Расклад, который предсказал нам счастье.

— Что бы знал, — хриплый голос перебивает чужой отрывистый кашель, — Я тебя ненавижу. Сзади осторожно хватаются за край зелёной худи, немного оттягивая ткань. — Холодно… — А я поздравляю тебя! Может от холода и сдохнешь прям здесь, — Леон показательно шмыгает носом, ускоряясь в шаге. Чужие пальцы держат хватку, не отцепляясь, — И я сдохну. В какой-то залупе, напоследок повидав древнюю вазу (и то, копию) и твоё лицо, — изо рта вырывается нервный смех. До абсурдности смешно, вот так потеряться. Ну вот когда Леон свернул не туда? Когда поехал в поездку? Когда согласился идти с этим идиотом в лес? Когда родился? — А тебе будет приятно? Леон останавливается, поворачивая голову назад. — А? — Ну, перед смертью видеть моё лицо, — Сэнди щурится в улыбке, холодными, синими от холода губами, произнося эти слова, затем негромко охает, когда получает удар по лбу. Сразу отцепляется от зеленой толстовки, прикрывая дрожащими ладонями ушибленное место. — Если есть энергия прикалываться надо мной, найди энергию вывести нас, блять, отсюда. Он разворачивается обратно, следуя по маршруту, которому они придерживались ранее. Он состоял из двух вариантов пути — «туда» и «или туда», изредка перебиваясь дрожащим от холода сэндиным голосом «может, туда?». Особо выбирать было не из чего, так как все варианты всё равно сводились к белому снегу, на фоне белого снега, посыпанного белым снегом. Боже, если бы было можно, Леон бы взял все свои слова насчёт красоты зимы назад. — Может, найти муравейник? Кажется, он расположен с южной стороны дере- — Леон громко раздражённо вздыхает, снова разворачивается к этому недоразумению, поднимает одну руку и натягивает чужой шарф как можно выше, перекрывая рот, нос и глаза. — А хотя знаешь, ты мне очень поможешь, если не будешь открывать свой рот. Сэнди под своим огромным шарфом фыркает как-то обиженно, — по мнению Леона, — но, кажется, решает молчать. Парень удовлетворительно хмыкает, возобновляя шаг, слыша, как к нему присоединяются неспешащие чужие. Он поднимает взгляд к небу, смаргивая снежинки с ресниц. Мороз жестоко мажет прямо по щекам, словно острые лезвия, холод начинает напоминать о себе, отзываясь короткой болью на подушечках пальцев, а зимний ветер, словно с насмешкой, решает, что пришло время усилиться. Леон сжимает ладони в кулаки, мысленно начиная верить и в Бога, и в карты Таро, и даже в себя. — Холодно… — раздается около ухо дрожащее слово. — Я это уже слы- — … тебе? Тебе холодно? — Леон бросает вопросительный взгляд на парня. Цепляется им за фиолетовую куртку, шарф и перчатки, в таком же оттенке, и приевшуюся глазу шапку с ушами. Потом оценивает свой лук, состоящий из зеленой толстовки. Ну… — Терпимо, — как можно безразличнее и пафоснее произносит он, но зубы предательски стучат, — Я слабак что ли какой-то, мерзнуть из-за всякой херни? — под боком кивают, соглашаясь, но выглядит это как издёвка, — Эй, ещё раз- — Давай сделаем вот так, — Сэнди хватает его за локоть, вынуждая приостановить шаг. Парень неслышно вздыхает и аккуратно следит за чужими действиями, чувствуя, как чужие руки натягивают капюшон зеленой толстовки на голову. Один капюшон погоды не сделает, что этот придурок собрался сделать? — Наклони голову. — Ха? За кого ты меня держишь? — Леон фыркает, пытаясь отодвинуться, но чужая рука снова перемещается на локоть, а затем чуть выше, дёргая за шнурки кофты. Голова автоматически склоняется, вынуждая Леона почувствовать укол в самое сердце. Или желудок. Или во все части тела, что вообще за хуйня, организм? Сэнди шмыгает носом, а затем немного приспускает свой длинный широкий шарф свободной рукой, развязывая его. Хватается за один его край, дёргает леонов шнурок ещё ниже и перекидывает свой фиолетовый шарф через чужую