Bad thoughts and good decisions

— О боже, боже, боже мой! Чонгук врывается в номер к Чимину, который, судя по его лицу, уже слишком привык к таким вбросам младшего, так что просто смотрит на него скучающе с пару секунд и возвращается глазами обратно к своему телефону. — Чонгук, у нас завтра концерт, я отдыхаю, что тебе опять надо? — Хён. — Что? — Хён. — Ну что?! — Раздражённо возвращает своё внимание к Чонгуку, который уселся перед ним и смотрит такими горящими глазами, что становится не по себе. — Мы переспали. Это звучит так торжественно, будто он говорит не о сексе, а о свадьбе, но Чимин всё равно срывается на высокий писк, реагируя моментально и вскакивая со своей кровати. — Аааааа! — Единственное, что получается озучить, когда заканчивается по-стыдному девчачий визг. — Аааааа! — Вторит ему Чонгук, хватая за кисти и вытаскивая в середину комнаты идиотски прыгая. — Боже мой, когда вы успели? — Вчера! А сегодня утром, нет, послушай, — он пытается перекричать Чимина, у которого начался бездумный поток вопросов, — а сегодня утром мы не могли оторваться друг от друга! — Правда? — Да! Он постоянно целовал и тискал меня! — Наш то не тактильный Намджуни? — Прикинь! Чимин снова визжит и это раззадоривает Чонгука ещё больше, так что он хватает своего маленького хёна под бёдра и поднимает на руки, долго кружа, пока смех старшего не переходит в отчаянные просьбы отпустить и жалобы на кружащуюся голову. — Так, я хочу знать всё. Готов впитывать как губка. Рассказывай. Они возвращаются обратно на кровать, усаживаясь напротив. — Про детали секса я тебе не буду рассказывать, я не говнюк. — Фу, моралист, — фыркает. — Не моралист, а приличный молодой человек, — он никак не реагирует на закатанные глаза старшего и продолжает. — Он был очень... Чувственным. Я не знаю, возможно, он такой со всеми своими любовниками, но мне всё казалось таким особенным. Мы просто не могли перестать целоваться, пока не вышли на утро из номера. А спать с ним в объятиях — лучшая вещь в мире, я серьёзно! — Аааа это всё так мило! Чонгук, как я за тебя рад, ты уже совсем взрослый стал. А я тебе всё время говорил, что надо действовать, но ты всё держал в себе. А я всегда был прав, всегда! — И ещё, он весь день сегодня смотрит на меня, хихикает, иногда я даже могу увидеть покрасневшие кончики ушей. Я не знаю, он стал обращать на меня больше внимания. — А ведь я заметил, что он какой-то более счастливый сегодня. — Это ведь что-то значит, да? Улыбка Чимина немного опадает и в комнате воцаряется тишина, пока он задумчиво покусывает губу. — Не знаю, Чонгук, я не уверен. Не хочу тебя расстраивать, но сложно влюбиться в своего друга за один день. Я не думаю, что он нисхуя проснулся сегодня с мыслью, что любит тебя до беспамятства, - он прав, к сожалению. Это немного возвращает Чонгука на землю. - Но это его поведение, по крайней мере, хороший знак. Он не стал убегать, отнекиваться, делать вид, что ничего не было. Даже не ведёт себя как обычно. Думаю, его отношение к тебе однозначно изменилось. Не могло не измениться после ночи с тобой и это хорошо. Скорее всего его поведение говорит о том, что теперь он может видеть в тебе не только друга, но, как я и сказал, это не значит, что он уже влюблён в тебя. Это имеет смысл. Смысл, который не затмевает плещущуюся через край надежду, переполняющую Чонгука. — Верно, но как тогда мне действовать? Может, самое время признаться ему? Я не знаю, однако, если ты прав и наш секс дал ему посмотреть на меня с другой стороны, то, возможно, признание в любви даст ему подумать обо мне и в романтическом плане? — Не думаю. Ты сделал первый шаг и это замечательно, но не стоит торопиться. Скорее всего, если ты признаешься сейчас, то просто напугаешь его. — Тогда что? — Судя по всему, ночь прошла хорошо, да? Ему понравилось? — Похоже на то, — Чонгук немного прикрывает глаза, возвращаясь мыслями к разморённому ласками Намджуну и облизвается тихо урча, но одёргивает себя, когда видит скривившегося Чимина. — Я думаю да. — Тогда продолжай в том же духе. Я считаю, тебе стоит и дальше спать с ним, постепенно делая ваши отношения более романтическими, а потом просто найти подходящий момент для признания. Чонгук ненадолго задумывается, не совсем понимая. — Что значит более романтическими? — Ну, как букетный период. Вот скажи, у тебя ведь наверняка всегда были порывы сделать что-то приятное для Намджуна, раз ты влюблён в него столько лет? — Да, — он немного краснеет, опуская глаза на свои руки. — Мне постоянно хочется подарить ему какую-нибудь милую безделушку или сводить в хорошее место или больше узнать о его интересах. Я постоянно хочу его трогать, разговаривать с ним, постоянно хочу написать, когда он не рядом. — Но? — Но мы ведь просто друзья, хён. Это всё было бы странно с моей стороны. Я всегда... Старался спрятать свои чувства, хоть и не