Расклад, который предсказал нам счастье.

Выходные прошли так, словно их и не было, а затем наступил понедельник. И вот так всегда, ты радуешься тому, что наконец-то можешь отдохнуть после тяжёлой рабочей недели, планируешь отоспаться, заняться любимым делом, погулять, либо же посидеть дома, смотря какие предпочтения, пока не замечаешь того, что отдыха, как такового и не было! Раз моргнул — конец субботы, два моргнул — утро понедельника. И не абы какого понедельника, а мерзкого, унылого и отвратительного. Что ж, а был ли понедельник хоть когда-то хорошим днём? Леон стягивает шнурки от худи вниз, чтобы укрыть потеплее свои промерзшие уши и щёки, огибает фонарь, вставший у него на пути — фонарь в этот же миг моргает коротко и тут же выключается, словно наконец засыпая от своей тяжелой ночной работы — бурчит лаконичное «блять», поскальзываясь на ледяной дороге и выходит на тропинку, ведущую прямо к воротам школы. Экран телефона подсказывает парню, что время сейчас ровно 7:20, от чего тот, задумавшись, стискивает зубы и хмурит брови. Очень и очень рано. Рано для Леона, рано для хулигана, неуважающего школьные правила, рано для понедельника. Но точно не рано для подростка, который, кажется, совсем недавно сошел с ума, ха-ха. По-крайней мере, Леон на сто двадцать процентов уверен, что с головой у него случились какие-то стрёмные неполадки. Тем субботним утром Леон всё же доехал до поликлиники за потерянной справкой, вернулся домой, а затем прошёл в свою комнату, лёг на свою кровать и провалялся на ней, пялясь на потолок… час? Или, вроде, два? Нет, кажется три. Потому что… Потому что Сэнди. Леон очень сильно, — честно-честно! — пытался думать о чём угодно, но после их небольшого разговора в автобусе что-то немного, совсем чуть-чуть, незаметно изменилось внутри, и голова была забита не «чем угодно», а одним конкретным парнем. Ему показалось, будто это то, чего ему так давно не хватало. Простого разговора. Обычного, непринуждённого, спокойного. Боже, да когда вообще в последний раз он интересовался у людей простыми типичными дружескими вопросами, по типу «куда ты едешь», «а что делать будешь»? Его корешей интересовали только возможные потасовки, которые можно организовать в ближайшее время, а Биби и Эдгар в основном жаловались на свою школьную жизнь, как и Леон, если у него не было настроения. Почему именно с этим идиотским новеньким так получилось? Он бесил Леона с самого начала их знакомства и до сих пор продолжает, но именно из-за Сэнди с языка тогда легко слетели типичные... нетипичные фразы. Словно они действительно… подружились? Но это было не так! Это совсем не так! Вот поэтому Леон и почувствовал себя сумасшедшим. Это очень странные и вообще нихуя не правильные мысли. Что ж, Леон пролежал какое-то время в комнате, безучастно лупя взглядом стены и потолок своей комнаты, пытаясь не думать ни о чём, либо обо всём сразу, но мозг, предатель ёбаный, подкидывал сценарии того, как бы развернулся разговор двух парней, если бы они проехали ещё чуть подальше. Переборол бы себя Леон и спросил бы что-нибудь ещё? А может, это Сэнди бы проявил инициативу, как он любит делать, и начал предпринимать попытки подружиться в очередной раз? В ту субботу Леон вскочил с кровати, хватаясь за голову, пару раз дёргая волосы, чтобы вызвать сильную боль, а затем стремительно дернулся к столу, сел за него и достал закинутый за шкаф рюкзак. Выложил все учебники одним движением, бегло пробегаясь взглядом по названиям предметов, нервно вздохнул. В тот день он впервые за этот учебный год сделал домашнее задание. Всю домашку на понедельник. На понедельник! Кто вообще делает домашнее задание на самый сложный день недели? Видимо, Леон, который двинулся головой. Он забил себе всю голову заданиями, примерами, параграфами, формулами и понятиями. На то, чтобы понять, что они вообще в классе делали всё это время, пока он пинал балду, ушёл весь оставшийся день и даже ночь. Вся грёбаная ночь. Леон вчитывался в каждое слово и пытался понять всё, что написано в учебнике. Каждый черновик был исписан