шею. Аккуратно отпускает бедного парня, пряча довольную улыбку за шарфом, который они теперь делят на двоих. Леон глупо хлопает глазами, всё еще находясь в чуть наклонённом состоянии, кажется, еле дыша. Или не дыша. Или что вообще происходит, кто он такой, имеет ли значение всё, что происходило с ним раньше и имеет ли смысл его существование, или… Поток мыслей прерывает самодовольный смешок. — Ты что, уже примёрз что ли? Леон моргает и в испуге стремительно отшатывается назад, пока ткань шарфа Сэнди не начинает душить его и тянуть другого парня за ним. Сэнди хрипит, протягивая руки к шее. — Эй, эй, з-задушишь, а я хочу, чтобы мы согрелись, а не умерли. — Да я лучше замёрзну, чем буду греться таким способом! — Это дружеская помощь! — Дру- чё?! — Леон громко выдыхает через нос, на секунду думает, что это не первый раз, когда он говорит эту фразу. Резко останавливается, наблюдая, как Сэнди свободно выдыхает, когда больше не чувствует удушающего действия натянутого шарфа. — Дружеская. Мы же друзья? — Сэнди выгибает бровь, хлопая своими серыми глазами. Леон неловко отводит взгляд, не в силах смотреть на решимость, которая плещется в радужке чужих глаз. Когда дело доходит до такого слова, как… «друзья», этот придурок становится до невозможного уверенным. — Ну и с чего бы это? — неуверенно мямлит себе под нос, рассматривая такую интересную сейчас небольшую звезду на небе. Та на миг мерцает, словно смеётся над глупостью нерешительных подростков, — Да плевать, з-знаешь, говори что хочешь, мне всё равно. Повисло недолгое молчание, на протяжении которого Сэнди продолжал вглядываться в его слегка красное лицо, а затем насмешливо фыркнул, схватив Леона под локоть. — Ты не против! — он слегка подпрыгивает и более энергичнее, чем до этого, начинает тянуть его в неопределённую сторону, совсем не скрывая радости в голосе. Леон закатывает глаза, слабо улыбаясь. Совсем немного, чтобы не заметил никто, даже он сам. — Я сказал, что мне всё равно. — Эпизод «школьная поездка» сблизил нас и ты стал снисходительнее ко мне, — Сэнди крепче хватается за чужой локоть и жмётся ближе, говорит эти слова как можно более комично. — Хватит проецировать сюжеты аниме на реальную жизнь! — А затем будет пляжный эпизод? — «в середине января?!» прерывает его леоново бурчание, — Школьный фестиваль? — «какой ещё фестиваль в нашей шараге?», — Хм-м-м, тогда… — Сразу финал. С романтичной японской музыкой, светом софитов и поцелуем в замедленной съёмке, — Леон едко ухмыляется и закатывает глаза. Ответной реакции неожиданно не следует и повисает до невозможности странное молчание. Звезды на небе коварно сверкают, забавляясь, ветер вдруг стихает, стесняясь прервать момент. Сэнди неловко сжимает мизинцем ткань худи, продолжает молчать. Леон моргает, обдумывая, что на этот раз заставило этого придурка обидеться, прокручивает свои слова в голове, чтобы потом негромко икнуть. — Блять, ну я в смысле, не наш, а- — А-ага… — Я-я-я даже не уточнял чей, ты просто затирал тут про своё аниме, и- — Ага… — Я имел ввиду, как-бы, н-ну, блять, даже если бы и наш… — Тс-с, — парень подносит свободную руку ко рту, в жесте молчания. Леон быстро избавляется от краснеющих щёк, следя за чужим взглядом. — Прислушайся. — Что? Они вдвоём создают тишину, разбавленную свистом ветра и шумом машин. Шум машин? — Где-то рядом проезжая часть?! — Звук идет примерно оттуда? — Мальчики, вы там? — где-то раздаётся обеспокоенный, немного уставший, но при этом до жути злой женский голос. Сэнди поднимает голову, встречается с пораженным взглядом Леона и нервно выдыхает. — Нам полный пиздец, чудик… — Ох… — Сэнди поджимает губы, крепче сжимая чужую руку. Леон мысленно дрожит, как будто классная будет ругать его в первый раз. Ну, разве что, в этот раз он не только перегнул палку, но