Расклад, который предсказал нам счастье.

Небольшой частный двухэтажный дом был погружен в ночную атмосферу, свет ламп и люстр везде выключен, а домочадцы давным давно сладко спали в своих мягоньких кроватках. С исключениями, конечно же. Парень беззаботно сидел на кухне и мотал ножками из стороны в сторону, глядя в потолок. Леон, наблюдая за этим из коридора, нервно кусал ноготь вместе с подушечкой пальца. Сердце отчаянно бухалось в груди, намереваясь продолбить рёбра, а его обеспокоенный взгляд не отрывался от Сэнди, что, кажется находился в дзеновом астрале уже минут 7, после того, как хозяйка дома пригласила их войти. — Лео, — неожиданный шёпот родной матери раздался над головой и Леон испуганно вздрогнул, отрываясь от рассматривания чужого профиля, — А это- это вообще… кто? Они с мамой стояли в тёмном коридоре, освещаемым лишь тусклым светом, пробивающимся с кухни, и словно тайные заговорщики перешёптывались о их госте, как о инопланетной сущности. Сэнди, конечно, на внеземную сущность походил многими своими чертами, но пришельцем точно не был. Леон задумался. Ладно, может, и был? — Мой друг. Коротко, почти проглатывая эти два слова, бурчит он, прокашливаясь в кулак. Не будь тот дурак сейчас в прострации, Леон бы точно споймал чужой донельзя радостный взгляд от того, что ему второй раз за день присваивают статус друга. Обойдётся. — Какой друг? — женщина всплеснула руками, непонимающе качая головой. — Ну, со ш- — «…шко-о-олы?» неуверенно протянул он в мыслях. Как бы не довести свою мамочку до инфаркта раньше положенного времени. Знает она, что за «друзья» у него в школе появились и что натворили в его жизни за эти недолгие 6 месяцев. Если он скажет, что Сэнди — это его школьный дружбан, тот тут же вылетит с дома на крыльцо. «Друзей» леоновых его семья не любила. И пусть он не нашел в себе смелости признаться им в том, что произошло в первый учебный день, все и так понимали, где всё пошло не так. С кем. Когда. Им лишь не доставало ответа на ключевой вопрос: «что случилось?». И сам бы парень тоже не ответил. Сегодняшний день показал ему, в какую же жопу он влез, из которой срочно нужно выбираться, пока не поздно. — На улице познакомились. Фактически, это не ложь. Нет, даже больше: самая что ни на есть правда в чистейшем её проявлении! Но, видя, как лицо мамы перекосило в ничего не понимающую гримасу, ему стало ясно, что такой ответ не был удовлетворительным. — Мам, честно-о-о, — Леон сложил руки в замок и поднёс к лицу, зажмурив глаза, — Ну зачем бы меня провожать до дома кому попало? — больше Сэнди не был «кем попало». — Он правда, угх… м-м, хороший, — бормочет он последнее слово, чувствуя на языке фантомные шипы. Тот, о ком он так лестно отзывается, умер бы от счастья. На по-детски умоляющий шёпот сына, женщина вздохнула, покачав головой: — Ладно, бог с тобой. Никогда мне ничего нормально не объясняешь. Милый! — она слегка повысила свой тон голоса, оборачиваясь в кухню. Парень, покачивающийся на табуретке, слабо вздрогнул и вышел из транса, подняв голову, — Так ты у нас-? Сэнди нервно поджал губы, по привычке, и выпрямился по струнке. Леон, стоящий позади матери, неуверенно поднял палец вверх, криво улыбаясь с прищуром. Чудилка расширил свои серые глаза в лёгком удивлении и коротко кивнул, приняв попытку его поддержать. — Меня зовут Сэнди. Я, — пиздец, — друг Леона! Уже минут 15 как! — пиздец, пиздец. — Мы с ним в одном классе учимся! — ПИЗДЕЦ.

