Расклад, который предсказал нам счастье.

— Кх, ч-что? — Леон нервно дёргается, пытаясь вырвать руку из чужой цепкой хватки, но безуспешно. Ногти царапают его запястье, впиваясь и оставляя красные отметены полумесяцев. — Ты, блять, издеваешься? — лидер их компашки смотрел на парня неистовым взглядом, полным гнева, и если бы взглядом можно было убивать, от Леона осталось бы только мокрое место, которое тут же заледенело бы от уличного холода. Парень выдохнул слегка испуганно, его карие глаза метались из стороны в сторону, судорожно следя за тем, как остальные парни окружают его, смыкаясь в круг. Боже, пожалуйста, спасите его кто-нибудь, только сегодня. Хитрый прищур глаз скрылся, как только этот мудак отвернулся от Леона и отошел вперёд. Можно было бы выдохнуть на секунду, если бы парень не почувствовал тут же тупую боль в спине. Кто-то пнул его сзади, со всей присущей силой. Леон тут же упал на колени, больно ударившись об заледеневший асфальт. По инерции он вытянул руки перед собой, и его ладони проехались по льду, в кровь расцарапавшись. Неверяще, он смотрел перед собой, расфокусированно следя за кровяными следами. Чёрт подери. — А, — он тут же замолчал, когда на его спину пришёлся ещё один удар. Ему сейчас просто сломают позвоночник, если это не прекратится. — Спутался с пидором, кого ты ставишь выше нас? Выше себя, своей спокойной жизни в школе? Ты, блядь, знаешь хоть, сколько мы стояли на назначенном месте? — Я из-за этого уёбка все руки себе отморозил! — Наглый чмошник, да ты даже в общий чат не заходил. Ты своё место забыл? — ха-ха. Леон улыбнулся сам себе, его плечи мелко затряслись от смеха. Когда это эти придурки читали его сообщения? Да он же в той беседе был невидимым пятном, пустым местом, чьи смс можно пропустить мимо глаз. Парни смерили его непонятым взглядом, наблюдая, как он, бедный, избитый и весь крови, корчится от смеха, хихикая себе под нос. — Ах-а-а-а, как же это всё жалко, — невнятно пробормотал Леон, хрипя от недостатка воздуха. Он был никем. Жалким трусом, продавшим свою честь и самоуважение в замен на безопасность и, как ему, по крайней мере, раньше казалось, пиетет от самым крутых парней в школе. Ему ездили по ушам полгода, заливая о том, что парень действительно что-то значит для них, что он часть их компании, что он не просто… — …мальчик на побегушках, — вслух произнес он, снова заливаясь истеричным смехом. Так вот, что это было, всё это время, — Да я же, чёрт возьми, жопу рвал ради вас. Забил на свою прошлую репутацию, я- я людей начал калечить, семью свою разочаровал. Блядь, а… — его кровоточащие ладони нервно тряслись, прямо перед лицом. Леон испытывал сильнейшее разочарование, боль и отчаяние, а ещё толику подступающей к горлу истерики. Ради чего всё это было? За что ему всё это? К лицу протянулась грубая ладонь и подняла его вверх, насильно вынуждая смотреть в глаза, пылающие гневом, — и некой сконфуженностью от происходящего с психическим состоянием Леона. — Ах, вот теперь-то тебе вдруг неприятно стало находиться у меня под боком. Один раз получил за непослушание, а теперь вдруг глаза раскрылись? Или тебе принцесса показала мир розовых пони и жвачек, пока вы там по лесу шароёбились, теперь тошно с нами? — Да-да, кто знает, что эта парочка вообще делала там! Я знаю, такие как они, они же… ну, везде могут… Леон закусил губу от гнева и разочарования, слушая необоснованные обвинения в его с Сэнди плотских утехах. Что за ебень они несут. Сэнди… Парень в зелёном вырвал лицо из чужого захвата и резко приподнялся из лежачего положения, опёршись на колени. Он тревожно повернул голову в сторону всё ещё стоящего автобуса. Прямо посреди дороги, недалеко от транспорта, но и недалеко от Леона и компании, стоял опешивший парень, теребя в покрасневших от холода пальцах рюкзак. Он ничего больше не делал. Его нежный, спокойный взгляд мутноватых серых глаз пропал. Его веселящийся, насмехающийся понарошку