Четвёртая стена

Лайт сидел над разворотом Тетради Смерти за столом в своей комнате, он провёл пальцами по шероховатой бумаге, вдохнул запах чернил, закрыл глаза на пару секунд и снова открыл, более расслабленный. «В этот раз на перемещение ушло 24 часа, как я и думал. В точности до часа. Сегодня 27 декабря 2006 года. Наконец, я вижу свою Тетрадь Смерти. Не Ааронны. Рюука. Интересно... этот Рюук видит различие между мной и тем Лайтом? Он понимает, что происходит, или как обычно, ничего не знает? Ты мне совсем не помощник, да, Рюук? Похоже, Ааронна тоже. Шинигами... » Лайт откинулся на спинку стула. «Хорошо. Сегодня 27 декабря, день убийства Рея Пенбера. Стоит ли мне его убивать?.. Именно он привёл L ко мне. Как и Миса. Если я не убью его, он решит, что я просто обычный студент... — У Лайта было серьёзное лицо, он нахмурился сильнее, думая. — С другой стороны, если я так и не избавлюсь от Рея, ФБР пришлёт другого агента, а имени я не знаю и он может не быть настолько доверчивым, как Рей. Не факт, что эта фишка пройдёт во второй раз. Если честно, мне действительно сильно повезло. — Лайт закрыл глаза. — Я не хотел бы принимать во внимание теорию L, я знаю, что я могу заставить людей поверить мне и оказываю на них сильное влияние. Но... Рей Пенбер был агентом ФБР и так легко отдал мне своё удостоверение...». Звонок в дверь. «Кто это? Миса?» — Ла-а-айт! К тебе пришёл друг... «Друг?» — Сейчас спущусь, Саю. Этим другом оказался Хидеки Рюуга, Рюдзаки или L. «Если этот L пришёл ко мне домой, он сильно подозревает меня... Мне нужно быть осторожнее с ним...» — Привет, Лайт из Иллюзорного Канто... «Это мой L!» — у Лайта широко открылись глаза от изумления. — Как я рад тебя видеть! — Лайт обнял L. — Проходи... — Спасибо. Я сначала думал попытать тебя немного, чтобы посмотреть, когда ты догадаешься, — эти слова раздражали и злили Лайта. Когда чайник вскипел, он захватил чашку чая себе и L и они направились в его комнату. — Спасибо... У меня депрессия, поэтому я передумал. L сидел на компьютерном стуле Лайта, выглядел он действительно понурым. Лайт решил его занять — он знал, что L всегда может повестись на мыслительную деятельность. — Где ты был? — Лайт присел на свою кровать. — Я просчитал, что на перемещение уходит 24 часа. — Да, я соглашусь, на перемещение уходят сутки. Я был в реальности, где Лайт Ягами так и не признался мне в том, что он — Кира. И, вообще, меня ничего больше не интересует. Ты можешь убивать. Я не стану тебя ловить. По факту, мы всё равно перс... «Мне повезло, что он не спросил меня, что делал я... Неловко смотреть на него теперь. Хорошо, что он слишком подавлен для того, чтобы заметить моё смущение. Но теперь я могу проверить выводы, которые сделал, побывав там, в той реальности. Если все L действительно похожи, у него могут быть чувства ко мне. Возможно, в тот раз, в то 5 ноября, я мог пойти другим путём, сблизившись с L ещё сильнее. Если я небезразличен ему, я могу это использовать, не убивая его...». — L, перестань! — Лайт положил ему руку на плечо, а L в ответ грустно закусил губы. — Разве тебя не удивляет происходящее? Возможно, мы первые люди, которые переместились во времени, а ты здесь хандришь... — И ты — возможно первый человек, который использовал Тетрадь Смерти шинигами, — L тяжело вздохнул и упал лицом в спинку стула, в котором Кира, по всей видимости, избавлялся от своих жертв. — Меня уже ничего не удивляет, Лайт... — Боже, L! Хорошо, что отец на работе... — Лайт гладил L по плечу. — Я понимаю, что у тебя депрессия, но ты мне нужен. Приходи в себя! Я не буду в этот раз лепить тебе пощечину... — Спасибо и на том, Лайт. — Но, пожалуйста, прекращай. Разве ты не хочешь разгадать эту тайну? Почему мы, вообще, перемещаемся во времени? Это же немыслимо! В чём закономерность?.. — Закономерность в том, что Лайт Ягами — Кира. И я устал от боли в животе, она практически не прекращается последнее время. Как твоё