Пепел сгоревшей мечты

      Я проснулась от того, что на пол упало что-то стеклянное. После последовал треск и мат. Я повернула голову на шум и увидела Машу, которая руками начала собирать осколки, видимо от кружки. — Эй, ты чего творишь? — вскрикнула я, от чего Маша дёрнулась и ошарашенно взглянула на меня, — Порежешься ведь. — Твою мать, — она приложила ладонь ко лбу и отвела глаза обратно к осколкам, — Ты хоть бы не орала так, а спокойно сказала. Я ж думала что ты спишь. — Да как тут не проснуться? — я медленно села на кровати и продолжила, — Маш, зачем руками то? — Да чтоб быстрее было, — ответила Маша и тут же отдёрнула правую руку от осколков, — Чёрт... — Предупреждала же, — я встала с кровати и подошла к двери, возле которой стоял веник с совком.       Подойдя обратно к Маше, рукой я начала ненавязчиво отодвигать её и принялась подметать осколки. — Ладно, признаю, собирать осколки голыми руками оказалось тупой идеей, — признала она, — Как ты себя чувствуешь? — На удивление прекрасно. — Нисколько не удивительно, — сказала она и улыбнулась, — Помнишь, я говорила тебе, что на утро ты будешь как огурчик? — Помню, — усмехнулась я, сгребая осколки в совок, — Не сильно поранилась? — Да нет, ерунда. Осколки выбрось на улицу.       Я молча кивнула и вышла за дверь. На улице было значительно теплее, чем вчера вечером. Я резко вспомнила о том, что произошло вчера. Вспомнила беспокойство в глазах Маши, её румянец на щеках по непонятным мне причинам, её взгляд, постоянно блуждающий по моему лицу и в особенности по губам, ночные объятия... Ко мне со спины резко подошла Мария, хватая меня за плечи, от чего из моих рук выпал совок с осколками, а дыхание замерло. — Это тебе месть за то, что ты недавно утром резко заорала на меня, — прошептала она мне на ухо и мигом скрылась за дверью, а я пыталась прийти в себя после такого.       Каждую секунду, проведённую рядом с ней, я всё больше убеждаюсь в том, что она самый прекрасный человек из всех, кого я знаю. Хоть и иногда она бывает невыносимой. Подняв с маленькой лестницы совок, я зашла обратно в дом и увидела Машу, налепляющий на свой палец пластырь. Поставив совок рядом с дверью, я подошла ближе к ней и пристально вгляделась ей в лицо. — Что-то не так? — Нет, всё хорошо, — ответила я.       Она всматривалась в мои глаза, пытаясь найти в них ответ, но не смогла и продолжила старательно приклеивать пластырь. Удивительно, глаза человека могут сказать абсолютно всё, о чём он думает, но не каждый человек умеет понимать, что именно говорят наши глаза. Вот и сейчас я увидела в её серых глазах такую же серую печаль. Но чем-то обусловить я это не могла. — Тебе вроде нужно домой? — как-то безэмоционально напомнила она. — Да, точно, нужно, — вспомнив это, я мигом забрала свой телефон и вышла на улицу, но меня окликнул её голос. — Ксюша, — я повернулась в её сторону и увидела как она начала подходить к двери, — Удачи тебе. — А, спасибо, — мой голос был слегка растерянным, — До встречи? — До встречи... — я заметила, что её настроение и тон голоса менялись с каждой минутой, и сейчас она пребывала как-будто в какой-то прострации.       Её глаза вновь стали грустными. Она долго смотрела на меня, казалось, пыталась понять, что у меня на уме, но видимо, её попытка вновь оказалась провальной. Да, лучше ей не знать, что творится у меня в голове. Я позволила себе обнять её последний раз и больше не делать такого. Ей явно не нравилось это, а может быть не нравилось только то, что эти действия делала я. На моё удивления она тоже крепко, но так нежно обняла меня, будто в последний раз, и с такой же грустью заглянула мне в глаза. На секунду мне показалось, что её взгляд упал на мои губы, но понимая, что я влюбилась и мне может показаться, что моей душе угодно, я отогнала эти мысли прочь и пошла по уже слишком знакомой мне тропинке, которая вела к, казалось, слишком знакомой мне девушке. Огненной девушке, которая живёт, как лесной зверёк. По слухам, опасней голодной стаи волков, но на деле не страшнее бездомного котика, который тоже хочет любви и заботы, хоть и не может об этом сказать. Сопротивляется, боится, но желает этого.

