Расклад, который предсказал нам счастье.

— Так, почти все здесь, да? Если уже замёрзли, можете садиться в салон, — женщина переступает с ноги на ногу, в попытке согреться. Затем вскидывает голову, чтобы осмотреть свой класс, мысленно пересчитывает количество прибывших тел и снова опускает голову. Те, кто уже и правда замёрз, быстрыми шагами направляются в автобус, бурча нелестные комментарии о холодной погоде. Кто-то всё ещё вертит в руках вчерашнюю брошюру, рассматривая обведённые текстовыделителями места для посещения, кто-то лениво пролистывает ленту новостей, зная, что не увидит ничего нового. Кто-то стоит за автобусом и докуривает последнюю на ближайшие пару часов сигарету. Леон устало вздыхает, стучит пальцем по фильтру, наблюдая, как пепел осыпается под ноги и думает о чём-то своём. Парни рядом с ним обсуждают события вчерашнего дня, в ярких красках описывая лицо семиклассника, которому они прописали. Леона вчера с ними не было, поэтому он не мог присоединиться к диалогу. Раньше казалось нормальным, что он не так часто бывал с ними в компании и не мог поддержать разговор. Он просто с интересом слушал их рассказы, делая призрачный намёк на то, что он присутствует вообще-то. Теперь их обсуждения были ему не так интересны, и намёки делать ни смысла, ни желания не было. Парень ещё раз вздыхает, кидает недокуренную сигарету в сугроб и покидает своих «друзей». Обходит автобус, лениво передвигая ногами, и встаёт недалеко от него, ожидая, когда же прибудут оставшиеся одноклассники. Или же, один конкретный. Леон чертыхается вслух, стискивая зубы. Да, может он и ждал, когда придёт именно Сэнди, но это вообще-то, потому что они партнёры! Это была одна единственная причина, по которой он всё ещё не заходил в салон автобуса, по которой он ждал макушку, на которой будут фиолетовые вязаные ушки, по которой он оправдывал себя прямо сейчас. Леон шаркает ботинком по заснеженному асфальту, вырисовывая неровный мужской половой орган, хмыкает на своё творение и отводит взгляд в сторону. Что-то изменилось. Или наоборот, вернулось, как было? До того, как он перешёл в эту школу, до того, как встретил свою компанию, до того как начал вести себя, как мудак… А разве можно все вернуть, как было раньше? Он уже совершил слишком много нехороших вещей. Всё, что ему остаётся — это доучиться в этой проклятой старшей школе. Он сам выбрал, какой социальный статус будет иметь и какими путями будет его сохранять. Ведь так? А ведь всё началось с того что… Леон, всё ещё находясь в раздумьях, лениво скользит взглядом по снегу на асфальте, пока не опускает взгляд под ноги, снова смотря на нарисованный им член. Затем смотрит на нарисованный рядом с его художеством смайлик, с улыбкой. Стоп, какой ещё смайлик? Парень резко поворачивает голову вправо, вдруг сталкиваясь нос к носу с взявшимся из ниоткуда Сэнди. На секунду, лишь на чуть-чуть, ему кажется, что он перестаёт дышать, потому что организм забывает, как это делать. Леон отшатывается почти мгновенно, издавая неопределённый звук, сжимает руку в кулак, по привычке, но тут же разжимает. По-глупому хлопает глазами, чувствуя призрачное тепло на щеках. — Привет, — Сэнди выдыхает пар, а затем улыбается, прямо как нарисованный им смайл. Леон моргает ещё раз, переводит взор на сэндин рисунок, а затем снова на его лицо. Мальчик склоняет голову в бок, ожидая каких-то слов, и улыбается еще шире. — Ну и зачем здесь эта рожа? Молодец, постарался. Если бы был рейтинг самых лучших приветствий, эта фраза заняла бы одиннадцатое место. Из десяти. — Смотря