Две стороны одной медали

Уже в середине недели Хан снова находит приключения на свою упругую задницу. Ни один день он не может прожить без полного пиздеца. – Перекурим? – Чан, что вчера не смог удержать себя на ногах и прокатился по асфальту, стирая ладони в кровь, накидывает капюшон темно-голубой ветровки на свои светлые кудрявые волосы и прячет руки в карманы, чтобы прохладный ветер не обдувал их, потому что от этого только больнее становится. – Я только за, – на лице Чанбина искренняя улыбка. С Джисоном они уже помирились, и теперь все нормально, но радуется он не из-за этого. А из-за того, что впервые ощущает себя человеком после очередной пьянки. Получив от младшего нагоняй после той потасовки, где из-за обильного количества алкоголя не смог защитить себя, он попытался меньше пить и, на удивление, ему понравилось. Парни спускаются по ступенькам. Толпа школьников идет в их сторону. У каждого разные мнения насчет учебного заведения: кто-то любит получать знания, кому-то это ненужно, кто-то забивает на все, кому-то нужны хорошие оценки для поступления в высшее учебное заведение. Но несмотря на это, все они идут в школу, чтобы учиться. А наша троица, кажется, ходит сюда только для того, чтобы курить и получать поджопники от учителей. Джисон проводит взглядом по идущим школьникам. Они улыбаются, носят безмятежные выражения лиц, смеются, живут. Но тут карие глаза из этой толпы выделяют компанию, которая значительно выделяется на фоне остальных. Джисон идет в их сторону, кивая головой своим парням. Незнакомые одногодки в бордовой школьной форме обступили парнишку из параллельного класса Хана. Но помимо них, там стоит тот, кто бесит уже довольно давно. Ли Минхо. Даже не удивительно. Как всегда везде первый и помогает, кому не лень. Хан закатывает глаза, но не меняет маршрут. – Да че ты мне про это затираешь? – тот, что покруглее, возмущается на Минхо, размахивая руками. Его волосы, зачесанные набок, очень смешат приближающегося Джисона, но тот пытается сдержать улыбку. – Мне нужны деньги, а разговорами их не получишь. – Насилие — это не выход, – Минхо выглядит слишком спокойным для того, кого в следующее мгновение могут по асфальту размазать. Парнишка, которого доставали, прячется за его широкими плечами. Так мило, что блевать хочется. – Лучше устройся на работу. – Вааах... Еще указывать мне будешь? Как же я хочу тебе втащить... – он замахивается кулаком, но ошарашенно замирает. Перед ним возникает Джисон. – Съебись отсюда, по-хорошему, – на лице подошедшего ни один мускул не дрогнул. Хан хоть и немного меньше этого парня, но выглядит довольно устрашающе. Минхо смотрит ему в затылок и не может понять, почему сердце вдруг так быстро бьется, а напускная уверенность, которую он тут показывал, куда-то испарилась, оставляя после себя лишь недоумение. – А ты вообще кто? – парень приглядывается, щуря глаза, а потом начинает пальцем тыкать, вытягивая лицо. – Это же сам Хан Джисон, который в этой школе для отличничков никто, и звать его никак. Писклявый смех подхватывают дружки, стоящие за спиной. Хан лишь усмехается. – Мне еще раз повторить, или ты глухой? Может, на жестах объяснить? – скрестив руки на груди, парень выводит незнакомца из себя. – Ты ведь учился раньше в нашей школе. В школе для отбросов, - он снова тычет пальцем почти Хану в лицо, пока стоящий за ним Минхо напрягает слух. – Отсосал кому-то, чтобы попасть сюда? Их противное гоготанье заставляет Джи скривить лицо. Он дергает губой, словно что-то омерзительное увидел, и хмурит брови. Терпение - не самая сильная его сторона, и, кажется, сейчас об этом все узнают. – Если тебе так интересно, проверь. Вдруг, тебя тоже сюда возьмут? Можешь еще на хую попрыгать для лучшего эффекта, – эти слова будто бьют по достоинству стоящего напротив. Находящиеся за ним дружки прячут улыбки в кулаки, понимая, как это было унизительно. – Я тебе ебало начищу. – Пойдем, поговорим. – И ты мне про разговоры затираешь. Вы тут все такие что ли? – По-твоему поговорим. Так, как ты хочешь. Школьник скалится и кивает, но потом на тон бледнеет, замечая рядом не пойми откуда взявшихся двух парней, что больше не только Хана, но и его самого. Вообще, будь это какие-нибудь бандиты, Хану было бы все равно. Он бы не стал вступаться, потому что раньше сам занимался вымогательствами. Но это школьники. Школьники, которые ставят себя выше Джисона. Этого он не потерпит и не позволит, чтобы кто-то, кроме него, трогал учеников на ЕГО территории.

