Четвёртая стена

Моросящий противный дождь не подчинялся местному богу, и это злило и раздирало грудную клетку от ненависти. Лайт брёл вдоль опустевшего проулка, мимо забора, с которого слезала серая, как и всё это место, краска; мимо ободранных, неумело приклеенных листовок, где виднелось «Kir...», как будто насмешка. Последние новости, которые люди оставили перед тем, как сбежать из этого места. Покинуть своего бога. Почему ему было так мерзко?.. Хоть это и Иллюзорный Канто, но... почему же такое противное ощущение?.. Рука бога скрывала лицо от губительной небесной воды. Лайта трясло, и это злило ещё больше. В этом месте тоже был заброшенный склад — симулякр его смерти. Лайт остановился, по его щеке потекли слёзы. В тот, настоящий день, лило, как из ведра, он видел это краем глаза в стёклах склада, когда говорил с Ниаром. Дождь шёл в дни их с L смерти. Дождь связывал их. Это могло бы показаться забавным, будь Кира в другом состоянии. Лайт вздохнул и резко вытер слёзы пиджаком: если этот мир уничтожил своего бога, он недостоин его. Но... Кира всё равно возьмёт свою власть. Лайт стиснул зубы, презрительным, опустошённым взглядом он обвёл трубы завода и развернулся обратно. Нужно было идти в отель к L. Совпадение ли, что путь к отелю пролегал через этот безлюдный проулок, по левую сторону от которого был склад за железными кольцами? Этим миром практически невозможно было управлять. Смерть Грегга Томпсона послужила спонтанным ходом и запустила перемещения в другие реальности. С одной стороны, это открывало возможность изменить всё, узнать больше об L через его копии, в конце-концов найти способ отодвинуть L от своего начертанного пути так, чтобы он не рушил все его планы. Влюбить в себя, чем чёрт не шутит. Эта мысль приятно легла внизу живота, а грудная клетка стала гореть от жажды воплотить. Но затем стало грустно, ужасно грустно. L ведь наплевать на него, вряд ли его возможно влюбить в себя, даже если Кира очень постарается и из шкуры вылезет ради этого плана. Даже если он дал себя обнять и не оттолкнул сразу, это ничего не значит. L иногда жертвует собой ради дела, Кира знал это. ...Кира сжал зубы, пальцы над лицом сильно напряглись, выкручивая мускулы на максимальные человеческие возможности... С другой стороны, Иллюзорный Канто пожирал хандрой, ловил в тиски рамок и не давал вольно дышать. Как заноза в заднице. Как L. L оставил ему записку в школе. Записку. Как мило. Лайту стало легче, он самодовольно усмехнулся. «Мы уже обмениваемся записками, L? Теперь не только Кира пишет тебе, но и ты — Кире?» В записке мелким, неразборчивым почерком было написано: «Буду в отеле «Sunrise», спроси на ресепшене Рюдзаки из номера 432». Вот так кратко. «Он забронировал нам отель...» Рёв несущегося на бога красного мерса не входил в его планы. Лайт широко открыл глаза от испуга, каблуки его чёрных ботинок упёрлись в неровный асфальт, в горле застыл глоток воздуха вместе со слюной. Чьи-то руки сзади схватили за живот, секундно толкая назад — и автомобиль со свистом шин пронёсся, оставляя за собой пыль, запах бензина и старой резины. Сердце грохотало, казалось, разросшись на всю грудную клетку, сдавливая, не давая пройти кислороду. — Ты как? — L коснулся его плеча кончиками пальцев, осторожно, как будто не хотел напугать ещё больше. — Ты следил за мной? — Немного... решил прогуляться, пока ждал тебя. — L выглядел лучше, не таким заболевшим. — Ты меня спас, — пытаясь дышать ровнее, сказал Лайт. — 1:1 — L саркастически улыбнулся, но не без добрых побуждений в глубоких чёрных глазах. Наверное, они бы пугали других людей. Иногда они пугали даже Лайта. Тем, что L так тщательно скрывал за ними ото всех. Свою душу? Может быть. Очень даже, может быть. — Фух, — Лайт выдохнул, он держал ладонь на своём сердце. И улыбнулся. Его взгляд стал серьёзным, Лайт резво обернулся на уезжающий автомобиль. — Ничего не видно в этом тумане... Они так быстро уехали. Явно сбежали. — Я думаю, это