какую именно ты имеешь ввиду, — он хихикает, ни чуть не оскорбляясь словам Леона. Тот лишь хмыкает: — Пока что только нарисованную. — Рисунок — это отражение души. Я сейчас счастлив, поэтому нарисовал улыбку. А ты… — Сэнди щурится, вглядываясь в творение Леона, — Ну, как я и сказал про отражение ду- Леон не даёт ему закончить, вполсилы заезжая тому по плечу. Сэнди начинает смеяться, хватаясь за ушибленное плечо, пытаясь сквозь хрипы закончить фразу. Леон ударяет его еще раз, быстро стирает подошвой ботинка оба рисунка, хмурится до невозможности и приближается ближе. — Я тебе сейчас твою душу голыми руками вытащу, вместе её отражение посмотрим! — он вскидывает руки, намереваясь схватить этого хуёвого юмориста, но Сэнди резко спускается вниз, от чего руки Леона хватают воздух. От этого тот смеётся еще сильнее, подносит ладони ко рту, пытаясь сдержать смешки. Леон знает, что он сильнее и ловчее, он знает, что без проблем может одолеть этого придурка, если захочет. Но… Если захочет. Вот оно. Он просто... не хочет этого делать? Парень опускает руки, рукава зелёной толстовки спускаются вниз, мягко обволакивая его ладони. Он нечитаемым взглядом смотрит в глаза Сэнди, который всё еще сидит на корточках, прикрывая рот, чтобы сдержать смех. Они дурачились. Всего несколько минут назад шёл сильный снег, был мороз, пробирающий до костей, и была тоска, тлевшая где-то под рёбрами. А затем всё словно прекратилось. Словно снег остановил своё движение, словно холод перестал ощущаться, словно всё замерло, позволив присутствовать теплу. Они дурачились, словно были чем-то большим, чем два одноклассника. Словно… — Друзья мои! — над головой вдруг раздался властный женский голос, от чего оба парня дернулись в испуге. А, они всё это время находились среди других своих одноклассников. И у них, вообще-то, поездка, — Вы тут долго прохлаждаться собираетесь? Может мне вас двоих оставить, раз вам и здесь весело? — Простите, — выходит у них одновременно. Леон произносит это безо всяких эмоций, Сэнди как-то слишком уж радостно. Женщина вздыхает: — Успеете ещё нагуляться, садитесь в автобус. Они оба кивают, Сэнди поднимается с земли, отряхивает свою фиолетовую куртку от снега и суёт ладонь в карман. Он что-то ищет, а затем, когда, кажется, находит, неожиданно кидает взгляд на Леона. Тот приподнимает бровь, не понимая, что это значит. Парень поджимает губы, стискивает что-то в своём кармане ещё крепче, затем резко вынимает и протягивает учительнице. — Вот, деньги. Спасибо большое. Та кивает, нежно произнося «ничего страшного». Сэнди вздыхает, возвращает на своё лицо улыбку и направляется в сторону автобуса. Ха, ну и зачем была эта сцена? Он, типа, постеснялся, или что? Так или иначе, Сэнди рассказал про ситуацию ещё в понедельник, и Леон не сказал ничего негативного или осуждающего по этому поводу, с чего тот вообще решил, что он скажет что-то такое сейчас? — С ума меня сведёт… — цедит парень сквозь зубы, сжимая ладони в кулаки. Что у этого придурка на уме? — Эй, — голос учительницы отвлекает его. — Да? — А ведь директор всё-таки был прав насчёт тебя. — Чё- Что? — Кажется, ты меняешься, — она улыбается, смотря в лицо опешившего парня, — Я не нашла тебя курящим среди твоих друзей. Но нашла тебя беззаботно веселящимся в компании Сэнди. Подумай об этом, — женщина, кажется, немного ухмыляется и пожимает плечами. — Б-бред. Мы дрались, — он сам себе не верит. Учительница весело хмыкает и хлопает Леона по голове. Снег снова начинает идти, и они всё-таки следуют к автобусу. Автобус встречает его громкими