Я не такой

Парень резко повернулся на звук голоса и увидел рыжеволосого мужчину. - Кто ты такой? – быстро спросил Рутгер, стараясь придать голосу как можно больше спокойствия и уверенности…насколько это вообще было возможно в сложившейся ситуации. - Охохо, мой хороший, я – Сергей Разумовский. Сначала это имя показалось незнакомым. Если только… Надо подумать… Где-то он его уже слышал… Точно! Рутгер едва не хлопнул себя по лбу. В голове вспыхнули строчки из недавней рекламы, увиденной им по телевизору: «Сергей Разумовский – основатель социальной сети Vместе…». - Я тебя знаю, - произнёс парень, вставая. Голова всё ещё ужасно кружилась, боль пульсировала где-то в висках, но он не собирался валяться в ногах у этого человека, будь он хоть владельцем всех информационных ресурсов на земном шаре. И обращаться к нему на «Вы» он тоже не считал нужным. Для начала пусть объяснит, что вообще происходит. Рутгер взглянул Разумовскому прямо в глаза и проговорил, выделяя каждую букву, как во время выступлений с песнями на концертах: - Где я нахожусь? Ответом последовал незамедлительно. Это была острая, словно лезвие только что заточенного ножа улыбка Разумовского. Парень понял, что она не сулит ему ничего хорошего. Но сдаваться так просто он не собирался. Ему нужно выбраться отсюда. Чего бы ему это ни стоило. К тому же, к утру он должен быть дома, чтобы отец не заметил его отсутствия… Отец… При этой мысли сердце Рутгера сжалось. Он привычным движением похлопал себя по карманам джинсов, пытаясь найти телефон. Карманы были пусты. - Где мой телефон? Рутгер бросил яростный взгляд на Разумовского. - Вот. В руках Сергея блестел тёмный экран устройства. - Полагаю, нам бессмысленно играть в прятки. Я вижу, ты парень неглупый. Да и, конечно, как могло быть иначе, ты же сын легендарного майора Грома… Впрочем, не будем отвлекаться. Мне твой телефон нужен, чтобы выйти на твоего отца. Но, как ты понимаешь, он заблокирован. Мне хотелось бы верить, что ты не натворишь глупостей и просто скажешь пароль. С этими словами Разумовский приблизился к Рутгеру, все ещё держа телефон в руках. -Нет. Коротко, словно выдохнув из себя весь воздух, ответил парень. «Это ловушка» - билось в голове со скоростью пульса. - Этого и следовало ожидать, - произнёс Сергей. – Упрямый, как и твой отец. Но я всё ещё даю тебе шанс. Мы можем договориться по-хорошему. - А то что? – спросил Рутгер, дерзко взглянув Разумовскому прямо в глаза. Страха не было. Было лишь жгучее желание вернуть себе телефон, а вместе с ним и возможность выйти на связь с отцом. Рутгер вдруг почувствовал прилив адреналина, какой обычно накрывал его перед выступлениями… Он так любил это чувство. Вот только сейчас он не на сцене. И ему предстоит не петь, а драться… - Лучше тебе не знать, птенчик, что будет, если ты продолжишь сопротивляться. Он продолжит. По-другому быть не может. Неизвестно, что задумал этот человек, но он явно опасен для отца. Нужно сделать всё возможное, чтобы помешать ему. Сконцентрировавшись, как всегда, перед тем как делать сальто или петь особенно сложный фрагмент песни, Рутгер вдруг резко подался вперёд и занёс кулак для удара, но Разумовский мгновенно перехватил руку парня. Рутгер дёрнулся, пытаясь освободиться, но пальцы Сергея сомкнулись на его запястье, словно стальной обруч. И такой же сталью блеснули голубые глаза Разумовского. Парень дал себе слово выдержать этот взгляд. -Я-то думал ты умный мальчик, а ты всё же решил поиграть… Ну ладно, пусть будет по-твоему. Могу дать тебе ещё один шанс. Последний. Сейчас я тебя отпускаю, ты разблокируешь телефон и отдаёшь его мне. В противном случае… В общем, я тебе не завидую. С этими словами Сергей отпустил руку парня и протянул ему телефон. - Я же сказал – нет. Голос Рутгера уже звучал на октаву ниже. В нём не было и тени страха. Только ярость. Но Рутгер боялся. Ему было страшно. Очень. Однако он скорее умер бы на месте, чем показал это своему противнику. Страх – это слабость. Показать страх – значит проиграть. Так говорил