Расклад, который предсказал нам счастье.

Весь класс оборачивается в сторону Леона. Он чувствует себя настоящим придурком, которого загнали в угол, потому медленно опускает руку, указывающую в сторону парня у доски, вниз, неловко кашляет. Его взгляд метается от одного лица одноклассника к другому, затем снова обращается к новенькому, у которого выражение лица не лучше, чем у самого Леона. Идиотская ситуация. — Молодой человек, с утра пораньше в мой кабинет захотели? — после вчерашнего инцидента с «идите нахуй», они с директором не виделись, потому его слова звучали достаточно твёрдо и грозно. Если сейчас пойдёт к нему в кабинет, не выйдет до следующего столетия, слушая повторяющиеся нотации. Сейчас ему лучше не перечить. — Ээ, звиняйте. Приснилось, кажется, что-то, — бурчит Леон себе под нос, затем медленно садится за свою парту обратно, отворачивается к окну, лишь бы избежать всех взглядов, прикованных к нему. Это что ещё за новости?! Ему реально не кажется и у доски стоит вчерашний чёрт, нагадавший ему «повышение и ребёнка»? Леон снова переводит взгляд на новенького. Нет, ну точно тот чудик. Такие идиотские шапки ни один нормальный человек не наденет. Мало того, что этот мошенник денег просил за клевету, так ещё и идиотом выставил перед всем классом. Перед его корешами! А впрочем, об инциденте все забывают, когда всё внимание снова переключает на себя виновник торжества, когда произносит лишь три слова: — Меня зовут Сэнди. Вот так просто. Вот так просто он сказал эти слова. Сказал это, словно обращаясь к каждому в классе, и одновременно ни к кому. Словно ему всё равно, на то, что здесь только что произошло и словно ему безразлично, как правильно нужно себя подавать в новом коллективе. Особенно в этой школе. Это звучало ни радостно, словно он счастлив сюда перейти, ни уверенно, словно он всю ночь готовился не облажаться перед одноклассниками, чтобы произвести впечатления, ни нерешительно, словно он готовится стать будущим изгоем класса. Это просто… было. Безразлично, устало и будто для галочки. Все ведь приветствуются, значит и ему нужно, да? Помнится Леону, сам он не спал девятнадцать часов, выдумывая то, как поприветствует новый класс. Потом, конечно, переволновался, заикался, стоя у доски, провалился по всем фронтам, облажался на полную и потом, конечно, отстаивал право на то, чтобы тусоваться с «нормальными, ровными пацанами». Отстаивал долго. И иногда парню кажется, что до сих пор отстаивает. — А, кхм, — директор тоже кажется немного выпал из реальности, после этих простых слов, но быстро собрался, поправил свой пиджак и кивнул головой в сторону класса, — Занимай любое свободное место, Сэнди. Леон прищуривается, подпирает голову рукой и внимательно начинает следить за парнем. Жаль, что парты одноместные, ведь если бы они сели вместе, Леон бы вытряс всю правду из этого чудика в первую же секунду. «Чудик» медленно идёт к первой попавшейся на своём пути парте, но какая-то девушка кидает туда свой рюкзак прежде, чем парень успевает туда сесть: — Прости, мне не хочется, чтобы ты здесь сидел, — она улыбается мило и приторно, моргая быстро-быстро, демонстрируя свои длинные накрашенные ресницы. Сэнди кивает как-то вяло и безучастно, и идёт к следующей ближайшей пустующей парте. «Друг» Леона, сидевший рядом с ней, задвигает стул ногой под парту и, словно от хорошего анекдота, взрывается от смеха. В классе начинают смеяться ещё пару человек. Да, всё те же «друзья». Сэнди смиряет одноклассника безразличным взглядом, пожимает плечами. А затем, нет- Нет, стойте, Леону кажется, или этот чудила смотрит на него? Парень в зеленой толстовке выгибает бровь, в непонимании, и тоже тупо смотрит на этого придурка. И что это за диалог глазами? Нет, стой, куда ты идёшь? Зачем на меня-то