звуками: выкриками, матами, оскорблениями. На полу уже валяются бумажки и прочий мусор, хотя они даже не отъехали. Он осматривает всех пассажиров, пока вдруг не чувствует на себе взгляд. Пара недовольных глаз прожигала в нём дыру. Хитрые, одновременно с этим пустые, он знает, кому они принадлежат. Кажется, это был немой вопрос «ты помнишь про нашу договорённость?», потому что в тот же миг этот парень кивает головой куда-то вглубь салона, где предположительно сидел Сэнди. Конечно, он не помнил. Такое… не очень хочется помнить, почему-то. Тем не менее, Леон вздыхает, кивает, чтобы дать понять, что всё в силе и направляется в самый конец автобуса. На душе снова появляется холодный неприятный осадок, словно то, что он делает, неправильно. Ну и пусть. — У окна сижу я. — Но я первый сюда сел, — Сэнди приподнимает уголки губ, жалобно подняв свои глаза на Леона. Это мило, мог бы он признать, но не стал, а потому лишь раздражённо фыркнул. — Не имеет значения. Мы меняемся. Сэнди вздыхает, но послушно приподнимается, дав Леону сесть на его сиденье. Парень хмыкает, когда занимает своё «законное» место и сразу поворачивает голову в окну. Снег снаружи продолжает идти, а метель, кажется, усиливается, намереваясь создать в их городе огромные сугробы. Это будет красиво, возможно, очень атмосферно, от чего Леон немного приулыбается. — Тебе нравится зима? — тихий голос раздаётся прямо под ухом. Леона немного дёргает, но он кивает. — В моём городе почти никогда не выпадал снег. А здесь его… даже слишком много. Это, — он вздыхает, от чего окно сразу же запотевает, — красиво, наверное. Единственный плюс этого города, я думаю, — Сэнди понимающе кивает, а потом вдруг прислоняет свою ладонь к запотевшему окну. Затем убирает, а та отпечатывается. Леон издаёт издевательское «пф», но прислоняет свою руку тоже. Две отпечатавшиеся ладошки недолго живут, спустя пару секунд бесследно исчезая с окна. Сэнди хихикает, в тот момент, когда Леон находит себя с небольшой улыбкой на лице. — Займись своими делами, — парень тут же меняется в лице и притворно хмурится, несильно тыкая Сэнди локтём, заставляя того смирно сесть на своё кресло. — У меня нет никаких дел, — он пожимает плечами. — Ну, значит, найди. Посиди в телефоне, погадай там. Отстань, короче. — Погадать? — Сэнди разворачивается всем корпусом к Леону, восторженно спрашивая это. Леон прикусывает язык, который сначала говорит, прежде чем дать мозгу подумать. — Я не имел ввиду погадать конкретно мне, — спешит он уточнить, — Просто пытаюсь сделать так, чтобы ты отвалил. — Но так нельзя поступать с друзьями! — С кем?! — Леон неожиданно для себя выкрикивает это чуть ли не на весь автобус. Некоторые оборачиваются в их сторону, заставляя его почувствовать себя глупо. Сэнди улыбается, издавая смешок, — Не смей произносить это тупое слово, — шипит он, слегка ударяя парня по затылку. Тот сразу хватается за ушибленное место, но не убирает улыбки с лица, и это раздражает больше всего. — Неужели тебе не нравится? — Нет. Мы не друзья, я хочу, блять, придушить тебя. Автобус резко дёргает вперёд, а по салону раздаются радостные возгласы, означающие, что поездка, наконец, началась. Транспорт выезжает со школьной территории, оставляя серое здание позади. Леон достаёт из кармана толстовки телефон и смотрит на время. Пара часов в этом душном месте — это ведь ничего, правда? Затем он переводит взгляд на Сэнди, чьи глаза уже начинали слипаться, и мысленно стонет. Пара часов в этом душном месте, пока с тобой сидит этот сонный придурковатый чудик — это что-то.