ему в детстве отец… Парень на мгновение закрыл глаза и глубоко вдохнул. Думай, думай… Думай… И вдруг, воспользовавшись мгновенным замешательством, Рутгер неожиданно для самого Разумовского нанёс чёткий удар по руке Сергея, стараясь выбить телефон. Однако он не ожидал, насколько хорошая реакция у основателя знаменитой социальной сети… - Все ясно, никакого уважения к старшим… Но ничего я тебя сам научу. Раз уж отец не занимается воспитанием сына. - Не смей ничего говорить о моём отце! – закричал Рутгер, уже не отдавая себе отчёта в том, что делает, и всем телом бросился на Разумовского. Он уже не прицеливался. Бил, куда придётся, пытаясь вырвать телефон из цепких, словно когти птицы, пальцев Сергея. Когда уже почти не осталось сил, он даже попробовал укусить того за руку, но в то же мгновение очень сильный удар отшвырнул его к стене. Стало темно и очень больно. Несколько минут Рутгер пытался вспомнить, как дышать, а Разумовский стоял всё так же невозмутимо и держал в руках телефон. -Ну что, все понял? Я думаю, тебе не хочется продолжения. Иначе, я боюсь, ты больше никогда, хм… - Разумовский криво усмехнулся. – больше не сможешь взять в руки свою любимую гитару… Что ты такими глазами на меня смотришь? Я ж знаю, кто ты. Тебя, поди, полстраны знает. Считай, что это комплимент от меня. Но к делу это не относится. Лучше давай не будем тратить время и вернёмся к теме. С этими словами Разумовский протянул Рутгеру телефон. Парень поднял глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь мутную дымку, застилавшую взгляд. Кажется, когда падал, он ударился головой о стену, и теперь кровь стекала по лбу, а вся комната казалась красноватой, как огненно-рыжие волосы Разумовского. Думай, думай… Драться бессмысленно. У него уже нет сил. Если он умрёт здесь, отец вряд ли его похвалит… Нет, должен быть какой-то другой выход, должен быть… Разблокировать телефон. А что потом?.. Надо как-то намекнуть отцу, что он в опасности и что его заставили… Рутгер молча взял из рук Разумовского телефон и разблокировал. Сквозь боль, от которой, казалось, голова готова была разорваться на части, пробивалась какая-то мысль, но он не успевал за неё ухватиться… Издалека, как будто из другой комнаты, до него донеслись слова Разумовского: - Вот с этого и надо было начинать. Почему, чтобы добиться своего, мне постоянно приходится сначала делать всякую грязную работу? Не знаешь?.. А, ну да, куда тебе, музыкальный ты наш… Такие, как ты, ничего не знают о том, что такое грязная работа. Ты слишком хорош для этого. Итак… Извини, я что-то отвлёкся. О чём бишь мы? А, точно. Пиши: "Папа, я в опасности, помоги. Срочно приезжай по адресу … Только приезжай ОДИН". Пальцы не слушаются и очень сильно кружится голова. Рутгер напечатал сообщние. Слово в слово. Почти. В самом конце он добавил лишь одну маленькую деталь. Но этого, он знал, будет достаточно, чтобы отец всё понял. Точка, запятая, точка с запятой, точка… Если бы Разумовский прочитал сообщение, это можно было списать на то, что дрожат руки или на то, что кровь, стекающая со лба, не даёт возможности нормально видеть… Но он не успел прочитать. Рутгер нажал кнопку «отправить». Всё. Назад пути нет. Отец всё поймёт без слов. Для него это значит гораздо больше, чем для Сергея. Это особый сигнал, который папа придумал для Рутгера, когда играл с ним в детстве в полицию. И означает эта комбинация знаков примерно следующее: «Меня заставили это написать, будь осторожен, очень опасный преступник». В детстве Рутгер частенько «попадался»… Вот только это было в детстве. Это была игра. И рядом всегда был отец, который мог его спасти. А сейчас… Как же болит голова… - Вот и славно, мой милый. Так-то лучше. Теперь осталось только ждать. Надеюсь, твой папа примчится тебя спасать в самое ближайшее время, а то я могу и заскучать. С этими словами Разумовский кинул в ноги Рутгера бесполезный теперь телефон и сел в компьютерное кресло у своего стола. Рутгер опустил голову и уткнулся лицом в колени. «Папа...прости»…