*** *** ***

      Я засовываю ключ в замочную скважину, и какого было моё удивление, когда дверь была не заперта. Я тихо прошла внутрь и увидела, что в коридоре горел свет, а из кухни слышались голоса подруг и моей матери. Медленно сняв обувь, я таким же медленным темпом прошла дальше в дом. Своей ногой я случайно наступила на область пола, где он предательски громко скрипел. На звук обернулись все трое сидящих и глазами по пять копеек уставились на меня, ища что-то на моей одежде. — Ксюша? — тихо пролепетала мать и, медленно поднявшись со стула, пошла в мою сторону, — Где ты была всю ночь? — Ты куда пропала вчера? — в голос произнесли подруги, — Мы уже в милицию пойти хотели! — Меня не было одну ночь. Тем более я давно совершеннолетний человек, который имеет право уходить куда-либо, не предупредив всех вас, — я начала психовать, — Чёрт возьми, с чего такая паника? — Ты пропала посреди леса! Что мы должны были думать? — кричала Алина. — Пошевелить своими мозгами и понять, что я изначально не хотела идти с вами! — всё больше повышала я голос, — Что ж вы не позвонили в Новосибирск, чтобы сам мэр не пошёл меня искать?! Ведь я маленькая и несамостоятельная девочка, за которой нужен ежедневный двадцати четырёх часовой присмотр без передышки! — Доченька, успокойся. Мы же переживали... — Почему я должна успокаиваться? Вы развели тут панику с пустого места! А виновата я, потому что, видите ли, ушла, ничего никому не сказав. Хотя с самого начала говорила, что я не хочу никуда идти!       Мать и Алина со Светой смотрели на меня, будто ничего не понимая. Я была просто в бешенстве. Но что меня окончательно добило, так это... — Ксюшенька, с тобой что-то сделала та ведьма? Ты очень странно себя ведёшь. Ты не была раньше такой. Это чары той твари? — говорила мать, — Мы уже сообщили охотникам о том, что она могла тебя поймать. Но ты не волнуйся, охотники быстро её найдут. Ты главное скажи нам где она сейчас. — Она не тварь, — казалось, что после моих слов на улице разразился гром, и я только сейчас поняла, что из-за своей злости не могу контролировать слова, — С чего вы вообще взяли, что меня поймала именно ведьма? С чего такие убеждения?       Они стояли и смотрели на меня, как на потерпевшую от "жестоких лап" ведьмы. Если бы они только знали, какая она на самом деле, то быстро прикрыли бы свои рты на замок. Мне ничего не оставалось делать, как запереться в своей комнате, чтобы только не слышать и не видеть этих троих. — Ксюша, пожалуйста, поговори с нами, — прошептала Света, — Мы поможем тебе. — Во-первых, меня не похищала никакая ведьма. А во-вторых, я цела и невредима. Что, собственно, вы можете видеть. В-третьих же, дайте мне спокойно жить и заниматься своими делами, которые вас не касаются!       После сказанных мной слов, я заперлась в своей комнате на ключ и просто пролежала пол дня на кровати, изредка вспоминая о Маше и надеясь, что охотники её не найдут, либо же просто не пойдут её разыскивать.

*** *** ***

Повествование ведётся от лица Марии Лисицыной...

