5-147 Что такое любовь?
22 сентября 2024 г., 17:22
Моя рука дрожит, ложась на плечо супруга. Оттолкнуть ли? Притянуть ли? Рука слабеет в нерешительности и падает снова на диван. И почему он такой терпеливый, когда это не надо? Зачем всё ещё ждёт ответа на свой вопрос?
— Я… не могу дать тебе ответ, — тихо почти одном губами прошептала я. — Прости, — со стороны можно было подумать, что речь шла о сексе, но на самом деле этот вопрос был куда глубже. — Мне нужно ещё время.
— Вот как, — его рука зарылась в мои волосы, а губы стали покрывать мою шею поцелуями. — Кажется, я был нетерпелив и поспешен в желании присвоить тебя целиком. — Я невольно запрокинула голову, подставляясь под ласку.
Я не хотела видеть его лицо, полное грусти и болезненных чувств. Понимаю, что делаю ему больно, боясь себя, но не могу решиться. Какая я жалкая, чем же я отличаюсь от него? Я такая же эгоистка, что бежит от себя, закрывшись от окружающих. И даже сейчас я заглушаю свою боль в объятьях этого мужчины. Тону в его поцелуях, наслаждаюсь его руками, что ласкают моё тело. В это власти так легко забыться, что только усиливает желание отдаться. Муж слишком хорошо знает моё тело. А я не желаю ни о чём думать в такие моменты.
— Тогда позволь мне немного поиграть с тобой, — его властный шёпот и шуршание платья, что уже спадает с моих плеч. — Моя прелестная лисичка, — он нежно повторял моё прозвище, при этом связывая мои руки лентой, что украшала мою ногу. — Ведь мне только что и остаётся, как довольствоваться твоим телом. — Нежные поцелуи стали переходить в болезненные укусы. Люциус всегда так делал, когда хотел услышать мой голос.
— Садюга, — на выдохе сорвалось с моих губ.
— Не сдерживайся, ругай меня, если хочешь. — Немного отстранившись, он подцепил рукой прядь моих волос, целуя её. — Твоё возмущённо личико такое милое. — И правда безумие какое-то.
Как же было бы проще просто ненавидеть. Не знать ни прошлого, ни чувств его, не знать страданий, не видеть человека, что совсем не волен над судьбой своей. Тогда, возможно, сейчас мне не щемило бы сердце. Я словно в паутине вязну, не могу вырваться, сделать вдох. Я словно в ловушке из непонятных чувств. А что такое любить? Как это понять одинокой женщине, что дожила свой век одна? Почему в его объятьях мне так больно и хорошо? Как же мне забыть всю боль, что между нами была? В такие моменты я могу понять его решение запечатать мне память. Но это причинит нам лишь большую боль.
— Шарли, о чём же ты думаешь в моих объятьях? — Его рука снова оказалась на моей шее, а глаза мутнели за считаные секунды. — Неужели о другом мужчине? — Холод в голосе пугал, но в тоже же время вызывал странные мурашки.
— О ком же мне думать, когда ты держишь меня на коротком поводке? — Но, вопреки всему, почему-то я не сдержала усмешки. — Лю, неужели твоя уверенность в себе настолько пошатнулась? Или я дала повод сомневаться в себе? Неприятно слышать, что ты думаешь обо мне так. — Я нахмурилась и скрестила руки на груди, прикрываясь.
— Что ж, и то верно. Ты бы не посмела, зная, что появись у тебя любовник, тот быстро бы распрощался с жизнью. — Я уже хотела возмутиться, что дело вовсе не в этом, но не успела.
Его жадный поцелуй не дал и слова молвить. Я хотела дёрнуться в знак протеста, но его рука начала меня душить. Мои возмущения и протесты подавили нехваткой воздуха и головокружением. Да что у него в голове творится? Настроение Люциуса становится всё больше непредсказуемым! Мысли путаются, дайте воздуха! В глазах всё темнеет. В ушах начинает звенеть, а руки не слушаются, не давая оттолкнуть его.
— Лоре, плохие новости! — вдруг дверь резко распахнули, но кричавший тут же притих, увидев довольно двоякую ситуацию.
— Насколько бы это срочно не было, надо стучаться, — раздался раздражённый голос мужа.