взгляд, пропал. Его безразличный, отрешённый от мира взгляд, пропал. На них смотрели широко раскрытые в ужасе блюдца, быстро-быстро хлопая ресницами. Он стоял посередине улицы, как лишний, неподходящий для локации, инородный объект. Интересно, что сейчас в голове у этого человека? Неужели, правда, так сильно напуган? — Тебе подмога приехала, смотри, как ты затрепетал радостно, — Леона ударили в грудную клетку ногой, выбив из лёгких весь воздух. Он скорчился в непонятную позу, и изо рта у него брызнула кровь, от чего на секунду тот потерял сознание, выпав из реальности, — Эй, милый, ты будешь помогать Лео или нет? Хватит столбом стоять, он же сейчас подохнет из-за меня! Сэнди стоял как лань в свете фар, не решаясь сделать шаг. Его эфирный, нежно фиолетовый образ, постепенно мутнел в глазах парня, смешиваясь на фоне бесконечного белого снега в непонятную кашу, рябящую перед глазами. Чудо, пожалуйста, хватит выглядеть так, словно жертва сейчас здесь ты, Леон сейчас сам расплачется от твоего жалкого вида. В прочем, он мог бы расплакаться и от острой боли, что, казалось, пронзает буквально каждую клеточку его тела. «Кха… что ж так больно-то, блядь?» — у него была последняя надежда. Но и та упорхнула. Последнее, что увидел Леон, перед тем как полностью отключиться, это спину парня, что в шоке убегал прочь, и его забавно дергающиеся ушки на шапке. Видимо, все его окончательно бросили.

…

— Всё будет хорошо, Лео, — мама сжала его в крепких объятиях, начав тискать, как зверюшку. Младшая сестра прижалась сбоку, обхватив его ногу руками и ногами. Леон фыркнул и закатил глаза, погладив Ниту по макушке свободной рукой. — Я знаю, знаю, отпустите меня уже. Отступив, мама протянула ему его рюкзак и скромный букетик цветов, напоследок потрепав по голове. — Извини, что всё так выходит. Я сама знаю, как сложно менять школу, когда ты уже в выпускном классе. Но ты же у меня умный мальчик, добрый, всё получится. Я была на собрании летом, директор очень, ну прямо-таки очень обрадовался твоему портфолио. Местечко так себе, не, мм, гимназия, конечно, но.… Все тебя там ждут. — Мам, да знаю я, не переживай. С улицы раздался долгий гудок. — Ну, всё, всё, беги, папа заждался, — Леон кивнул с улыбкой и вышел из дома, прижимая к груди букет для классной. Его мама остаётся на крыльце, нежно и с любовь улыбаясь, держа за руку Ни, что шаталась из стороны в сторону в силу детской неусидчивости. Леон садится на переднее сиденье, а затем тут же получает лёгкий выговор отца, за хлопанье дверьми. Мужчина бубнит себе под нос по-доброму, качая головой, как типичный взрослый дядя. Они трогаются, отдаляясь от дома всё дальше. Вообще, новая школа была довольно близко и находилась в пешей доступности. Даже больше, если идти своим ходом, то путь пролегает мимо самой оживлённой и красивой улицы, наполненной различными палатками и киосками. Он ещё заранее решил, что сегодня он в последний раз воспользуется возможностью в комфорте, быстро и безопасно, доехать до учебного заведения, а потом начнёт прогуливаться пешком. Чтобы хоть красивым окружением компенсировать свой лёгкий стресс из-за переезда. Осенний пейзаж хмуро встречал его сгущающимися тучами, словно предвещая Леону что-то нехорошее. Тот лишь легкомысленно улыбнулся, наблюдая за золотистыми листьями, что пачками отрывались с деревьев, падая в грязные лужи. Ветер усиливался. На лобовом стекле начали оставаться капли, кажется, пошёл дождь. — Ну что такое, а, с самого утра эта фигня… Я только машину вчера помыл. — Не парься. Я слышал, в этом городе всегда обильные осадки, хочешь, не хочешь, придётся привыкать. — Почему у меня такое чувство, будто меня осуждает собственный сын… Леон миловидно улыбнулся, неопределённо пожав плечами. — Может, слегка? Я вроде как оставил своих друзей, одноклассников и памятные места в том городе. А ещё на протяжении десяти лет зарабатывал себе безупречную репутацию и уважение педагогического состава. И