Четвёртая стена

L изучал физиологические и психические реакции Киры: его грудная клетка двигалась с высокой амплитудой, на лбу наблюдалось повышенное потоотделение, глаза бешено бегали. Кира очевидно пытался найти выход, как можно выпутаться после того, как он сделал запись на клочке бумаги из Тетради Смерти у L перед глазами. Он прошёлся обратно на своё место рядом с L. Они молча смотрели друг другу в глаза, гоняя в голове каждый свои мысли. Пассажиры шептались, водитель пытался вызвать полицию. Но на этих людей им было всё равно. «Сейчас из вероятных действий Киры — продолжить отчаянно всё отрицать либо принять действительность, как она есть, — думал L. — Когда я очутился в этой ситуации с Лайтом, я быстро создал в голове матрицу возможных действий Киры. Исходя из того, что Кира — главный персонаж и это аниме про антигероя, я положился на то, что сценарий его не убьёт с вероятностью в 95%. Поэтому я мог спровоцировать преступника. Но оставались ещё 5% на то, что это ложное умозаключение. Это был риск. В любом случае, моё противостояние с Ягами Лайтом, Кирой, закончится здесь и сейчас. Кира не может меня убить, это подтвердили его действия. Возникает вопрос: если в своей Тетради Смерти сделает запись шинигами, умрёт ли Кира вместе со мной, заберу ли я его вместе с собой в могилу? Пойдёт ли на это сценарий — убийство главного персонажа в середине игры? L должен был умереть. Как теперь будет работать сценарий? Мне надо хорошо подумать. Может ли главный персонаж проиграть персонажу, чей ранг идёт после главного?.. Из тех данных, что у меня есть, я могу с вероятностью в 74% допустить, что Кира умирает после L. Я чувствую, как меня задевает то, что Кира — главный персонаж». — Ты проиграл. Я выиграл, Кира. L победил Киру. «Звучит дёшево, как реплика посредственного аниме. Кира не мог этого не заметить. И, следовательно, он сейчас пребывает в состоянии гнева. Если Кира и найдёт способ меня убить, мне будет всё равно. Наше противостояние закончится здесь и сейчас. Я получил свой ответ. Но... по какой-то причине я всё равно не вспомнил последние секунды своей смерти... Если бы только я мог вспомнить твоё лицо, Кира... И... мне почему-то не становится лучше...». В автобусе никого больше не осталось, но Лайт слышал шум — шум мыслей L и своих; шум громко стучащего сердца; шум от лопнувшего снова жевательного шара, который L победоносно надул и лопнул. Как будто правление Киры было всего лишь мыльным пузырём в его глазах. Мысли заполонили его голову, эмоции разрывали его грудную клетку, которая слишком часто поднималась и опускалась из-за быстрого, громкого дыхания. Кира чувствовал себя загнанным в тупик, но продолжал сражаться внутри себя: «Ты ни на какой свой долбаный процент не уважаешь меня за то, что я сделал? Ты сам видел, как уровень преступности упал во время моего правления. Ты просто... ублюдок, которому всё равно на благо общества. Ты преследуешь только свои, понятные только тебе, чокнутые цели. Первенство...». L продолжал смотреть на него, как компьютер, который молниеносно считывал информацию. Лайт часто, загнанно дышал. Мысли перескакивали с одной на другую — Лайт не мог уследить за ними. Мысль о том, что он только что чуть не лишился жизни, подаренной ему во второй раз; мысль о том, что это из-за упрямства L; мысль о том, что Кира сам заставил L так действовать, принеся его в жертву в прошлом; мысль о том, что он... «Я поймался!» Лайт до зубного скрежета ненавидел L, он смял клочок бумаги с именем Киичиро Осореды, которое он писал так быстро, как мог, не глядя, маленьким карандашом, длиною в 2 сантиметра;  ногти до боли вонзились в кожу ладони. Он испытывал ярость. Между Кирой и L как будто распространялся пар. И