать, и не предложил обыграть эту ситуацию.В конце концов, именно Джерард разрезал омегу пополам; именно Джерард хочет, чтобы все оборотни были мертвы. Чем больше они смогут сделать, чтобы не привлекать его внимание к Скотту, тем лучше. Эллисон неохотно соглашается и даже умудряется несколько раз покраснеть по команде, а Стайлз нарочно становится неуклюжим, когда они оказываются слишком близко друг к другу. Крис, разумеется, не купился на этот спектакль ни на секунду, и Стайлз не был уверен, стоит ли ему смеяться или обижаться. В конце концов, с чего бы Эллисон вообще захотела встречаться с кем-то вроде него? Он отлично помнил, как Скотт повторял это раз девятьсот, когда они с Эллисон только сошлись. И, в общем-то, у него были основания. Но дело тут, похоже, было не в этом. Просто Крис слишком хорошо знает свою дочь, чтобы повестись на дешевую постановку. Впрочем, Стайлзу было уже всё равно. Эта неделя выдалась адская. Его отец всё ещё оставался в реанимации из-за тяжести травм. Он приходил в сознание урывками и ненадолго. В первые два дня после пробуждения его состояние стабильно улучшалось, но затем он снова впал в то, что врач назвали «угнетённым состоянием сознания».Стайлз провёл ещё одну паническую ночь в больнице, пока те проводили тесты. После этого восстановление шло медленно и неравномерно, и временами казалось, что потерь больше, чем прогресса. Некоторые ночи Стайлз проводит у себя дома, иногда остается у Скотта. Ему, в общем-то, всё равно, где ночевать. Он позволяет Мелиссе решать за него. Но чем дальше тянутся дни, чем очевиднее становится, что отец не оправится чудесным образом, а следы Питера Хейла не обнаруживаются — и Стайлз всё яснее осознаёт, что ему придётся самому о себе заботиться. И именно поэтому он сейчас сидит за обеденным столом Арджентов. Их семейная динамика оказалась любопытной, теперь, когда он может наблюдать её вблизи. Крис, кажется, вечно злым на всё и всегда, обожающий дочь, но избегает смотреть Джерарду в глаза, который поднимает неудобные темы и наблюдает, как остальные ёрзают. Виктория, способная за мгновение превратиться из ледяной королевы в тёплую материнскую фигуру, что хочет знать его настоящее имя, потому что считает такие прозвища глупыми, и полагает, что оборотни — неподходящая тема для ужина, но не может скрыть кровожадный блеск в глазах, когда о них заходит речь. Эллисон, чья строптивость тщательно подавлена, но она всё равно часто замолкает, неловко морщась каждый раз, когда кто-то произносит то, что могло бы задеть Стайлза — если бы он заранее не был готов к тому, какой катастрофой всё это окажется. И Джерард. Джерард, который души не чает во внучке и пытается свести её с заурядным парнем, мечтающим стать охотником. Джерард, который разрубил омегу пополам. Джерард, который шутит о своём возрасте и постоянно принимает таблетки. Джерард, который хочет смерти большинства тех, кого Стайлз любит, и теперь обучает его, чтобы добиться этого. Первая тренировка, надо признать, была… отрезвляющей. Один из людей, которых Стайлз мысленно называет «прислужники Арджентов», пришёл на помощь в демонстрации. В нём как минимум под два метра роста и сложен, как танк. — Весь фокус в том, — сказал Джерард, — чтобы использовать их силу против них. Ты должен быть быстрее. Он показал Эллисон и Стайлзу, как двигаться в такт противнику, использовать его инерцию и избегать ударов. Сначала Стайлз отнёсся к этому скептически, но когда уклонился от удара и перекинул громилу через плечо, он просто застыл в шоке. — Вот это да! — воскликнул Джерард, сияя. — Ну что, как тебе твоя первая тренировка? — спрашивает Джерард, когда они все садятся за ужин: свиные отбивные с картофельным пюре. — Это было просто потрясающе, — говорит Стайлз. — Теперь я точно понимаю, что вы имели в виду, когда говорили о схватке с более сильным противником. Он делает глоток воды, пока Джерард сияет от гордости, и добавляет: — Спасибо вам ещё раз, что согласились меня обучать, сэр. — Пустяки! — отмахивается Джерард. — Миру нужно больше таких целеустремлённых молодых людей. С резким стуком Крис ставит бокал и пристально изучает Стайлза. Тот лишь невинно поднимает брови. Любопытно, почему Крис до сих пор не сказал отцу о своих сомнениях в преданности Стайлза. Боится реакции Джерарда? Или не хочет признавать, что Эллисон встречалась с оборотнем у него под носом? — Жаль, эту целеустремлённость нельзя применить к химии, — вздыхает Стайлз. Харрис в последнее время стал невыносим. Почти самодоволен, будто наслаждается состоянием шерифа Стилински. Он специально разбил класс на пары и дал им с Скоттом задание, требующее втрое больше усилий, чем у всех остальных. Заметив вопросительный взгляд Джерарда, Эллисон