      Вечером, когда уже солнце начинало потихоньку заходить за горизонт, я решила прогуляться до Черновки, авось и Ксюшу где-нибудь встречу. Уж больно хотелось снова увидеть её сверкающие глазки, как два драгоценных янтарных камня, и волосы, которые то и дело от любого дуновения ветра попадали прямо на лицо девушки. Да и в целом хотелось просто находиться рядом с ней хоть до самой старости. А то и умереть в один день. Так, что-то я загнула про смерть... В целом мне просто хотелось оберегать её от всех и всего, даже от той назойливой ветки, которая постоянно ударялась об мою крышу дома, мешая ей нормально уснуть.       Именно под такие мысли я и шла косыми проходами, не как обычно по тропе, а через заросли и высокую траву, даже в пути чуть не наступив на муравейник с, по всей видимости, красными муравьями. Дойдя до опушки леса, я первым делом аккуратно выглядывала из-за дерева, изучая местность на наличие людей. Но все они как в воду канули. Что мне показывала Ксюша? У них там что-то наподобие комендантского часа? Мне же на руку. Сделав шаг в сторону от дерева, я медленно пошла по грязной сельской дороге, в которой то и дело, буквально через каждый шаг были ямы разной глубины и ширины, а по краям дороги, иногда и по среди неё виднелись засохшие лужи грязи. — Возле моего дома и то чище. А у вас что? Грязь, ямы... О! — мой взгляд зацепился за валяющиеся на обочине пакеты, алюминиевые банки и тому прочую ересь, — И мусор никто не собирает. У вас же должны быть дворники, в конце концов. Как вы в такой срачельне живёте? — рассуждала я, заметив в последнюю секунду, как вдали дороги мне на встречу шли два охотника, — Чё-ё-ёрт... — шёпотом протянула я, уже продумывая план действий.       Я немного сбавила темп своей ходьбы, пристально наблюдая за охотниками, которые бурно что-то обсуждали. Подходя ближе, я заметила, что в их руках были банки алкоголя, а сами они сильно шатались и то и дело запинались об собственные ноги, ноги друг друга, кочки и ямы. Неожиданно они остановились и встали лицами друг напротив друга. Я, не успевая опомниться, вижу, как двое мужчин страстно, без зазрения совести целовали друг друга. Мною овладел ступор от увиденного и мои ноги будто вросли в землю, а рот чуть-чуть приоткрылся от удивления и... полного ахуя. — Дамочка! — они наконец-то оторвались друг от друга после, казалось, нескольких минут, хотя на деле прошло лишь пару секунд, и обратили своё внимание на меня, — Во-первых, добрый вечер, — джентельмен недоделанный, — Во-вторых, вас учили, что подглядывать нехорошо? — хитро улыбнулись оба, — А в-третьих, — заговорил второй охотник, — Вы же помните про правила? — пьяный мужчина пошатнулся и заливисто засмеялся.       Я смотрела на них, как на полных идиотов. Не знаю, что на меня нашло, но я решила съязвить им в ответ. — Для вас он не просто добрый, как я подметила, а просто невероятный! — я сделала короткую паузу и продолжила, — Про правила я, конечно же, помню. Но как не обратить внимание на двух сосущихся охотников, стоящих посреди улицы? Видели бы вы себя со стороны, — ухмыльнулась я, видя как на их лицах промелькнула тень смущения. — Мисс, извините. Просто вечер хороший, — сказал один из охотников и обнял другого, — Вы, наверное, тоже немного навеселе? — подмигнул он. — Да, после такого уж точно!       Двое мужчин рассмеялись и галантно пропустили меня дальше. Я как можно скорее прошла вперёд, отходя от двойного аху... удивления. Когда их голоса и смех уже не доносился до моего слуха, я смогла с облегчением выдохнуть и присесть на более менее чистую лавочку возле чьей-то калитки.

ТАНЯ, Я В ТЕБЯ ВЕРЮ, ПРОДОЛЖАЙ ПИСАТЬ ЭТОТ АХУЕННЫЙ ФАНФИК, ЕЕЕЕЕЕ

(дополнение от моей любимки беты)