***

Минхо зачем-то следует за парнями, надеясь, что его не заметят. Когда компания сворачивает в безлюдный переулок, Ли прячется за углом, чтобы хоть пару фраз услышать. – Один на один. Парней своих придержи, – говорит толстячок Джисону, боясь, что его отмутузят и унизят. Джи кивает Чану и Бину, и те встают рядом с другими парнями. Чан незаметно достает телефон и начинает снимать, пряча гаджет между футболкой и ветровкой. Минхо это прекрасно видит. – Боишься, что обосрешься? – Да я тебя за один удар уложу. Бей первым, даю тебе фору. – У тебя просто кишка тонка. Не хочешь руки марать? Не думаешь, что сотрясение заработаешь, если я первым ударю? – Джисон бы хотел еще провоцировать, но этого вполне хватило, чтобы парень слетел скатушек. Он бьет Хана в живот, и тот тут же падает на землю. Шквал ударов обрушивается на него. Ли мечется на месте. Он не хочет, чтобы Джисона били. Почему тот дает над собой издеваться? Почему не бьет в ответ? Стойте... А как же: "насилие - это не выход"?... – Готово, Хан, – говорит старший, выключая запись. Джисон, пользуясь проигрышным положением соперника, хватает его за руку и выворачивает, поднимаясь с пыльного асфальта. У него разбита губа, болят ребра, но это ничего по сравнению с тем, что он хочет сделать с этим ублюдком. Спустя только десять минут тот, кто бил его, теперь валяется на земле. Харкает кровью, держится за живот и еле дышит, кажется. У него даже лицо посинело. – Еще раз тебя тут увижу, в порошок сотру, – Хан плюет ему прямо на одежду и, отряхнувшись, идет в сторону друзей. Забирает рывком телефон, просматривает запись, прикидывает, как лучше смонтировать, и, держась за ребра, идет в сторону школы, чтобы забрать вещи и свалить домой. Минхо задерживает дыхание, чтобы его не заметили. Он видит проходящих прямо в паре метров от него Бана и Со, которые идут в сторону учебного заведения, затем выглядывает из-за угла и видит суетящихся школьников, которые пытаются поднять друга с асфальта. Где же Хан? – Вот ты и попался, крольчонок, – улыбаясь, говорит появившийся из ниоткуда Джисон. Он перекрывает Минхо доступ к кислороду и пути отхода, расставляя руки по бокам от его головы и демонстративно оглядывая. Видя чуть подрагивающие пальцы, думает, что его боятся, но что, если это далеко не так? – Лучше тебе молчать о том, что ты видел. Представь, что тебя вообще тут не было, окей? – Хан тычет пальцем ему в грудь и чувствует, как сердце быстрее стучит. – Иначе меня выгонят отсюда и тогда у меня не будет барьеров. Мне будет нечего терять, и я уничтожу тебя. Усек? Не дожидаясь ответа, Джи отталкивается от стены и медленно, не спеша, идет за парнями, которые ожидают неподалеку. Ли наконец выдыхает весь скопившийся в легких воздух. Запах сигарет вперемешку с лимонным парфюмом щекочет нос до сих пор. И что теперь делать?