…

Леон устало выдохнул и рухнул на пол своей спальни, сжав руками ноющий от ещё уличных ударов и приличного количества стресса живот. Перед своей матерью он ещё держался как мог, чтоб не завыть прям там, но перешагнув порог комнаты терпеть больше не было смысла. Голова трещала и гудела, в глазах плавали точки и кружки, а каждый раз проводя языком во рту, он чувствовал привкус крови, оставшейся после избиения. Его мученические стенания прервали мягкие шаги позади, и как бы он не злился сейчас на того, кто следом зашёл в комнату, присутствие Сэнди автоматически его успокаивало. Бороться с этим чувством прямо сейчас не было ни сил, ни желания. — А я твоей маме совсем не понравился? — расстроенно протянул он, почесав затылок. — Что ж тебя потянуло спиздануть, что мы из одной школы… Она теперь будет думать, что ты у нас гопарь-уголовник. — Я-а? — Сэнди склонил голову в чистом не понимании, его брови и губы изогнулись в печали, а пальцы нервно теребили друг друга. Леон зажмурился, лишь бы не видить этот светлый образ, пытаясь не умереть от укола в сердце. Нет, это глупое светлое существо не имело ничего общего с теми, о ком подумала его мать, и вскоре она сама это поймет, — Я просто переволновался, впервые её вижу.. и говорил правду. — Д забей, чудо. Главное, что за дверь парнишку не выгнала. Леон легкомысленно махнул ладонью, с болезненным стоном переворачиваясь на спину. Та тоже была в синяках, и тоже было мучительно. Да, если честно, у него болело и ныло абсолютно всё, вплоть до глазных век. Его гость же всё ещё стоял над душой, пяля своими огромными любопытными глазами сверху вниз. — Больно? — из сэндиных — всё ещё растроенных! — уст это больше звучало как «бойна?», и лежащий на полу парень прыснул в кулак. От даже короткого смеха в груди и горле стало неприятно. — Нихуяшки. Я слабак, что-ли совсем уже. — Ты не будешь лечиться? — «мм, нет», невнятно мямлит Леон в ладони, качая головой. — Мама думает, что только лицу досталось, а если узнает, что у меня завтра всё тело в цветах похлеще чем на картинах Пикассо будет, с ума сойдёт. — Давай тайно! — Сэнди сжимает руки в кулаки и подносит к лицу, ребячливо переступая с ноги на ногу. Хочет помочь. Дурь. Вообще-то, он и так уже хорошо помог, как минимум тем, что сократил время драки (одностороннего избиения), как максимум — что довёл его до дома, но, сдаётся Леону, что новых статус их отношений вскружил мальчику голову. Хотя только ли ему. Глупое лицо, ждущее оказать помощь, прямо сейчас, казалось, проникало куда-то глубоко под кожу, погружая в за столько дней приевшийся стресс. Нет, не стресс. Это было тошно, но приятно тошно, если существует в мире название для этого. — Сдаюсь. Только тихо. На некоторое время затихший дом снова наполнился звуками. Не громкими, но всё же звуками: кряхтение Леона, что переполз на кровать, тихий топот со второго этажа и обратно Сэнди; шебуршение упаковок, пакетов и блистеров. В конце концов, оба парня оказались на леоновой кровати, один как потерпевший (кем он и был), второй как актёр-статист дешёвого сериала на медицинскую тематику. Впрочем, и на главного героя он тоже вполне походил. — Ты прям Эвелин Джонсон, — усмехнулся он, на что получил взгляд ничего не понимающего затупка, — … «Перл-Харбор»…? Ладно, проехали. — Ого, так ты и правда умный… — Ха? Сэнди покачал головой, мол «ничего, ничего». Но эта грёбаная самодовольная ухмылочка на его порозовевшем лице, в сочетании с весельем в мутноватых глазах. Смеётся над чем-то своим, гад. Вообще какой-то смелый стал, и слишком уж быстро. В дом вот вошёл, а, в- даже в комнату! Ещё и издевается. Да, Леон его признал, в моменте расчувствовавшись, но разве ж это повод наглеть? Не-а, стоп. …Да всегда он таким был, чудной. — Раздевайся. Раздался спокойный твёрдый шепот над ухом, сразу за которым чужие тёплые руки схватились за края зелёной толстовки. У Леона мгновенно искривляется выражение лица, и он резво хватает сэндины запястья, останавливая. — Чё, ты чё, ты чё? — нервное агрессивное тараторивание. Парень сталкивается с огромными лупящими на него глазищами. — А чего? — Что значит «раздевайся»? — Ну одежду снимай… — Сам ты снимай! Они молча смотрели друг на друга, как пара тупоголовых валенков внушительно долгое время. Немного погодя, Сэнди вырвал руки из чужого хвата и продолжил свои действия. — Эй! — Ну что? Сам же сказал… — Не хочу я раздеваться! — Тогда как мы будем тебя лечить? — на грудь вдруг мягко легла ладонь, пальцы еле ощутимо прочертили круг. Лицо мгновенно вспыхнуло, пострадавший парень в изумлении приоткрыл рот. И закрыл. И так еще пару разочков, издавая короткие шокированные звуки. — Ну-у? Леон прикусывает губу, шумно выдыхает через нос и зажмуривает глаза: — Ёбаный ты чудила. Сэнди улыбнулся. Проще говоря, бороться было бесполезно. Парень уже возомнил себя медбратом высшей категории, не успев приступить к лечению. Зелёный худак был снят, являя взору несколько десятков багрово-красных синяков, ещё свеженьких, расположенных практически вдоль всей спины, внушительные отметины на животе и груди, да и на коленях точно красовалось парочка, после падения. Но штаны свои Лео снимать бы уже точно не стал, нет-нет-нет! Полураздетый, он неловко приобнял сам себя, слегка отодвигаясь к изголовью кровати. — М-м, — отрицательно покачал головой псевдо-лекарь, — Сначала