было покушение. — Я тоже так думаю, L, но кому я мог понадобиться в Иллюзорном Канто?! — Секунду... На это L стал рыться в мешковатых карманах джинс и достал примятые фотографии. Лайт взял их у него из рук — трое мужчин от предположительно 20-22 до 24-27. Один худощавый, белая кожа, серые глаза, с русыми волосами по плечи, другой — плотный, чёрные глаза, кожа с загаром, волосы — чёрные, кучерявые, и третий — что-то среднее по телосложению, серые глаза, рыжие волосы, щетина на подбородке. Все они были с недовольными лицами и походили на бандитов. — Я поднял данные полиции. Эти трое входят в одну банду с Греггом Томпсоном, ну как банду, мелкая группировка людей, которых объединяет выпивка, грабёж и насилие. Полгода назад их выпустили из тюрьмы, попадались ни раз, в этот раз рискуют сесть надолго за покушение. Будешь давать показания? Если Лайт был местным богом, то L — местным арлекином, тени в углах его губ дышали сарказмом. Лайт рассмеялся. — Нет, L, я не буду давать показаний. «L узнал, кого я убил. Это было несложно». — Мне нужны имена, — теперь Кира играл в открытую. — Дерзай, — к удивлению Лайта, не слишком сильному, потому что он знал L, тот покопался в заднем кармане джинс и достал смятый клочок, сминая его ещё сильнее в шар одной рукой и бросая. Лайт поймал бумажный шар, сверяя того неодобрительным взглядом, сердце вновь забилось чаще, когда он развернул отрывок бумаги в синюю клетку и увидел имена, написанные карандашом, почерком L. — Ты действительно будешь смотреть на то, как я убиваю? Или в этом есть какая-то скрытая цель? — Лайт с недоверием сузил веки. — Нет никакой цели, Кира, — L пнул лежащий перед ним камень, он отскочил от бордюра и ударил в ногу. — Ай. Я просто чувствую, что так надо. «Мне интересно, почему ты так поступил, L? Ты же хотел убить меня вместе с собой. Почему не дать мне умереть под колёсами? Твои чувства ко мне всё-таки реальны и не дают тебе поступить так, как ты считаешь нужным?» — А ты знаешь, что только что вместе со мной спас ещё и других людей? — Лайт хохотнул. L склеил руки в замок, пытаясь выстроить «крышу» над головой от беспокоящего его дождя. Он впился в Лайта взглядом, проникающим под кости Киры. Кира передёрнул плечами. — Этот твой взгляд... Я говорил с шинигами, её зовут Ааронна. Она рассказала мне одну вещь, — они двигались вперёд, мимо железного забора, в белом тумане виднелось высокое здание отеля «Sunrise». У Лайта изменились эмоции на лице — он был сосредоточенным. — Если кто-то из нас умрёт, L, погибнут люди в нашей родной реальности, и в других — тоже. Потому что мы с тобой — ключевые... — ... персонажи, — закончил L, стряхивая головой, несколько капель попало на Лайта, и он возмущённо сказал: — Рюдзаки! — Давно ты меня так не называл. Не делай так больше. — Ох, хорошо... Ты слышал, что я сказал? — Все умрут — чётко и ясно. У меня крутит живот, — L между делом пожаловался и погладил себе живот. Отель был совсем близко, оставалось метров 200. — И тебе наплевать, как я понимаю? — Мы всё равно все неживые, Лайт. — Из нас всех неживой только ты со своей депрессией, L! — Лайт раздражённо плевался словами в дождливое пространство, в сторону L. — А кто-то мечтает жить. Поступить в университет, завести семью. Ну, знаешь, как это бывает. А, ну да. — Я — сирота, Лайт. — Я догадался. — Мои копии? — Да, они. — Мы пришли. *** На пороге номера 432 L сразу же принялся стаскивать с себя белые кроссовки, которые оставляли за собой следы грязи. — Ты так их и не помыл, — раздражённо выдохнул Лайт. — Мне некогда было. «Барьер находится в черте города, не то, чтобы она была так далеко, но возле того железного ограждения — влажная земля и трава. Когда L там был, лило стеной, и, конечно же, он не мог не полезть в грязь, чтобы не проверить свою теорию о наличие барьера в Иллюзорном Канто...» — Мои тоже немного загрязнились, — Лайт притворно вздохнул. «После леса я зашёл в магазин, купил бутылку воды и помыл их так, чтобы это