всегда это получалось хорошо, так что такое поведение было бы просто неуместным. — Вот об этом я и говорю, — улыбается Чимин. — Сейчас самое время начать делать вот эту всю влюблённую лабуду. Проявляй к нему внимание, дай себе волю. — Разве это не будет всё ещё странным? — Ну, учитывая то, как он нежничал с тобой после секса и как много обращал внимания на тебя сегодня — нет, не странно. Скорее всего, это просто поможет ему подумать в этом направлении. Уж всяко лучше признания в любви сразу же, после первого секса. Поверь, был у меня один такой чудик, ой как я ахуел тогда знатно. — И что ты сделал? — Хихикает Чонгук. — Убежал конечно же, что тут ещё делать. Помахал ручкой и заблокировал везде. — Господи, — Чонгук поднимает взгляд на Чимина и у него немного подрагивают губы, — хён, тогда я был готов умереть со стыда, но сейчас я так рад, что когда-то ты запалил меня за дрочкой на украденную футболку Намджуна. Боже, сколько раз я бы уже успел всё испортить, если бы не ты? Чимин принежно улыбается, протягивая руки и мягко кладя их поверх Чонгуковых. — Я тоже рад, не знаю, что бы ты без меня делал. Чонгук хихикает. — Точно. — Но, честно говоря, фу. Какой же ты противный, это же была грязная футболка! — Ну хён! — Нет, серьёзно, ты что, извращенец? Как ты мог украсть у любимого грязную футболку что бы подрочить? — Но он вкусно пахнет, а у меня гормоны тогда играли, ну хватит! Мне ещё тогда хватило с головой твоих шуток по этому поводу. — Ты ведь так больше не делал? — Он косится подозрительно. — Н-нет конечно, о чём ты вообще. То, как Чонгук отводит глаза и поджимает губы говорит само за себя. — Врёшь! О боже, какой ты мерзкий, — он вскакивает с кровати, пятясь в угол. — Ну всё, — Чонгук вскакивает следом, хватая Чимина и поваливая его на кровать, — доигрался. Изнасилую тут тебя, раз я такой извращенец. Руки младшего зловеще пробираются под мягкую толстовку Чимина и принимаются щекотать долго и забвенно. Его Чимин-хён, вообще-то, довольно сильный, но всё ещё меньше и слабее его самого и никакие "Хватит", прорывающиеся через звонкий смех, не заставят его остановится от этой маленькой мести за гадкие подколы. После этого, на следующий день он следует совету Чимина: ловит перед концертом Намджуна, предлагая прийти к нему сегодня. За полчаса до прихода старшего покупает пресловутые лепестки красных и белых роз, раскидывая их на аккуратно застеленную кровать, что бы было романтичнее. Глупо, но ему правда хочется сделать всё более прелестным. Жалеет только, что не успел вовремя подумать про свечи - было бы просто супер. В его идеальным мире он бы вообще вёл бы себя как главный герой дорам потому что они крутые и всё могут. Он хочет начать с массажа и личных разговоров когда придёт Намджун, но увы, как только он открывает ему дверь всё происходит совсем не так. И не ему жаловаться, что старший с порога набрасывается на него с поцелуями, распуская руки. Кажется забавным, что это буквально зеркальное отражение того, как всё происходило позавчера, с разницей лишь в том, что в тот раз Чонгук с первой секунды настойчиво прижимал к стене Намджуна, а не наоборот. Чонгук в его объятиях тает, сразу же успокаивается, чувствуя себя увереннее. Потому что когда твой объект воздыханий так очевидно хочет тебя жадно упиваясь поцелуем, то ты не можешь не чувствовать себя уверено. Их лидер, обычно такой собранный и спокойный, всегда правый и умный, сейчас безрассудно толкает его в глубь номера, прямо на кровать, припадает губами к пресу, забираясь под майку. Он, словно в бреду, выцеловывает весь живот Чонгука. Этот жест такой просящий и отчаянный. Слепая страсть. Чонгук понимает. Он тоже это чувствует. Все эти два дня он был мыслями в той ночи, когда мог открыто целовать старшего, касаться и забвенно шептать пошлости, толкаясь глубже. И, слава богу, это именно то, что он может делать прямо сейчас. Он вырывает Намджуна из-под своей футболки и толкает, взбираясь на него. — Это что, лепестки роз? — Намджун округляет глаза, когда чувствует что-то под ладонями и осматривается, что бы проверить. — Да, — Чонгук краснеет и о боже, как же глупо он себя сейчас чувствует. Ну кому это покажется хорошей идеей? С чего он вообще решил, что это будет мило. — Мило, — Намджун хихикает сначала растерянно, но, поймав глазами смущение младшего, затихает, опуская ладонь на его лицо и мягко поглаживая по щеке. — Правда очень мило. У Чонгука переизбыток чувств. Зачем Намджун это делает? Просто невыносимо. — Блять, — у него, кажется, голова плавится и он наклоняется к старшему, шепча в самые губы. — Это ты милый. Такой милый и красивый, — он забирается рукой под резинку шорт, поглаживая тазовую косточку и чувствуя на своём лице громкий вздох. — Заставляешь меня сходить с ума. Намджун блаженно прикрывает глаза и он не теряет не секунды, показывая правдивость сказанных слов.