Четвёртая стена

«Если каждая твоя копия способна даже влюбиться в меня, почему ты сам не способен на хоть какое-то подобие эмпатии, а вместо этого делаешь бессмысленные движения?! Да, ты доказал, что я — Кира. И что с того?! Думал, тебе воздастся — заиграют дифирамбы с Небес и ты станешь богом Нового мира вместо меня?! Что ты хотел этим доказать мне, L?!» Поднимающийся в небо вертолёт был знаком того, что седьмая часть плана L по поимке Хигучи вступила в силу. Вертолёт шумел лопастями, уши сдавило от перепада давления. Внутри пахло топливом и еле уловимо — металлом. Рядом с Лайтом сидела очередная копия L; как и настоящий, этот пилотировал вертолёт. Сзади был его «дворецкий» — Ватари. — Потрясающе, Рюдзаки, ты ещё и способен управлять вертолётом, — это звучало, как насмешка. Конечно же, L — местный Бетмен этого аниме, с личным дворецким и вертолётом, он умеет всё, кроме того, чтобы сидеть нормально, есть нормально и быть нормальным человеком в целом!!! Не жертвовать собой, когда это не нужно!!! — Это просто, — это — тоже. Копия смеялась над ним, сама того не зная. Хотя, L всегда таким был. «Выпендрёжник! И ты, и этот, ненастоящий ты! Или тогда, в автобусе, ты хотел доказать прежде всего что-то себе — что ты на что-то способен, не только поглощать тортики с клубникой?! ХА-ХА! Чёрта с два тебе что-то удалось! Ты несколько раз послал меня на смерть, твои копии и копии твоих наследников пытались меня убить. И что с того, L?! Ты всё равно мёртв! Мёртв душевно! Ты ничего не чувствуешь! Поэтому тебе надоело жить, да?! Скука заела?! А-ха-ха! Добро пожаловать в мир Киры, L!» — Хигучи следует к зданию «Сакуры ТВ», — говорил L, командуя операцией, в микрофон наушников. — Всем приготовиться! L вскользь посмотрел на Лайта. — Я чувствую, что ты сильно напряжён, Лайт-кун. — Вдруг сказал L, когда вертолёт следовал за красным поршем Хигучи. — Я дам тебе пистолет для самозащиты, не волнуйся. «Стоит ли мне отказаться? Нет, конечно! Я убью тебя, копия L!» — Да, конечно. «И напряжён, L? А настоящий ты — скучаешь! И как тебе скука — вкусно, L?! О нет, здесь нет тортиков с клубникой! Здесь льётся кровь рекой! Я могу убить каждого! Кого захочу! Вон, Хигучи хоть сейчас. Я всё равно буду перемещён через треклятые 24 часа. И я могу убить даже тебя! В любых ипостасях! Чёрта с два я позволю тебе и твоим наследникам рулить. Ты — всего лишь персонаж. Ты выбрал сам эту роль. Так будь же им. Заткнись и повинуйся мне, богу!» — Лайт-кун, точно всё в порядке?.. «НЕТ!!!» — Да, я просто задумался, Рюдзаки. Пистолет мне по закону не положен и я колеблюсь. — Это самозащита, Лайт-кун. «Как же... как же я ненавижу роль Лайта Ягами. Кира — моё настоящее имя. А тебя зовут L! Смешно, не правда ли?! Ты действительно L! ХА-ХА! Чёртов ублюдок. Положи вещь на самое видное место, и её никто не заметит. Умно, чертовски умно, L! Я делал также с Тетрадью Смерти. Но, знаешь, ты всё равно не дотягиваешь до меня! Тебя никогда не пытали, ты не находился на грани смерти, твой собственный отец не пошёл на поводу у ублюдка и не пытался пристрелить тебя! Знаешь, L, я... Я чертовски ненавижу тебя!». *** Наушники давили на голову в вертолёте. Но это было не самой значительной причиной. В прошлый раз уши сдавливало от предвкушения победы над L — в этот раз... от ненависти. — Возьми пистолет, Лайт-кун, — сказал L, сдерживая своё обещание и не глядя, протягивая ему пистолет. L не спускал глаз с красного порша Хигучи, преследуя его. — Всё-таки мы имеем дело с Кирой. — Да, мне понадобится оружие, спасибо, Рюдзаки. — В этот раз Кира взял пистолет с обворожительной улыбкой. А затем улыбка слезла с лица, уступая место гневу. Этот L точно так же, как и оригинал, сунул Кире пистолет, не поворачиваясь. И это было