прёшь? Леон не знает почему, но чувствует внутреннюю панику, когда новенький двигается прямо в его сторону, не разрывая зрительного контакта. «Почему у меня внутри будто бомбу со стрессом взорвали?» — парень не знает, куда себя деть, хмурится, убирает руку, которая придерживала его голову, отодвигается к спинке стула. Всё так же смотря на Леона, Сэнди останавливается у предпоследней парты второго ряда, — а следует ли напомнить, что Леон сидел на последней парте в первом ряду? — отодвигает стул, разворачивается и садится. Их стрёмный зрительный диалог на этом заканчивается, оставляя Леона в полных непонятках. В непонятках от своего организма, который запустил реакцию «стресс», в непонятках от чуднóго новенького, который ещё вчера гадал ему на проспекте и, самое главное, в непонятках от того, что будет дальше. И вот это ты называешь «повышением на работе», гадальщик липовый? Директора тем временем и след из класса простыл, учительница математики вновь принялась за вонючую комбинаторику, а за окном повалил снег. Всё вроде бы вернулось, как и было, стало как раньше, за исключением фиолетового пятна, постоянно маячащего перед глазами. Леон честно пытался вновь уснуть, затем пытался сделать парочку бумажных самолётиков, даже — о, господи — решил записывать тему! Но, всё снова возвращалось к новенькому. У Леона нет оправданий своему поведению, но как бы он ни пытался отвлечься, всё сводилось к тому, чтобы сверлить затылок этого идиота. Нет, ну а как кто-то другой поступил бы на его месте? Всё новое и странное следует в начале изучить. Так Леон твердил себе весь урок алгебры. И физики. Ну, а затем и биологии. Никто из них двоих даже не предпринимал попыток выйти из класса на перемене. Они вдвоем просто сидели за своими партами. Сэнди занимался «хер пойми чем», как думал Леон, а сам он просто продолжал с умным лицом наблюдать за новым одноклассником. Леон также видел, как Биби пыталась заглянуть к нему в класс на переменах, но каждый раз Эдгар оттаскивал её за шкирку, не пуская. Видимо, он всё ещё дуется за вчерашнее. Ну и пожалуйста, Эдгар, боже мой, тут ещё со своими проблемами надо разобраться, а потом уже с тобой мириться! На астрономии Сэнди с громким стуком сваливается головой прямо на парту. Леон даже вздрагивает от неожиданности и вдруг понимает, что он единственный в классе, кто заметил это. Как-то это уже маниакально… «Видимо, он не самый прилежный ученик». — парень усмехается своим мыслям, отворачивается к окну и вздыхает. Остаток дня этот придурок, который Сэнди, продолжает спать. Некоторые одноклассники посмеивались, ученик позади него прилепил какой-то стикер на стул новенького. Кореша Леона…. Да, кстати, кореша Леона. На протяжении всего дня они несколько раз переглядывались, как-то мерзко хихикали, перебрасывали друг другу записки. Только вот Леон во всё это втянут не был, потому что провтыкал в предпоследнюю парту второго ряда весь день. Их смешки он просто игнорировал, потому что и так знал, что они значат: «Новенькому сегодня пизда». Так было всегда. Хочешь заслужить уважения — заслуживай кулаками. Не хочешь быть изгоем — не показывай свои умственные способности, бей сильнее и прибейся к кому-нибудь покруче. Желательно, к компашке Леона, которая всем здесь указывает, как жить и во сколько приходить на «стрелку» после школы. Только вот прибиваясь к ним, жди последствий. Леон знает. Звонок! Прозвенел оповещатель того, что последний урок закончился и можно идти домой. Практически все с нечеловеческой скоростью вскочили со своих стульев, задвинули их за свою парту, одних взмахом руки закинули вещи в рюкзак и выбежали из класса. Кому уж там какое дело до выкриков историка, если можно свалить с этого гнилого места? Историк вздыхает, пишет на доске домашнее задание (не