еще и втянул новенького во всё это. И, возможно, драка или срыв уроков это не то же самое, что потеряться в лесу в незнакомом городе. Наверное, мама зря хвалила его за сделанную домашку. У него теперь вообще нет мамы. И дома. — О, господи, идите сюда. Мне есть что вам сказать, — в лицо бьет свет от фонарика и парни, наконец, видят выход. Там вдалеке и трасса, и машины, и автобус, и любимая учительница, сжимающая фонарик так, словно сейчас же переломит его пополам. Леон сглатывает и икает. Ну всё. — Сэнди, я думаю я останусь здесь. Мне ещё хочется пожить. — Идите. Сюда. — Думаю, нам всё же стоит… — подаёт голос Сэнди, но Леон начинает судорожно тараторить, перебивая его. — Не-не-не, — парень делает шаг назад, но его тут же тянет вперёд натянувшийся шарф, — Ты не можешь просто пойти вперёд и тянуть меня за собой, это убьет нас обоих! — Она просто переживает за нас! — Ты плохо ее знаешь! — Мы уже почти дошли до дороги. — Пожалуйста, Сэнди, моя сестра будет скучать по мне..! Они перекрикивались друг с другом, медленно двигаясь к свету фонарика. Этот тупой идиот просто не понимает, насколько эта женщина сейчас зла! Ну за что ему всё это? — А вот и вы. Совсем рядом звучит наигранный добрый голос, заставляющий Леона выдохнуть так, словно он проживает свои последние секунды жизни. — Мне очень жаль, что… — начинает смущённо Сэнди, пока Леон смиряет его нечитаемым взглядом, как мантру повторяя про себя «заткнись нахуй, заткнись нахуй, заткнись нахуй!» — Нет, нет, милый, я хочу поговорить с твоим другом, — она улыбается и сильным нажатием выключает фонарь (у того, кажется, трескается стекло). Парень неуверенно хмыкает, зеленеет таким же цветом, как и его худи, и делает шаг вперёд. — Простите, пожалуйста. — Что, дорогой? — П-простите, это как-то… — Говоришь тебе жаль, что ты утащил моего ученика в лес, затем пропал там на несколько часов, до такой степени, что на улице чуть ли не ночь, потом потерялся и чуть не заставил вас двоих умереть от холода, перекладывая всю ответственность на твою бедную классную руководительницу, которая просто хотела дать отдохнуть выпускному классу? С каждым произнесенным словом ее улыбка неестественно кривилась, а глаза опасно горели, прожигая дырку в черепе. — Ну так что? Это было слишком серьёзно. За этот год его немало раз отчитывали, всегда по разным причинам, иногда за довольно ужасные происшествия, иногда за глупые и незначительные, но сейчас Леону правда нечего было сказать от испуга. «Я виноват, сожалею» — почему он никак не может выговорить это? — Это правда был я. — дрожащие зрачки метнулись к чужому лицу, наблюдая, как оно принимает серьёзное выражение лица. То самое, слегка непривычное, но на этот раз даже немного, чуть-чуть привлекательное. — Сэнди, я знаю, что- — Нет, не знаете. Я виноват. Но Вы не хотите обращать на это внимание, и не только потому что знаете, что я сейчас переживаю в семье, но и потому что здесь сейчас Леон, которого можно легко обвинить во всём плохом что произошло, не вдаваясь в подробности. Попробуйте посмотреть на кого-то, кроме него, когда происходит что-то плохое. Сэнди, не меняясь в лице, неотрывно смотрит женщине в глаза. Та широко раскрывает их и приоткрывает рот, но тут же закрывает его. Леон с точно такими же глазами смотрит на парня, но, в отличие от женщины, рот закрывать не спешит. — Я, ах, — ее грубость исчезает мгновенно, заменяясь на смущение, — Да, наверное, я погорячилась. Вы же были под моей ответственностью, — она стыдливо смотрит в сторону Леона, — Извини, я, как всегда решила не разбираться в ситуации… Леон кивает, продолжая пялиться на Сэнди. — Ну, что ж… Я рада, что есть человек, с которым ты можешь так много и долго разговаривать, Сэнди, — учительница всё ещё смущённо лепечет что-то, пока не замечает, что Сэнди снова