под кожу

тебе будут делать больно. и не до того момента, пока будешь позволять, а пока будешь чувствовать боль.

***

Джисон оставил портрет Минхо своему владельцу. Они не виделись, не списывались и никак не контактировали уже неделю с того самого вечера. Хан всё это время убеждал себя, что его миссия окончена. Спать он может спокойно. В буквальном смысле. Но что-то не давало покоя. Как не пытайся убедить себя, фактам всё равно, они смотрят в лицо и не поддаются уговорам. У Джисона, по сути, нет близкого человека, рядом с которым хочется… Быть. Есть Кристофер, есть Хёнджин, Феликс и Чанбин, много кто, но все они не могут заполнить пустоту. Вдруг сможет Минхо? Вдруг это и впрямь чёртова судьба, и им нужно попробовать стать ближе? Ведь случившееся уж никак не поддаётся объяснению. Может, правда судьба? Пусть Хан и провёл с ним ничтожное количество времени, он, кажется, узнал больше, чем положено за два дня общения. Накладывает ли это какие-то обязательства? Не то чтобы, но… — Но меня так тянет к тебе… Хан лежит на спине, тянется рукой к открытому окну, но не чувствует прохладных потоков ветра на пальцах. Может, пора встать? Джисон закрывает двери квартиры на ключ и садится в ближайший по времени автобус. Двадцать минут в дороге, двадцать минут на принятие решения: вернуться назад или всё-таки попробовать. Хан вспоминает все слова, сказанные Минхо, вспоминает, как чувствовал себя рядом с ним, шрамы, его прекрасное лицо, его милый, почти незаметный акцент, поездку на пляж и не находит ни одной причины, чтобы не попробовать. Уже на пороге перед дверью Минхо он снова начинает сомневаться: вдруг не судьба, а просто невероятное стечение обстоятельств? Острые ногти впиваются в смуглую кожу предплечья — отличный способ прийти в чувство. — Если он опять сам откроет дверь, то я провалюсь сквозь землю от стыда, — шепчет себе Джисон и нажимает кнопку звонка. Спустя пару секунд из квартиры доносятся расслабленные шаги. Минхо открывает двери, он не выглядит удивлённым неожиданным приходом, едва заметно улыбается. — Привет. — Привет. Я подумал, что, может, ну… — Джисон запинается. Он ведь даже не придумал, что сказать, и чувствует себя как неловкий подросток. — Проходи, — Минхо пускает его в коридор и закрывает дверь, а Джисон понятия не имеет, что делать дальше. — Захотелось увидеть тебя, — когда не придумал убедительную ложь, единственное, что остаётся — выпалить правду. — Да? Я уже думал, моё предсказание сбылось. — Какое предсказание? — Когда мы встретились у клуба, я сказал, что лишь незнакомец, появившийся на миг, и, вероятно, это первая и последняя встреча. — Точно. Как видишь, на Нострадамуса ты не тянешь. Минхо смеётся, как обычно, красиво. — Идём на кухню. Джисон отмечает необычайную пустоту. Это не призрачное ощущение, не субъективное восприятие атмосферы внутри, а вполне реальное наблюдение: полки, на которых обычно хранятся продукты, специи, чай или кофе, холодильник, все поверхности — пусты. — Недавно переехал? — предполагает парень. — Переехал? Да. Совсем недавно, — ответ звучит слишком рассеяно и нечётко, но Джисон отгоняет от себя эту мысль, ведь незачем лгать насчёт такой мелочи. — Чай или кофе? Алкоголь дома не держу. — Чай. Ты не пьёшь спиртное? — Нет, — резко отвечает Минхо. — Правильно. Мне тоже нужно завязывать. В воздухе повисает некомфортная тишина. Минхо глубоко задумывается над чем-то, а