объясняет: — Мистер Харрис, наш учитель химии, любит срывать своё плохое настроение на Стайлзе. — И с чего бы? — интересуется Джерард. — Отец допрашивал его по одному делу, — пожимает плечами Стайлз. — Видимо, он воспринял это на свой счёт. — Он был виновен? — Да, и у отца были доказательства для обвинения, но он закрыл дело — преступление было давним, а Харрис тогда молод. Но тот не оценил этот жест. — Что за преступление? — настаивает Джерард. Стайлзу интересно, что будет, если он посмотрит в глаза этому старику и скажет «поджог». Но инстинкт подсказывает: Джерард опасен по-настоящему, в отличие от Криса и даже Кейт. С Викторией всё сложнее — её мотивы не читаются. Так что он просто пожимает плечами: — Я не знаю подробностей. Отец не любит говорить о работе. — Как он себя чувствует? — спрашивает Крис с другого конца стола. Стайлз натягивает улыбку: — Уже лучше, — говорит он. — Речь всё ещё даётся с трудом, он часто путается, но врачи говорят, что это нормально, и со временем должно пройти. Надеются, что к концу недели его переведут из реанимации в реабилитацию. — Удалось продвинуться в расследовании? — спрашивает Крис. Стайлзу кажется, будто взгляд Криса прожигает ему лоб, но он не подаёт виду, и отвечает всё с той же улыбкой: — Пока нет, но тут отличная полиция. Уверен, они найдут виновного. — В газетах об этом почти не писали, — говорит Крис. — Что он вообще делал там так поздно? — Пап, — говорит Эллисон, — я не уверена, что Стайлзу вообще комфортно об этом говорить. Его и так уже все в школе замучили вопросами... Стайлз накрывает её руку своей и мягко сжимает. — Всё в порядке, — говорит он. — Я не знаю, что мой отец делал в том районе. Там было нападение на машину скорой, так что, наверное, это как-то связано. — Он кого-то искал? — не отступает Крис. Стайлз лишь пожимает плечами. — Питера Хейла так и не нашли, да? — давит Крис. Стайлз откладывает вилку. — Нет, не нашли, но найдут. Виктория откашливается и переводит разговор: — Эллисон, как продвигается задание по химии? — Я уже всё сделала, — девушка робко улыбается Стайлзу. — Могу помочь, если нужно... Джерард одобрительно смотрит на них, затем произносит: — Что ж, посмотрим, что можно сделать с этим химиком. Такое поведение, мягко говоря, непрофессионально. — Оба подростка смотрят на него в полном недоумении, он добавляет. — Ах да, я, наверное, забыл упомянуть — я стану новым директором вашей школы. — Ого, — вырывается у Стайлза, прежде чем он успевает прикусить язык. Эллисон смотрит на деда с выражением, близким к ужасу — очевидно, уже представляя, как вся её семья будет следить за каждым её шагом, лишь бы она не встречалась со Скоттом. Пытаясь отвлечь внимание от неё, Стайлз добавляет: — Это, э... я и не знал, что у вас есть опыт работы в образовании. — Дитя моё, — усмехается Джерард, — я повидал весь мир и на своём веку всякого насмотрелся. С парой школьников уж как-нибудь справлюсь. — Вы говорите так, будто никогда не встречали Джексона Уиттмора, — парирует Стайлз. — Наш местный король понтов и зала славы школьного самодовольства. — Он не так уж плох, — улыбается Эллисон, немного оттаяв. — Тебе так кажется, потому что он перед тобой заискивал, когда хотел...ой, миссис Арджент, а можно мне ещё немного картошки? Потому что это не картошка, это шедевр. Крис бросает на него испепеляющий взгляд, пока Виктория передаёт блюдо. Затем он поворачивается к дочери: — Эллисон? — Это ничего, пап. Джексон — нормальный парень. Крис выглядит скептично, но Джерард смеётся: — Брось, Крис, неужели ты удивлён, что парни за ней ухаживают? Пока она не зазнаётся — вреда в этом нет. Он поворачивается к подросткам и добавляет: — Но я всё же советую вам двоим серьёзно подумать о том, что я говорил. Найти того, кто готов принять образ жизни охотника — непросто, Эллисон. Не стоит упускать хорошего парня только потому, что он не звезда лакросса. — Джерард! — возмущённо восклицает Эллисон, заливаясь краской. — Ладно, ладно, — отступает он. — Просто делюсь мудростью старого человека. Виктория, к счастью, меняет тему, спрашивает Эллисон о планах на выходные, и остальная часть ужина проходит относительно спокойно. — Значит… — начинает Эллисон, когда они уже стоят на крыльце, прощаясь. Джерард подозрительно задержался неподалёку, так что девушка натягивает вежливую улыбку. — Хочешь побегать со мной утром, до школы? Стайлз обдумывает. Он и так встаёт в пять утра, чтобы успеть проведать отца в больнице до занятий. Если поднимется ещё раньше, есть шанс, что кто-то из волков просто не выпустит его из дома. — Не получится, — говорит он. — Надо к отцу. — Понимаю, — кивает Эллисон. — Может, в другой раз. Стайлз наклоняется и целует её в щёку: — До завтра.