непринуждённо улыбается, — Вы меня с ума сведёте, — тяжёлый вздох, — Садитесь уже в автобус. Леон, с тебя всё равно доклад по астрономии. За стресс, который я испытала. Женщина ещё немного рассматривает их, а потом разворачивается и следует к транспорту. Сэнди по-детски махает ей и радостно разворачивается к другу, щелкая его по подбородку снизу вверх, прикрыв ему рот. Леон прикусывает язык и чертыхается, несильно ударив по чужому плечу. — Муха в рот залетит, — он хихикает, не обращает внимания на удар. — Это сейчас что было? — Что было? — Ну ты… Ты это… ты. И ты ей. А она тебе такая… Пиздец. Ты уверен, что не владеешь навыками гипноза? — парень кое-как отходит от этой сцены, кладет руки на чужие плечи и легонько встряхивает за них, — Я в жизни не видел, чтобы она была так снисходительна ко мне! — Ну, просто это было не справедливо… — Да пофиг уже мне, кто нас там в этот лес тащил, ты как ее переубедил?! Сэнди хихикает, кладет свои ладони на чужие и легкомысленно пожимает плечами. Леон фыркает, так и не дождавшись ответа, опускает руки с чужих плеч, чувствуя, как чужие теплые ладони не торопятся исчезать. Они молчат секунду, или вечность, но это совсем не некомфортно. За него… правда заступились? Кто-то понял, что не он виноват во всех бедах мира? Приятно. — Ты же был в перчатках? — Разве же в перчатках будет приятно держаться за руки? Леон вырывается из чужой хватки и ударяет костяшками пальцев по чужому лбу. — Кретин. — А ты портишь момент. Разве не сейчас должна играть японская музыка, как ты и обещал? — Я не обещал! Сзади раздается протяжный гудок. Леон вздрагивает и разворачивается, Сэнди хихикает, кажется, прекрасно осведомленный тем, что их всё это время ждали. Ой, блять. — Значит никакой романтики? После всего того, что мы с тобой сегодня прошли? Парень в зелёном корчит злое лицо, стаскивает с себя половину чужого шарфа, агрессивно наматывает его обратно на чужую шею и быстрыми шагами преодолевает расстояние до автобуса. Слышит, как этот придурок спешит за ним, и незаметно приулыбается. «Интересно, что он с новеньким там сделал? Не выглядит побитым». «Классуха пришла с улыбкой, я в ахуе». «И спросить страшно. Вдруг он меня за этот вопрос изобьёт?» Пустой шум, не имеющий смысла. Парень проходит к своему месту у окна, устало падает в кресло и вздыхает так, словно спас сегодня мир от трех глобальных катастроф. Хм, что же он сегодня забыл сделать? Рядом садится ещё одно тело, сразу же зевающее настолько устало, что становится даже жалко. Себя в первую очередь, с этим соней еще домой ехать несколько часов. — Хорошая была прогулка, да? — Если бы ты сдох, была бы ещё лучше. — Я же говорил, важно не само место, а факт наличия прогулки! Если бы мы шли в конкретное место, разве бы мы попали на каток? — Я тебя ненавижу. — Моя первая школьная поездка была потрясающей! И даже было всё то, что я увидел в раскладе. С каждым разом у меня получается всё точнее! — Я думал, что умру в лесу. Они пререкались еще пару минут, пока автобус не тронулся. Сэнди ещё раз зевнул и лёг на чужое плечо. — Спасибо… Леон хмыкнул, закатив глаза. — Я ничего не сделал. Парень сонно прикрыл глаза, немного потеревшись щекой о ткань зеленой толстовки. — Ты был рядом. — Давай спи уже, чудо. Он, цокая, медленно отодвигает чужую голову от себя, приподнимает свободной рукой подлокотник вверх, убирая преграду между ними. Сэнди в прострации опускается на чужие колени, чувствуя, как пальцы Леона стаскивают его шапку, чтобы рассмотреть её поближе. — Разве не «чудик»? — Леон вопросительно мычит на чужой вопрос, — Ты сказал «чудо», а не «чудик»… — Спи давай. Достал за весь день. В салоне выключается свет, погружая всё в приятную темноту. Звезды беспорядочно шепчутся, радуясь происходящему. Что-то, кажется, тает, но далеко не снег.