Хан не решается спросить, о чём. Его тело, плечи, выражение лица — напряжённые, и Джисон уже почти списывает это на свой счёт. — Джисон? — не поворачиваясь лицом, обращается Минхо. — Да? — На следующей неделе я планировал поехать домой, в Шанхай. Не хочешь составить мне компанию? — Минхо ставит на стол две чашки, от которых клубнями поднимается пар. Он замечает растерянность в глазах Хана и продолжает. — Понимаю, это слишком быстрое развитие событий, но мне бы хотелось, чтобы ты поехал. Джисон прикусывает щёку изнутри — не верит в услышанное. «Быстрое развитие событий» значит что? — Если ты согласишься, то сегодня же куплю тебе билет. А если откажешься, то я не обижусь. — Я… Разум в очередной раз кричит: «Нет!» — но Джисон настолько очарован решимостью Минхо, что разуму остаётся лишь недовольно возмущаться где-то на фоне. — Согласен. — Отлично, — настроение Минхо сразу же меняется. — Я рад. Правда. А вот Джисон не уверен, рад ли он. — Почему ты раньше не предложил? — Я только позавчера точно решил. К тому же ты не оставил мне номер. — Точно. Хан протягивает открытую ладонь, и Минхо кладёт в неё свой телефон. Джисон открывает «контакты» и вводит свой номер. Краем глаза замечает, что последний вызов, произведённый с этой сим-карты, датируется семнадцатым апреля, а ведь на улице уже сентябрь. Больше, чем это, его смутило только имя человека, которому звонил Минхо — «…». — Готово, — возвращает телефон владельцу, — раз я уже согласился на поездку в Китай, можешь рассказать, что нас там ждёт? — Ничего конкретного. Я не был там очень долго, так что… Хочу окунуться в атмосферу города, где вырос. Походить по тем улицам, заглянуть в любимые кафе. — А родители? Не хочешь их навестить? — Джисон замечает, как Минхо ощетинился от вопроса, и делает пометку больше не затрагивать тему родителей в разговоре. — Они не были рады моему переезду. Мы не общаемся с того самого дня, как я сел в самолёт рейса Шанхай — Сеул семь лет назад. Семь лет не общаться с близкими, живя в другой стране, на чужом месте. Джисон не знает, какого это — у него хорошие отношения с родителями — но предполагает, что отвратно. «Отрекаясь от дома, нужно потратить безумное количество сил для адаптации на новом месте. И всё равно редко получается стать «своим», а свой дом ты уже потерял». Именно так Феликс и Кристофер описывали свои ощущения, когда Джисон спросил их, какого это. Тем не менее у Криса и Феликса есть семья, они не остались один на один с чувством вины и отторжения, чувством непринадлежности изгоя. — Так низко с их стороны. Прости, если тебя это задевает, но твои родители поступили крайне херово. — Не извиняйся, ты прав. Но давай не будем об этом, — Джисон понимающе кивает, — Пока мы ещё в Сеуле, ты можешь… Показать мне свои работы? — Рисунки? — Хан чуть не давится чаем. Раньше мало кто интересовался его творчеством, если это не касалось работы. — Да. Минхо чуть наклоняется вперёд, кладёт подбородок на сцепленные ладони. — Почему ты так удивился? — Да так. Просто никогда не считал их чем-то особенным. Достойным внимания что-ли. Это, а ещё тот факт, что в приличной по своим размерам коллекции Джисона насчитывается не меньше полусотни портретов Минхо. Явно смахивает на одержимость. Телефон Джисона вибрирует. Хёнджин. — Прости, это по работе. Хан выходит в коридор и отвечает на звонок. Голос обычно жизнерадостного Хёнджина звучит