***

– Он врет! – парень по имени Чо Ынсыль возмущенно поднимается из кресла, размахивая руками. Тут же начинает рассказывать свою уж очень приукрашенную версию, на которую директора двух школ лишь отмахиваются. Хан чувствует, что победа в его руках, но... – Нам рассказали, что ты не пытался защищаться, Джисон, а еще мы осведомлены тем, что ты также приложил руку к драке. Вместо того, чтобы оправдываться или извиняться, Хан жмет плечами и переводит взгляд на улицу, где небо своей голубизной по глазам бьет. – Мы приняли решение вызвать ваших родителей, – а вот тут внутренности уже сжимаются. Ынсыль выдыхает, потому что исключение ему не грозит, а вот Джисон... Лучше бы его просто выгнали. Внутри него закипает злость. Неимоверных масштабов гнев, который скоро выйдет наружу, дайте только малейший шанс. А этот шанс и появляется. Потому что когда звенит звонок, Ли Минхо, на удивление, идет не в класс, а в сторону мед корпуса, неся в руках лишь папку с документами. Джисон тушит сигарету о мусорный бак и идет следом за ним. – Ну привет. Поговорим? – Джи без промедлений тащит недоуменного старшего за собой обратно к мусорным бакам. – Что ты делаешь?... – Ли только хлопает глазами, ничего не понимая и замечая в чужом взгляде ярость. – Я говорил тебе молчать! Какого хрена ты все растрепал?! – Но ведь... – он не успевает договорить, потому что Хан хватает его за щеки, сжимая пальцы руки так больно, что зубы начинают ныть. – Кажется, в ближайший месяц ты будешь через трубочку питаться, – тон настолько серьезный, что заставляет правда испугаться. А ведь однажды такое было. Джисон сломал парню челюсть, и тот почти полтора месяца носил на голове махину для ее выравнивания, а еще ел только жидкую пищу. Джисон настолько его помотал, что бедолага перевелся в школу на другом конце города, лишь бы ни в коем случае с ним не пересечься. Хан наконец отпускает щеки и дает пощечину. Она кажется слабой, но кожа тут же краснеет. Он замахивается во второй раз, но так и не бьет. Прежде чем услышать голос подошедшего Чонина, Джисон замечает в чужих глазах что-то большее, чем страх. Разочарование? Да, этот взгляд ему знаком, но... Слезы? Почему Минхо вдруг плачет? Настолько испугался? – Хен, вот ты где. Я из-за тебя на урок опаздываю. Чан-хен заставил меня тебя найти. Там что-то срочное. – Живи, Ли Минхо, – Хан наконец отступает, давая доступ к кислороду, сплевывает на асфальт и, закинув руку на плечо младшего, идет в сторону основого корпуса. Кажется, это еще не конец...

***

На следующий день Хан не появляется в школе. Как и через день. Минхо пугается. Может ли быть такое, что парня выгнали из школы? Что, если месть уже не за горами? Погодите, а за что ему мстить должны? Это ведь не Ли все разболтал. Как выяснилось... А точнее - разболталось. Один шкет решил прогулять уроки и подслушал разговор. Чтобы выслужить себе оценки или хотя бы какую-нибудь награду, растрепал все директорам. Но Джисон об этом еще не знает. Минхо бы рассказал, но вряд ли ему поверят. А если он и расскажет, тому парню придется несладко. И что делать в такой ситуации? Ничего. Ли решает пустить все на самотек. Пусть судьба решает за него. Он не стукач, но терпеть побои, когда ты ни в чем не виноват... Придется, что же поделаешь? Наконец, на третий день Хан возвращается к учебе. Вид у него не очень. Темные мешки под глазами, пластыри на щеках, скрывающие синяки, разбитая губа... Все снова списывают это