…

— Приехали! По салону раздаются крики разного характера, от усталого «да пошла ты нахуй» до радостных воплей, означающих, что они наконец-то дома. Двери автобуса шумно открываются, выпуская особо нетерпеливых. Леон разлепляет глаза с невыносимой болью на душе, медленно поворачивает головой то влево, то вправо, снова прикладывает голову к окну. Включается свет, от чего парень мученически стонет, окончательно просыпаясь. За окном виднеется его школа, пустая и безжизненная, дорогу к которой освещала парочка старых фонарей. На улице уже большинство его одноклассников, собирающихся расходиться по домам. Ну и чего он сам тогда ждёт? — Хмм… Ах, точно. Причина всех его бед и проблем. — Вставай давай, меня дома мама убьёт. — А меня нет, — Сэнди переворачивается на чужих коленях, ложась на спину, сонно улыбается. — Оно и понятно. — Эй, я не для того поделился с тобой этой информац- Леон несильно ударяет ладонью по чужому лицу, приказывая помолчать. — Шапку в зубы и на выход. Немного обиженно, но парень поднимается и садится в своё кресло, потягиваясь после долго сна в неудобном положении. — Весь сон казалось, словно кто-то гладил меня по голове. Как будто в детство попал, — он произносит эти слова загадочно, скрывая за зевком улыбку, появившуюся из-за краснеющих щек друга. — Ну, значит, тебе приснилось, что ты псина, которую кто-то гладил. — Может, может, — лыбится, гад, — Нам еще домой вместе идти. Леон резко вскакивает с кресла, хватает свой рюкзак и убегает к двери. — Нет, если я убегу первее! Сэнди обескураженно ахает, быстро натягивает шапку, намереваясь догнать, но вовремя вспоминает и о своем рюкзаке, который закинул на верхнюю полку. Блин, лишь бы Леон и правда не убежал! — Ха-ха-ха, придурок, — парень вылетает из транспорта, с улыбкой на лице, тут же чуть не оступившись на скользком месте. Он осматривается, естественно, никуда не спеша, — как этого идиота можно одного оставить? — все уже разошлись по домам, водитель автобуса набирает кому-то на своём стареньком телефоне, классная руководительница садится в такси, тяжело вздыхая от пережитого сегодня стресса. Если бы не Сэнди… Ах. Парень резко чувствует удар в спину и пронзившую каждую клетку тела боль. У него резко подкашиваются ноги, от чего он почти падает на колени, но вовремя удерживает равновесие. Блять, это было больно. Его что, пнули? Он на автомате сжимает руку в кулак, замахиваясь на кого-то, кто стоит сзади, но его руку ловко ловят, останавливая. Леон поднимает голову, встречаясь с глазами полными гнева, разочарования и знакомой искрой хитрости. — Это что сегодня была за подстава, уёбок?