Bad thoughts and good decisions

Утро напоминает Намджуну дешёвенький ромком, причём Американский, что сейчас вполне аутентично. Он просыпается с невероятно лёгким сердцем и головой. Настроение с первых секунд пробуждения взлетает до небес - он и не помнит, когда в последний раз чувствовал себя таким окрылённым. Он в объятиях мелкого, который мило-мило сопит над ухом, весь такой тёплый, такой симпатичный. До будильника ещё полчаса, будить его сразу не хочется. Почему-то вместо этого отчаянно сильно хочется забраться на него, исследовать губами крепкое молодое тело и вдыхать с гладкой кожи её запах, что он и делает, не видя причин отказывать себе в этом удовольствии. Чонгук забавно ворчит от действий старшего, всё ещё спит, но, видимо, как-то на автомате тянет ладони к Намджуну, поглаживая его по голове и заставляя хихикать. Сердце затапливает прилив сильной, невыносимой нежности. Он просто не может оторваться, забвенно водит руками по крепкому торсу, мажет поцелуями по широкой шее, ключицам, плечам. Голова кружится от плотно закрытых век и всепоглощающей нужды коснуться ещё, притянуть ближе и утонуть. Он пытается вспомнить, когда в последний раз ему так сильно нравилось чьё-то тело. — Хён, — Намджун дёргается на хриплый голос, но быстро возвращается назад, продолжая свои ласки, — уже пора вставать? — Нет, спи, Чонгуки. Он исследует губами точёную линию челюсти. Не лижет, не кусает, просто мягко тыкается тут и там, щекоча щеки младшего своими волосами и вырывая из него смешки. — Как я буду спать, когда ты мне мешаешь? — Чонгук поворачивается на бок, заключая Намджуна в крепкие объятия, и оставляет маленький чмок на его лбу. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — Намджун обнимает в ответ, широко улыбаясь. — Ты мой спаситель, я чувствую себя отлично. — Я рад, — Чонгук улыбается в ответ и подтягивает Намджуна повыше, что бы руки теперь могли достать до округлых половинок. Он сжимает совсем немного и аккуратно надавливает кончиками пальцев между, на дырочку. — А тут ничего не болит? — Она тёплая и мягкая, пульсирует под пальцами Чонгука, так что он не может удержаться, скользит внутрь двумя пальцами, не глубоко, только слегка их проталкивая и потирая стенки. Внутри немного скользко от оставшейся смазки и это его вина, надо было помыть Намджуна в ванной. Он не простит себе, если начнётся раздражение. — Н-нет, нормально , — Намджун шепчет одними губами и удивляется сам своему смущению. Пальцы Чонгука входят глубже, он лениво двигает ими вверх и вниз, так, будто в этом нет ничего особенного, будто это ежедневная утренняя рутина. Будто он не заставляет сейчас старшего возбудиться, низко постанывая от приятного трения. Чонгук укладывает его на спину и влажно мажет языком по затвердевшему соску, прикусывая. Намджун на эту ласку выгибается на простынях, подставляясь под руки и губы младшего как можно лучше. — Не успел вчера проверить, чувствительный ли ты тут, — он ещё раз проходится по ореолу и старший довольно мычит, гнётся ещё, безмолвно поощряя. — Милый, — он усмехается коротко, возвращаясь поцелуями к груди. Пальцы внутри Намджуна ощущаются просто отлично, его член уже твердый, дёргается, капая смазкой, когда он чувствует, как к нему прижимается своим возбуждением Чонгук. Как же хочется притянуть его к себе, глубоко и долго целовать, но не почищенные зубы говорят строгое нет, так что он наслаждается тем, как Чонгук окольцовывает ладонями вместе их члены, доводя до быстрой разрядки, а после срочно ведёт в ванную комнату, где они могут почистить зубы. Он дёргает Чонгука за собой, как только они заканчивают, и проталкивает его в душевую кабинку, где им долго не удаётся найти время для мытья, потому что стоя там, под струями горячей воды, они только и могут, что целоваться. Губам пиздец однозначно, но он не может оторваться, не может отказать себе в удовольствии кусать и мять, проталкивая глубже влажный язык. Это не ограничивается и душем, потому что выйдя из него он уже через мгновение находит себя прижатым к столешнице под напором горячих губ младшего, пока на плите выкипает кофе. Открывая пошире рот под напором Чонгука не думается ни о чём лишнем, но стоит им выйти из номера, вливаясь в рабочий день, он сразу же задаётся вопросом, насколько это всё нормально. Ему действительно очень нравился секс с