…

В целом, Леон мог сказать, что недавно он был проклят. На это указывали многие факторы, вот только когда, кто и зачем его проклял, оставалось загадкой. Он был вполне себе обычным среднестатистическим подростком, лет до шестнадцати, и даже когда он ввязался в плохую компанию, это не было в его представлении чем-то мегаужасным. Сначала страх, потом облегчение, затем радость, наслаждение, в какой-то момент сожаление, пока не пришло к смирению. Он смирился с этим и перестал считать чем-то ужасающим в его странной жизни. Нет, было кое-что похуже, от чего Леон начал думать, что его прокляли. — Потом я сказал Колетт, что она, скорее всего, Рак, и, хотя она отнекивалась, я оказался прав. Но это было легко понять по её поведению, правда? Затем она заинтересовалась Таро, я даже не мог представить, что кто-то, кого я знаю, будет интересоваться этим! Правда, больше мы об этом не говорили. А вот Фэнг думал, что астрология и астрономия это одно и то же, поэтому… — тихий бубнёж Сэнди раздавался у Леона под ухом, пока тот лежал у него на плече. Уши его вязаной шапки немного кололи щёку, а ещё, если очень сильно прислушаться, можно было услышать его замедленное сердцебиение. Не то чтобы Леон прислушивался… Леон клянётся, что всё шло прилично первые минут тридцать. Как только автобус пришёл в движение, Сэнди медленно заморгал, в итоге, практически моментально засыпая, — это было очень по-детски, кстати. Леон немного расслабился и перевёл внимание на то, что происходило за окном. Наблюдать за снегом как всегда оказалось очень интересным занятием, поэтому парень даже не заметил, сколько прошло времени. До тех пор, пока не почувствовал тяжесть на своём плече и резкий прилив стресса где-то под рёбрами. Ему потребовалось несколько минут, чтобы оправиться, а затем поднять руку и убрать чужую макушку подальше от себя. Это, впрочем, не разбудило Сэнди и, спустя время, он снова опустился на чужое плечо. Леон испуганно икнул, издал тихое «да блять», закатил глаза, но новую попытку избавиться от этого придурка не предпринял. Хер с ним. Он собирался снова повернуться к окну, пока вдруг не услышал тихий смешок под ухом. И вот они здесь, Сэнди, полушепчащий какую-то историю про его работу, и Леон, вполуха слушающий этот бред. Леон, который позволяет лежать на его плече, не прогоняя раздражающую занозу. Всё потому что рядом с этим придурком постоянно какая-то тупая аура спокойствия и умиротворения, от чего он слишком часто расслабляется, позволяя мыслям медленно плавать в голове. Но от плавающих мыслей его отвлекает собственное имя, неожиданно серьёзным тоном прошептанное в ухо. — Леон, — он чувствует тёплое дыхание у себя на щеке, тепло расходится по лицу, спускаясь к шее и растекаясь по всему телу. Что-то заставляет его замереть, не в силах сдвинуться хоть на миллиметр. Собственный голос по-странному дрожит: — Что? — Ты меня слушаешь? — К сожалению. Сэнди хихикает, вся серьёзность в его тоне тут же испаряется. — Если бы ты действительно сожалел, ты бы меня давно уже ударил и прогнал. — Неправда. Правда. — Я знаю, почему ты этого не делаешь. Это же типичный эпизод школьной поездки, как в аниме, в конце концов, главные герои на ней сближаются и теплеют друг к другу. Леон, ты теплеешь ко мне? Леон резко двигается вбок, от чего Сэнди падает с его плеча, испуганно охнув. Затем поднимается в вертикальное положение, поджимает губы и вздыхает. — Ну это же была шутка! — Если бы мне платили за каждую улыбку, которая была вызвана твоими шутками, я стал бы самым бедным человеком на свете. — Я так стараюсь над ними… — Так стараешься, что я не слышал ещё ни одной хорошей. Сэнди открывает рот, затем закрывает, и так несколько раз. Потом вдруг отворачивается, и парню кажется, что он его обидел. Но прежде чем он успевает спросить об этом, Сэнди резко вновь поворачивается в его сторону и с самодовольным видом произносит: — Как поймать тигра в клетку? — Блять. Так что да, Леон мог с уверенностью сказать, что недавно он был проклят. Проклятие сидело прямо перед ним.