это не было похоже на быстротающий снег за окном проклятого автобуса. Этот нависший пар взаимной ненависти только усиливался. — Ты спятил! — выпалил Лайт, бросаясь на L с обвинениями, L отследил, что корпус Киры подался вперёд, как у хищника в прыжке. L сильнее сжал пальцы правой руки на своём животе; ещё минуту назад Кира резко отпустил его руку, как человек, который отшатнулся от чего-то ужасного и больше не хотел иметь с ним дел. «Что ж, это справедливо», — подумал L, ощущая, как пустота подбирается всё ближе к его сердцу. Это не были когти шинигами, это не была рука Киры. Это было что-то хуже. Депрессия. «Я победил. Я доказал, что Ягами Лайт — это Кира. Я заставил Лайта обличить себя. Почему же мне так плохо? Моё состояние, сосущее из меня все силы, никуда не пропадает. Боль в животе тоже усилилась; я немного ощутил подъём сил, когда выиграл, но сейчас я отдаю себе отчёт в том, что я опять чувствую себя очень слабо. У меня ни на что нет сил... ». L вдруг удивлённо ахнул, когда Лайт стал жёстко трясти его за плечи. — Ты — идиот! Ты чуть не убил нас! — Перестань меня трясти, Кира, — L вцепился ногтями обеих ладоней Лайту в руки, Лайт взвизгнул и отпустил L. — Это подтверждает моё допущение о том, что ты не можешь меня убить, иначе умрёшь сам. Лайт обвёл взглядом салон — опасливо и вскользь: пассажиры наблюдали за их диалогом. L вернул правую руку на ноющий живот. Лайт выглядел, как загнанный зверь, у него влажно блестели глаза. — Почему... ты продолжаешь называть меня Кирой? — шепнул ему Лайт. Но L не собирался понижать голос — похоже, он оставался безразличным к наблюдению. — Потому что ты — Кира, злодей, главный персонаж этого аниме. Честно говоря, ты — антигерой, а не злодей, так будет правильнее сказать. Я дам тебе это в обмен. — Да, ты говорил этот бред уже... — Лайт вздохнул, он ведь не зря сказал, что его спутник болен на голову. Но L замечал, что тот поменялся. — Ты персонаж и не существуешь. Все твои действия бессмысленны. «Давай, Кира, сломайся уже... — думал L. — У меня больше нет сил тебя ломать. И не факт, что предоставится другой шанс». Лайт молчал, у него слезились глаза. Кира выглядел поверженно, жёсткий холодный взгляд L следил за стекающей каплей пота по его лицу. Возможно, эта битва тоже измучила его — не меньше, чем L. L видел, как постепенно тускнеет лицо Киры, он знал, о чём думает Кира. В голове Киры с бешеной скоростью вертелись все доказательства того, что L прав, что он — всего лишь персонаж и его не существует, что Кира — выдумка, плод чей-то фантазии, пусть и удачной. Лайт осознал. Его жизнь —бессмысленна. — Я... — дыхание Лайта ускорилось, он пытался не дать волю слезам. Он склонился к самому уху детектива и еле слышно сказал — так, чтобы его мог слышать только тот, кто изранил ему душу:— Не только Кира, L. Я... я — человек. Это прозвучало очень неуверенно. «Я знаю... Мне жаль, что я сломал тебя, Лайт... — подумал L на прощание. — Но я не могу тебе этого сказать, прости меня». И L заставил себя сказать совершенно другое, уже тише: — Я знаю... что у тебя очень высокий интеллект. Ты не мог не понять, что ты — персонаж к этому времени, Лайт. Тебя останавливали твои психические травмы, ты не хотел верить мне. И себе. Но ты не можешь не полагаться на свой интеллект. По лицу Лайта стекла слеза. L открыл глаза — от шока или боли. — Да, L, ты прав. Я — персонаж. Меня не существует. Я тоже пришёл к этому выводу. Я действительно не могу не доверять своему интеллекту, — плечи Лайта опустились, энергия жизни покидала его лицо. У L сильнее забилось сердце, L сжал пальцы на животе, чтобы сдержать себя от нерациональных действий, которые хотелось сейчас совершить.  — Моя жизнь — бессмысленна, L...