выглядело правдоподобно. И ты не смог понять, что я был в лесу... » Тетрадь Смерти противно скребла по коже спины, нанося раны богу, и это невозможно было поправить при L! «Я надеюсь, ты не полезешь опять трогать мою спину?» L уселся в кресло и пил заваренный мятный чай. — Мне нравится здешний сервис: я отправил электронное письмо на рецепцию с просьбой сделать чай, и вот, пока мы пришли, он уже на столе. — Хах, неплохо... — Завтраки тут тоже должны быть хорошие. Не знаю, есть ли у них чипсы с беконом. — Хватит меня поддевать... — Лайт помнил о том, что клочок бумаги с именами бандитов у него в кармане брюк. — Купи себе одежду... L неожиданно протянул ему одну из своих кредиток, и Лайт выдохнул сквозь зубы с презрением, взял кредитку и стал вертеть в руках. Рюдзаки Гензо. «Гензо» значит иллюзия. Ну да, конечно, сплошной сарказм L... — Ты пытаешься купить бога? — Я пытаюсь сделать так, чтобы бог не ходил в костюме, в котором его убили. Лайт хмыкнул — то, что L назвал его богом, льстило. — Проницательно, L, спасибо. И чем я заслужил? Лайт сел на подлокотник кожаного чёрного кресла L, не выпуская кредитку из рук. Тетрадь Смерти находилась в нескольких сантиметрах от его глаз, это заставляло холодок бежать по спине. — Скажи мне, Лайт, — L кашлянул, вытащил леденец с лимоном из пачки от горла, которую купил ему Лайт. — Фу, лимон... L поморщился. — Ну извини, с клубникой не было... — ... Если ты бог, почему не только от твоей смерти зависят жизни других людей? L занудно пил свой чай, сосал свой леденец и впился этим, своим взглядом, сжирающим кожу заживо, в лицо. И Лайту это не нравилось. Как и не нравились его слова. — Чтобы ты не убил меня, конечно, — сказал он, немного подумав. — Бог должен существовать. Без бога все слепы. Я тот, кто даёт свет в тьме разумов, L. Ты же понимаешь меня? Надежда в голосе Киры была еле уловима, но L понимал, да. — Да. Люди иногда бывают глупы и своенравны. Они совершают преступления и ошибаются. Тебя пытались сбить сегодня... И поэтому ты хочешь отобрать у людей свободу воли. Лайт поднёс к своим губам кулак и издал краткий смешок. — Превосходно, L. Да, я хочу забрать свободу воли тех, кто поступает неправильно. Чтобы дать возможность жить тем, кто поступает иначе. — А мерилом справедливости выступаешь ты, конечно же? L обнял себе живот одной рукой, а двумя пальцами другой руки держал чашку. У Лайта дрогнула кожа на лбу от напряжения. — Знаешь, L, почему именно я — местный бог? — Просвети меня, Ягами Лайт, — L съязвил про значение его имени — в английском и в японском. «Свет» как имя, второй иероглиф фамилии как «бог». Ловко, но Кира не станет этого комментировать. — Когда я поднял Тетрадь Смерти, я почувствовал, что это и есть моё предназначение. Правила Тетради меня удивили. Имена... Почему именно имена, думал я. Но сейчас, знаешь, я понял. В акте творения мира ничего не развивается без называния. Египтяне знали это. У шумеров неназванный не существовал, был призраком. «Как ты, L». — ... Адам называл вещи и зверей, которых видел вокруг себя, — продолжал Лайт. — Имена — это ключ ко всему, L. И да, я — бог даже по значению имени! L склонился на бок, его голова упала на колени, а чашка левой руки свесилась, и несколько оставшихся капель чая упали на постель. Казалось, он не слушает вовсе... Лайт замолчал. — Ты меня совсем не слушаешь, да? — он нервно вертел кредитку в правой руке. — Я слушаю, просто живот болит сильно... Лайт вздохнул, а затем кратко рассмеялся, снисходительно и дружественно, почти заботливо или с волнением за него. Рука Лайта легла на спину L. — Я купил таблетки и от желудка... — Да, я видел, уже принял, спасибо. L вдруг почувствовал и охнул, когда другая рука Лайта нырнула под белую кофту и коснулась живота. Он повернул голову на Лайта. Лайт довольствовался его ошарашенный взглядом и чуть краснеющими щеками. — Ты, наверное, хочешь мне отомстить за тот массаж ног... — Ха-ха, я не такой плохой человек, L... Подожди, так