Танец зарниц

      Конечно, несмотря на самоуверенную надежду, что он сумеет продержать свою личность в тайне как можно дольше, Влад не раз и во всех красках представлял сцену своего разоблачения. Особенно ярко и часто сцены Василисиного гнева вставали перед глазами после знаменательного поцелуя в директорском кабинете. Поэтому, когда Василиса срывала с него кулон, Влад был готов ко всему: вызову охраны, шквалу магических сфер или дуэли на мечах… Ко всему, но только не к тому, что Василиса, едва совладав со ступором, начнет бросаться в него всем, что только попадало ей на глаза и под руки.       Влад только и успевал изворачиваться, чтобы очередная вещица не пришлась ему по голове или лицу, да слушал попутно очень много нелестных гневных слов, вылетающих из уст Василисы. Благо, подумал он, едва успев увернуться от брошенного в него учебника для восьмого курса по истории магии, еще полчаса назад Василиса самолично наложила антиподслушивающее заклинание на стены спальни — иначе на крики ее гнева сбежались бы, как минимум, все преподаватели и близкие к учительскому крылу жители колледжа.       А кричала Василиса много, не подбирая выражений и пытаясь выплеснуть всю взыгравшую ярость, женскую обиду и боль от открывшегося предательства. Влад готов был признаться: в таком состоянии Премудрую он видел впервые. Ни за последние четыре месяца, полные волнения за учеников и коллег, ни триста лет назад во время тяжелых кровопролитных битв на разных сторонах баррикад, ни даже в тот злополучный день, когда он до полусмерти ранил ее на поле боя она и близко не была настолько разгневана и вместе с тем раздосадована.       Он даже первое время пытался посчитать ущерб уничтоженным ею вещам, но, сбившись на шести тысячах, решил обдумать это позже — настолько часто по мановению руки Василисы по комнате раздавался звон разбитого стекла, отлетали от стульев щепки и рвались страницы старых учебников.       Бросив во Влада фарфоровую чашку из которой получасом ранее пила чай (та, пролетев в миллиметре от его уха, разбилась об стену), Василиса устало опустилась на край кровати и с протяжным выдохом спрятала лицо в ладонях. Прежде всегда вытянутая в идеальной осанке спина напряженно сгорбилась, точно нагнулось дерево при штормовом ветре.       — Тебе б нервишки полечить, — серьезно предложил Влад, опираясь бедром о стол и вытирая выступившую на лоб испарину. При этом он неотрывно глядел на сидевшую в паре метров от него женщину, точно опасаясь, что она бросит в него что-то потяжелее стакана или тысячестраничного тома.       — Да пошел ты, — буркнула Василиса, не отнимая рук от лица.       Он прекрасно понимал — она устала даже не столько от пережитой истерики, сколько от бурливших внутри нее и бьющих через край разумного эмоций.       — Где там твой бренди от десятого курса? — спросила она, резко поднявшись и бросившись к шкафу, из которого совсем недавно Влад доставал упомянутую бутылку горячительного.       — Зачем тебе? — недоуменно спросил он, складывая руки на груди, и она процедила сквозь зубы:       — Нервишки лечить!       Запрокинув голову, Влад громко захохотал — сложившаяся ситуация казалась ему до глупого забавной. А Василиса тем временем всё-таки откопала в шкафу бренди и, магией откупорив крышку, сделала несколько глотков и важно отсалютовала собеседнику бутылкой.       — Ну, мой дорогой супруг, — ядовито выплеснула она, садясь обратно на край кровати и закидывая ногу на ногу, — может теперь поведаешь мне, какого дьявола ты здесь делаешь?       Она больше не была расстроенной или разгневанной, с долей досады заметил Влад, поглядывая на нее. Всего лишь желание поскорее разузнать подробности его пути и закрыть тем самым брехи в понимании всей ситуации сейчас беспокоили ее уставшую душу.       — Так просто? Даже не боишься, что я нападу и сбегу? — не удержался Влад от усмешки и, точно желая подчеркнуть наигранное удивление, высоко вскинул брови.       — Не делай из меня дуру: я наложила заклинание на дверные проемы, едва только ты раскрыл себя.       — Надолго? — спросил он, оглядываясь в бессмысленной попытке рассмотреть следы наложенных чар.       — Пока я здесь. Потом что-нибудь придумаю, чтобы задержать тебя до тех пор, пока не приедет полиция.       — Радость моя, не забывай, что полиция потребует объяснений. А факт того, что ты со мной спала мало сделает тебе чести.       Влад расплылся в победной улыбке: на этот раз достойно отразить его словесную атаку Василиса оказалась бессильна. И разве в его словах была хоть капелька лжи или попытка шантажа? Василиса и без него прекрасно понимала всю абсурдность и патовость ситуации, разве что, в силу эмоций, никак не могла до конца осознать и разобраться в своих дальнейших действиях.       Она шумно выдохнула, с характерным звоном опуская почти полную бутылку бренди на прикроватную тумбочку и бессмысленно уставилась в стену напротив — самую обычную, с дверью, ведущей в ванную комнату, — точно на ней было изображено, по меньшей мере, редчайшей красоты полотно именитого художника. От бесцельного созерцания пространства, Василиса совсем потеряла контроль над собой и в беспамятстве начала перебирать пальцами.       Влад покачал головой — устало, скорее отрешенно, точно наблюдая за капризным малышом, — и, не отрывая взгляд от Василисы, заговорил:       — Как я сбежал, ты и без меня прекрасно знаешь: воспользовался переводом в другую камеру из-за выхода из строя моей, устроил потасовку, снял наручники, перевоплотился и сбежал.       Она слушала внимательно, по-прежнему перебирая пальцами и медленно-медленно моргая, точно боясь упустить хоть одно из сказанных им слов.       А Влад всё продолжал вещать о том, как, плутая по свету в образе ворона, потерял силы, да и упал у кромки какого-то леса, где его подобрал неравнодушный прохожий, коим и оказался Финист Андреевич Петелькин, только-только вернувшийся с собеседования на должность преподавателя истории в волшебном колледже.       Но раскрывать свой облик и уж тем более уходить Влад отчего-то не спешил — в Финисте он сразу распознал нужного для себя человека, который еще обязательно пригодится.       — Так я твоего мужа и приметил, — рассказывал Влад, расплываясь в странной пугающей улыбке. — Не пойму только, как ты вообще могла выйти за него замуж? Он же страшный брюзга и зануда! Я месяц наблюдал за ним со стороны и он уже меня бесил. Тебе за пятьдесят лет совместной жизни и вовсе можно пожизненный абонемент к психологу подарить!       — Откуда ты таких слов набрался? — спросила Василиса, потянувшись было вновь к бренди, да сама себя одернула.       Влад, умело проигнорировав ее слова, продолжил прерванный рассказ:       — Я весьма долго к нему приглядывался, запоминал привычки, повадки — чтоб уж точно сыграть. Случайно даже узнал о факте вашего очень близкого знакомства — он однажды на твое изображение в вашем зеркале бесовском звучно плюнул и назвал тебя карьеристкой и стервой, бросившей его в тяжелый период жизни. Ну а там пьяные откровения вслух… Господи, какой же он смешной, это надо было видеть!       Он громко хмыкнул, не отрывая от Василисы насмешливого взгляда ярко-синих глаз, а сама Василиса вдруг припомнила, что как раз во время развода у Финиста были неприятности с поместьем и созданным лично им историческим кружком. И каждую из проблем она, конечно, еще будучи добропорядочной супругой пыталась помочь решить, но ее — кто бы сомневался! — совершенно не хотели слушать.       — Тогда-то я себя и проявил. Он был пьян, мало что соображал и весьма охотно поддался на мои… провокации.       Влад во всех красках поведал о том, как напугал своими визитом подвыпившего историка, как пообещал ему жизнь взамен на пару одолжений. И ведь ничего существовенного: всего лишь залечь на дно, уступив Владу свое место, а так же провести один ритуал, благодаря которому все знания и умения Финиста смогут перейти в пользование Влада.       — А он и повелся, трусливый дурак, — засмеялся Влад, — в тот же день кулон мне свой заговорил, умения передав и знания о всех годах, которые я в темнице провел. Даже иллюзорное заклинание наложил, чтобы глаза мои спрятать. Если бы не он, я бы давно с ума сошел из-за новшеств и технологий современного мира.       — Что с ним стало? С Финистом?       — Да так, ничего страшного, — Влад отмахнулся рукой, точно от назойливой мухи. — Пошел, как говорится, на благое дело — накормил собой лесных зверей, да залег потом костями на дне реки. Мне, знаешь ли, лишние улики и свидетели не нужны.       — Какая же ты сволочь. Бессовестная дрянь! — крикнула Василиса, вновь подскакивая, и Влад уже было испугался, что она возобновит свое упражнение на меткость, где он выступал в роли мишени, но приятно ошибся: Василиса подошла к окну и, поглядывая в непросветную тьму лесного массива, прислонилась ладонью к холодному каменному откосу. — Хорошо, с Финистом разобрались — хотел пробраться ближе к единственному человеку, которого знаешь со времен войны, и в место, в котором можно много чего провернуть. Я даже не спрашиваю, зачем ты со мной роман завёл — и так понятно.       Влад слушал молча, точно соглашаясь, однако в его глазах плясали омерзительные раздражающие смешинки, словно он играл сейчас с говорившей с ним женщиной, опровергая каждое сказанное ей слово.       — Скажи мне только одно, — она вдруг резко обернулась к нему и сощурилась, — зачем тебе дети? Какой смысл нападать на них?       — Ты серьезно считаешь, что это было моих рук дело? Василиса, я не настолько глуп. Я слишком устал сидеть за решеткой, чтобы так глупо пытаться оказаться там вновь. Да и дети твои, честно сказать, мне мало интересны. Я больше не молод, чтобы гореть желанием о захвате мира: всё, что мне нужно — это спокойствие и тихая старость. Как следует отвлечь внимание ваших властей и исчезнуть, прожив остаток жизни под чужой личиной.       — И ты думаешь, я поверю в твои высокопарные речи? Триста лет назад ты чуть не истребил мой народ и ранил меня так, что лучшие лекари сказочного мира едва давали мне шансы дожить до следующего дня. Ты устроил потасовку с охраной, а потом под личиной моего бывшего мужа проникнул в колледж и затащил меня в постель. И после этого ты серьезно думаешь, что я поверю в твою непричастность? Ты меня совсем за дуру держишь?       Она не кричала на этот раз — лишь громким шепотом чеканила каждое слово, точно бы отчитывала посреди урока провинившегося ученика.       — Знаешь, часом ранее ты казалась мне гораздо умнее, — сказал Влад, покачивая головой. — В любом случае, ты себе же делаешь хуже, сваливая на меня произошедшее со студентами — вот увидишь, я к этому не причастен. На мне много грехов, но точно уж не игры с детской жизнью.       В сознании Василисы сама собой всплыла новость трехсотлетней давности: Великий князь Урсов, правитель Российской империи тяжело скорбит — в результате привезенной из-за рубежа оспы скончались его супруга и пятилетний сын. И, как говорили много лет спустя, Князь Тьмы Морок настолько впечатлился гибелью единственного ребенка, что никогда за время устроенной войны не убивал детей — по крайней мере, лично. Некоторые даже поговорили, будто бы он, бывало и так, спасал детские жизни от кровожадных лап своих солдат. Да, впрочем, это только слухи, не имеющие за собой никаких доказательств.       — Мне нужно серьезно подумать, — сказала Василиса, направляясь к двери, попутно подбирая с пола уроненный кулон Финиста. На оконном откосе, где всего мгновение назад покоилась ее ладонь, Влад приметил тонкую вязь изящных символов, — что дальше с тобой делать. До тех пор, ты будешь здесь, а коллегам скажу, что ты уехал или на больничном… Это сейчас неважно. Главное дети будут в безопасности.       — И ты думаешь, я буду послушно сидеть здесь? Или ты свяжешь меня? — он рассмеялся, а Василиса покачала головой:       — На окнах и дверях рунические затворы, ты не выйдешь отсюда ни в одном из своих обликов.       И она вышла, крепко, до боли в костях сжимая в пальцах кулон, морочивший ей голову добрых четыре месяца. Она слишком устала и запуталась, чтобы сейчас делать значимые для нее и всех сказочных выводы.