на отвратительный характер Джисона. Без разбора лезет в драки, провоцирует без конца... Но никого не волнует, что обычно он остается победителем, даже если на него толпой идут. По крайней мере так много шрамов ему никто не оставляет. К нему не осмеливаются подойти. Только заядлые друзья и Ян Чонин, который отбился от своих друзей, общаются с ним также, как и всегда. Но, к сожалению или к счастью, они не знают о слухах, что ходят по школе. А потому, до сих пор уверены в том, что именно Ли разболтал обо всем. Вскоре наступает время подготовки к осеннему празднику, который школа сама зачем-то придумала. Наверное, чтобы детей побольше помучить. Девчонок заставляют вырезать украшения, заниматься подготовкой столов, выбором напитков и еды, а парни таскают ненужные коробки с хламом из актового зала, прибираются на сцене и разбираются с оборудованием. Каждый год школа выбирает один класс для выполнения этой работы. Класс Хана должен был этим заниматься, но у них слишком мало людей и их объединили с таким же маленьким классом старшеклассников. И угадайте, кто является одним из учеников этого класса? Конечно же Ли Минхо. А теперь догадайтесь, кого поставили ему в пару? Хан Джисона. За что судьба так с ними? Пока Минхо берется за работу, Джисон сидит на белом пластиковом стуле, который, между прочим, тоже нужно унести отсюда, и в ус не дует. – Ты вообще собираешься что-то делать? – Минхо разрывает душащую тишину, и напряжение, что до этого и так через край хлестало, теперь словно извергающийся вулкан ощущается. – Ты это мне? – Хану плевать на то, как о нем подумают. Он рассматривает свои мозолистые руки и вспоминает, как сквозь ужасную боль в конечностях вкалывал на заводе, чтобы хоть какие-то карманные деньги заработать. – А тут есть кто-то еще? – как странно. Почему Минхо разговаривает с Ханом в таком тоне? Давно они местами поменялись? – Лучше бы ты завалил свою пасть, пока я это не сделал за тебя, – он изо всех сил пытается сохранить спокойствие. Парень до сих пор считает, что именно Минхо виноват в том, что отец его чуть на тот свет не отправил. И он до сих пор хочет начистить его смазливое личико, но здесь неподходящее место. – Сделай хотя бы что-нибудь. – Не указывай мне, что делать, – Джисон чуть ли не подпрыгивает со стула. В нем начинает кипеть злость от чужой самоуверенности. –В чем твоя проблема? Не можешь коробки поднять? Как драться со всеми подряд, так ты первый, а как... – Ли не успевает договорить, потому что его "напарник" сокращает расстояние между ними почти до минимума. – Тебе не кажется, что ты стал слишком смелым, крольчонок? Я ведь и на рагу могу тебя пустить, – от такого сравнения по коже бегут мурашки, а от яростного взгляда, прожигающего насквозь, все внутренности сжимаются до боли и рвотных позывов. Младший нервным движением вырывает коробку из ослабленных рук и, в последний раз кинув злобный взгляд на ненавистного парня, идет относить эти злосчастные коробки туда, куда нужно. Минхо, перед тем, как проводить глазами чужую спину, чувствует внутри себя пожирающую вину. Он замечает истерзанные руки молодого парня. Они выглядят еще хорошо по сравнению с тем, что было совсем недавно. А потом, когда проходит время, оказывается, что Хан ушел с концами. Минхо понимает это, когда перед ним возникает куратор, что проверяет их работу, и, не слушая Минхо, винит, кажется, во всех бедах мира Хан Джисона. Его отца снова вызывают в школу...