надломлено. — Да? — Ты забыл, что сегодня суббота? — Не забыл, а что? — в голове клацает, — чёрт, я забыл. Прости, сейчас же приеду. — Жду. Хёнджин вешает трубку, а Джисон хлопает себя по лбу. Возвращается на кухню. — Слушай, я правда очень хочу ещё провести с тобой время, но мне нужно ехать. — Тебя подбросить? — непринуждённо спрашивает Минхо. Не будь дело срочным, Хан отказался бы, но он уже накосячил, и теперь нужно исправиться как можно быстрее. — Было бы неплохо. Минхо натягивает синий свитшот, и они отправляются к Хёнджину. Минхо не спешит с расспросами, хотя Хан и не намерен скрывать от него причину происходящего. Киа тормозит возле тату салона, прежде заехав к Хану домой, и Джисон пулей бежит к входу для персонала. — Тебя ждать? — Да, подожди, пожалуйста, — на ходу выкрикивает парень и исчезает за углом кирпичного здания. Он забыл, что сегодня должен был привезти Хёнджину эскиз той самой работы. Медузы. В мастерской его встречает Хван. — Хёнджин, прости, из головы вылетело, — протягивает папку с рисунком внутри. — Ничего. Ты опоздал лишь на десять минут, — рассматривает работу. Почему-то не так воодушевлённо как всегда. — Больше такого не повторится. Честно, — кланяется слегка ниже, чем обычно. Хёнджин лишь отстранённо смотрит в никуда. — Что-то случилось? Ответом на его вопрос становится голос из кабинета, где мастера уже ждут. Хан чувствует оцепенение и смотрит прямо в глаза Хёнджина, в надежде, что тот скажет, что это просто недоразумение. Но он ничего не говорит, Джисон открывает двери, разделяющие мастерскую и кабинет. Он хотел лично познакомиться с девушкой, для которой готовил эскиз, но какого было его удивление, когда в кресле он обнаружил не девушку. И уж точно не незнакомца. — Феликс? От вида разбитого Феликса, от осознания ситуации, от нежелания верить секунды тянутся аномально долго. — Джисон, я вижу, ты уже понял, что к чему. Давай вы как-то потом обговорите это, — где-то сзади звучит уставший голос татуировщика. — Почему ты… Почему ты не рассказал? — игнорирует слова Хёнджина Джисон. Феликс опускает глаза в пол, вертит в пальцах карандаш и, кажется, не собирается ничего говорить. — Джисон, нам пора начинать, — Хёнджин кладёт руку ему на плечо, приводя в чувство. Хан, не обронив ни слова, разворачивается и выходит. Хлопает дверью чуть громче положенного. — Ты готов? — Да. Феликс снимает рубашку и ложится на кресло. В гробовом молчании Хёнджин подготавливает нужные инструменты. — Не думай об этом, пока я буду наносить краску. Хорошо? — Хорошо, — на грани слышимого отвечает Феликс. — Солнце, я понимаю, как это сложно, но постарайся расслабиться. Ради меня. Это уже случилось, и виновных уже наказали. Ты не виноват в том, что произошло. Не терзай себя. — Если бы я позвонил тебе тогда… — Нет, не говори этого, — нежно сжимает его руку. — «Если бы» — самые ужасные слова. Прошлого не изменишь, только корить себя будешь. — Как ты можешь относится ко мне по-прежнему? Я такой грязный… — Нет. Нет! Феликс, ты слышишь меня? Ты не изменился для меня ни на каплю. Ты всё ещё самый прекрасный человек, которого я знаю. Слёзы скатываются по усыпанному веснушками лицу, и Хёнджина чувствует, как у него дрожат руки. — Иди ко мне. Феликс прячется в его объятиях, сжимая как в последний раз. Хёнджин перебирает светлые пряди пальцами, ласково целует в висок. — Как же я счастлив, что ты у меня есть.