…

— А вот самый главный экспонат нашего музея. Это историческая ценность не только для нашего города, но и для всей страны! Эта ваза датируется 370 годом до нашей эры, она хранится здесь уже очень много веков. Это любимая достопримечательность наших посетителей, и я надеюсь, что в вас она вызывает чувство восхищения. Треск. Тихое «ой». Молчание. — Мальчик, ты что, только что разбил её? Первая половина дня шла… нейтрально. С небольшими пререканиями они с Сэнди всё-таки доехали живыми, и Леон даже не имел желания добить этого идиота, когда они вышли с автобуса! (Хотя, безусловно, это была отличная возможность.) Как только весь класс выбрался на свежий воздух, а нос учуял что-то кроме запаха чипсов, жить стало легче. В довольно спокойной, — по крайней мере для их класса, — обстановке они прошлись по некоторым музеям и выставкам, пока не пришли в самый последний. Это было довольно скучно, и всё, что делал Леон — это сидел в телефоне, но, а что можно ожидать от такого человека, как он? Впрочем, его одноклассники были не лучше, потому что просто ожидали, когда же им дадут свободу передвижения, и они смогут делать, что захотят. Хотя, серьёзно, кому будет дело до всех этих скучных музеев какого-то левого города? — Я уже жалею, что сделала эту поездку полу-индивидуальной. Определённо, разбивать какую-то там миллион лет назад созданную вазу не входило в планы их классной руководительницы, но кто-то из компании Леона поспорил, кто более меткий, что привело к трагичной гибели реликвии. Больно, печально, как хорошо, что это была всего лишь копия. — Это сначала просто ваза в музее, а под вечер вы в автобус без рук и без ног будете приползать? — женщина продолжала ругаться, зная, что это никак не поможет. Затем разочарованно вздохнула, провела рукой по лицу и сжала пальцами переносицу, — Клянусь, я буду жалеть об этом дне до конца своей жизни, я уверена. А сейчас идите куда планировали, встречаемся здесь в 7. Будьте на связи, имейте при себе навигатор, сзади буклетов изображена карта. Звоните мне, если что, — она ещё раз вздохнула, хлопнула в ладоши и пожелала все хорошего времяпровождения. Многие радостно вскрикнули, начали собираться в компании или просто искали своего партнёра. Некоторые уже начинали расходиться. Леон зевнул, оглядывая тех, кто ещё остался. Он не видел своего «партнёра» с тех пор, как они вышли из автобуса, подумав, что тот просто затерялся среди одноклассников. Но, всматриваясь в присутствующих людей, он не находил знакомое фиолетовое пятно. — Что за..? Вдруг он чувствует, как чьи-то ладони ложатся на его лицо, прикрывая ему весь обзор. Леон цепляется за чужие руки, намереваясь убирать их, когда вдруг знакомый голос напевает ему прямо под ухо «Угадай кто-о-о-о?». — Ещё пара секунд и этот кто-то станет никем, — чужие руки тут же исчезают с лица, а за спиной раздаётся тихое хмыканье. — Мы же с тобой одна команда! — Мне плевать. Это не значит, что я буду лоялен к тебе, могу и в лицо прописать. — Но не станешь? Леон всматривается в застенчивую улыбку парня, обдумывая над вопросом. Лишь по одной единственной причине, — на сегодняшний день они партнёры, — он отрицательно машет головой и отвечает: — Не стану. И ни по какой другой. Сэнди кивает, удовлетворённый услышанным. Затем резко разворачивается спиной к Леону и начинает идти куда-то в неизвестном направлении. Леон цокает языком и ускоряет свой шаг, дабы догнать парня. — И что это за ахуенный маршрут, о котором я почему-то ещё не в курсе? — Не ты один не в курсе! — Сэнди замедляет шаг, чтобы позволить Леону догнать его. — Ты что, блять, не знаешь, куда мы идём? — Знаю. Мы идём гулять. Место не важно, важен сам факт того, что мы это делаем, — Сэнди хватается рукой за столб и огибает его, сворачивая куда-то, где даже нет дороги. Леон следует за ним, чертыхаясь в своих мыслях по несколько раз, как вдруг они начинают идти по маленьким сугробам, немного утопая в них. — Ты в курсе, что люди изобрели дороги и тропинки? Сэнди пожимает плечами, так и не озвучивая причину своих бредовых действий. Он ускоряется, начиная уже просто прыгать по этому