его девочками, но они обычно даже не ночевали после него вместе, что уж говорить о приливах нежности по утрам. Ему не хотелось стать ближе, не хотелось их трогать и целовать вне постели, а сейчас, средь бела дня когда он смотрит на Чонгука, то всё, о чём он может думать, так это о его сладких губах, милой улыбке и лучших в мире руках. Как хочется снова упасть в его объятия, зарыться носом в шелковистые пряди, слушать низкий шепот, опаляющий уши. Блин. Руки чешутся схватить его, украсть куда-нибудь и долго-долго ласкать, не вылезая из комнаты. Его ещё после поцелуя физически тянуло к Чонгуку, ну, потому что он секси, а у него был недотрах и поцелуй был так хорош. Это всё да, но. Теперь это ощущается как-то иначе. Дело ли в том, насколько чувственным был их секс? Вспоминая вчерашнюю ночь он не может выкинуть из головы тот взгляд, которым на него смотрел Чонгук, какие трепетные слова шептал ему, как бережно с ним обращался. Эта интимность отзывалось в сердце сильным стуком. Неожиданные чувства теплятся в нём, завязывая плотные узелки в желудке, заставляя глупо хихикать даже на самую тупую его шутку и смотреть, не отрывая взгляд, упиваясь всем этим. Боже правый, приехали, уже второй кризис подряд и опять из-за Чонгука. С другой стороны, стоили ли эти кризисы того великолепного чувства легкости и счастья, которое сейчас испытывает Намджун? Однозначно да. Он не думает, что у него когда-либо был секс лучше. С чисто технической точки зрения, это не верное утверждение, потому что секс с Чонгуком был такой скомканный, без долгих прелюдий, без особых изощрений. Но с эмоциональной точки зрения он никогда прежде не чувствовал такую страсть и, по итогу, такое удовлетворение. Он действительно рад, что согласился на это безумие. Он так же рад, что решил ещё раз дать шанс сексу с парнем. И ещё больше он рад, что открыл для себя новую, чудесную его грань - побыть принимающей стороной. Так что да, это однозначно был его лучший секс. Как бы там не было, он не планирует сидеть и копаться в себе, потому что сейчас в этом нет совершенно никакого смысла. Ему не ясна природа этих чувств, но он буквально потрахался с человеком, которого знает больше десяти лет на контрасте с недостатком секса и накопившемся стрессом, кажется, что это всё могло дать слишком сильные впечатления, погружая теперь Намджуна в какую-то псевдо-влюблённость, которую сдует ветром через недельку, или типо того. Боже мой, да он впервые лёг под мужчину. Удивительно ли, что теперь, на следующий день, он ищет в нём заботу и нежность? Кажется закономерным. Рано делать выводы, так что он позаботится об этом чуть позже. Он так долго копил в себе переживания и стресс не для того что бы сейчас, когда нашёл им выход, погружать себя в новую волну смятений. Трудная по всем параметрам работа за все эти годы научила его стараться переживать любые непростые моменты максимально для себя экологично, брать от жизни то хорошее, что она даёт не создавать самому себе проблем, так что именно это он и делает — берёт Чонгука и не ебёт себе мозг. Хотя, если эти чувства не пойдут на спад, всё же придётся разбираться в себе и в ситуации. — Ого, Намджуна, ты сегодня прямо светишься! — Юнги смотрит довольно, похлопывая по плечу. — Что, больше не картошка? — Однозначно, — подключается Тэхён. Намджун с ними согласен, он ведь и чувствует себя в разы лучше и бодрее. По крайней мере, пока Хосок не отмечает его сомнительную походку - в этот момент он чувствует только разве что стыд. Не то что бы у него что-то болело, скорее, легкий дискомфорт с непривычки. Всё же, Чонгук обращался с ним крайне аккуратно. У Намджуна чётко заседает ощущение в голове, что вчера ночью он занимался любовью, а не трахался. Да, поэт внутри него в восторге. Он пытается найти момент, спросить у Чонгука, хочет ли тот продолжать, потому что сам он этого желает до безумия, но работы много, подготовка к первому концерту идёт полным ходом и вокруг так много людей. Он не хочет делать это посреди рабочего дня, сбивая мысли с толку, но возвращаясь в отель только и может что рухнуть на кровать и забыться в глубоком сне. Ответ приходит сам, когда перед концертом Чонгук в опустевшей гримёрке ловит Намджуна для нежного и невыносимо короткого поцелуя и дрожащим голосом шепчет: — Придёшь сегодня? Прибежит блять. Нет, серьёзно, прибежит.