волнуйтесь, его никто не будет делать) и уходит из кабинета. Затем решают уйти более менее ответственные, фотографируют доску с домашкой и тоже сваливают. «Друзья» Леона молча переглядываются друг с другом, собирают свои вещи и подходят к выходу. Один из них прокашливается, привлекая внимание, смотрит на Леона, указывает пальцем себе за спину, бросает «ладно, ждём тебя». Они уходят. Леон знает, что они имели ввиду. Он смотрит на новенького, который ещё с астрономии продолжал спать, затем усмехается абсурдности ситуации. Наверное, он пялился на него весь день, чтобы заметить слабые места. Да, точно, именно поэтому. Выходя из класса, он продолжает так думать. Слабые места, конечно, вот почему так необходимо было на него смотреть! Одноклассники Леона ждут его у школьных ворот. Всё как обычно. — Чё там этот придурок, идёт, нет? — задает вопрос один из них, явно самый нетерпеливый. — Он, кажется, спал, когда я уходил. Как проснётся — придёт сюда. Наверное. — Леон кладёт руки в карман толстовки, наклоняет голову пониже, пряча лицо под капюшоном. — Скорее бы, я ему рожу хотел набить, как только увидел. На пидора похож, ну вы видели? — Ха-ха-ха, ага, — он выдавливает из себя смех, сам не понимая, он тоже так считает, или просто соглашается. Хотя, в любом случае, с ними всегда нужно соглашаться, ведь они всегда правы. — Приведут фриковатых, а потом разбирайся с ними! Самый стрёмный чел, которого я встречал в нашей школе, я вам рил отвечаю. Эй, а с тобой ведь также было, хаха, да? — кто-то из них толкает Леона локтем в бок, посмеиваясь. — Ага, — он улыбается, отходя немного в сторону, — Ну, я зато драться умел, верно? Поэтому я и здесь. Все замолкают. Потом, конечно, снова начинают смеяться, поддакивать. Да, хорошо что он здесь.

…

Проходит, кажется, минут 10 или около того. Может, даже больше. Но никто не появляется. Точнее, конечно, появлялись, проходили мимо, но не было того, кто был нужен. Этот новенький, словно специально, не выходил из школы. Словно нарочно досаждал им. — Ну и кого мы бить-то собрались? — у нетерпеливых уже сдавали нервы от ожидания. — Может он ушёл? — Ты чё, мозг себе пропил? Мимо он не проходил, а задний вход закрыт сегодня. С третьего этажа тебе что-ли вылетел? — Слышь, это ты себе мозги видимо прокурил, раз бочку на меня катишь. Охуел? — А не ты ли часом охуел?! — Я устал ждать! Я хочу домой! — Я тоже! Ещё пять минут и я сваливаю! — И я, меня уже заебало это. Может, на завтра это оставим? Голос подал самый тихий из них: — Парни, а не проще за ним просто сходить? Наверняка он где-то в школе. — Ага, ещё я буду таскаться за такими как он. — Мы так ни к чему не придём. Кто-то должен сходить сейчас или мы расходимся! Наступила гробовая тишина. Каждый успел сделать по одному вздоху, прежде чем синхронно повернуться в одну сторону. — Я?! — Леон аж дёрнулся на месте. — Кроме тебя некому. — Почему, нас же столько человек… Самый главный из них прокашливается, смотрит на парня выжидающе, складывает руки на груди. — Ладно, я, так я, — Леон пожимает плечами, разворачивается в сторону школы, чертыхается раза четыре и снова заходит в здание. Проходит мимо кабинета директора, смотрит на него недолго, продолжает держать путь к классу. «Это что, я сегодня ни разу там не был? Нихрена», — он вдруг понимает, что сегодня не творил разбой. Вообще. А не творил он его, потому что смотрел на новенького. Что. Леон распахивает дверь класса. Кабинет встречает его приятным светом. Не таким ярким, чтобы слепли глаза, но и не слишком тусклым, чтобы почти ничего не видеть. Лампы в классе выключены, но эффект «приятного света» создаёт снег, что валит на улице, осветляя комнату. Атмосферно, тепло как-то. — Кхм, — его философские раздумья прерывает кашель. Леон поворачивает голову на источник шума