ты специально сделал мне больно? — Лайт заглянул ему в глаза, и L кивнул. — Так и знал... Ладно, я всё равно не буду тебе мстить. L ощутил, как Лайт начинает слегка гладить по коже. — Так... м... приятно. — Да, так и должно быть, а-ха-ха. Помогает? — Угу. — Я рад. — Я могу тебя попросить продолжить массаж, пока мы обсудим одну вещь? — Да, конечно, L. Какую? — Ты хотел выбраться отсюда... в нашу родную реальность. Я склонен считать, что лазейка есть. — Я тоже. — Но её надо найти. Что у нас есть? — L придвинулся ближе к подлокотнику, забившись в угол кресла, чтобы Лайту было удобнее дотягиваться и делать массаж. Это было несколько неловко, но почему бы и нет, если это поможет сосредоточиться на чём-то, кроме боли. Чашку оставил на столике перед собой. — На перемещение уходит 24 часа. Если кто-то из нас умрёт, умрёт и другой, и все остальные люди... — L пытался сосредоточиться, пока Лайт ненавязчиво гладил ему живот, который периодически бурлил и вгонял L в краску. — Фух, я же пытался ничего не есть сегодня... кроме одного куска фисташкового торта. — Эх, тебе нужно заняться своим питанием. Есть хотя бы что-то, кроме тортов. — Я ем ещё фрукты, иногда даже жареный бекон. — Отличная здоровая диета, L, продолжай в том же духе. — Мой организм функционирует лучше всего именно с ней. Так вот... Запуск перемещений начался, когда ты убил бывшего мужа Мисы. — Грегга Томпсона, да, и эти ублюдки из его банды попытались меня убить. Аптекарь рассказал им, и он уже мёртв, да? — Аптекаря они убили первым... — L пил чай и думал о том, что Лайт чувствовал ладонью, как работает перистальтика. — А Миса? — спросил Лайт, и от L не ушло незамеченным, как он беспокоится. — Жива... Давай сосредоточимся на нашей относительной свободе и нашей реальности. Когда ты сделал запись на клочке бумаги в автобусе, ничего не произошло. Человек умер, но мы не переместились. — Да, перемещения происходят по какой-то другой причине... И мне кажется, это из-за того, что ты что-то скрываешь от меня, L. Лайт странно на него посмотрел. L замер на месте, как статуя, и развернул только голову. Лайт перестал ему гладить живот, но руку не убрал. — Лайт в одной из реальностей сказал также. — Вот видишь! — Ты хочешь узнать моё имя, бог Кира? — L Lawliet? Судя по тому, какое у тебя сейчас лицо, это правда. — Опять копии... — А-ха-ха, ты действительно L... — Напоминаю, мы в аниме, Лайт, здесь не всегда присутствует логика. Лайт посерьёзнел, нервно и властно перебирая пальцами по коже живота L. — Но ты действительно что-то от меня скрываешь. — Делиться информацией о себе с Кирой не считаю нужным и безопасным в данных обстоятельствах. Лайт, наконец, убрал руку с его живота. К сожалению L. И стал с гневом жестикулировать. — Каких обстоятельств, L?! Если ты умрёшь, умру и я. И ещё толпа народу. Что вообще может быть опасно для тебя сейчас, когда всё так? — Не знаю, — L опустил голову и задумчиво потёр свой живот. Он болел. — Меня не покидает ощущение, что я всё ещё в опасности. И ты — тоже. — Ты про тех ублюдков на красном мерсе? — Нет. Но вероятно они выступают деталью одного пазла. Покажи мне Тетрадь Смерти, Лайт. L резко повернулся и уставился на него. — Она либо в сумке, либо у тебя за спиной. Ты не сдержался и выкопал её. — Ты, что, Ванга?! — Лайт был раздражён. Рот L чуть дрогнул в улыбке. — Я — самый лучший детектив во всём мире. И теперь, получается, и в других реальностях — тоже. L смущённо и нелепо почесал затылок. Лайт вздохнул и стал расстёгивать пуговицы рубашки. L внимательно следил за тем, как длинные пальцы бога Киры освобождают петли, а вместе с тем и его голое тело. И хоть он видел Лайта обнажённым десятки раз, когда они мылись в душе или переодевались, это зрелище вопреки всем рациональным фактам приковывало взгляд чёрных глаз лучшего в мире детектива. — Держи, — Лайт достал Тетрадь Смерти из-за спины, его рубашка так и осталась расстёгнутой. L перевёл взгляд от линии тела, обнажённого тканью, до