ПТСР, Лайт? — L... — Лайт терял терпение. — Ты перескакиваешь с темы на тему, но спасибо, я более-менее хорошо. — Правда? Рад слышать... Лайт громко выдохнул, решив абсолютно проигнорировать тему Киры — так будет лучше для них обоих. — Хочешь, мы вместе пойдём к врачу? — Нет, в этом нет необходимости, спасибо. Я пришёл к выводу, что моё состояние имеет психологические корни. Как и твоё. — Тогда давай попьём чай и поедем куда-то развеяться? — Что ж, я непротив, мне всё равно нечего больше делать как персонажу, который обязан погибнуть от руки Киры... — L повернулся и грустно, обидчиво посмотрел на Лайта. — Боже, L, заткнись... Ты действуешь мне на нервы. И моё психическое состояние сейчас даст твоему пощечину, если ты не прекратишь сейчас же! L погрустнел ещё больше. — Ты обещал, вообще-то. Ты слишком быстро теряешь контроль, Лайт. И депрессия это не шутки. Ладно. 98%, Кира-кун. — L, пожалуйста... Я на пределе. Я не хочу драться. Особенно, в моём собственном доме. — Ты предпочитаешь отель, чтобы подраться? — L приподнял взлохмаченную голову. Лайт сделал глубокий вдох и выдох, каких нервов ему стоило не сорваться. Он стал замечать за собой, что стал слишком остро реагировать на выпады L. «98%, да?» — Просто пошли пройдёмся... *** — Вообще-то, у меня есть место, которое я хотел бы посетить ... — L вдруг оживился, когда они прогуливались по улице возле дома Лайта. — Правда? Какое? Сто пудов, какое-то кафе, мне нужен как минимум ромашковый чай с мятой после общения с тобой... L посмотрел на него серьёзно и впритык. — Ох, я просто шутил. — Синдзюку... «Станция, на которой в прошлом я избавился от Рея... L, ты...» — Хочешь провести расследование смерти Рея Пенбера? — Совершенно верно. Я допускаю, что он не будет убит, потому что Кира тогда просчитался, — L упёрся взглядом в Лайта, который Кира так же постарался игнорировать. — Но мне всё равно интересно, как Кира обойдёт сценарий аниме. Лайт вздохнул. — Мне нужно ещё больше мятного чая, с тобой не соскучишься, L... — Да, похоже, я спасаю тебя от скуки, — L маниакально улыбнулся, как будто у него вовсе не было депрессии, но тут же поник. Его состояние ухудшилось с тех пор, как они виделись и почти искренне обсуждали, что чувствуют после смерти. Лайт ловил себя на одной, не покидающей его, мысли: «Я, что, беспокоюсь о нём?..» — Тебе не кажется, что в другой реальности Рей мог не умереть? Или следить за семьями полицейских могли послать другого агента? Или вовсе не послать? — Да, это возможно. Поэтому мне и интересно. Это, пожалуй, единственное, что сейчас спасает меня от депрессии, — честно признался L, сутулясь больше обычного. Иногда он был искренним с Лайтом, возможно, это была слабость. Они зашли в метро. — Ладно, как скажешь... Спустя время L вдруг дёрнул Лайта за рукав пальто. — Подожди, давай выйдем! — Здесь? «Здесь автобус захватил грабитель. Киичиро Осореда. Я сам лично контролировал его действия в прошлом. Но сегодня я решил этого не делать. Мне нужна была его смерть для того, чтобы избавиться от 12 агентов ФБР. Но я не собираюсь их убивать в этот раз. Тем более, рядом с L. Это самоубийство». — Да. L ответил кратко, что не сулило ничего хорошего. В автобусе L занял место у окна, он ненавидел проигрывать и место у окна было ценным призом, Лайт сдался на этот раз и уступил ему эту маленькую победу. — У меня разболелся живот... — вдруг признался L и посмотрел на Лайта почти умоляюще. — Хочешь мятную жвачку? — Лайт достал из кармана жевательную резинку. — Спасибо. L жевал эластичную несъедобную составляющую с мятным вкусом и грустно смотрел в окно, почти безжизненно, он напоминал выцветшую фотографию, а не живого человека. — Я надеюсь, поездка тебя хоть немного приободрит, — Лайт взял его за руку. L повернулся, чуть покраснев. — А, знаешь, в другой реальности ты был в меня влюблён, — Лайт закинул наживку, на что L незамедлительно отреагировал круглыми глазами и красным лицом, это было забавно. — Н-не