их, — нежные ладошки взяли чужие исцарапанные в кровь, переворачивая тыльной стороной в низ. Всё было в мелких царапинах, с каждой из которых норовилась просочиться кровь. Следом на ссадины была вылита банка перекиси, комната наполнился звуками шипениями (как от реакции крови с жидкостью, так и леоновыми «с-с-сука-а-а..»), а затем из фиолетового рюказка достали огромную кучу скомканных пластырей со звёздами, — То, что они мятые не влияет на их лечебные свойства, да же? Других у меня нет, и у вас в аптечке не нашёл… Мне их Колетт отдала, после того как споткнулась о коробку с ними и всё смяла. Я ещё подумал, бесплатно же. С деньгами сейчас как-то грустно, понимаешь? — Какие-то, — девчачьи. Детские. Пи-, — миленькие. — цедит он сквозь зубы, — Как ты. — А? — …Как ты устроился в то дерьмо? Там без разбора всех подряд берут? Вы ж нихрена не работаете. — Это они не работают. Сэнди излепил все ладони в пластыри, аккуратно разгладив их по израненной коже: — Сначала я пошёл на улицу, работать как умею… — Пиздеть и внушать, что астрология — это правда? — у парня напротив еле заметно надулись губы в обиде, и он опустил взгляд, — Молчу. — зажмурился Леон, прикусив язык, — Продолжай говорить. — Моя мама, — господи, ёбаный ты. Идиотом, блять, среди вас двоих, ты был, Леон, всё это время, — всегда увлекалась всей этой темой. Ещё до того, как я появился даже. Она, эх, странная, но и я тоже. Хотя раньше я, честно, об этом не задумывался. — Да нет, не странный т-. — В общем, я не умею так, как она. — перебил он, — Мне нравится только Таро. Потом я пошёл ещё куда-то, и ещё, и ещё, пока не наткнулся на объявление того магазина. За разговором леоновы ладони были отремонтированы, а медицинские принадлежности убраны на место. — И тебе правда этого хватает? Просто, мне кажется- блять, что это и откуда ты это достал?! — на кровати оказалось несколько пачек мороженого, всё ещё холодных, всё ещё прямо как с морозилки. Обе руки схватили их и выставили вперед, в опасной близости от оголённого торса, — Чувак, какого чёрта? — Холодное. К синячкам, — не терпя возражений, к коже были прислонены любимые эскимошки Ниты. Раздался высокий визг, и Леон не ожидал, что вообще способен на такие высокие звуки, — Тише, разбудим всех, — вполне спокойно, ни капли не испугавшись, прошептали ему. — Ну не надо меня морозить может? — язвительно прошипели в ответ. Хотя, боль в груди и животе притупилась, стало полегче дышать, ныло не так сильно, — М.. — Что, я прав оказался? Хихикает, довольный. Да ну его. Нет, в груди опять заболело, хотя и боль эта была другой. Больше похоже на мелкие раздражающие постукивания из груди, заставляющие теплу распространяться по всему телу, вниз, до живота, вверх, до щёк и ушей. — Как меня бесит, когда ты надо мной ржёшь, скотина. — Правда? — щурит Сэнди свои глазки с издёвкой, смотря исподлобья. Холод мороженого и тепло от чего-то до сих пор неизвестного контрастировали друг с другом, заставляя голову вновь кружиться, — А мне кажется нет. — Когда кажется, креститься надо. В голову приходит образ Сэнди с колодой Таро. А, он, получается, неверующий. Так или иначе: — Мне, вроде, получше. Спасибо. Он ловит на себе заговорщицкий взгляд. — Спину. — …Не буду. — Спину! — Да не буду я! Сзади всё было в несколько раз хуже, и он это понимал. Удивительно, что ему в принципе не сломали позвоночник, что он ещё способен сидеть — криво-косо, но сидеть — что до сих пор способен предчувствовать каждым позвонком, насколько холодно и неприятно ему может стать, прислонив холодное прямо туда. Леона схватили за плечи, слишком неощутимо и приятно, но схватили, в попытке развернуть насильно. Чёрта с два. Всё это время в большинстве случаев он всегда поддавался, но сейчас нет, ни за что! Резко подавшись вперёд, парень вытянул руки перед собой, впиваясь пальцами в чужие бока. Сэнди пискнул и под весом Леона упал на спину, ударясь головой о бортик кровати. Звук был глухим и пугающим, поэтому оба мальчика на мгновенье замерли. Их взгляды встретились, но прежде чем Лео успел извиниться, Сэнди прищурил глаза, высунув язык с улыбкой. — Трусишка. Леон с недовольной миной смотрел на парня под собой. — А давай мы тебе будет делать неприятно. Посмотрим, какой ты у нас смелый, — пальцы прочертили полосы по рёбрам, щекотливо царапая ногтями. Кое-кому вдруг стало совсем не до издёвок. — А! Ладно, понял, мир! Мир, мир, пощады-ы-ы, стой, ну пожалуйста, — засмеялся Сэнди, извиваясь из стороны в сторону, в попытках избежать щекотки. Леон усмехнулся, наклоняясь ниже. — Что мне за это будет? Причины прекращать экзекуцию? Простыни леоновой кровати смялись после их детских перепалок. На пол уже давно свалились обе сумки, все медицинские принадлежности были разбросаны по всей постели, под ней, за ней. Упаковки мороженого одиноко таяли на паркете, потеряв свои свойства и как лекарства, и как лакомства. Сквозь тёмные шторы настойчиво пробивались звезды, желая подглядеть за происходящим, глупыми детишками, с которых им было бы весело посмеяться. Зимний свет пробился аккуратно и незаметно. Под ним серые глаза заблестели, с этим же блеском смотря на парня над собой. Щечки мягко порозовели, ладошки протянулись к лицу Леона, обхватив с обеих сторон. — Прости, — последнее, что нежно прошептало чудо, прежде чем коротко чмокнуть парня в нос.