Мою шею отпустили, давая сделать вдох. Почувствовав пространство над собой, я повернулась набок, заходясь в приступе кашля. Тело невольно свернулось в клубочек, мир снова начал обретать краски. Не успел мой взгляд сфокусироваться, как первое, что я увидела, это снятую Люциусом рубашку. Она летела на меня, накрывая верхнюю часть тела. А точно, я же тут, считай, полуголая!
— Прошу прошения... — пробормотал незваный гость.
Я немного сдвинула ткань, чтобы наконец увидеть комнату. Несчастный дворецкий был смущён и шокирован увиденным ранее.
— Давай к делу, всё равно настроение и так испорчено, — отмахнулся Люциус от оправданий слуги.
— Настроение, значит, плохое... — пробормотал я, садясь на диван, всё ещё пытаясь отдышаться. — И что же его так испортило, что в итоге меня чуть не задушили? — Прикрывшись рубашкой, я встала, подходя к супругу почти вплотную.
— Не волнуйся, я бы вовремя остановился. — Лю протянул руку, проведя пальцами по шее, моё тело замерло вместо того, чтобы бежать от потенциальной опасности.
— Что-то не верится, — мой голос дрожал. — Удачной работы.
Я наконец сделала шаг назад на дрожащих ногах. Стоило мне оказаться на расстоянии от Найтлина, тело не стало противиться командам. Секунда — и я, кутаясь в его рубашку уже бежала прочь из кабинета, забыв обо всём. Это было опасно. Его глаза снова помутнели, выдавая проблему с потрохами. У моего мужа серьёзные проблемы с головой, и всё становится куда опасней, чем раньше.
— Лору? — вдруг окликнули меня посередине коридора. — Куда вы бежите в таком виде? — Этот вопрос заставил меня остановиться.
— Бери. — Как же я была рада, что из всех слуг я натолкнулась именно на неё.
— А что с вашей шеей? — воскликнула служанка, уронив корзину с бельём и тут же подбежав ко мне. — Это же следы пальцев? Неужели Лоре постарался?!
— Да, даже не знаю, что на него нашло. — Мне надо явно привести свои мысли в порядок, а то следующий раз не переживу.
— Думаю, нам лучше пойти в ваши покои и там спокойно поговорить. — Девушка взяла меня за руку, уводя прочь, на неё в такие моменты и правда можно положиться...
***
— Ха, — выдохнул граф стоило его жене покинуть комнату. — И что же на меня нашло? Почему когда, дело касается её, я не могу быть терпимым? А чего он ожидал от Шарлизы? Куда он спешил, когда их шаткие отношения стали только налаживаться? А стоило ему подумать, что его жена возжелает другого, всё словно кровавой пеленой заволокло. И хоть Лю не признавал, но был рад, что Логан ворвался без стука. Что же в голове его перемкнуло? — Так, что там у тебя? — напомнил Найтлин. — Ну, вассалы, что были недовольны вашей скорейшей женитьбой, узнав о вашем приезде, зашевелились. И сейчас они направляются сюда... — Вот же головная боль... — простонал хозяин дома. — Завтра они будут уже тут, — Логан прошёл по комнате и вдруг остановился у кофейного столика. — Вы не будете? Неужели еда так плоха? — А? — Только сейчас Люциус вспомнил о перекусе приготовленной Шарлизой еде. — Чуть не забыл. Найтлин сел на диван у кофейного столика и взял один из сэндвичей. Кто же мог подумать что дворянка сама приготовит их ему. Шарлиза всегда умела удивлять. Он откусил небольшой кусок еды и вдруг замер. Даже Логан перепугался и подскочил ближе, не понимая реакции своего господина. — Они очень вкусные, — тихо прошептал Люциус. — Неужели? — усомнился дворецкий и взял тоже один бутерброд. — Вроде обычные, — откусив кусок, пожал плечами он. — Хотя есть в них нечто домашнее, что ли? — Да, «домашние» — правильное описание. Они совершенно отличаются от тех, что готовят для приёмов и чаепитий. — Графа даже не смущал остывший чай. — Лоре, так что будем делать с незваными гостями? — напомнил слуга о цели своего визита. — Отдай им гостевой дом, он же не пострадал в нашем маленьком пожаре? — махнул рукой Лю, продолжая неспешно есть. — А так пусть жена позаботится обо всём. Шарлиза вполне справится с этими вредителями сама. — А вы уверены? Пару минут назад Лору явно выглядела не очень... — напомнил Логан о недавней сцене удушения. — Я поговорю