Четвёртая стена

Все предыдущие тактики с Лайтом не работали, цепляясь за грань души, но сползая, как будто всё тело Лайта было намазано маслом. Ложью. L визуализировал, как в этот же день, в прошлом, 5 ноября, его брошенные в Лайта реплики таяли и сползали вниз, растекаясь по мокрой от дождя крыше. L видел, что Лайт колебался в прошлом, но устоял перед давлением и продолжил свою лживую игру. От этой лжи L было больнее почему-то сейчас. Не тогда. Тогда было грустно и отчаянно, немного даже страшно. Но теперь он знает, что такое смерть и не боится. Смерть — это забвение, иной мир, перерождение и... и нескончаемая ложь Лайта. L не мог заснуть, он стоял и смотрел на ночной настоящий Канто 5 ноября с высоты птичьего полёта, выбравшись на роковую крышу небоскрёба. 23:32. Город продолжал гореть теми же огнями, что вчера и, должно быть, завтра, которого он уже не увидел в прошлом. Как будто ничего не изменилось в будущем с его смертью. Как будто всем действительно наплевать на его существование. «Вероятность того, что Лайт — главный персонаж, составляет 99%. Он убил меня и продолжил жить, пока не умер сам. Значит, я менее важный персонаж, чем он. Поэтому мы перенеслись во времени назад, когда Лайт что-то совершил. А не я». L поглаживал себе живот, который продолжал закручивать внутри сам себя, выступая внешним отражением чувств L, который видел, как закручивает сам себя в какую-то воронку чувств к Лайту, от которых старался держаться подальше. Ветер на крыше мучил его волосы, кидая из стороны в сторону. Посттравматическое стрессовое расстройство, или, скорее, собственные мысли, мучили его живот. Только дождь утих, но не его мысли и чувства. Было одиноко, хотя, Лайт был где-то внизу, возможно, прикалывался над Матсудой, чтобы снять стресс. Или спал. Хотя, вряд ли он был стал спать в такой день. «Я тоже соврал тебе, Лайт. Я сказал тебе, что мне нет дела до твоей личности. На самом деле, в этом сценарии никому нет дела до меня. До моей личности. А не до твоей. Если это действительно аниме, как я предполагаю с вероятностью в 98%, то сценарий пожертвовал мной, чтобы спасти тебя и дать тебе побыть Кирой. И от этого мне грустно... Мне хочется, чтобы ты поднялся на крышу сейчас и поговорил со мной. Тревога не отпускает меня. Раньше такого сильного желания, чтобы ты был рядом, у меня не возникало. Из этого я делаю вывод, что это может быть не моё тело, что тело этого L, в котором я оказался, может отличаться от моего настоящего. И личность этого L может отличаться от моей. Мы можем быть вовсе не в прошлом, а в варианте прошлого. И мне хочется обсудить это с тобой, но есть большая вероятность, что ты воспримешь это в штыки, как и мою догадку про сценарий аниме». *** Лайт потянулся, вдыхая свежий прохладный воздух. Он надел своё бежевое пальто, как раньше. Было что-то особенное в том, чтобы надевать вещи из прошлого в своём прошлом. Но это прошлое изменено им же. 6 ноября. Он так и не убил L. Лайт выдохнул. Университетский парк был всё тем же, кроны щедро насаженных деревьев трепал ветер, было прохладно, но хорошо. «Мне почему-то очень спокойно здесь. Я давно не чувствовал себя таким расслабленным. Это потому что L нет рядом и он не задевает меня, а-ха-ха? Или... — Уголки губ Лайта опустились, когда он почувствовал грусть. — Потому что я оказался в прошлом, где всё было в относительном порядке, где Миками не совершил глупой ошибки, а Матсуда — отвратительного поступка?.. — Лайт снова улыбнулся, он выглядел уравновешенным. — И всё-таки мне так хорошо здесь... Я не хочу видеть своё будущее. Не то, которое я знаю. Я хочу другое будущее для себя!». Лайт вдруг по привычке посмотрел на лавочку, где когда-то ему махал L, с этой, своей, дурашливой улыбкой. Тогда это так дико раздражало, а сейчас напала ностальгия и он вспоминал это с каким-то тёплым чувством. «Ты всегда был лучшим соперником, чем Ниар. Наверное... Я скучал. Просто... Не было времени думать об этом. Я был в тисках. Мне было сложно совершать движения. За мной следили. Но... Когда следил ты, было даже забавно. Может, я как-то скажу тебе об этом, если не будешь сильно раздражать меня». Лайта привлёк какой-то разговор, природная наблюдательность и любопытство заставили