собственными решениями примеров, чтобы понять, как это работает. Всё, лишь бы забить голову по полной. Лишь бы не думать о том, какие странные мысли посещают его. Когда Леон под утро свалился на рабочий стол, вырисовывая неровный «log» на странице тетрадки, он вдруг понял, что в голове осталась лишь пустота, из-за усталости. Это то, чего он добивался, потому он напоследок победно приулыбнулся и провалился в сон, оставляя от кончика буквы «g» длинную линию на всю страницу Всё воскресенье и ночь понедельника он проспал, — ровно двадцать два часа, кто бы не завидовал этому? — но проснулся он с пустотой в голове, совершено не понимая, почему так хреново. На столе лежали учебники и тетради, исписанные вдоль и поперёк, и от этого стало ещё хуже. От осознания. Он серьёзно пытался не думать о Сэнди, заменив мысли о нём на уроки? Да что, блять, вообще не так с Леоном? Это… это, наверное, было лёгкое наваждение. Он долгое время не был ни с кем вежливым и ему давно никто не предлагал подружиться. Мозг точно не знал, как реагировать, поэтому организм Леона испугался и застрессовал. Да, точно, это было оно. Испуг на что-то новое. И дело не в том, что они вместе шли после школы, и не в том, что они волшебным способом встретились в автобусе, и далеко не в том, что Сэнди улыбнулся со словами «До встречи, Леон», и точно не в том, что Леон смеялся, интересовался и стрессовал рядом с ним. Какая дружба вообще у них может быть? Нужно просто подождать и внутри все успокоится и забудется! Леон вздрагивает, когда ворота с ужасающим скрипом открываются перед ним, а впереди виднеется облезлая старая коробка, которую все привыкли звать «учебным заведением». Изо рта выходит клуб дыма, в районе лёгких всё жутко сжимается и болит, словно что-то сдавило его бронхи. Парень в зелёной толстовке нездорово кашляет, сплевывает, презрительно фыркает. Это из-за сигарет, которые впервые за всю его жизнь не помогли. Никак. Он увеличил количество, но физически стало ещё хуже, а морально ничего не изменилось. Нет, хватит, всё пройдёт. Леон заходит в школу, ловя недоверчивые взгляды некоторых учеников средней школы. Что ж, да, их взгляды были оправданы. Так рано приходят лишь дети, которые ещё не познали все прелести «прийти ко второму, а то третьему уроку», а Леон, которые не только старшеклассник, но ещё и ученик с не самым лучшим социальным статусом, вообще неожиданный гость для такого раннего времени. Он корчит злостную мину, от чего дети вздрагивают и отворачиваются, и идёт к лестнице. Стоя перед дверью своего класса, он закусывает щёку изнутри, думая о том, как вообще он докатился до того, что приходит самый первый. Бред. Это был первый и последний раз. Вздыхая, он открывает дверь и заходит в помещение. — Да блять, — Леон очень громко и резко выдыхает воздух и лёгких, издавая удивленное злостное фырчанье, — Какого хуя это опять т-, — он на миг замолкает и растерянно раздражённо смотрит на третью парту второго ряда. Парень в фиолетовой шапке сложил руки перед собой, уткнувшись в них лицом, не подавая признаков жизни. Леон хмурится, стоя на пороге класса, затем, ведомый чем-то, что находилось под рёбрами, посылая медленные короткие сигналы в мозг, ступает тихими шагами к сэндиной парте. С каждым сделанным им шагом, к горлу подкатывал комок, который жёг стенки глотки. Что-то внизу сжималось в узел, делая ноги ватными, делая их непослушными, путающимися. Леон встал над душой Сэнди, рассматривая его затылок. В классе была звенящая тишина, и лишь тихое сопение Сэнди доходило до ушей Леона. Что он здесь делает так рано? Ладно Леон — он немного сошёл с ума, а этот-то придурок что? Или у него тоже с головой не порядок, как он и думал в первую их встречу? Леон щурит глаза, а затем протягивает свою ладонь к парню перед ним и, несмотря на свои дрожащие пальцы, кладёт её Сэнди на затылок, немного тормоша. Тот не реагирует ни в каком смысле, его размеренное дыхание никак не изменилось, и Леону думается, что парня не так-то просто разбудить. А еще ему думается, что подушечки пальцев слишком неестественно колют