Четвёртая стена

Лайт испытывал злость, яркими вспышками его кидало в желание то задушить L за всё, что он сделал, то бросить его среди льющего стеной дождя и пойти хоть куда-либо подальше от этого странного типа. «Почему опять он?! Зачем он меня преследует? — Лайт прищурил глаза в порыве искреннего гнева, но этот гнев вынужденно уступил рационализму и поиску решения. — Если я попал сюда вместе с ним, значит, есть причина. Разделившись с ним, я потеряю кусок важной информации. Будет глупо так поступить и пойти на поводу у своих чувств». Лайт посмотрел на L, который стоял, как вкопанный, смотрел на небо и закрывался от водяных потоков ладонью, сгорбленной точно так же, как и он сам. Лайт вздохнул. — Ты так и будешь стоять здесь, пока не заболеешь?! — Лайт выкрикнул, давая волю ненависти, подходя ближе, вплотную к самому L. L злобно прищурил глаза в ответ на противостояние — и Лайт цыкнул между зубов, развернулся и быстрым шагом устремился к зданию школы. L нахохлился ещё больше — от дождя ли, или от раздирающих его чувств, депрессивно сунул руки в карманы и поплёлся вслед за Лайтом. «Он не знает, что произошло и бесится, как свойственно подростку, хотя он уже давно не подросток, — думал L. — Но даже с таким поведением и в такой ситуации я не могу не признать, что он выглядит красиво. Интересно, завидую ли я ему?..» — О чём думаешь? — вдруг неожиданно повернулся Лайт, L чуть было не наступил на его ботинок и в этот раз вовремя остановился. «Всё-таки я стал замечать присутствие другого человека», — L анализировал свои действия, опустив глаза на свои пальцы ног и поднимания глаза на Лайта. — По температуре примерно в 12 градусов и значительным осадкам, я могу предположить, что сейчас ноябрь, Лайт-кун. «Не октябрь?» — Стало быть, — притворно вежливо отреагировал Лайт, как отмахнулся от него и кивнул в сторону здания, куда они шли. — И это моя школа. — Я узнал её. Лайт разозлился, но хохотнул и с улыбкой добавил: — Конечно, ты ведь следил за мной. — Да, — L смутился и опустил голову, разглядывая лужи под своими ногами. — Открыто, нам повезло, — Лайт потянул на себя громоздкую деревянную дверь школы и впустил первым L, закрывая за собой. Внутри оказалось тихо и пыльно. L чихнул и замотал головой, как собака, которая искупалась и пыталась избавиться от лишней жидкости на шерсти. Лайт нажал на выключатель, и в холле загорелся свет, падая на пустое охранное кресло и письменный стол с листами бумаги, двумя ручками и будильником, здесь было несколько диванов и стеллажей с книгами, цветочные горшки, небрежно разбросанные по полу. — Свет добавляет иллюзию тепла, тебе так не кажется? — Лайт посмотрел на трущего нос L. — Думаю, что так, Лайт-кун, — задумчиво сказал L, — но, по моим наблюдениям, не все люди любят иллюзии, когда их обманывают. — Обман — иногда лучшее, что у нас есть, Рюдзаки, — Лайт выглядел встревоженным при этих словах, он сел на диван и принялся жестикулировать. «Почему я его так назвал?» — подумал он. — Видишь ли, L, — теперь он назвал его правильно, как и должно быть, — люди любят обманываться, они предпочтут закрыть глаза на то, как кто-то кого-то макает в унитаз или пишет ругательства на его школьной парте. Всё, ради того, чтобы остаться безмолвными овечками, рабами системы — только, чтобы им не досталось. Они будут стоять в стороне и ничего не делать. Пока не появится тот, кто заявит о себе и будет противостоять этой системе. L пытался устроится на полу, у него замёрзли ноги и он искал наиболее эффективное положение, всё это время он не сводил глаз с Лайта, пронизывая его не меньше, чем холод. — Ты говоришь о своём школьном прошлом? — задал он очередной вопрос, как на допросе, у Лайта как будто снова оказалась с ним скована рука. — Я говорю в общем, L. Люди любят, когда их обманывают. В параллельном классе учились две девушки младше меня на год, я видел, как они на меня смотрят. Думаешь, если бы я им в лицо сказал о том, что они — жалкие и недостойны меня, они бы обрадовались? — Думаю, что нет. L потянулся к стопе правой ноги, которая оказалась не под бёдрами, из-за чего тепла распределялось меньше, и, соответственно, эпителием кожного покрова это ощущалось. — Кстати, почему ты любишь ходить без обуви? — Терпеть не могу обувь, — как-то сухо ответил L, как будто у него болело горло. — Как ты думаешь, где мы оказались? — Лайт пытался вести диалог, хотя с L он давался тяжёло и не то, чтобы он хотел разговаривать с ним, но L был единственным собеседником здесь. — 79%, что это настоящий мир. — Настоящий мир? — Лайт подался корпусом навстречу L. — Посмотри вокруг, L! — здесь никого нет, только мы с тобой, на улице мы тоже никого не встретили, ни шума машин, ни шагов других людей — мы здесь одни! — Я видел одного человека, когда смотрел через забор, — сказал L, прикусывая большой палец правой руки. — И ты уверен, что это не мир шинигами? Мы же умерли! Как такое возможно?! Лайт опасно заострил на нём своё внимание, заметно одолеваемый злобой. — Да, Лайт-кун, я уверен.