повернуть голову на звук. От удивления Лайт приоткрыл губы и раскрыл глаза. L прогуливался вместе с Мисой по университетскому парку, они о чём-то болтали, как будто знали друг друга. «Миса?! — в груди сильно застучало сердце, Лайт вспомнил, как Иллюзорный Канто обошёлся с той Мисой, даже имя ей насмешливо поменял на Мину. Если бы не он, кто знает, что этот её будущий бывший муж сотворил бы; да, это был не настоящий мир, как он и говорил L, но ощущения там были вполне настоящими, к тому же, не было известно: если умереть там, что будет дальше. — Что ты здесь делаешь? Ты... В этот раз ты ведь узнаешь меня?!». В ответ на его мысли повернулся L, и, как и в тот раз, замахал ему рукой, с таким же дурацким выражением лица. — Лайт-кун, подходи сюда. Лайт насторожился, услышав это, и двинулся по дороге к L и Мисе, которая выглядела приветливо и как будто желала с ним встречи. «L сказал, что всегда будет называть меня Лайт, без вежливых приставок. Он повторил это несколько раз серьёзно. Сказал про дурное предчувствие. И... и просил всегда называть его L. Но... Могу ли я делать это при Мисе? Миса как Кира-2 его просто убьёт. Если Миса убьёт L, умру я, как говорила шинигами Ааронна, потому что мы связаны какой-то дурацкой связью после смерти. С другой стороны, Миса меня слушается и без моего ведома не должна делать ни шагу». Лайт вздохнул. — L... На это у L расширились глаза, как в ужасе, он подбежал к Лайту и спешно прикрыл ему рот, нашёптывая на ухо: — Ты же помнишь, что никто не должен знать о том, кто я? Вероятность того, что ты — Кира, теперь составляет 9%, Лайт-кун. «Опять это «Лайт-кун», теперь у меня тоже дурное предчувствие... L это делает, потому что боится Мисы?..» — Это моя университетская подруга, Миса Аманэ, — L отошёл от Лайта и небрежно сделал жест в сторону Мисы. «Университетская подруга?! Что?!» — Это — Лайт-кун. Я думаю, вы можете понравиться друг другу. У Лайта сильнее забилось сердце, он не мог скрыть замешательства от L. «Если это правда, тогда... Тогда я в другой реальности, это другая временная ветка, где Миса действительно подруга L. Чёрт возьми, это невероятно... Я был мёртв, теперь я попал в прошлое, но не в своё прошлое... А другого Лайта. Если это правда, я сейчас нахожусь в его теле. А не в своём, настоящем...» Лайт посмотрел на L и перевёл взгляд на Мису. «Она — Кира-2, или ничего не знает? Ну же, во мне должны быть воспоминания... Чёрт, я ничего не помню, тело этого Лайта ничего мне не даёт, я вынужден действовать осторожно и по обстоятельствам... Не сболтнуть лишнего». — Приятно познакомиться, Миса, — Лайт заключил её в тёплые объятия, замечая, как покраснели щёки девушки. «Отлично, она — моя. Если всё пройдёт по плану, она опять в меня влюбится. Если она близка с L, я смогу обмануть и этого L». Лайт заметил, как изменилось выражение лица L, который стоял сзади них. L вдруг поджал губы. В прошлый раз он тоже так делал, но в этот раз во взгляде читалась не только ревность, но и обида. «Он ревнует Мису, потому что имеет виды на свою университетскую подругу? Значит, настоящий ты целуешь меня, а здесь ты втюхался в Мису? Если она — Кира-2, мне даже смешно! Ты всегда влюбляешься в Кир, в каждой временной ветке, что ли, L?!» L вдруг чихнул и потёр нос, а Лайт рассмеялся. «Вспоминаешь меня? Интересно, ты настоящий остался там или... тоже куда-то попал?..» — Я, кажется, простудился, — нескладно врал L, он всегда плохо это делал, когда речь заходила о его чувствах, Лайт это заметил давно. — Мне нужно отойти, прошу меня простить. L развернулся к ним спиной, сунул руки в карманы и пошёл прочь. «Он не выдержал наших с Мисой объятий? Забавно. Или же... Он решил нас специально оставить вместе, чтобы посмотреть, как будут общаться двое Кир? Её он тоже подозревает? Если Миса — это Кира-2, мне будет легко её использовать». — Рюдзаки, он такой всегда, — Миса недовольно надула щёки, она была явно раздражена поведением этого L из этой временной ветки. — Уходит, когда ему вздумается. Это же неправильно — такое обращение с подругой, я права, Лайт? Миса вглядывалась в него с надеждой, в поисках поддержки, и Лайт, конечно же, дал столь необходимое девушке: — Конечно, я тоже считаю, что это неправильно. У наших