и пульсируют, отдавая импульсы на всю ладонь, но он брезгает этими мыслями, отпихивая их на задний план. Леон медленно отодвигает от Сэнди свою руку и наклоняет корпус чуть ниже, сравниваясь лицом к лицу с парнем перед ним. Руки Сэнди закрывают его лицо, но это до тех пор, пока он не поворачивает свою голову в сторону Леона. Леон рвано выдыхает, от нервов сжимает руки в кулаки, чувствуя, как ногти оставляют полумесяцы на коже и смотрит на продолжающего спать парня. И вот тогда точно наступает гробовая тишина. Леон всматривается в лицо спящего Сэнди, без всяких мыслей, просто глупо смотрит, обдумывая какую-то всё время ускользающую из головы мысль. Затем приоткрывает рот, готовый что-то сказать- — Ааа, блять! — его неожиданно хватают за шнурки от худи, тянут их вниз со всей силы вниз, от чего капюшон стягивается, закрывая весь обзор. К недовольным злобным выкрикам Леона прибавляется громкое хихиканье, которое усиливается с каждым выкрикнутым Леоном матерным словом. Леон наконец даёт себе возможность видеть, освобождая себя от оков капюшона, метает убийственный взгляд перед собой. Сэнди прячет лицо со своей идиотской улыбкой в свои ладони, не прекращая смеяться. — Я тебя испугал? Испугал, да? — он наконец выныривает из ладоней, смотрит своими прищуренными от смеха глазами на недовольного парня, затем хлопает ими пару раз и снова прячется лицом в ладони, заливаясь новой порцией смеха, — У-у-у тебя- У тебя было… было такое лицо, — Сэнди ложится на свою парту и хрипит так, словно сейчас же на месте умрёт и больше не будет в силах ничего сказать. Леон то открывает, то закрывает рот, хмурится до невозможности, смотря на умирающего со смеху парня. Сэнди вдруг замолкает, лёжа на парте, а затем поворачивает свою голову в сторону Леона, смотря снизу вверх. Его лицо снова становится как всегда нейтральным, но уголки губ все ещё слегка приподняты, в искреннем удовольствии. — Это было очень смешно, — он растягивает губы в широкой улыбке, продолжая смотреть на парня в зелёном. Тот прикусывает до сильной боли щёку, сдерживая порыв… ярости, наверное? — Хуйшно! И как давно ты не спишь?! — С момента, как… — Сэнди с улыбкой говорит это, а затем вдруг смолкает. Отводит взгляд, что-то обдумывая, а затем снова возвращает внимание на парня — Эм, как… Ты потрогал меня. Леон закашливается буквально с ничего, чувствуя жар на кончиках ушей, а затем перекрывает это всё потоком агрессии. — Ах ты притворялся, кретин?! — он резко поднимает свои ладони немного вверх, а затем протягивает их к Сэнди, намереваясь либо натянуть его шапку вниз на глаза, либо придушить. Смотря, что первым получится. Сэнди начинает отодвигаться вбок, избегая рук Леона, снова начиная коротко хихикать из-за всего этого. Леон зол, — как ему кажется, — но, пытаясь поймать уворачивающегося парня, он начинает невольно улыбаться. Затем, когда у них обоих вместо смеха начинают выходить лишь сдавленные предсмертные хрипы, они наконец прекращают войнушку и отодвигаются друг от друга. У Сэнди в глазах плещет нескончаемое веселье, несмотря на то, что он очень тяжело дышит. Леон находит это забавным, а еще находит себя ухмыляющимся, с таким же сбитым дыханием, как и парня напротив. — Ты, — Леон принимает суровый вид, насупив брови, пытается убрать улыбку с лица, но Сэнди склоняет голову набок, показывая заинтересованность, и что-то изнутри начинает просто пожирать парня — Твои приколы — идиотские. Как и ты. Идиот, — Леон выставляет руку вперёд и даёт щелбан Сэнди. Маленький такой, но сильный «щёлк» прилетает по его лбу. Сэнди тихо ойкает, морщится, прикладывает руку к ушибленному лбу и трёт его, видимо считая, что так он снизит боль. — Ты и правда больно бьешь! Леон фыркает: — Это я ещё нежно. Больнее будет тогда… — он вдруг замолкает в ту же секунду и глупо пялится на парня. Тот наивно хлопает глазами, ожидая продолжения фразы, продолжает тереть свой ушибленный лоб. Тогда — это когда? Тогда — это сегодня после школы? Да, как обычно после школы. Его «друзья» соизволят объяснить, почему они вчера кинули его, Леон просто