может быть... — Да! Я так удивился! — Почему?.. — Ты ведь воспринимаешь меня только как подозреваемого... — Лайт вздохнул, это звучало искренне, это и было искренне. И если у L есть чувства, он даст реакцию. — Это... Не совсем так, Лайт. Губы Лайта чуть заметно ухмыльнулись: в таком состоянии L легче провоцировать. Лайт не стал давить, он держал L за руку — чтобы успокоить его или поиздеваться, может, то и другое. Кира не планировал убивать Рея, Рея не было в салоне автобуса — Лайт, незаметно для L, проверил. Этот день, это 27 декабря, пройдёт максимально спокойно. Кира заслужил отдых. Да и L, по правде говоря, тоже. «Интересно, если с психикой L что-то случится, на меня это тоже повлияет? Это ведь не убийство... Где Ааронна, когда она нужна? Неужели я могу её видеть только в Иллюзорном Канто?..» — Я угоняю этот автобус, дамы и господа! — на остановке в автобус вскочил грабитель. Лайт ощутил, как ускорился пульс. Кира узнал его. «Чёрт, это он! Киичиро Осореда! Я не контролирую его! Как это возможно?! Может ли быть, что L... — Лайт изучал «безжизненное» лицо L. — Нет, он не мог зайти так далеко... Нет. L мог! Он хочет, чтобы я выдал себя...». Лайт наблюдал в водительское зеркало, как перепуганы пассажиры в салоне, и как сам водитель находится на грани нервного срыва. L вдруг громко лопнул надутый пузырь из жвачки, чем привлёк к себе внимание Киичиро. Лайт в шоке вытаращился на L. — Эй, чмошник рядом со студентом! — обратился Киичиро к L, подходя ближе с пистолетом. — Ты, что, берега совсем попутал? — Мы в автобусе, здесь нет берегов... — депрессивно уточнил L. — Рюдзаки! — шикнул на него Лайт. «L в депрессии, непохоже, что он контролирует Киичиро... Тогда кто? — Лайт вскользь оглянулся в салоне, на пассажиров автобуса. — Все шестеро не вызывают у меня подозрений, я не вижу, кто бы это мог быть. И если в салоне и есть ФБРовец, он не собирается вмешиваться. Если я подсуну Киичиро Осореде записку из Тетради, как в прошлый раз, он испугается Рюука. Но я не могу быть уверенным в том, что он выпустит всю обойму в Рюука... Даже если я не вижу Рюука, он должен быть где-то здесь... Если только я в этой реальности не потерял воспоминания и не отказался от Тетради уже к этому моменту. Чёрт, я не могу так рисковать...». — Если ты не заткнёшься, в тебе появится больше дырок! — Киичиро угрожал L пистолетом. Лайт сглотнул, сердце гнало бешеный ритм. «Нет, если он убьёт его, умру я!» — Многие говорят, что в человеческом теле от 8 до 9 отверстий, в зависимости от пола, — но L продолжал свою болтовню. «Это ужасно! L, ты... — Лайт испуганно смотрел на L, целенаправленно сжимая его ладонь. — Зачем ты его провоцируешь?! Ты готов зайти настолько далеко? Лишить нас, обоих, жизни? И ради чего?! Чтобы оказаться правым?!» У Лайта расширились глаза от ужаса той ситуации, в которую L затягивал их; он ощущал, как вся спина становилась мокрой и рубашка прилипала к телу от холодного пота. «L, перестань, пожалуйста!» Лайт перевёл взгляд на наркомана Киичиро Осореду, который без зазрения совести убил трёх человек при ограблении, тот из состояния «Что ты несёшь, хмырь?!» явно разогнался до состояния «Сейчас у тебя будет пуля в башке» и снял палец с предохранителя. — Но это ошибочное мнение, потому что они не считают поры, — продолжил L так же холодно, чавкая жвачкой. — В действительности, мы не можем точно знать, сколько дырок в человеческом теле. «Чёрт, это плохо, очень плохо... — Лайт ощущал, как спину продолжали царапать холод и влага, а дыхание уже знакомо сдавливало. — Киичиро на грани. Если он пристрелит L, мне конец. Я должен что-то быстро придумать». — Рюдзаки, прекрати... — попытался его успокоить Лайт, сжимая его ладонь сильнее. — Заткнись! — Киичиро подходил ближе, его голос звучал разъярённей. — Я сейчас тебе салат из мозгов сделаю! — Фу, меня стошнит. У меня и так депрес... — не дав ему договорить, Лайт бросил на L гневный красноречивый взгляд и закрыл ему