руки Киры и взял у него протянутую Тетрадь Смерти двумя пальцами каждой руки. L с готовностью посмотрел за спину Лайта. — Ничего... — сказал L ошарашенно. — Хах, тебя пугает отсутствие шинигами? Ааронна улетела, она сказала, что не обязана следовать за владельцем Тетради Смерти. — Здесь ещё нет записей, — сообщил L, пролистав всю Тетрадь. — Но судя по толщине нитей, несколько листов ты аккуратно выдернул. — Да. Но скоро там, возможно, появятся имена троих ублюдков. — Почему ты не сжигал исписанные страницы в старой Тетради? — У бога должен быть свой крест, L. — Божественный артефакт и твоя гордость, полагаю. — А-ха-ха, ну что-то вроде того... *** Другой Лайт вернулся в тело и почувствовал себя зябко, давно его не знобило от переполняющей тело гордости и власти. Другой Лайт схватился за столешницу. Стрелки наручных часов показывали 23:45. А ведь секунду назад было 12:00 дня. Он часто испуганно дышал. Либо он сходил с ума, либо это был скачок во времени... В ночь Другому Лайту снилась целая киновселенная кошмаров из чувств какого-то иного Лайта, но не себя. Тот, иной Лайт, он думал о том, что — безумие — но тот, иной, находился в его теле. И думал о перемещениях во времени. И о том как убить L. И он занимался любовью с его партнёром, с его L. Это всё могло бы быть безумием. Если бы на часах не было 23:45, а за окном не стояла кромешная ночь секунду после того, как ярко светило солнце. «В моём теле действительно был человек, точная копия меня?! Человек, который тоже зовёт себя настоящим Лайтом?! Что это значит?! Параллельные реальности существуют совсем как в фантастике?! Не то, чтобы это должно удивлять, учитывая тот факт, что я владею Тетрадью Смерти, сброшенной на землю шинигами Рюуком. Выходит, его сила Киры даёт ему право перемещаться во времени, не только убивать. Это может быть полезно. Я смогу избежать лживого правосудия над собой, если у меня будет эта сила!» — Что-то произошло? — Другой L смотрел в спину, Другой Лайт повернулся и обнаружил его застывшим у дверного косяка, Другой L нервно царапал дверь ногтями. Он всегда так делал, когда нервничал. Или скрежетал зубами. Или грыз свои ногти. Другой Лайт знал его слишком хорошо — возможно, даже лучше, чем он сам — себя. — Не нервничай, всё хорошо. — Хм, хорошо, — Другой L прошёл к нему, закрыл за собой дверь и обнял. — Нет, не всё хорошо. Это ты нервничаешь, Лайт. Ты изменился. До этого ты грубо отымел меня. Теперь ты весь на иголках. — Другой L вздохнул и провёл другому Лайту по волосам. — Послушай, мы же договорились, что даже если я выясню, что ты — Кира, я не выдам тебя. Так по какой причине ты нервничаешь? Другой L не собирался рассказывать другому Лайту то, что знает о перемещениях. Это могло быть опасно для всех. Для их пары — прежде всего. Но он не знал, что Другому Лайту уже известна эта информация. — L... — Другой Кира захохотал и его губы коснулись губ своего партнёра. — Мне нравится играть с тобой в то, что я — Кира. Но иногда хочется напомнить тебе, что я всё-таки не он. *** В этом мёртвом городе, в Иллюзорном Канто, стоял белый туман, серое небо было непроглядным. Но дождь почти прекратился. С неба всё ещё падали капли, они постепенно исчезали. Лайт задумался о том, как в случае ошибки умрут миллиарды обычных людей в других реальностях — в его родной реальности! — которых он пытался защитить как Кира. — Что такое, Лайт? — L, как обычно, его подозревал, ничего нового. Даже когда он всё знал, он всё равно не доверял ему. — В день моей смерти тоже шёл дождь, — неожиданно для себя самого ответил Лайт. — Правда? — L странно на него посмотрел, с грустью в глазах, и с характерной неловкостью передёрнул плечами. — Да, понимаю, это, наверное, тяжёло, — сказал он, сутулясь, и Лайт ощутил, как его враг кладёт руку между лопаток. «Так тепло... от твоих холодных рук... L, что ты делаешь? Делаешь мне ещё больнее? Как будто действительно заботишься обо мне. Хотя, тебе наплевать на меня также, как и