…

Рассвело. Утро встретило тёплыми солнечными лучами уверенно зашедшими в комнату через окно, ничего не стесняясь. Сэнди зевнул и начал тереть еле разлепившиеся глаза тыльными сторонами ладоней. Потянувшись, он аккуратно приподнялся с кровати. Рядом сопел искалеченный парень, что во сне сжимал пальцами побитую грудную клетку. Сэнди протянул прохладную ладонь и положил её на чужой лоб. Затем фыркнул сам своим мыслям, стараясь сдержать смех. Вырубился. Мистер «Я слабак, что-ли совсем уже» замер как столб, от невесомого поцелуя, прежде чем покраснеть от ушей до шеи и вырубиться. Очень по-смелому. Сразу стало ясно, что никакой он не слабак. Ухнув от упавшего на него тела, Сэнди ничего не оставалось, кроме как с усталым вздохом нормально уложить его. В тишине и темноте он быстренько прибрался в комнате, после чего лёг рядом с Леоном и с улыбкой прижимался поближе, в поиске комфорта. Ну и ладно. Всё равно эта недовольная брюзга милашка. Сэнди аккуратно и тихо поднялся с постели, спустил ноги на пол, вставая на носочки. Обернулся на крепко спящего парня и подозрительно усмехнулся. После чего прошмыгнул к чужому шкафу, что встретил его разнообразной палитрой всех цветов и оттенков. Ого. Не зелёный… Переодевшись и не забыв натянуть свою излюбленную шапку на голову, он в последний раз посмотрел на спящего Леона. — Всё будет хорошо. Сэнди на цыпочках вышел с комнаты. А затем врезался. — А, — перед лицом никого не было. Он опустил голову, как увидел, что на него снизу вверх таращилась маленькая леоноподобная девочка. — Вы кто? Ах, сестра! Леон упоминал её очень часто, хотя и имени никогда не называл. Замявшись, Сэнди нервно улыбнулся. — Приветик. А я друг твоего брата. — Врушка. У моего братика вообще друзей нет! — надулась Нита и тут же сжала руки в кулачки. Ой. — А теперь есть. Спроси у него, как проснётся. И сделай, пожалуйста, ещё кое-что, — девчонка склонила голову в любопытстве, вопросительно хмыкнув. Парень опустился на одно колено, на уровень с ней, и прошептал небольшую просьбу.

…

В школе нужно носить маску. Его усталые потухшие глаза всегда смотрели в пол, стараясь не привлекать к себе внимания. Ему не были интересны здешние люди, так что и он не хотел быть здесь кому-то интересным. Но сегодня был особый день. Голова Сэнди протиснулась в незнакомый для него класс. — Вы друзья Леона, да?