не доверие. Это была самая настоящая глупость! Или безрассудство! Или чёртова нелюбовь L проигрывать, которая гнала его прямиком к последнему удару сердца. Лайт часто дышал, вглядываясь в каждую проклятую складку на белой кофте L. Подумать только, L настолько плевать, что в прошлом Кира смог проткнуть себе кожу до крови прямо у величайшего детектива под носом! Аккуратно вывести имя Кёскэ Хигучи на ошмётке Тетради Смерти в часах! А L даже не повернулся. Ублюдок. Раздался громкий выстрел за спиной. Лайт вздрогнул, позже осознавая: Ватари выстрелил в шины красного порша Хигучи, чтобы его остановить. С высоты он видел, как занесло автомобиль и он врезался в заграждение, стекло разбилось и вылетело. Сейчас наступит финальный момент — Хигучи схватят, L станет с ним разговаривать. Всё по чёртовому сценарию! Лайт не сводил глаз с этого L. Ватари выстрелил ещё раз, а чёртово тело бога опять, не слушаясь, содрогнулось от страха и стало сдавливать горло. Хигучи поймали. «Слабак!» — Хигучи, скажи мне, как ты убиваешь? — L говорил с Хигучи в передатчик. Лайт выпустил пар из губ от будоражащей его ненависти, когда L наливал кофе из термоса, смотря перед собой, на Хигучи. Он продолжал издеваться! — Я могу выбить из тебя это признание. «Выбить», как же... Заставишь его спасти тебе жизнь, как и меня, подделка? L... Почему ты смотришь на него? Какой виртуозный трюк я провернул у тебя на глазах в нашем общем прошлом, и всё насмарку, L, ты даже не повернулся. Ты обернёшься сейчас, если я это сделаю ещё раз перед тобой? Ну же, обернись хотя бы сейчас, L! Посмотри на меня! Память остаётся при мне даже в событиях, когда у меня её не должно быть... Я — настоящий бог этой вселенной. Ты сам говорил, что я — главный персонаж. Так смотри же на меня! Зачем тебе эти пустышки — Хигучи, полицейские? Смотри только на меня, L! Смотри на Киру!» — Тетрадь? — но копия L не обращал внимания, его взгляд прикипел к фигуре Хигучи, как будто это был постамент бога, но это был всего лишь дешёвый бетонный слиток, из которого ничего не могло получиться никогда. Никогда! Отец кричал, увидев Рем, Моги — тоже. L приказал отнести Тетрадь Смерти к вертолёту им, прямиком в руки Кире. Как и было по его прошлому плану. L держал Тетрадь Смерти, узнавая о том, что шинигами действительно существуют в их мире, пусть и иллюзорном. «Интересно, он уже тогда понял, что мы в аниме? Такая глупость... Ты поэтому не пытался меня остановить и делал вид, что следишь за Хигучи?.. Тебе было интересно понять, действительно ли это так, и ты поставил эксперимент. Отвернулся. Не стал на меня смотреть. И тогда я вернул себе память. — Лайт улыбнулся. — Ты всё спланировал, да, L?.. Ты хотел со мной поговорить об этом на крыше. Задал дурацкий вопрос про правду. Хотел перейти к мысли, что всё это — неправда, не только моё поведение. Но остановился. Почему, L? Не хотел меня разрушать? Думал, я так слаб? Просто позволил мне убить тебя?.. Чёртов мазохист!» — Это такая жертвенность, L, или ты — мазохист? — Что, Лайт-кун? — копия L повернулся и странно уставился в ответ, скорее всего, отвлечённый мыслями о Хигучи, всё ещё сжимая Тетрадь Смерти двумя пальцами в своей странной манере. — Я думал, ты жертвуешь собой, когда действуешь. Но сейчас я понял. На самом деле ты жертвуешь собой, когда не действуешь. Я угадал, ведь так, L? — Не действую? Я не люблю напрасных рисков, Лайт-кун. — Ох, как же! Ты рисковал, когда думал, что я — Кира. А не Хигучи. — Первый Кира не мог убивать, как второй. Но Хигучи пришлось пойти на сделку с шинигами, этой... Рем, — голос копии дрогнул. — Кто знает, какие ещё силы он мог получить. Я не хочу напрасно рисковать. И меня не покидает ощущение, что сейчас произойдёт что-то важное. L опять отвернулся