отцу, матери и даже сестре...» — Спасибо, — Лайт надел лживую улыбку на лицо. — Идём к Мисе, улица Церкви, 44, да? — Ага. Символично, — пожал плечами L. — Миса считала тебя настоящим богом. «Богом, да?.. Если я умру, умрёт Саю, отец, мать... Миса. Ты. Все. Я действительно похож на бога. Вместе с моим концом придёт конец всем. Но если бы я не взял эту Тетрадь, может быть, я бы смог всех спасти?.. Я... во всём виноват. Если бы я так не хотел быть богом, они бы не пострадали... » L вдруг заметил, как по скуле Лайта сползает слеза. Лайт ощутил, как L дотрагивается своими ледяными пальцами до его щеки, и обернулся с удивлённым лицом — его застали врасплох. L чудоковато разглядывал его слезу на пальце, а затем так же ошарашенно посмотрел в ответ. — Люди иногда плачут, L, так бывает! — сказал Лайт гневно, с красными щеками. — Не все такие роботы, как ты! Хотя, недавно ты плакал, я даже удивился... Лайт вытер щеку тыльной стороной ладони. — Стой, Лайт. L перекрыл ему дорогу и внезапно обнял. У Лайта часто забилось сердце, а из губ выходил пар. Сегодня было невообразимо холодно, как для ноября в Токио. Промозгло. Мерзко. Чудовищно холодно. Иллюзорный Канто не баловал погодой. Но L попытался его согреть. L отпустил его и, смутившись, сунул руки в карманы. — Захотелось тебя поддержать, — прокомментировал он, и Лайт опять вспомнил, как в свои последние минуты видел L на лестнице. Был ли он действительно там? Но спросил он другое, притворное: — Хочешь отомстить мне за те обнимашки? — Лайт снисходительно улыбнулся — Может быть. Лайт улыбался очень тепло. — Идём, нам нужно поговорить с Мисой... *** — У Мисы-сан очень готичная квартира, — L разглядывал чёрно-розовые стены и характерные игрушки на полках. — Спасибо, — Миса мило улыбнулась. — Не знаю, был ли это комплимент. Скорее, констатация факта, — бросил занудно L, посмотрев себе в чашку чая. — Боже, Рюдзаки, будь по-приятнее с девушкой, она всё-таки пригласила нас к себе. У тебя очень красивая квартира, не обращай на него внимания. Лайт явно заигрывал к Мисе, и L это не нравилось. — Как ты, после того случая в аптеке? — Ой ужас, но я держусь, он всё равно был подонком! Потом ещё и целых три часа в полицейском участке! Я так устала в тот день! Как можно столько допрашивать такую милую девушку, а? — Верно, ха-ха. Тебе нужна какая-то помощь? Миса краснела и влюблённо смотрела на Лайта, продолжающего завоёвывать её сердце. L отчаянно старался не выпить третюю чашку чая. — Миса-сан, Вы что-то знаете о шинигами? — вклинился он в разговор. — Да! Это боги смерти, у меня даже кулончик есть с иероглифом, сейчас покажу, — Миса стала рыться в шкатулке, а Лайт посмотрел на L взглядом «напрасная трата времени, я говорил, что она ничего не помнит». — Вот, — Миса протянула кулон, и Лайт, как ожидал L, его взял в руку, приятно улыбнулся Мисе и похвалил: — Красивый, ручная работа? — Да! — Я сразу заметил. — Правда? Думала, парни в таком не разбираются, — Миса засмеялась. — Мне так нравится. А почему Вы спросили об этом, Рюдзаки-сан?.. — Мне интересно, пользуетесь ли Вы Тетрадью Смерти, Миса-сан... L уставился на неё вплотную. У Лайта перехватило дыхание. — Те-традью Смерти? Это какой-то интересный блокнот, чтобы записывать свои мысли? Сейчас такие очень популярны. А покажите мне... Лайт вздохнул. — Ми-на... — Покажи ей Тетрадь Смерти, Лайт, — L красноречиво посмотрел на Лайта, и тот достал Тетрадь Смерти из сумки и протянул Мисе. Миса взяла Тетрадь, с интересом листая. Хорошо, что она была чистая. Но эффекта не произошло — Миса ничего не вспомнила. — Такой готичный блокнот, я в восторге, и эти правила Тетради Смерти — будоражит кровь, надо будет себе тоже купить. Это в том неформальном магазинчике на углу? «Pink Death»? — Мне привёз друг из Лондона, — сказал Лайт, покосившись на L. — А, никогда там не была! Слушайте, я дико извиняюсь, но у меня нечем вас кормить. Сейчас выбегу в магазин. Куплю каких-то пирожных к чаю! Миса ушла, хоть Лайт