снегу, отдаляясь от Леона всё дальше. Вот только ещё один шаг и Леон проваливается по колено. Это становится фатальной ошибкой, потому что в тот же миг вторая нога проваливается ещё глубже. Парень понимает, что больше не может двигаться. Спустя пару громких «пиздец» он просто обессиленно заваливается на спину, позволяя снегу забираться под зелёное худи. Проходит, кажется, минуты три, когда он слышит приближающиеся шаги. — Ой, тебе помочь? Прости, я не слышал, как ты упал. — Сэнди склоняется над ним, обеспокоенно смотря на парня, и протягивает руку. Леон продолжает лежать на своём месте. — Сэнди. — Да? — А нахуй я вообще за тобой попёрся? Тот глупо пожимает плечами. — Домой приедет лишь один из нас, рано или поздно я либо сам здесь помру, либо тебя насмерть придушу, — Леон стонет, но всё-таки хватается за чужую руку и принимает попытки подняться. И либо этот придурок слабак, либо он встрял слишком сильно, но уходит у них на это очень много времени. В конце концов, когда он всё-таки освобождается от оков сугроба, он чувствует усталость, холод под кофтой и раздражение. В серых глазах Сэнди плещется сожаление и беспокойство. Это бесит. Первым делом он хотел прописать этому идиоту за причиненный вред, но, глядя на это идиотское лицо, Леону стало казаться, что это Сэнди здесь жертва, а не он. — Мы можем пойти в тёплое место, если хочешь, — его голос сквозит волнением, а от прежнего энтузиазма остаётся только воспоминание. Леон фыркает. Иногда этого придурка слишком легко расстроить. Он обречённо вздыхает, отряхается от снега и прячет руки в карманы. — Да похуй уже, идём, куда ты там нас вёл. Я зря мучился, что ли? Сэнди поднимает на него удивленные глаза, хлопает ими, а затем лицо озаряется довольной улыбкой. Он кивает, произнося тихое «угу» и разворачивается в сторону, в которую шёл изначально. Леон издаёт усталый вздох, наполненный чем-то ещё, чем-то, сокрытым слишком глубоко внутри, чем-то, что неизвестно даже ему самому. Это странно, так чертовски странно, что парень противоречит сам себе день изо дня. Он ёбнулся на голову, и даже не отрицает этого, потому что вся его жизнь с недавнего времени наполнена одними противоречиями. Он же мог развернуться и уйти, правда? Он мог бы произнести слова пообиднее, без проблем мог применить грубую силу. Он мог бы быть таким, каким его видит всё его окружение. Но каждый раз, когда он грубит, он слишком быстро успокаивается и идёт на уступки, как какой-то кретин. Что это вообще за хуйня? Зимнее солнце, постепенное приближающееся к горизонту, нежно пытается донести до парня правильную мысль, которую он никак не хочет понимать, но хруст снега под ногами помогает заглушить весь лишний мусор в голове, забивающий голову. О чём он сейчас вообще думает? — Сэнди, куда мы идём? Здесь нет дороги, по-моему, это лес, — Леон немного ускоряет шаг, чтобы идти наравне. Сэнди пожимает плечами. — Я не знаю, у меня топографическая дезориентация. Леон резко останавливается. Сэнди тоже. Затем поворачивается, видя перед собой очень охуевшее лицо. — Что? — Что «что»? — Т-ты совсем больной? — Я же сказал, главное не «куда», главное факт наличия прогулки! — Я согласился с твоими словами до того, как узнал, что у тебя топографический кретинизм! Сэнди неловко шмыгает носом, поправляет свой шарф и по-глупому пожимает плечами. — Мы сейчас же возвращаемся. — Ну нет! — Ну, да. Иди нахуй, — Леон разворачивается в сторону, откуда они пришли и стремительными шагами начинает удаляться от одноклассника. Бам! В затылок резко прилетает холодный, твёрдый снежок. Он тут же рассыпается, и снег скатывается в капюшон и под худи парня. Леон медленно, как фильме ужасов, поворачивает голову назад. Вдруг дует сильный ветер, от чего его волосы начинают эпично развиваться. Он вытаскивает руки из карманов, сжимая их в кулаки, ногти впиваются в кожу, оставляя красные полумесяцы. — Ой. Сэнди опускает руку, бросившую снежок, вниз. Невинно, немного испуганно хихикает, делая дрожащий шаг назад. Леон лишь цедит сквозь зубы: — Беги. И Сэнди вдруг начинает бежать. Леон выдыхает пар изо рта, поправляет низ своей