и, господи, какой раз за сегодня, встречается взглядом с Сэнди. Тот держит что-то в руках, прижимая к себе, устало глядя на вторгнувшегося в класс ученика. — А, чудила. Чё сидишь здесь? — он не нашёл, что сказать получше. — А ты зачем пришёл? — А- А ты вопросом на вопрос не отвечай, я первый спросил! — Ну, — Сэнди вытягивает руку вперед, кладёт вещь себе на парту, — Тогда вот, посмотри. Леон недоверчиво косится на предмет, который достал парень. Затем, по непонятной для себя причине, решает, что совсем немного поболтать с этим чудиком можно. Да, его ждут, но посмотреть на то, чем занимается этот парень — это же ненадолго? Он как-то подозрительно оглядывается вокруг, закрывает дверь класса и медленно подходит к странному новенькому. Берёт стул, стоящий перед партой Сэнди, разворачивает его на 180 и садится на него. Так они сидят друг напротив друга, разделённые лишь сэндиной партой. Парень в зеленом опускает голову вниз и смотрит на предмет, лежащий на парте. Перед ним лежала… коробочка. Да, по-другому это не назвать. Коробочка она и есть коробочка. Жёлтенькая такая. — И что? — Леон поднимает голову и вопросительно смотрит на Сэнди. Тот в своей медленной, спокойной манере, опускает свою ладонь на коробку и разворачивает её в сторону Леона, чтобы тот мог прочитать надпись — Карты… Таро? — Угу. Я хотел после уроков попрактиковаться, но заснул. Проснулся только что, вот, достал её. И тут ты пришёл. — А ты разве не по руке гадаешь? Вчера говорил, что по ладони всё можешь прочитать, — Леон, подметив почву для издёвки, всё-таки спросил этот вопрос. Это тема, которая мучила его сегодня весь день. Тема, которая называется «Что это вчера было за спектакль?!». Опершись подбородком на руку, он нахально улыбнулся. Парень напротив, кажется, не оценил насмешку собеседника, притянув карты к себе. — Я вчера соврал. Я не умею гадать по руке, — Сэнди как-то грустно и раздосадовано бурчит себе эти слова под нос, опускает голову, кладёт руку с картами себе на колени. Леон не находит, что ему ответить. Он его обидел своим вопросом, чтоль? Почему нельзя просто объяснить, что это был вчера за цирк? Почему Леон чувствует себя немного виноватым за то, что решил спросить про вчерашнее гадание? Несколько десятков вопросов крутятся у него на языке, но ни один не слетает. В голове столько мути, но сказать нечего. А самый главный — зачем он согласился подойти посмотреть, чем занимается парень, вообще вылетает из головы. Словно Сэнди всем своим видом создавал помехи в голове Леона, крутил в мозге песчаные бури, затмевая разум. Хочется так много всего спросить, но язык отказывается работать. Так они молчат какое-то время. Это донельзя неловкое молчание, воистину. Каждый из них отвёл взгляд в разные стороны, обдумывая что-то своё. Был ли это виноват вопрос Леона про гадание, или же просто то, что они слишком разные и не должны быть сейчас здесь вдвоём? — Насчёт вопроса по гадан- — Хочешь, я тебе расклад сделаю? — Сэнди вдруг поднимает свою голову, от чего ушки на его шапке забавно дёргаются, и со стуком кладет коробочку на парту. — Чего? — Леон склоняет голову на бок, в удивлении. — А ты что, другие слова не выучил? Вчера только «чего» да «чего» от тебя и слышал, — Сэнди лукаво приулыбается, довольным тем, что передразнил собеседника, и открывает коробку с картами. Парень в зеленой толстовке тем временем приоткрыл рот от небольшого шока, глядя прямо на это улыбающееся лицо. Этот идиот здесь один день, а уже насмехается над Леоном?! Передразнивать его вздумал? Хорошо ещё, что он не успел извиниться за свой вопрос про вчерашнее. Ещё бы теперь перед этим говнюком извиняться! — Ну ты и чудик. Леон говорит это, и ни капли не врёт. Этот парень самый странный человек, которого он встречал, серьёзно. Найдите парня в