рот ладонью. Если L и всё равно на свою жизнь, то он не готов проститься со своей и ему придётся спасать «этого чмошника». L читал в глазах Лайта страх, он видел, каким мокрым стал его лоб, он чувствовал на своих губах влагу от ладони Лайта, закрывающей ему рот. Лайт грозно посмотрел на L, для Киичиро Осореды, грабителя и убийцы, его взгляд значил: не смей больше говорить чушь, ты не видишь, кто перед тобой? Но на самом деле он значил: L, не смей ничего говорить ... Даже ради того, чтобы узнать, что я — Кира. L читал в глазах Киры: L, прошу, не говори ничего, я прошу тебя, хватит, ты погубишь нас! «Дело дрянь. L его раздраконил. Если он убьёт L, я тоже умру. Я не могу так рисковать... В кармане пальто остались листы из Тетради Смерти. Я мог бы записать его имя. Я помню его. И видел сегодня с утра в новостях. Какая ирония. Но... Если я так сделаю, L поймёт... — Лайта, как молнией прошибло, он развернул голову и убедился, что L серьёзен в своих намерениях. — Ты... Ты действительно специально, L! Ты решил подставить и меня, и себя под удар только, чтобы убедиться, что я — Кира?! Ты настолько не любишь проигрывать, что решил погубить нас обоих?! В этом твоя справедливость? Что ты, вообще, творишь?! Когда нам дали второй шанс, ты готов просто его потерять, и всё из-за гордости и упрямства?!» Лайт встретился с холодом в глазах L, холодом и решительностью. Грабитель приставил дуло ко лбу L, осыпая его ругательствами, но L не шелохнулся, приняв свою смерть. В конце-концов, он поставил свою жизнь на кон, чтобы доказать, кто здесь Кира. Но это не имело сейчас никакого смысла, пока они перемещаются во времени! Со лба Лайта начала стекать влага, а дышать в автобусе становилось нечем. Киичиро Осореда вдруг заинтересовался часами на правой руке Лайта, которой он прикрыл рот L. «Сработало! Этот нарик отвлёкся на мои часы. Пока он прикидывает, сколько они стоят, я запишу его имя на листке другой рукой, маленький карандаш у меня с собой... Но... — Лайт посмотрел на L. — Тогда L узнаёт всё. Боже, у меня нет другого выхода...». — Простите моего друга, он больной на голову. L злобно глянул на Лайта, а затем опустил глаза на торчащий листок из-под пальто, и нахмурился. — Скажи своему другу, что с такими манерами он — труп! — Извините его, он, правда, болен... Не в порядке с головой... L озлобился ещё больше, но смолчал. Лайт отчаянно пытался следовать своему плану: «Так, хорошо, всё идёт по плану: пока я болтаю и пытаюсь отвлечь Киичиро от выстрела, другой рукой я записываю имя «Киичиро Осореда» в кармане пальто. Но L это видит...». — Я сейчас его вылечу... — Киичиро ядовито улыбнулся, у него горели глаза в предвкушении убийства. У Лайта сильно забилось сердце, а L сузил глаза. — Прошу, не надо, возьмите часы... — Лайт использовал всё своё обаяние и актёрские способности, на которые был способен в этот момент, чтобы потянуть время до 40 секунд. Киичиро лыбился, Лайт стал медленно снимать свои часы. — Они очень дорогие, мне их отец подарил. У студента нет денег на такие часы, сами понимаете. Но я готов Вам помочь... Он говорил — убедительно, вежливо, пытаясь усыпить бдительность преступника. Наверное, отец бы им гордился. Ведь он сейчас пытается спасти две жизни. Впрочем, нет, не гордился бы... Лайт протянул свои часы тому, кто попытался их убить вместе с L. Он любил эти часы. «Это самые долгие 40 секунд в моей жизни. Обстоятельства хуже, чем тогда, когда я ждал Миками...». Через 40 секунд Киичиро Осореда выпустил пистолет из рук, перестав целиться в L, и упал на пол. — Отличная работа, Кира, — живой L, которому хотелось врезать в лицо, злобно ухмылялся ему; кто бы мог подумать, что люди с депрессией способны на такие злые реакции. L красноречиво посмотрел на левый карман пальто Лайта и снова на него самого. Лайт вздохнул. Кира проиграл. Но это был очередной вынужденный шаг. Он медленно поднялся и забрал свои часы из рук убийцы, надевая их на своё запястье.