теперь всё обнулилось? Мне снова проходить этот путь? Почему мы не могли переехать на год позже… — Откуда же у тебя такой скверный характер с подобным умом, и в кого ты такой… Лео, ты же добрый парень, хватить язвить на всё подряд. Девчонки таких не любят, папку послушай, я вот маме твоей… — О-о-ой, мне пора, — Леон на ходу открывает дверь, летящей походкой выпархивая из отцовской машины. Тот чертыхается на парня, но желает крепкой удачи удаляющейся спине в зелёном худи. Ах, дождь и слякоть, ну что за сказка, а? Просто великолепное начало года. Дерьмище. Глубоко вздохнув, парень провёл пятерней по волосам, приводя в порядок причёску, смахнул дождевые капли с кончиков волос и запрыгнул на крыльцо школы. Заведение встретило его гулом, разносящимся по всему зданию, небольшим количеством учеников, боязно снующих туда-сюда, и мерзкого цвета болотными шкафчиками. Поморщившись, Леон прошёл дальше, пока не наткнулся на небольшой стенд, висящий на стене. «Гордость школы», да? Он улыбнулся, прищурившись. Нужно метить сюда. Со стенда на Леона смотрела ярко-рыжая девчонка, радостно улыбаясь во все 32. Он оценивающе смотрел на фото, сравнивая эту миловидную девочку с собой. Джесси, — как гласило имя в углу, — стояла рядом с Леоном и тоже смотрела на свою фотографию, перекатываясь с пятки на носок. — А! Господи, как ты материализовалась здесь?! — парень испуганно подпрыгнул, пискнув от страха, и начал таращиться на девушку, что незаметно появилась рядом, даже не обозначив своего присутствия. — Не нужно тебе это, — Джесси качает головой, поджимая губы. — Ч-чего не нужно…? — Ума. Нет, может, конечно, он тебе и нужен, но не показывай его здесь. — Извини, я, кажется, вообще не понимаю, о чём- Она потрясла головой, убирая с лица чёлку, загораживающую обзор, и Леон тут же вздрогнул, приоткрыв рот. На опухшей щеке у девочки красовался свежий наливной синяк, разрушая сложившийся в леоновой голове образ. Он, было, поспешил сказать что-то, но тут в коридоре послышался скрип кроссовок и шум, словно сюда шла дружная толпа ребят. Джесси встрепенулась и, случайно толкнув Леона, убежала прочь. Его красивый свежий букетик, что с такой заботой и любовью выбирала его мама, тихо упал на пол, слегка развалившись. Протянув ладонь, Леон хотел поднять цветы, но на них тут же наступил чей-то кроссовок, разломав стебли и лепестки в некрасивое месиво. — Блять, догоните эту пизду, рожу терпеть её не могу, — прокуренный голос властным тоном раздавался на всю школу. Ученики вдруг как по волшебству стали пропадать из коридора, скрываясь в неизвестном направлении. Леон изумлённо смотрел на с концами мертвый букет, а затем поднял голову. Хитрый прищур парня, стоящего напротив, оценивал его, осматривая с ног до головы. Леон нахмурился и, впившись пальцами в плечо парня, возмущённо прикрикнул. — Эй, ну что за херь? Под ноги себе смотреть можно, нет? Компания, состоящая из парней сомнительного поведения, начала перешептываться. — О, это же… — Тихо-тихо. Потом разбёремся, идём. Леон почувствовал себя каким-то мусором, под презирающими и насмехающимися взглядами, хотя этим парням он ничего толком и не сделал. Местные хулиганы? Как банально. Он вздохнул, разочарованный лишь увиденным насилием, как над несчастной девочкой, так и над неповинными ни в чём цветами. Директор его встретил с самой искренней и широкой улыбой, что только может выдавить из себя живой человек, нахвалил с лихвой, разгладил все невидимые складки на одежде парня, а затем услужливо проводил до класса, обещая помочь представиться ребятам. Леон неловко, но всё же кивал и улыбался на каждое слово, стараясь произвести на мужчину хорошее впечатление. Он несколько часов репетировал своё приветствие перед зеркалом, помощь в представлении себя ему была излишня. В тот день, ему показалось, что жизнь под откос пошла после его провала поприветствоваться у доски. Спустя месяцы он понял, что это был конец, когда он только