таком же стрёмном прикиде, который гадает по руке, не умея гадать по руке, который сначала обижается, а потом дразнит, а затем и вовсе начинает раскладывать тебе карты Таро. Тебе — это значит практически незнакомому человеку, которого видишь второй раз в жизни. Пока Леон обдумывал странности своего нового одноклассника, тот во всю готовился к раскладу. Перемешивал карты несколько раз, смотрел только на колоду, изредка кидая взгляд на парня в зелёном. Затем все-таки достаёт какую-то карту, кладёт её на стол. — Перевёрнутый старший аркан сила… Серьёзно? — бубнит он себе под нос, хмурится. Леон пару секунд смотрит на карту, лежащую на столе, затем поднимает взгляд на парня напротив и снова опускает взгляд. Молчит. Сэнди достаёт еще три карты, выкладывает их в ряд. Смотрит на них, что-то обдумывая, хмурится сильнее, словно пытаясь что-то вспомнить. Леон тоже хотел сделать умный вид, поэтому начал разглядывать карты, но всё, что он видел — цветные непонятные картинки. Где-то человек какой-то сидит, где-то что-то желтое, похожее на солнце, вон цветочки и радуга. Пытаться понять то, в чём не разбираешься, оказывается занятием сложным, потому парень просто ложится головой на парту и решает смотреть на лицо своего одноклассника. Да, отличное занятие. Сэнди хмурит брови, рассматривая карты, которые вытащил, а лицо его выражает глубокие раздумья. Затем он опускает голову под парту, копается там зачем-то, вдруг резко поднимается, заставляя шапку на голове смешно — по мнению Леона — трястись и раскрывает перед собой довольно внушительных размеров книгу. Облизывает кончик указательного пальца и начинает медленно, спокойно перелистывать страницу за страницей. Леона, который наблюдал за ним, от таких замедленных действий начинает клонить в сон. Он уже начинает закрывать глаза, как парень хлопает своей книжкой, закрывая её, и со стуком кладет её рядом. — В картах я пока тоже не профи. Только учусь, — поясняет Сэнди и достаёт ещё три карты. — По руке гадать не можешь, в картах тоже не специалист, что ж у тебя тогда хорошо получается? Сэнди улыбается на это заявление, достаёт последнюю карту и кладёт её сверху: — Отнимать время, видимо. Леон кивает на эти слова, а потом его вдруг словно осеняет. Сколько они здесь уже сидят?! Пять минут, десять? Какого…. Какого чёрта он вообще просто не привёл его «друзьям», а начал разговаривать с ним? Почему он завёл с ним разговор, выслушивал про какие-то карты, расклад начал смотреть? Парень подскакивает с места, немного испуганно смотря на новенького. Тот спокойно поднимает голову вверх, склоняет её на бок, поджимает губы. — Я несмешно пошутил? Извини, с новыми людьми я постоянно волнуюсь… — Нет, нет, блять, дело не в этом, — Леон, в панике от своих действий, метается взглядом по классу, пытается найти объяснение тому, что остался, а потом возвращает взгляд на лицо парня. На его усталые серые глаза, которые смотрят с искренним непониманием, на его поджатые губы, на его идиотские уши на шапке. И вдруг понимает, что вот оно, во всём виноват Сэнди, этот новенький. Он пудрит мозги одним своим видом. Поэтому вчера Леон не мог сдвинуться с места, когда взяли его ладонь, поэтому Леон остался и сейчас. — Не знаю, что за гипнозную хуйню ты используешь, чтобы морочить людям головы для своих раскладов, гаданий этих тупых, но знай, это на меня это больше не подействует, чудила. Молчание. — Ч-через две минуты ждём тебя у школьных ворот. Готовься, придурок. Леон отходит от парты, подходит к двери, зыркает на парня с угрозой, кладёт руку на ручку двери. — Но ты же ещё не услышал, что расклад показал… Хлоп! Леон выходит из класса, напоследок хлопнув дверью, как он это любит делать. Пусть знает, что шарлатанские штуки на него не действуют и ловить нечего. Боже, попасться