и уверял её, что не стоит. — Я говорил, что она ничего не помнит, L. — Похоже на то... — L сильно сжимал подушечками пальцев чашку чая с апельсином и имбирём. Лайт видел, как он напрягся. L вдруг тихо сказал: — Я ошибся. Я пытался убить нас обоих, чтобы всё закончилось. Но мы снова в стартовой точке. И вместе с нами чуть не погибли другие люди — напрасные жертвы. Я извиняюсь, Лайт. Лайт был удивлён его искренности, он вздохнул. — Ты решил поговорить об этом... Да, ты тот ещё ублюдок, L... — Я знаю. — А ещё у нас есть пирожные теперь! — Миса вернулась с улыбкой спустя несколько минут. — Ты так быстро сгоняла в магазин, — Лайт переключился на Мису, он влюблённо на неё смотрел, и L изнутри что-то съедало. И лучше бы это была ставшая привычной боль в животе, а не чувство ревности. — Да что ты, обычная моя скорость. Миса смеялась, и хуже всего то, что она тоже была влюблена. Они идеально смотрелись вместе, как недостающие половинки пазлов, как жестокий бог и его верная богиня, вместе готовые убивать всех, кто рискнёт противостоять им, двоим, и их пониманию блага. Но L знал, что Лайт сейчас не такой. Он изменился. Непохоже было, что в своих перемещениях он убивал сотнями. Но рядом с Мисой Кира мог вернуться прежним. L не мог этого допустить. *** — Давай переспим, — когда они вернулись в отель, L вдруг прикоснулся к горячей грудной клетке Лайта ледяными пальцами. — Что?! Я чуть не поперхнулся со смеху, L. Не шути так, пожалуйста, у тебя очень специфичное чувство юмора, я тебе уже говорил об этом. Постарайся учитывать время, моме... — Я не шучу, Лайт. Мне нужна разрядка, — L снял с себя кофту и потянул ширинку новых тёмных джинс Лайта, которые он купил с кредитки L, вниз. Лайт сглотнул. «Что происходит? Он так сильно взревновал к Мисе? Мой план работает, а-ха-ха!» Лайт провёл рукой по спине L. — Ты уверен? — Абсолютно. L запустил холодные пальцы за резинку трусов, и Лайта обдало жаром, приятная дрожь наполнила всё тело. «Не думал, что мне будет так приятно, когда он прикоснётся ко мне...» — Ну хорошо, — Лайт учашённо дышал, он снял с себя чёрную рубашку, тоже новую, и дотронулся до запястья L, руки, которой L трогал его. — Дай мне раздеться, ладно? *** L стонал под ним, он запрокинул голову, а глаза наполнили слёзы. Лайт был удивлён такой реакции — он старался двигаться медленно и осторожно, дав своему любимому врагу привыкнуть к этой новой битве между ними. Но L хныкал, стискивал зубы от боли и впивался ногтями Лайту в спину. — Тебе так больно?.. — Пожалуйста, прекрати, это очередная моя ошибка... — Я... — Лайт выдохнул ему в лицо возбуждение, на его лице появилась злость. — Ты издеваешься?! Ты хочешь всё прекратить в процессе?! Мы же только начали... Лайт попытался двигаться в нём, но L упёрся ему ладонью в грудь, по щекам детектива стекали слёзы. — Пожалуйста, не делай мне больно... «Пожалуйста, Лайт, не делай мне ещё и физически больно. Мне достаточно того, что ты убил во мне душу...» Лайт никогда не видел его таким. Но... — Ты хочешь, чтобы я остановился в процессе?! Эгоист! Просто... просто расслабься, дыши со мной, — голос Лайта обрёл успокаивающие тона, он ласково погладил L по животу. L шумно выдохнул, отвернул голову на бок и попытался дышать. Но тело сжималось и мстило ему болью за измену своим принципам. Он должен был не поддаваться своим чувствам, но вместо этого сам попросил... — Вот так, дыши со мной, L. Дыши... Колебаясь, L посмотрел в лицо Лайту — на него смотрели дикие глаза Киры... и та же улыбка, что в день его смерти. Воспоминания ударили в сердце тогда, когда L меньше всего ждал их прихода. — Я не могу тебе доверять, ты меня убил! L в панике оттолкнул Лайта, крикнув. «Убил его? Он... Почему он так реагирует? Моё лицо! Он вспомнил всё!» — О боже, L, я не хотел, чтоб ты помнил... это был не совсем я, это была шинигами Рем... Лайт погладил его по руке. — Пожалуйста, выйди из меня, Лайт. Лайт вздохнул, бог покинул его тело. L вытер слёзы