простит их, не смея перечить, а затем после последнего урока они вновь вместе соберутся около школьных ворот, ожидая свою жертву. Жертва в данный момент — это мальчик, который сидит перед ним, наивно смотрящий на Леона своими усталыми серыми глазами, ожидая ответа. Жертва — это этот идиотский мальчик, который ужасно несмешно шутит, а потом сам же довольствуется своей несмешной шуткой. Жертва — это мальчик, который не похож ни на кого, кого бы Леон знал, со своей причудой и идиотскими замашками. Жертва — это мальчик, который одевается в фиолетовые тона, а ещё носит такого же цвета ужасающую шапку с ушами и звездой. Жертва — это Сэнди. — … когда узнаешь, что я — Стрелец, — с сарказмом бурчит он, отнекиваясь от прошлой вариации фразы «когда тебя будут бить». И почему он решил не произносить её? Сэнди виснет на короткое время, а потом улыбается уголками губ: — Это не страшно. Я Дева. — И что это должно значить? Я не разбираюсь в этой хуйне. — Наверное, то же самое, что и двойка кубков, выпадающая мне уже несколько дней подряд, — Сэнди непринуждённо пожимает плечами, отворачивает голову в сторону. Леон не понял ни слова, из того что сказал этот идиот, — а ещё не понял того, как забавно краснеют сэндины щёки и шея, когда он произносит это, потому что был отвлечён на попытки понять что такое «двойка кубков», — и потому продолжал стоять на месте, обдумывая что-то. В раздумьях он повернул голову к окну. Там, на улице, наконец начинает рассветать. Бледные лучи солнца зашли без в стука в их класс, освещая пустые парты и это казалось таким мягким и правильным, словно та атмосфера, которая сейчас присутствовала, это то, что было им нужно. А ещё без стука в класс залетает Биби, открывая дверь настолько сильно, что та шарахается о стенку. От стенки сыпется штукатурка, а ещё кажется, в стене останется отпечаток ручки, но девушку, судя по всему, это не волновало. Та с округлёнными глазами лупит прямо на Леона, прикрикивает кому-то «он здесь» и устремляется прямо к нему. — Леон, это что, правда ты?! Ты чо, с дуба рухнул?! — она поднимается на носочки, из-за своего невысокого роста, хватает парня за капюшон, тянет его вниз и ошарашенно метается взглядом по его лицу, — Это он! Это ты! Да я до последнего той суке семиклашке не верила! Леон совсем ничего не понимает, от того злится, а от того что злится, начинает закипать, а от того что начинает закипать… Гнев — страшная сила, и у этого парня лучше её не пробуждать. — Что я?! Кто я?! Чё я сделал? — он отпихивает её от себя, но та не унимается, крепко держась за его капюшон. Что все вообще пристали сегодня к этому элементу худи? — Ты пришёл не к третьему уроку! Да боже мой, ты пришёл в школу в понедельник! Леон, ты! — Биби говорит на высоких тонах, от чего в ушах начинает пищать. — Так, заткнись, — он перекрывает ей ладонью рот, от чего та начинает мычать ещё настойчивее, — Хули ты так орёшь? — Да потому что я впервые за этот год вижу тебя так рано в этой шараге, — к ним присоединяется третий голос, в лице Эдгара. Тот выглядят помято-опустошенно, как и обычно, но в тоне слышится небольшое удивление, — Я был бы удивлён, если бы ты в принципе пришёл, но… Средние классы сказали, что видели тебя в школе уже в... — Двапть пть минут восього, — мычит нечленораздельно Биби, все ещё скованная леоновой ладонью. — Чувак, мы поспорили с Пенни, что это пиздёж чистой воды! На деньги! — Эдгар всплескивает руками. — И- И ч-что? Я что, не могу рано прийти? Может у меня в школе дела есть? Почему вы говорите так, словно я диплом с высшими отметками получил? — Дела? У тебя? Может ты тут школьному совету помогаешь пьесы ставить? Или решил к урокам подготовиться заранее? Или, о, знаю, настолько любишь школу, что выходные были муками разлуки с родными стенами! — парень пыхтит недовольно, с каждым вопросом превышая уровень сарказма в речи. Леон прикусывает кончик языка. Не мог же он сказать, что ему просто было стыдно находиться в собственной комнате, осознавая, что (как бы это странно не звучало) позавчера он пытался не думать о каком-то… парне? Вслух