***

Ночная прохлада приводит в чувства сидящего на асфальте парня. Он глубоко вздыхает, чтобы насытиться воздухом, пока желудок изо всех сил требует еды. По крайней мере ближайшие два дня Хану придется спать на улице. Деньги, что он так старательно зарабатывал, придется экономить. Он бы мог остаться у друзей, но увы. У Чонина дома есть старший брат, который слишком бурно реагирует на все подряд и будет только раздражать; Чан уехал с предками к родственникам, а Бин снова где-то потерялся. Трубку не берет, а дома его нет. Поэтому Джисон находит ближайшую удобную лавочку и ложится на нее, подкладывая под голову руку и накрываясь кофтой, которую успел забрать из комнаты. Ему снится какой-то хороший сон. Теплая нега разливается по телу, и уже не так холодно, как могло бы быть. Но наслаждение прерывает чье-то не менее теплое прикосновение. Джисон шарахается от него, как от огня, потому что думает о деньгах, прячущихся в заднем кармане джинс. – Воу, ты чего? Все нормально, – знакомый голос позволяет размытому силуэту принять четкие очертания. Джи протирает глаза и наконец узнает того, кто нависает над ним. Снова этот гребанный Ли Минхо. Вы посмотрите на него. Даже уличный фонарь светит так, словно это нимб у него над головой. Весь в белом, ну прямо вылитый ангел. – Какого хрена ты до меня докопался? Я только уснул, – возмущается Хан, не до конца понимая, что Минхо делает посреди ночи на пустой улице с крафтовым пакетом в руке. – Я проходил мимо и увидел тебя. – И что ты тут забыл? – любопытство берет верх, и гордость отступает, когда Хан принимает сидячее положение. – Кошек подкармливал. И в круглосуточный зашел. Сестра попросила. Нет, он не ангел. Он прямо Бог. Джисон дергает губой, отворачивая голову, и глаза его натыкаются на огромный лунный диск, который своим молочным свечением заполняет улицу, почти погруженную во мрак. – Ну и иди дальше. Че ко мне пристал? Поглумиться решил? – на выдохе спрашивает собеседник, опуская руки вдоль тела. Он уже устал защищаться, если честно, поэтому решает немного отдохнуть, но если Минхо нападет, Джи не будет терпеть. – Помочь вообще-то хочу. У моего отца есть свободный гараж. Машина пока в ремонте, можешь там переночевать. Скоро похолодает, окоченеешь, – услышав это, Джисон подозревающе щурит глаза, но потом, поразмыслив, кивает. – Это вообще ты во всем виноват. Так что должен мне, – Джи встает первым и поднимает брови в вопросе. – И куда идти? Парни в тишине спускаются по высокому склону вниз к частным домам. Джисон тут ни разу не был, поэтому рассматривает все тщательно, но без особого интереса. В его голове нет мыслей типичных подростков о том, что он тоже будет жить в таком доме. Хрена с два. Ему бы хоть в однушке потом поселиться, чтобы рожу отца не видеть. – Почему ты оказался на улице? – Тебя это ебать не должно, – на такое резкое высказывание Минхо отворачивает голову, будто не может терпеть нецензурные слова. – Так сложно ответить? Я ведь просто из любопытства. – Иногда нужно засунуть любопытство себе в задницу, – и это говорит тот, кто только что расспрашивал Минхо, словно допрос вел. – Не хочешь отвечать, так и скажи. – Мне не сложно. Из-за того, что ты растрепал все, я получил от отца. Так, что не мог с постели встать, – Джисон редко кому-то жалуется. Даже друзьям ничего не рассказывает, но Минхо ведь ему не друг. Пусть знает, что сделал. – Поэтому меня не было на занятиях, а потом... Снова из-за тебя я ушел с обязательного задания, и отца снова вызвали в шарагу. Вот он и выпнул меня из дома. Услышав это, Минхо замолкает. Он смотрит лишь себе под ноги, в одну точку, и размышляет обо всем сказанном. Хотел правды? Ты ее получил. Но от чего так паршиво? Наверное, из-за того, что тот, кто заставляет сердце трепетать, винит во всем его. В ситуации с коробками он перегнул, да, но ведь не рассказывал о драке. – Я не говорил ничего директорам, – эта фраза будто сама с губ срывается. Минхо решает наплевать на чужую судьбу, впервые за долгое время выбирая себя. У него нет желания выставлять себя стукачом перед Джисоном и уж тем более получать от него потом ни за что, но по самое не могу. – Кому ты в уши ссышь? – усмехается Джи, наблюдая, как длинные аккуратные пальцы проворачивают ключ в замке гаража. – Я говорю правду. Разве я когда-нибудь врал? Посерьезнев, Джисон входит за парнем следом и останавливается, когда тьма застилает глаза. Пока Минхо ищет выключатель, Хан уточняет: – И кто это был? – Поспрашивай кого-нибудь. Я не буду подвергать чужую жизнь пыткам. Пусть это сделает кто-то за меня. – Пыткам? Ха, ты себя слышишь? Каждый в этом мире должен получать по заслугам. Ты знаешь, на что идешь, а значит, должен нести ответственность. Я свое наказание понес, теперь очередь того, кто меня сдал, – Джи задумывается, а потом хмыкает. – Ты должен знать о том, что насилие в нашем обществе — это шанс наказать тех, кто этого заслуживает. – Разве ты заслужил побои со стороны отца? – этот вопрос застает врасплох. Сердце бухает вниз и возвращается обратно с судорожным выдохом. Кислорода мало становится. – Если бы мы сегодня не встретились, ты бы так и не сказал правду? – перевести тему будет самым лучшим решением. Парень садится на небольшой потрепанный диванчик, что до этого находился в квартире Ли. Несмотря на то, что он стоит тут уже давно, от него пахнет не пылью, а чем-то сладким, приятным. – Не думаю, что у меня хватило бы сил. Обычно я выбираю других вместо себя. Спокойной ночи, - в его глазах нет того доброго света, который обычно выбешивает Джисона во время школьных будней. Сейчас там что-то другое. То, что обычно прячется в уголках сознания, пока Минхо находится в окружении людей. Джисона это не удивляет. Он тоже был таким раньше. Просто забыл о добродушной стороне уже давно, а Минхо этого сделать не может. Хан ухмыляется, закидывая ногу на ногу, и так ничего не говорит в ответ. Такой Минхо его даже не бесит. Джисон не любит людей, что скрываются за масками. Они прячут свои настоящие, прогнившие, раненные души с изъянами за масками прекрасных созданий, до которых никто не доберется со своими претензиями, упреками или обвинениями. Им кажется, что так намного легче жить, но на самом деле это не так. Каждый вечер их мучает то, что днем прячется внутри. Это что-то не может выбраться наружу, потому что его, как дикое животное, запирают в клетке, лишая желанной свободы и кислорода. От этого человек только больше запирает себя, хотя думает, что меняется так, как хотят того окружающие. С этими мыслями о бренности жизни Джисон, наконец, засыпает, пряча в карман серебряное кольцо, которое до этого крутил в руках. Оно еще не нашло своего предназначения, но скоро все изменится.