дважды на уловки мелкого мошенника, как так можно? Конечно, во всём виноват гипноз или что-то в этом роде. Другого объяснения тому, что Леон потерял счёт времени с этим парнем просто нет. Нет другого объяснения и тому, что он пялился на этого чуднóго весь день. Сэнди просто пользовался какой-то магией, чтобы привлечь того, кого можно облапошить, точно. Но, нет, он не на того напал! Хорошо, что Леон сразу его раскусил. Больше не будет попадать под его влияние. В раздумьях того, насколько же он гениальный раскуситель мошенников, Леон доходит до ворот. Его встречает снежная метель, которая усиливается и пустота. Никого нет. У школьных блядских ворот никого нет. — Они чё, опять свалили?! — сколько же они вдвоём просидели в классе, что его кореши взяли и ушли? Они никогда не умели ждать, а ещё никогда не опускались до того, чтобы бегать по всей округе в поисках жертвы, — для этого у них был Леон, который этим занимался, — но, серьёзно, они просто взяли и в очередной раз кинули парня? И никто из них даже не захотел проверить, куда Леон пропал? Парень заворачивает рукав толстовки вверх, обнажая руку, сжимает пару раз ладонь и со всей силы впечатывает кулак в металл школьных ворот: — Уроды. — А где все? — Леон отпускает окровавленную руку вниз, рукав опускается на своё место, скрывая её. Перед парнем стоит Сэнди, сжимает руки на лямках своего рюкзака, шмыгает носом, — Кто меня бить-то будет? — А? — Ну я ещё в классе понял, зачем ты меня сюда позвал. Избить. Но я думал, вас будет очень много. Или я не прав? — он по привычке склоняет голову, сжимая лямки рюкзака чуть сильнее. — У тебя идиотская шапка. — Что? — Я сказал, — Леон хмурит брови, окидывает взглядом парня с ног до головы, — что сегодня можешь пока жить. Считай подарком судьбы. Завтра тебе не поздоровится, а сейчас катись куда хочешь. Парень в зеленой толстовке ещё немного стоит на месте, прожигая взглядом Сэнди, а затем разворачивается и решает идти домой. Иногда ему кажется, что «друзья» его не ценят. Серьёзно, это был не первый, и даже не двадцатый раз, когда они молча без предупреждения уходят. Леон как на побегушках попёрся за новеньким, пропал, а они, видите ли, не дождались. Устали томиться в ожиданиях. Да, это ужасно неприятно. А потом он вдруг думает о том, что быть изгоем ещё хуже и понимает, что лучше уж такая компания. Ну, подумаешь, не ценят немного, главное, что в школе из-за них у него есть авторитет. Да, так лучше. Так он идет по заснеженной улице несколько минут, пока не замечает, что к звуку хруста снега от его ботинок прибавляется ещё один. Он решает остановиться, чтобы дать человеку сзади пройти, но звук чужих шагов тоже затихает. Леон снова начинает идти вперед, человек сзади снова возобновляет шаг. Тогда он снова останавливается. Сзади тоже останавливаются. Это выводит Леона из себя и поэтому он разворачивается в обратную сторону, сжимая кулаки под рукавами толстовки: — Ну и хули ты за мной прёшься?! Сэнди, стоящий перед ним, лишь глупо хлопает глазами и пожимает плечами. — Это не я иду за тобой, это ты идешь в одну сторону со мной, — Леон несколько мгновений обдумывает сказанные парнем слова, всё ещё держа ладони в кулаках. Сэнди не делает шаг ни вперёд, ни назад, видимо ожидая каких-то действий от Леона. Они глупо смотрят друг на друга, медленно моргая, позволяя выходить пару изо рта, пока неловкую тишину не нарушает чих Сэнди. После этого стоит ещё более гробовая тишина. А потом вдруг её разрезает смешок Леона. Сэнди таращится на него, а потом вдруг и сам прыскает от смеха. Леон прикрывает лицо ладонью и начинает смеяться ещё больше. Чихнувший парень кутается под свой шарф, продолжает смеяться, от чего его плечи содрогаются, а уши у шапки дёргаются то вверх, то вниз. Господи, какая же это абсурдность.