***

Минхо замечает изменения в лице Джисона сразу же, как он садится в машину. Они выезжают на проезжую часть. — Тебя не было всего пять минут. Что-то успело произойти? — Это слабо сказано. — Хочешь поговорить об этом? Джисон закрывает глаза, глубоко дышит. На автомате прикасается пальцем к артерии на шее. — Так, Джисон, не говори, что у тебя сейчас паническая атака случится. — Не говорю, — не перестаёт считать пульс. Минхо ловит удачный момент и останавливается на ближайшей парковке. — Дай мне руку, — Хан смотрит затуманенным взглядом, сглатывает, не может сконцентрироваться, но делает. Кожа — мертвенно холодная. — Считай со мной. — Не могу, — воздух идёт крайне тяжело и неохотно. — Попробуй. Минхо начинает считать, Хан присоединяется где-то между «восемь» и «десять». Сначала неуверенно, тихо, но с каждой цифрой все чётче. Считает. Считает. «Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать…» Постепенно дыхание восстанавливается, пульс замедляется. Хан прекращает счёт на «тридцать девять» и откидывает голову на мягкое сиденье, не открывая глаз, произносит: — Я в норме, — не спешит отпускать его руку. — Не похоже, — Минхо поворачивается вполоборота. — Это нормальная реакция. Так бывает. — Смотря, насколько часто. — Раз в пару… Дней. — Не тянет на норму, не думаешь? — Минхо не упрекает, а пытается сказать это с долей юмора. — От психического расстройства два шага до нирваны, так что к врачу я не спешу обращаться. Вдруг повезёт. Я буддист, кстати, так что нирвана — неплохая перспектива. Минхо ухмыляется тому, как ловко Джисон спрыгивает с темы. — А ты? — Агностик. — Думаешь, там, — указывает пальцем вверх, — ничего? — Уверен, — серьёзным тоном отвечает он. — Перерождение мне кажется вполне классным вариантом. Почему бы и нет? В этой жизни ты полный ноль, а в другой — следующий монарх британской короны. Да простит меня королева Елизавета Вторая, но ей уже не так долго осталось, а я был бы не прочь родится её преемником. — Или насекомым, например, можно переродиться. — Или насекомым. Тоже неплохо. Везде есть свои плюсы. — Ты только после панических атак такой разговорчивый? — Ещё после секса и после еды. Оба смеются, а Джисон даже не замечает, что всё ещё держит его за руку. — Так ты расскажешь, что случилось? Градус веселья сразу спадает. — Не сейчас. — Ладно, — шёпотом отвечает Минхо. — Джисон? — М? Минхо кивает куда-то вниз. — Я, конечно, не плохой водитель, но боюсь, что за вождение одной рукой меня могут оштрафовать. — Ой. Извини, — Джисон неловко улыбается и расцепляет ладони. — Предлагаю заехать за пиццей и посмотреть вечером фильм. — Звучит чудесно. Будто ты приглашаешь меня на свидание. Минхо загадочно ухмыляется и ничего не говорит. Через десять минут дороги, они останавливаются на светофоре. — Только никаких ананасов. — В смысле? Чем тебе ананасы не угодили? — Моя бабушка, прожившая полжизни в Италии, пристрелит меня, если узнает, что я ел пиццу с ананасами. Такому аргументу Минхо сопротивляться не в силе, поэтому соглашается, что сегодняшний вечер пройдёт под слогом «без фруктов на пицце». — Я хочу, чтобы там была Сандра Буллок, — Джисон выглядит таким серьёзным, будто доказывает сорокалетнему, что земля не плоская. — Ты такой грозный сейчас, что я не могу не согласиться, — Минхо садится на диван, и Джисон присоединяется. Чуть ближе, чем положено просто друзьям. Вечер проходит приятно и спокойно. Джисон бесконечно рад, что сегодня не остался один на один со своими мыслями, ведь даже в компании Минхо, его голову не покидают тревожные и откровенно устрашающие вещи, касаемо сегодняшнего события, а в одиночестве он бы давно завыл из-за произошедшего. Под покровом ночи демоны всегда выходят наружу. — Как ты думаешь, если у твоего близкого человека случается что-то ужасное, то как вести себя с ним после? — неожиданно спрашивает Хан. — Хм… Это сложный вопрос. — Как бы ты поступил? — Наверное, постарался бы показать, что ничего в моём отношении к этому человеку не изменилось. Дерьмо случается, а нам нужно жить с этим. — Звучит как отличный план. Проходит больше половины фильма, и Джисон чувствует как накатывает усталость. Веки понемногу закрываются, а мозг уже отказывается воспринимать происходящее на экране. Хан клонится к Минхо, и уже через секунду его голова лежит у него на плече. Время и пространство превращаются в туманность. Сквозь сон Джисон ощущает, как его накрывают одеялом. — Откуда ты взялся такой классный, Минхо? — неразборчиво бубнит он и снова проваливается в непроглядную темноту.

*несколько дней назад*

Мужчина вынимает обойму и бросает ствол в сторону кожаного дивана. Садится в кресло, наливает в стакан виски и выпивает залпом. Ярость кипит и бежит по венам, смешиваясь с алкоголем. — Ты, сука, очень пожалеешь, Хан Джисон. На стене напротив рабочего стола висит фотография Ли Минхо. Мужчина кидает на неё полный злобы взгляд и одним резким движением запускает стакан, в котором минуту назад был виски.