перешёл порог школы. Нет… как только на улице пошёл дождь. Он всё забыл, перепутал, разволновался, а нервные заикания из-за неудачи, крутости его образу не прибавляли. Леон чувствовал, как чужое отвращение физически окутывает его тело, липко растекаясь по коже и внутренностям. Кто-то тихо хихикал в кулак, кто-то неловко отвернулся к окну, покачав головой, кто-то с неуместным сожалением смирял взглядом новенького. Растеряв всю присущую ему уверенность, Леон прошел к свободной парте у окна, тихо сев и тревожно уставившись в угол стола. Сбоку послышались смешки и перекидывания бумажных записок. Это было началом конца. Разъяснив курс на выпускной год, их отпустили домой, готовится к первому учебному дню, начинающемуся завтра. Парень безучастно смотрел на рукава своей зелёной толстовки, оставаясь сидеть на месте. Блять, каким же он сейчас выставил себя тупым идиотом, просто конченным ебланом, что это за ебаное позорище?! Нужно что-то делать, нужно срочно что-то делать! — Эй, артист, — его подняли за капюшон и ударили точно в коленную чашечку, заставив скорчиться от боли, — Прямо и по делу: ты чмо. Это конец твоей спокойной жизни, я тебя изведу к хуям. — Эй, агх- — …и-и-и-или же нет. Я тебя приметил, правда. И шансы такие практически никогда не даю, — Леон стиснул зубы, сжимая кулаки, готовясь вдарить. Парень заметил это и с усмешкой фыркнул, — Да, примерно поэтому. Готов дать отпор, даже сила есть. Иногда это дохуя как ценно. — Х-хшь, — пробормотал он, со стиснутыми зубами — чтб избил тбя? — Ха-ха-ха, очень увлекательно, но нет. Хочу, чтобы избивал за меня. Со мной. С нами. Возьму под крыло и, поверь, гарантирую, что ты почувствуешь себя выше всего этого мусора в школе. Леон осуждающе смотрел на него, медленно хлопая глазами. — Ну, или же нет, конечно же, но пеняй на себя, и потом, захлёбываясь кровью, вспоминай о шансе на спокойную жизнь, что добросердечный я дал тебе, — Леон открывал и закрывал рот, начав судорожно дышать. — Здесь, блять, и сейчас, новенький. Здесь и сейчас. В полупустой класс открылась дверь, на пороге которой стояла кучка парней, удерживая за обе руки дрожащую и захлёбывающуюся в слезах девочку. Джесси потеряла весь свой презентабельный вид, растрепанная и до дрожащих пальцев зашуганная, она умоляла отпустить. Леон сглотнул, чувствуя страх и за неё, и за собственную жизнь. — Пожалуйста, Л- Ты же Л-леон, верно? Пожалуйста, я прошу тебя, н-не н-надо, Леон, Леон, Леон…

…

— Леон… Леон… Угх! Парень резко открыл глаза, придя в себя, тут же выхаркивая изо рта кровь. Его расфокусированный взгляд пытался собрать из плавающих разноцветных кружочков полноценную картину, ему казалось, что он сильно-сильно нахерачился и сейчас полетят вертолётики. Чужая холодная ладонь нежно прикоснулась к его заледеневшему избитому лицу, стирая струйки крови с уголков губ. — Эх, блядь… — прохрипел он, закашлявшись. Его глаза, наконец, сфокусировались, смотря снизу вверх на нервное лицо перед собой. Серые усталые глаза тревожно блестели, мечась по лицу Леона, в поисках признаков жизни. Как же он был счастлив видеть это лицо сейчас. Ему вдруг захотелось плакать и прижаться ближе. И всё же, — Ты чё грустный такой, придурь? С-сдох кто..? Мпфх! Сэнди, на чьих коленях лежала голова Леона, подался вперед, уткнувшись носом в зелёную толстовку. Его вязаные ушки защекотали парню нос, а вес чужой головы больно давил на избитого под дых парня. Скорчившийся и зашипевший от боли Леон спугнул его, от чего тот сразу резко отстранился, всхлипнув. — Я- Э-эхм, — это был не Сэнди. Сэнди должен как глупенький идиот хихикать, шутя над Леоном, сказать что-нибудь глупое и несуразное, что сразу выведет Леона на эмоции. Прекрати выглядеть таким несчастным. Прекрати это, пожалуйста, — Мы не в больнице. Извини. — …А? — На улице. Я перетащил тебя на лавочку. Я- — Господи, да и хуй с ней, с этой больничкой, Сэнди. Хватит меня раздражать, — кряхтя, как перед смертью, Леон