друзей иногда бывают чертовски странные характеры. Но, наверное, на это у Рюдзаки есть причины? — Лайт пытался выведать информацию и одновременно быть приятным. — Да, — Миса погрустнела, — Рюдзаки остался без родителей, когда ему было четыре года. «Я... Никогда не спрашивал у L о родителях, и он вряд ли бы стал делиться такой ценной информацией со мной в целях безопасности родных. Но, возможно, настоящий L — тоже сирота? Это бы объясняло частично его странное поведение и замкнутость». — Мне так жаль, — Лайт врал, это было полуправдой, собственные родители, скорее, пытались его уничтожить, настоящего его, желая только одного: чтобы он играл идеальную роль в идеально прописанном родителями сценарии для него: прекрасный сын, прекрасный студент, прекрасный полицейский. Лайт был готов поспорить, что даже статус бога Нового мира не заставил бы их увидеть себя настоящего, а лишь добавил бы им чувства собственной гордости, что вырастили такого сына. Вот только серийный убийца вряд ли бы потешил их самолюбие. И, пожалуй, где-то Лайту это даже нравилось. В этом чувствовался привкус нефальшивой свободы. — Рюдзаки хорошо с тобой ладит, правда? — вдруг спросила Миса. — Вы же живёте вместе. «Мы живём вместе?..» *** L проснулся утром 6 ноября. Было необычно просыпаться после собственной смерти, запланированной сценарием аниме. И вопрос был в том, почему Лайт его не убил. L был уверен, что сценарий каким-то образом заставил Лайта этого не делать. Всё же, было лучше ощущать себя живым. L даже улыбнулся. Лайта не было рядом, и это почему-то вызывало тревогу. «Почему я тревожусь, если рядом нет моего убийцы? Потому что Лайт — единственный пережил со мной смерть? Лайт сказал, что мы не чужие друг другу, особенно из-за этого...» L сонно потёр затылок, спустил голые ступни на пол и решил пойти на первый этаж, выпить кофе и съесть пирожное на завтрак. Лайт уже стоял возле кофемашины и пил свой утренний кофе. L не покидало всё тоже же странное чувство небезопасности. А живот крутить перестало, чему он был несказанно рад. — Лайт? — Рюдзаки, доброе утро... Ты сегодня так поздно. Наконец, выспался?.. Впервые вижу, чтобы ты спал дольше 4 часов. L беспардонно взял Лайта за запястье и обратил внимание на циферблат его часов: 09:43. — Действительно поздно... После смерти, оказывается, спишь ещё дольше обычного. Вот уж правду говорят: «В гробу высплюсь». Но я не думал, что эта поговорка работает так буквально... — Рюдзаки, что ты несёшь? Ты ещё не проснулся? Чёрт, из-за тебя я чуть не пролил кофе! Купи, наконец, себе свои часы! — Я же просил называть меня L... «Я нахожу странным, что я тронул Лайта за запястье и посмотрел на его наручные часы. Раньше я так не делал...» L рылся в шкафчике в поисках своей любимой чашки, но её, как назло, не находилось. Может, к этому и было дурное предчувствие?.. — L? — Лайт удивился. — По-моему, ты просил называть тебя Рюдзаки. Ты, видимо, ещё не проснулся. Но надо всё-таки быть осторожнее... L перестал искать чашку, сердце забилось слишком сильно, а губы — побелели, он схватился за стену. Обрывки фразы Лайта «Я сделаю тебе кофе, и ты быстрее проснёшься» донеслись, как будто из пространства за толстым стеклом. — Ты... не помнишь смерть?.. — спросил L в надежде, всматриваясь в лицо Лайта и пытаясь отыскать там взаимопонимание. Но его там не было. — О чём ты, Рюдзаки? Тебе опять снился кошмар?.. Сердце L забилось ещё чаще. «Я был прав. Лайт не помнит, кто я. Я научился распознавать его ложь, и могу с уверенностью сказать, что это не тот Лайт. Он не помнит ни свою, ни мою смерть... Если моё детективное чутьё право, то... это другая временная ветка. Здесь Лайт почему-то не убил меня 5 ноября. Значит, я всё ещё в опасности... А мой настоящий Лайт где-то... в другой ветке. Но почему нас разделил сценарий?.. Моё сердце так сильно бьётся. Я... Я опять не успел сказать Лайту то, что я думаю. Как и в день своей смерти. Я опять не сказал. Почему моё поведение — это трусость? Если бы Лайт узнал о моих чувствах, может быть, он бы не убил меня... Нет, Кира никогда не пойдёт на это. Он не убил меня после смерти только потому, что ему нельзя. Если я скажу о своих чувствах, это, к сожалению, ничего не изменит для нас».