пододеяльником и тут же сел, как будто желая подняться из смертного ложе и забыть всё, как страшный сон. — Точнее, план был мой, но твоё имя записала Рем, чтобы спасти Мису... У неё был выбор, она могла... Лайт сидел рядом с ним на постели. — Я понял это давно. Но твоё лицо я вспомнил впервые... — Извини, — Лайт обнял его и прижал к себе. Его сердце так громко стучало, хотелось верить этой искренности. Но L старался не позволять Кире надломить его душу ещё сильнее. В ней и так поселились борозды уныния, и апатия разрослась чернотой по сердцу. L было наплевать, умрёт он или нет. Единственный сдерживающий фактор — Лайт. Лайт, который почему-то вздумал заботиться о других людях, которые тоже были в опасности в случае их смерти. Лайт. Сам Лайт. Как ни хотелось признавать, но L не мог допустить мысли, что Кира пострадает. — Если ты хочешь, чтобы я тебе доверял... Если ты хочешь, чтобы я сотрудничал с тобой и помог найти выход в нашу реальность, отдай мне Тетрадь Смерти, — L сказал это будничным тоном, но Лайт ощутил в его словах надрыв, который не удалось утаить. — Хорошо, — Лайт сказал спокойно, и L удивлённо и комично вытянул лицо. — Забирай на сохранение к себе. Только дай мне написать те имена... Ночью L улёгся на спину возле него на кровати. Хоть без цепи между ними, но L всё равно держал его на привязи, как мог. — Ты собираешься спать с Тетрадью Смерти за спиной? Куда ты её там засунул, в трусы? Лол, L, ты серьёзно? — Не вижу ничего странного. Так надёжнее всего. Если кто-то дёрнет меня за трусы, я обязательно проснусь. *** L почувствовал себя в новом теле. И ещё что-то упорно давило на спину. L округлил глаза и достал из-за спины Тетрадь Смерти. «Раньше мы никогда не могли взять с собой предметы в перемещения. Эта, новая Тетрадь Смерти, способна перемещаться вместе с тем, кто её держит... Или, по крайней мере, достаточно того, что тело в контакте с Тетрадью...» — Давай решим нашу размолвку любовью, как обычно? — это был не его Лайт, этот Кира говорил из другой комнаты, и L поспешил пихнуть Тетрадь Смерти себе за спину, в трусы. Другой Лайт подошёл с гадкой ухмылкой Киры и начал беспардонно гладить задние карманы его джинс. — Нет, я не в настроении, — L отшатнулся от него. — Обиделся на меня? Я не могу всё время подыгрывать тебе, что я — Кира. — Ты — Кира, и я не хочу с тобой спать. Это ясно? — Ты сам на себя не похож... — выдал другой Кира и замолчал. «Так это... ты? «Настоящий» L! — думал другой Кира. — Прекрасно. Если я разговорю тебя, я смогу понять, как твой Лайт получил эту силу. И тогда я стану не просто богом Нового мира, но всех реальностей! Единственная загвоздка: «Люди с одинаковыми именами не могут умереть», но если одинаковое не только имя, но и лицо, и даже частично личность? Если мне нужно убить тебя, L, простит ли меня мой L? Ха-ха... Конечно, простит. И если я пойму, как убить твоего Лайта, я непременно лишу его жизни. Я убью всех L и Лайтов, которые могут мне помешать править. Кира должен быть только один. Это я — настоящий Кира!» *** — Ватари, мне нужно, чтобы ты забрал у меня одну вещь на пару часов, — настоящий L говорил в раскладной мобильный телефон, на часах было 02:37 — Хорошо. Жду. Через час после этого L свалился в сон. — Возьмите, господин Кира, — Ватари открыл свой серебряный дипломат, лицо Другого Лайта засияло торжеством — Тетрадь Смерти была у него. — Это... Тетрадь так называемого «настоящего» Лайта?! — Другой Лайт листал её в руках. — Без сомнения, сер. — Она пуста... А, нет, здесь есть три имени... Он только начал уничтожать преступность? Спасибо, Ватари, мы с L тебе благодарны. — Я надеюсь, это останется в секрете от нашего с Вами L и он не пострадает, Вы найдёте, как его вернуть в нашу реальность? — Не беспокойся, конечно же, я найду. — Что прикажете делать с «настоящим» L? — А запри его в камере, как меня когда-то! Но только позаботься о нём, ладно? Он будет первым, кто станет свидетелем восхождения Киры на трон реальностей!