очень медленно и по-страдальчески поднимается с чужих колен, оказываясь на уличной лавочке в сидячем положении, — Прекрати вести себя так. — Как? — беззаботно улыбнись. Пусть хоть кто-то и нас двоих будет спокоен, уравновешен и безмятежен. Меня самого это успокоит. Он прикусил и так кровоточащий язык. — Как мученик. Сэнди не изменился в лице, не приняв слова парня всерьёз. Его губы и ресницы дрожали, пальцы нервно теребили кончики шарфа. — Угх, да чёрт бы тебя побрал. Всё в порядке. Мне и нельзя в больницу, меня мать прикончит за поздний приход домой, нужно скорее возвращаться, — попытавшись привстать, бок и грудину тут же пронзила боль, заставив парня засипеть, — Вот что, хватит распускать сопли и помоги мне. Ручку давай. Сэнди спохватился и вскочил с места, помогая Леону опереться всем весом на него. Они пошли, молча, в крайне странной атмосфере. Как неловко. Что вообще успело произойти? — Ты у нас любитель поболтать по дороге домой. Чего молчишь? — Сэнди отвел взгляд, пусто смотря на снег под ногами, — Эй. — Тебе показалось, что я сбежал? — Что? — Я вдруг подумал, что дядя-водитель может помочь. Решил сбегать за ним, пока он не тронулся с места. А когда он согласился и пошёл в вашу сторону, те парни скрылись с места. — О-о-ох, — Леон тяжело вздохнул и зажмурился, сжав пальцами свободной руки переносицу, — Ебаные ссыкуны. Чуть дело пахнет керосином, свинчивают. — Ты остался лежать там, а я не позвонил в скорую. Мне так не хотелось видеть тебя на больничной койке. Это эгоистично? — Сэнди не обратил внимания на чужие слова, продолжая свой монолог. Его пальцы крепко сжимали ткань зелёной худи, дергая на себя. — Я даже, наверное, догадываюсь, за что ты получил. Ну почему всё так… Они добрались до дома Леона, ступив на крыльцо и остановившись около двери. В окнах не горел свет, уличный гул был единственным свидетелем их разговора, и даже звезды, сопровождающие их пару часов назад в лесу, скрылись за облаками, словно испугавшись. Леон набрал в легкие побольше воздуха и выдохнул, развернувшись лицом и корпусом к Сэнди. — Чудилка. Выдыхай. Мы живы. Ты… Блять, да ты просто представить не можешь, какой у меня камень с души упал, когда я лицо твоё тупое увидел. Твоё, понимаешь? Твоё, — он протянул расцарапанные ладони к сэндиному лицу, сжав леденящие щёки. Нос Сэнди дёрнулся, а личико прислонилось ближе, ища заботы, — Верни мне нормального Сэнди, или я не знаю, что сейчас с тобой сделаю. На шуточную угрозу парень моргнул, а затем рассмеялся, вдруг расплывшись в нежной улыбке. Это Сэнди. Под рёбрами жгло. И от ударов, и отчего-то эфемерного и тягуче сладкого, что захотелось вдруг податься вперед и раствориться в чужом тепле. Или в холоде? Очень холодно… Этот чудик такой красный… — Молодой человек, ты что, думаешь, что я тут не сплю всю ночь, жду тебя?! Так и есть! Где ты был? Почему на звонки не отвечаешь, не звонишь, не пишешь, что задерживаешься? Не так уж и сложно быть ответственным и вежливым собственной матери! Что ещё за форс-мажоры у вас с поездкой? Леон испуганно прикрикнул и, резко отстранившись, тут же впечатался спиной в перила крыльца, «айкнув» от боли. Его мама прожигала их двоих убийственным взглядом, кусая от сдерживаемого гнева губу. — Что с тобой опять, когда ты успел в драку-то.… Ну что за наказание мне… — она привычно запричитала, всхлипывая. Такой он видит маму уже несколько месяцев. Крайне разочарованную и смущенную, не в силах достучаться до сына. Её слезливый взгляд перешел на парня в фиолетовом, — С дружками своими опять.. — Сэнди икнул, спрятав покрасневшее лицо под шарфом. — Друг. — «Друг»? — Друг он мой. Сэнди, секунду назад по милому смущенный, повернулся к Леону с шокированным лицом, растягиваясь в самой нахальной, самой победной, самой радостной ухмылке. Кажется, он только что произнёс запретное слово. И зачем он только прогнулся под эту атмосферу… — ...В дом зайдите. Ночь на дворе и холод собачий, мальчики.