с ней позже, не переживай. Мне явно надо быть с ней нежнее. — Люциус и так понимал, что наломал дров. — Да неужели, — вдруг протянул женский голос у двери. — А по шее Лору и не скажешь. — Бери стояла на пороге, смотря на мужчин уничтожающим взглядом. — Только стоило мне отлучиться ненадолго, а вы снова доводите до слёз Лору... — Она плакала? — вдруг всполошился Найтлин, тут же вскочив с места. — А вы что хотели? Я разочарована, — фыркнула служанка. — И если так волнуетесь, то почему бы вам самим не проверить? — Ты права... Логан, разберись с подготовкой гостевого дома, я отлучусь ненадолго. — Не успел никто ничего возразить, как хозяина дома и след простыл. — Он, скорее всего, в ближайшее время не вернётся, — как-то коварно улыбнулась женщина. — Это ещё почему? — несчастный дворецкий перестал понимать, что вообще происходит. — Ну... Я немного поработала над Лору, так что, я думаю, они быстро, но довольно странно помирятся. — В такие моменты смешок Бери пугал окружающих.***
И как до этого дошло? Я просто пожаловалась Бери на недоверие со стороны мужа, и всё так обернулось... Люциус себе что-то надумал, а страдаю я! Невольно всхлипываю от обиды и несправедливости мира. Но времени на раздумья мне не дали: дверь хлопнула, давая понять, что в комнату вошли. — Шарли, — тихо позвал меня Люциус, но я лишь сильнее зарылась под одеяло. — Милашка, прошу, покажись. — Его шаги затихли у кровати, а потом раздался вздох. — Прости, я был неправ, — совсем тихо прошептал супруг. — Не знаю, что на меня нашло. Наверное, просто переутомился. — Тогда ты найдёшь время на отдых и еду, чтобы такого не повторилось? — пробурчала я из-под одеяла. — Хорошо, я обещаю, поэтому вылезай, лисичка, — неохотно согласился мужчина. — Ты обещал. — Я села, вытаскивая голову из-под одеяла. — И ещё кое-что: я не завожу любовника не потому, что боюсь, а потому, что рассматриваю тебя в качестве потенциального партнёра, — заикаясь и краснея, выдала почти на одном дыхании. — Но пока только рассматриваю, ведь ты просил дать тебе шанс, вот, — уже более громко выпалила я. — Поэтому тебе не о чем беспокоиться. — Я всё же скидываю с себя одеяло, показывая то, что до этого было скрыто от глаз. — Ну... Я... я же твоя лисичка, не так ли? — Даже краем глаза было видно, как брови Люциуса медленно поднимались в удивлении. Неудивительно, Бери меня подбила на ту ещё авантюру. Я мало того что сама надела эротическую сорочку, так ещё и украшена вся ленточками, как Лю любит. А в завершение сама ошейник надела, а теперь ему поводок протягиваю. Хотя Бери в чём-то и права. Если я хочу, чтобы Найтлина не ехала крыша, я должна дать ему спокойствие и уверенность. Самой надеть ошейник и отдать поводок, тем самым передав себя другому, — самый явный способ достижения цели. Но если он так и будет молча стоять, я просто со стыда сквозь землю провалюсь. — Шарли. — Его рука неожиданно потянулась не к поводку, а к моей шее. — Прости меня. — Его пальцы забрались под ошейник, гладя след удушения. — Это была моя ошибка. Но ты всё равно отдаёшь себя мне? — В его глазах снова читалась боль. — Да. — Не думала, что уловка Бери сработает, теперь начинаю сомневаться, кто кого подчинил своей власти. — Я дурак. — Сказав это, Найтлин вдруг завалил меня на кровать, но только для того, чтобы, обняв, притянуть у себе. — Позволь побыть с тобой так немного. — Он намотал на одну из рук поводок, а другой нежно поглаживал моё тело. — Моя Шарли, молю, стань моей навсегда... Не покидай, не предавай, тебе даже необязательно любить меня, главное — будь рядом. Так мы и лежали долгое время, пока я не поняла, что Люциус уснул. Кажется, он очень устал от работы. Вот только и мне теперь не выбраться. Но иногда не так уж и плохо быть на его поводке. По крайней мере, пока он спит зубами к стенке... Он так мирно спит, и не скажешь, что только недавно чуть не задушил меня. Я осторожно притронулась к его щеке, и он на удивление не проснулся. Неужели крепко спит? И почему у него даже во сне такое измученное лицо? Интересно, если я сейчас