звучит ещё хуже и страннее, чем в голове. — Вы тоже друзья Леона? — внезапно подаётся слева от них тихий спокойный голос. Они втроём одновременно поворачивают голову в эту сторону, откуда из-за своей парты на них заинтересованно поглядывает Сэнди, словно смотрит реалити-шоу в прямом эфире. — Двзья? — бубнит Биби. — …Тоже? — сипит Эдгар. — НЕТ! — восклицает Леон. Сэнди на это лишь мягко произносит многозначное «о-оу», продолжая пялиться на них троих. Леон в шоке открывает рот. Какие они с Сэнди, нахуй, друзья? Что сейчас эти двое подумают о нём? Биби всё-таки не выдерживает. — О божечки мой, это кто такой? — она отталкивает Леона от себя и подлетает к сэндиной парте, с горящими глазами, — Какой милый мальчик! Ты же мальчик? — девушка клонит голову, а затем мотает ей из стороны в сторону, — Вроде да. Ты… ты сказал «друзья»? — она прикладывает руку к щеке, миловидно улыбаясь, — Я сейчас расплачусь, наконец-то хоть кто-то сказал это слово, имея в виду нас, — Эдгар и Леон одновременно закатывают глаза, — Они считают, что мы втроём не друзья, ты представляешь? — Сэнди нерешительно кивает, — А ты кто будешь, милашечка? — Ах, я… — Сэнди прикрывает глаза, сосредоточенно пытаясь подобрать слова. — Так, Биба, блять, отойди от него, — Леон раздражённо выплевывает это, хватает ее за плечи и тянет на себя. Девушка недовольно «эйкает», — Давайте вы пройдёте нахуй на некоторое время, окей? — он стискивает пальцы на ее плечах крепче, а затем тащит к выходу. — Лео, он что, сказал «тоже»? — неверяще, с придыханием произносит Эдгар. Леон снимает одну руку с плеча Биби, этой же рукой хватает парня за его полосатый шарф и тоже тянет его к выходу. — И ты тоже идёшь нахуй. Под шипение Эдгара и пищание Биби, они доходят до двери класса, где он вышвыривает их за порог. — Поболтаем п-о-з-ж-е, — он произносит это по буквам, неестественно скалится и напоследок хлопает дверью. По ту сторону Биби пищит обиженно, по ту сторону Эдгар предостерегает, что они обязательно поговорят об этом, по ту сторону всё громко, давит на уши, по ту сторону балаган и гул и…. Это всё там, за дверью. Он все ещё держит свою руку на двери, переводя дыхание. А здесь, в классе, тишина. Здесь, в классе, лишь еле слышимый звук штукатурки, осыпающейся со стены. Здесь, в классе, солнечные лучи проникли в комнату, покрыв её нежным светом. Здесь, в классе, сбившееся дыхание Леона, здесь, в классе, изучающий взгляд серых глаз. Здесь, в классе, они снова вдвоём. — Опять сказал что-то не то? — поникши шепчет Сэнди, но Леон прекрасно его слышит. Слышит, убирает ладонь с деревянной двери и кладёт её себе на грудную клетку, куда-то, где предположительно бьется его сердце. Из клетки ребёр доносится бешеный ритм. — Нет, — нейтрально говорит он, и это кажется слишком громким и разрушающим, в их личной тишине, — Нет, не ты, это я…. Это я, — он сжимает в кулак ткань худи, потерянно лупя в пол. Он сейчас так испугался. Больше всего на свете его волнует мнение других, а конкретно его «друзей» и этой сумасшедшей парочки. Чтобы они сказали, узнав, с кем он общается? А если бы этот идиот проболтался, что они вдвоём, якобы, «друзья»? Через сколько секунд кончилась бы его жизнь? — Ты что, Леон? — мягко и спокойно спрашивает Сэнди. Таким тоном, которым умеет, кажется, только он. Леон переводит на него потерянный взгляд. Что-то теплится внутри, когда в голове прокручивается «тоже друзья», что-то колет и режет, из-за этой же фразы. Что с ним творится? Когда он сошёл с ума? Парень выдыхает, кладёт обе руки в карманы, бурчит притворно злобное «ничего». Проходит мимо парты своего одноклассника, идёт к своей и садится за неё. Нехрен много думать, голова заболит. Сэнди молчаливо пялится в одну точку, шмыгает носом. Резко поворачивается назад. — Знаешь, что? — Чё? — небрежно бросает он, уставший от переизбытка эмоций. — Я уверен, что девушка — Близнецы, а парень — Козерог, — улыбается он, щуря свои глаза, а затем снова отворачивается. В класс, наконец, начинают заходить и другие одноклассники, а Леон вдруг находит себя в беззлобной улыбке.