зелёной худи и бросается вдогонку. Жертва полуиспуганно, с явными отблесками веселья, истерично выкрикивает «прости», «я думал, это будет весело», «не надо», «отстань», параллельно с этим ускоряясь в беге. Преследователь не реагирует, с каждым своим движением приближаясь ближе. — Леон, не надо, не надо, я пошутил! — это уже начинает звучать на грани истерики, и то ли парень сейчас расплачется, то ли рассмеётся, — или и то, и другое, — но темпа он не сбавляет ни на секунду. Ещё немного, еще чуть-чуть и его получится схватить- Удар. Сэнди неожиданно падает, словно ноги перестали его держать, от чего приглушенно вскрикивает. Леон спотыкается об чужие ноги и падает сверху. Гнев всё ещё наполняет его лёгкие, плескаясь в радужках глаз, потому он даже не замечает, что упал. Отомстить, отомстить, отомстить. Парень хватается обеими руками за чужие плечи и разворачивает виновника их догонялок к себе лицом. — Я, — он наклоняется лицом чуть ниже, агрессивно выдыхая пар, — поймал. — Ага, — Сэнди завороженно шепчет это, начиная дышать всё глубже и медленнее, — Ты поймал меня. Леон победно хмыкает, сжимая свои пальцы на чужих плечах. Затем вдруг неожиданно дымка гнева рассеивается в его глазах, и он понимает, в каком положении они находятся. Вдвоем, где-то посреди какого-то леса, никто не знает где они, даже они сами. Сэнди, лежащий под ним на снегу, со своей дурацкой шапкой, слетевшей с головы, с раскрасневшимися щеками и каким-то нечитаемым блеском в глазах. Леон, прижимающий его к земле, сжимающий пальцы на его плечах всё крепче, со сбившимся дыханием и непонятными мыслями. Причина, по которой они бежали, тут же забывается. Забывается вообще всё. Колени неприятно ноют, от того что поверхность под ними какая-то слишком твёрдая для снега, солнце опускается всё ниже, вот только от этого темнее не становится. Потому что перед ним находится что-то ярче, чем солнце. Сэнди прячет лицо под свой шарф, не пытаясь произнести ни слова. У Леона слишком много мыслей насчёт того, что он видит перед собой. Отрывистый вздох. Леон убирает руки с плеч парня, дрожащими пальцами поднимаясь чуть выше, к чужому лицу. Подушечки пальцев чувствуют колючий материал шарфа, а затем тепло чужой кожи. Сэнди красный, не потому что ему холодно. Он очень, очень тёплый. Ещё один вздох. Ладони двигаются ещё выше, достигая чужого лба. Леон внезапно проводит одной рукой по чужим волосам, заставляя Сэнди на мгновенье забыть, как моргать. И дышать. И существовать. Пальцы резко хватаются за чужую шапку, надевая её обратно на голову. — Шапку нужно носить. Простудишься. Леон резко отпрянул от чужого тела, поспешив подняться на ноги. Тяжело, жарко, странно, приятно, страшно, пугающе, ново. Сэнди продолжал лежать на спине, потом внезапно сложил руки на груди и прикрыл глаза. Леон посмотрел на него сверху вниз, тут же отвернулся, накинул капюшон на голову и дернул за его шнурки, стараясь прикрыть лицо. Лицо пылало, непонятно от чего, а руки продолжали дрожать. Им требуется некоторое время, чтобы перевести дыхание. Это были мучительно медленные минуты, наполненные тишиной. В какой-то момент Сэнди опустил руку на землю, попытался сжать снег в кулак, но почувствовал только что-то твёрдое. — Это… — он внезапно принял сидячее положение и начал крутить головой в разные стороны, удивлённо осматривая окружение, — Это что, каток? Леон оторвался от рассматривания своих ботинок. — Чего? — Это каток! — Сэнди энергично вскочил на ноги, тут же падая обратно. Парень напротив него всё ещё не понимал, что тот имеет ввиду, — Посмотри вокруг, мы пришли на каток! — он улыбался, кажется, совершенно позабыв обо всём, что происходило до этого. Леон лениво обвёл взглядом территорию, на которой они находились. Это и правда была какая-то площадка, залитая льдом, посреди кучи деревьев. Не было ни бортиков, ни скамеек, ни какого-то обозначения, что это каток — просто залитая территория. К нему не вела никакая конкретная тропинка, он был довольно-таки далеко от трассы, так что, скорее всего, о нём знали лишь местные. Сейчас тут никого не было, кроме них двоих, но это не имело