и уставился на Хигучи. «Чёрт, ты невыносим, L! Хочешь представления?! Я дам тебе его!» — Кира закатывал манжет, пока L смотрел на Хигучи. Кира подносил руку к глазам и точным движением нажимал четыре раза на открывающий потайное дно механизм. У L напряглась спина. «Не повернёшься, L? Не хочешь узнать правду? Ты же так хотел знать, Кира ли я. Повернись! Почему ты смотришь на него, а не на меня? Он — всего лишь ничтожество, водимое мной. Ты же прекрасно знаешь, кто здесь главный кукловод. Кира. Это я. Повернись, L!» Мышцы лица неприятно дёрнулись, когда в палец вошла игла и набежала крупная капля разогретой адреналином крови. «L, чёрт возьми, ты даже сейчас не повернёшься, когда я специально медленно пишу его имя?! Тебе настолько плевать на меня?! Всё это время ты не сводил с меня глаз, и теперь, когда я в твоём понимании без памяти, я стал тебе неинтересен?! О, как это лестно, с твоей стороны, L. Я тебя раскусил! Тебя во мне привлекает только Кира. А-ХА-ХА! Что ж, ты упустил свой шанс...» Хигучи задёргался и заорал. Отец обратился к L по псевдониму «Рюдзаки». L двинулся вперёд всем телом, пытаясь понять, что там произошло, заворожённый сценой, на которой разворачивался спектакль Киры. «Наслаждайся тем, что я тебе показываю, если не хочешь смотреть на меня лично — пока я не убил тебя, «Рюдзаки», L Lawliet!» L услышал щелчок пистолета над ухом. Детектив обернулся и увидел Лайта, с кривой улыбкой держащего пистолет. L сглотнул — в глазах Киры безумием горела жажда прострелить ему голову из пистолета, который он сам ему дал. — Правильно, Лайт-кун... Защищайся. Кира действует прямо сейчас. Но Лайт не спешил опускать пистолет и хищно смотрел на L. «Так хочется выстрелить тебе в голову. Я не дал этому случиться с настоящим тобой в автобусе. Но копию тебя я могу убить без последствий!» — Что-то не так, Лайт-кун? — копия сузил свои глаза. «Как это бесит, это «Лайт-кун»... Я — Кира. И ты это знаешь. Почему не признаёшь этого, а избегаешь смотреть мне в глаза?! Почему ты всегда такой невыносимый, L! О как же я понимаю Киичиро Осереду в тот момент! Я бы сам тебя пристрелил в том автобусе! Но... но если я сейчас тебя пристрелю, то у меня останется всего семь — восемь часов до приговора. Я не могу, к сожалению, так рисковать! Я сделаю запись с твоим настоящим именем в Тетрадь Смерти позже! А-ха-ха!» Лайт опустил пистолет. — Что там происходит, Рюдзаки? — Похоже, Кира сделал свой ход и только что убил Хигучи. — Я так и знал! Держи, я... не хочу иметь дела с убийствами, — Лайт потянулся рукой с пистолетом к L, и L взял пистолет, касаясь пальцев Киры. Этого невозможно было избежать — Кира всё спланировал. «Я всё-таки заставил тебя смотреть на меня и прикасаться ко мне, L!» L убрал пистолет обратно в бардачок каким-то глупым размашистым движением, даже излишне карикатурным. L размышлял, на самом деле Хигучи волновал его меньше всего в этой ситуации, он и так знал, как поступит Лайт: «Кажется, я переиграл в персонажа аниме. Но... Я ничего не скажу тебе, Лайт. Я знаю, что это настоящий ты. И ты выдал себя поведением. Ты думал, что я копия, поэтому так бесцеремонно поднял все, волнующие тебя вопросы. Но я не могу на них ответить, Лайт. Ты слишком меня ненавидишь. Разговор между нами невозможен. Мы не виделись с тобой два месяца. Но спустя пятнадцать временных веток и шестьдесят одно перемещение мы оказались вместе в этой, потому что это один из ключевых моментов нашей с тобой истории, но пройдут сутки — и мы опять разойдёмся. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы доиграть свою роль персонажа до конца. Ты никогда не поймёшь, что это настоящий я. Мне придётся отдалиться от тебя ещё больше. Но это будет сделать трудно, когда ты остаёшься рядом со мной».