…

Не в силах думать об учёбе — попробуйте за одну ночь вспомнить практически весь учебный материал — Леон ложится на парту и просыпает все уроки и перемены, изредка подавая признаки жизни, когда учителя собирали тетради с домашним заданием. По каким-то неизвестным Леону причинам, Сэнди тоже не планировал думать об учёбе, а потому, как только класс заполнился учениками, он лёг на парту, заснул и не реагировал вообще ни на что. Пару раз пинали его стул, кидали что-то и кричали прямо над ним, но, видимо, настолько крепкий сон не в силах был расторгнуть ни один раздражающий громкий звук. «А моя ладонь на его затылке смогла?» Леон бьётся головой об парту что есть мочи и снова засыпает. — Пло­щадь по­верх­но­сти… равна… мень­ше пло­ща­ди… сле­до­ва­тель­но… Сквозь сон доносился бубнёж математички о комбинации тел, чирк мела о доску, перекидывания записок, биение ногтей об стекло смартфона. — А вот этот номер.… А может, Сэнди? Жалюзи закрывали окна, в классе были включены лампы, и это было совсем не так приятно, как настоящий дневной свет с улицы. — Сэнди? Ты там спишь, что ли? Кто-нибудь, разбудите его! Комбинация тел, пф. Зачем уделять так много времени геометрии, если она настолько элементарна? Это же то же самое, что Леон зубрил в 10 классе! — Сэнди, почему ты… Ох, господи милостивый, что у тебя случилось?! Сходи к медсестре, сейчас же! Леон резко поднимает голову с парты, от чего в глазах плывет и рябит. Зацепляется взглядом за фиолетовую фигуру впереди него, пытаясь сфокусироваться. Моргает пару раз, а затем вдруг понимает, что с парты медленно поднимается Сэнди, вытирающий рукавом своей фиолетовой толстовки лицо, запачканное кровью, которая течет у него из носа. Молча продолжает ловить капли крови своей кофтой, а затем, извинившись, выходит из кабинета. Никто в классе особо не реагирует, посмеиваются пару раз, шутят про то, что ещё даже ударить не успели, а кровь заранее пошла. Леон с приоткрытым от шока ртом смотрит на пустующую сэндину парту. Учительница математики цыкает на них и возвращается к уроку. — Значит, к доске идёт Леон! — Что, блять?! — возмущается он. — Это что за выражения на уроке математики?! Ты хоть знаешь, что математика — это… — «Царица все-е-ех наук», — передразнивает Леон её. — Ты- Ты передразниваешь учителя? Это неуважение, Леон, — она повышает голос, со стуком бьёт кулаком, в злости. — Да на хую я вертел ваше уважение. — Леон, тетрадь и дневник на стол, и марш к директору, — учительница мёртвым тоном хлопает ладонью по столу, уничижающе сверля взглядом парня. — Да на здоровье, двойка не помойка, — он с понтами поднимается со своего места, кидает ей на стол дневник с тетрадью и выходит из кабинета. — Вернёшься, когда получишь по заслугам! В коридоре стоит звенящая тишина, стоят всё те же противные шкафчики, а кабинет директора находится всё на том же далёком первом этаже. Леон выдыхает устало и думает о том, что кровь из носа — это очень неприятно. Стоп, откуда взялась мысль про носокровь? Леон без стука, как в свой второй дом, заходит в помещение. Мужчина молча смеряет его взглядом, даже не здороваясь. Парень в непонимании выгибает бровь, сам бурчит «здрасьте» и встаёт перед директорским столом. — Ну, блин, я короче там- — Леон, — холодно произносит он. Парень вздрагивает от неожиданности, — Леон, — повторяет он, — Леон, что случилось? Парень сглатывает и затягивает