значения. Сэнди улыбался, направляясь ближе к центру. — Ну и куда ты направляешься? У тебя даже коньков нет! — Леон продолжал стоять на своём месте, всё еще немного погруженный в себя. Он неотрывно смотрел на другого парня, который маленькими шажками всё больше отдалялся от него. — Кататься можно и без них! — И умереть? Сэнди усмехнулся, наконец дошёл до середины, развернулся лицом к Леону и раскрыл руки. — Иди сюда! — С чего бы? — Я тебе секрет расскажу, — он начинает активнее махать руками в разные стороны, вызывая на лице обречённую улыбку. — Сдался мне твой секрет? — Ну давай, иди сюда, тебе же интересно, я это вижу! — Ты меня на понт берёшь? Сэнди положительно кивает, всё ещё держа руки раскрытыми. Леон беззлобно ухмыляется, делает шаг, затем другой, аккуратно добираясь до парня. Он встаёт перед ним, изображает раздражение и фыркает: — Ну, и? Чужие руки резко обвиваются вокруг него, крепко сжимая. По телу проходит электрический ток, он чувствует что-то странно колющее и ноющее глубоко внутри. Это тепло, но холодно, приятно, но ужасно, а ещё это заставляет каждую мышцу тела замереть, не позволяя сделать хоть малейшее движение. — Ч-чё ты делаешь? — Рассказываю секрет. Сэнди кладёт голову ему на плечо, поворачивая её вбок, чтобы слова точно дошли до слушателя. Чужие губы шепчут: — Небо сегодня очень красивое. Леон поднимает голову вверх. Пока они занимались не пойми чем, солнце успело зайти за горизонт, окрасив городское небо в тёмные тона. Бледные звёзды начинали аккуратно мерцать, словно боясь нарушить идиллию своим слишком ярким свечением. Начал идти снег. Сэнди слышит ответный шёпот: — Красивое… Чужие руки сжимаются сильнее, словно пытаясь без слов что-то донести. Слишком личное, слишком громкое, чтобы произносить, слишком тихое, чтобы это можно было услышать. Словно это нужно понять, лишь по одним прикосновениям, словно слова слишком сильно обожгут язык и сердце. — Сэнди, о чём ты думаешь? Руки сами поднимаются, опускаясь на чужую спину. Леон не отдаёт себе отчёт в действиях, когда обнимает его в ответ. Это происходит слишком случайно. Сэнди издаёт удивленный вздох, на миг расслабляя хватку, но потом прижимается ближе. — М- — внезапно он запинается, — Моя мама раньше часто водила меня на каток. Это навевает мне приятные воспоминания. — Что случились с твоей мамой? — дрожащая фраза вырывается изо рта, растворясь в холодных сумерках. Сэнди замирает на месте, прекращая дышать. Леон заключает руки за его спиной в замок, когда чувствует, что парень хочет отстраниться. Одну тайну, можно узнать хоть одну твою тайну? — Она попала в аварию. Как резкий взрыв, внезапный выстрел, неожиданный поворот в фильме, фраза доходит внезапным озарением. — И она… — …сейчас в больнице, — его тело начинает мелко трястись, совсем не от того, что ему холодно. Никто из них двоих не чувствует холода, — Я пытаюсь найти деньги на лечение, ты… Ты видел меня вчера. — И ты ходишь в школу? — Ага. Я был на домашнем обучении, но у меня больше нет денег, чтобы оплачивать его. Я перевелся в эту школу, чтобы получить образование. — Мне, — это так тяжело, так больно, так сложно произносить, но Леон ломает внутри себя какой-то барьер, перекрывающий все те слова, которые он всегда хотел произнести, — Жаль, мне очень жаль. Он чувствует, как стучит собственное сердце, как стучит чужое, как ветер завывает, качая деревья из стороны в сторону. Сэнди шмыгает носом, пытаясь произнести что-то внятное. — Спасибо… — неразборчиво бормочет он, нервно выдыхая. Леон не отвечает ему, лупя взглядом в одну точку перед собой. Что вообще сейчас происходит? Он дышал, когда говорил те слова? А сейчас он дышит? — Леон? — Да? Всё замирает в тот же момент. Леон чувствует всё, одновременно с этим будто бы ничего. Он чувствует чужие руки, сжимающие ткань его толстовки, чувствует материал чужой куртки, чувствует пылающие щёки и шею, чувствует теплое дрожащее дыхание. Чувствует ноющую под рёбрами боль, легкое покалывание внизу живота, что-то, что сжимает его сердце в тиски. — У меня всё ещё топографический кретинизм. Я не знаю где мы. — Сэнди, это пиздец.