его поцелую, смогу ли понять свои чувства к нему? Немного поёрзав, я всё же выбралась из объятий мужа. Ничего, если я разок же попробую сама? Было странно нависать над спящим человеком. Сердце начало колотиться быстрее. Это же простой поцелуй, не в первый раз! Я не подросток, чтобы такого смущаться! Да и между нами чего только не было! Мне просто надо его поцеловать и понять свои чувства к нему. Просто наклониться и соприкоснуться губами. И почему, несмотря ни на что, он такой симпатичный? Люциус, Люциус Найтлин. Кто же ты для меня? Наконец решившись, я осторожно склонилась и быстро соприкоснулась с ним губами. Сердце бешено билось, а яснее ничего не стало. Может, ещё раз? На этот раз медленнее. Я чувствую его размеренное дыхание, теплоту губ, а сердце будто сейчас выпрыгнет из груди. Такое странное ощущение, что меня вот-вот поймают на шалости. Но, отстранившись, я всё ещё словно блуждаю в потёмках своих же чувств. Попробовать ещё раз? Ещё чуть дольше? В последний раз, точно на этот раз последний! Это ради эксперимента, не более! Это не потому, что мне это начинает нравиться... Да кого я обманываю? Такое ощущение, что делаю что-то криминальное. Какое глупое чувство. Но, с другой стороны, была в моём мире фраза: «Не пойман — не вор!». Так что пока есть такая возможность, почему бы не поцеловать ещё раз? На этот раз я была уже более уверенно соприкоснулась с его губами. Надо признать, это не плохое чувство. Люциус точно мне не противен, пора уже это признать. Конечно, это не тот ответ, что я искала, но лучше, чем ничего. Вот только стоило мне попробовать отстраниться, как всё резко пошло кувырком. И вот наши позиции поменялись местами: я лежу, а Лю нависает сверху. От таких перемен моё сердце замерло на мгновение и тут же рухнуло куда-то вниз от испуга. — Ты прям как маленькая, — произнёс мужчина со странной улыбкой. — С каких пор ты не спишь? — заикаясь, спросила я, понимая, что меня поймали на моих маленьких домогательствах. — Хм, — призадумался супруг. — Наверное, с тех пор, как ты неумело пыталась сбежать из моих объятий. Мне стало интересно, куда моя лисичка решила сбежать, а тут такое. — Мои уши начали гореть от смущения, понимая, что он был в сознании с самого начала. — Мог бы и открыть глаза! — возмутилась я. — Ну, тогда бы я спугнул трусливую лисичку. — Он сильнее намотал поводок себе на руку, натягивая цепь. — Это было мило, даже как-то невинно. А ещё это было забавно, я еле сдержал смех. — Вот снова он насмехается надо мной! — Это было подло! — хотела я уже возмутиться, но мне не дали продолжить. Губы Люциуса накрыли мои. Он тут же углубил поцелуй, на корню пресекая все мои попытки сопротивления. Его поцелуй совсем другой, будоражит сознание, заставляет подчиняться его воле. Нравится ли мне это? Моё сознание противится ответу, желая всё отрицать. Мне это не противно, наоборот нравится. Но стоило мне только это осознать, как этот негодяй отстранился, облизывая губы. Чёрт, это выглядит сексуально. Хочу ещё, может, тогда мне станет ещё понятней? — Вот так надо целоваться, ско... — Не успел он поговорить, как я за шею утянула Лю обратно к себе. — Какая же ты сегодня необычно активная, — его удивление сменилось довольной улыбкой. — Хочешь продолжить начатое в кабинете? — Если снова начнёшь душить... — хотела возмутиться я, но мне не дали договорить, заткнув пьянящим поцелуем. — Не буду, если только чуть-чуть и любя, — прошептал мне на ухо довольно двусмысленную фразу. Мои возмущения заткнули всё тем же поцелуем, одновременно сломив волю к сопротивлению. Наверное, это было впервые, когда я чётко осознала, что тоже хочу его и это моё желание. Вот только я так и не нашла ответа на вопрос «что такое любовь?». Что же это за чувство, которое может и свести с ума человека, заставить быть его слепым глупцом? Что же так сильно повлияло на Люциуса? И почему же я остаюсь рядом с ним, несмотря на всю боль и страдания от наших отношений? И кто же он для меня? Я так хочу узнать ответ, может, тогда этот странный и тяжёлый груз на сердце исчезнет?