капюшон плотнее. — Ну, короче, я к доске чёт не захотел выходить, там потом ещё она вспылила, типа матеша- — Нет, Леон, я не об этом, — качает он головой, прикрывает лицо ладонью. Затем вдруг убирает её, поднимает голову, и, эм, он видит на лице директора добродушную улыбку, — Что случилось с тобой, мальчик мой? Учителя в неверии визжат мне, что вся домашка по их предметам сделана полностью, так ещё и продвинутым способом. Ты заболел? Нет, постой, я, конечно, говорил, что ты умный мальчик, это и так известно, но с чего такое внезапное возвращение к истокам? — Леон от испуга аж икает, — Хочу подметить, что за эти выходные мы ловили твоих одноклассников в десяти драках, но ни в одной не участвовал ты, — он опять икает, чувствуя, как плавится его мозг от этих слов, — Леон, что случилось? Просто скажи, почему всё так изменилось, и я тебя отпущу. Бог с этой причиной, по которой ты сейчас здесь, это небольшое дело, но ты только скажи, пожалуйста, что на тебя повлияло. Леон моргает два раза за двадцать секунд, открывает и закрывает рот, словно рыба и в прострации смотрит перед собой. — Н-новенький, — неуверенно заикается он. Директор приподнимает обе брови, показывая короткое удивление. — Новенький… что? Это он так вл- — Новенькому там плохо, пизда просто, пойду проверю, как он там. Ничего не знаю, никто на меня не влиял, и вообще, идите нахуй, — скороговоркой произносит он и вылетает из кабинета. Директору лишь остаётся посмотреть на распахнутую дверь, которой Леон впервые не хлопнул, задумчиво поправить рукой очки, вздыхая с надеждой на лучшее. — Блять, нет, бред, первый и последний раз, первый и последний раз, первый и последний раз, — вслух, без остановки, как мантру повторяет он. Не будет он больше делать домашку, не будет обижаться на свою компанию, не будет… не будет Сэнди. Он вваливается в класс, игнорирует существование классного руководителя у доски и садится на свою парту. Прикладывает руки к лицу, пытаясь прийти в себя. — Ох, Леон, ты вернулся. Как я и говорила в пятницу, а также оповещала ваших родителей в чате, в среду у нас состоится школьная поездка. Твои родители уже скинули мне деньги, не волнуйся. — Когда говорили? Чё? — Это полу-индивидуальная поездка, поэтому во второй половине дня вы с вашим партнёром будете изучать город самостоятельно. Пожалуйста, убедитесь, что вы достаточно умны и ответственны, чтобы не потеряться, иначе меня уволят, и я приду мстить, — женщина улыбается, пару раз хлопая в ладоши, — На завтра даю вам выходной, встречаемся в среду со всеми вами, мои хорошие. — Чё? Какая нахуй поездка? Кто мой партнёр?! — он возмущенно шипит на весь класс, но помещение наполняется выкриками его одноклассников, все вскакивают со своих мест и начинают что-то обсуждать, — Алло, блять! — он раскидывает руки в разные стороны, выражая искреннее недовольство, а затем ложится головой на парту, стянув руки за головой в замок, тихо матерно возмущаясь. — Твой партнёр — это я, а учительницу надо было слушать, — тихо шепчут ему в ухо. Леона дёргает, он приподнимается, смотря на довольного донельзя Сэнди, с двумя воткнутыми в нос ватками, испачканными кровью, — Не волнуйся, я сделаю расклад на предстоящую поездку, — улыбается ещё шире, утешающе поглаживая Леона по его спине. — Сэнди, клянусь, Вселенная ненавидит меня, — он грохается головой об парту, протяжно взвыв на весь класс.