      У меня в голове не укладывалось то, что я видела пару минут назад. Во-первых, почему они целовались посреди улицы? Ладно, в принципе, это можно объяснить их пьяным сознанием. А возможно они просто... геи. Да уж. Охотники — геи. Это явно что-то новенькое на сегодняшний день, да и вообще за последний год. Ну а во-вторых же, они действительно не узнали во мне ведьму? А может, я изменилась? Нет, скорее всего, причиной всем этим двум ситуациям стоял всё-таки алкоголь.       Просидев в своих размышлениях ещё пару минут, я услышала недалеко от себя детские голоса. Из соседней калитки вышли мальчик и девочка лет восьми-девяти. Они тихо хихикали и, сев на корточки, стали рисовать пальцами на дороге непонятные рисунки. Я решительно встала с насиженного места и, дабы напомнить им о правилах, медленно направилась в их сторону. Остановившись в паре метрах от малышей, я услышала ещё один голос, который на этот раз принадлежал некой женщине. Дети испуганно и виновато поднялись с корточек и опустили головы вниз. Из-за калитки вышла женщина лет от тридцати пяти до сорока, на которой красовался домашний халат в пол и розовые пушистые тапочки. Она зло посмотрела на детей и велела им идти в дом, говоря про то, что в такое время на улице находиться опасно. Маленький мальчик повернул голову в мою сторону и непонимающе уставился прямо мне в глаза своими небесно-голубыми. Скорее всего, это была их мать, которая последовала за взглядом сына. И уже двое людей смотрели на меня, после чего начала смотреть и девочка. — Девушка, вы очень похожи на... — не успела она договорить, как я её перебила. — Ведьму? — она положительно закивала головой, — Да, многие это подмечают. Но возможно вы знаете Ксению Калинину из десятого дома? — Из десятого? — тень недоверия проскользнула в её глазах и она на секунду задумалась, — Вроде бы да, помню. А какое она имеет ко всему отношение? — Я девушка, которой она помогла обустроиться в вашем селе, — женщина всё так же смотрела на меня с подозрением и недоверием, — Хм. Я думала, что слухи по селу о том, что меня жестоко изнасиловали и бросили на дороге, уже давно разлетелись. — Ах, да, точно! Вы та самая девушка! — её лицо вмиг стало излучать лёгкость и доброту, — Как вы сейчас себя чувствуете? В Новосибирск не ездили, чтоб дать показания в милицию об изнасиловании и других незаконных действий в вашу сторону? Да и почему вы нарушаете установленные правила села? — она сделала паузу, и обратила всё своё внимание на детей, — Так, шпона, быстро в дом! — Чувствую себя в принципе нормально. Мне даже понравилось у вас в селе. Тут тихо и уютно, — нет, нихрена здесь не тихо и неуютно, — Да и не хочу я следовать этим глупым правилам. Они всё равно не помогут. Ведьма, если захочет, то подожжёт эту деревню одним взмахом руки, — знаю, что ведьма, то есть я, не в силах это сделать, тут нужно как минимум четыре подобных ведьм с полным багажом сил и энергии. — Мам, — девочка лёгонько дёрнула маму за край рукава, — Мне страшно. — Доченька, чего же ты боишься? — ласково спросила женщина, чуть наклоняясь к дочери, — Сейчас мы с тётей поговорим и всё. — Мам, не разговаривай с этой тётенькой. Она злая.       Мне стало в какой-то степени больно и обидно от таких слов. Понимаю, что это всего лишь маленький ребёнок, да и я в её возрасте тоже немного побаивалась незнакомцев, но вот так, на пустом месте назвать меня злой... Это действительно обидно. Я ничего плохого им не делала и не собираюсь делать. — Дочура, ты чего? Посмотри на эту милую тётю. Она сама недавно в беде была, — женщина перевела внимание на меня, — Вы простите, если это вас как-то расстроило. Она у нас немного побаивается незнакомых. — Ничего, понимаю. Сама в детстве такой же была, — я улыбнулась маленькой девочке, на что она начала прятаться за спиной у мамы.       Ком резко и неожиданно перекрыл моё горло, не давая сделать полноценный вдох. Мне хотелось наладить отношения хотя бы с этими людьми, хоть и маленьким обманом, но во благо мне и им. — Мама, она плохая! Пошли отсюда быстрее, пожалуйста! — девочка начала истерически кричать и тащить за собой маму, что у неё не очень хорошо получалось, а мальчик уже давно забежал в дом. — Девушка, простите. Мы позже с вами обязательно поговорим, — я решила промолчать и просто пошла дальше по дороге.

*** *** ***

— Мама, мама! А можно я сегодня поиграю с сельскими ребятами? — спрашивала я слишком громко, пока мы сидели в кустах. — Машунька, так как у тебя сегодня день рождения, поэтому да, можно. Но помни! Будь аккуратней, доченька моя родная, — мама нежно поцеловала меня в лоб, и я, радостная, в предвкушении весёлого дня, побежала в село.       На площадке играли местные детишки. Одни строили песочные замки, другие играли в догонялки, а некоторые, которые постарше, умудрялись залезть на дерево либо красть соседские яблоки. Моё маленькое личико освещала детская, в некоторой степени наивная, но такая лучезарная улыбка. Я подошла к детям практически своего возраста, которые играли в песочнице, и попыталась с ними познакомиться. — Привет, ребята. Я Маша. И у меня сегодня день рождения! — радостно растянула я, — Мне исполняется семь лет. — Маша-ведьмачка? — дети злобно рассмеялись, они были постарше меня всего на год, — Мы с такими не общаемся. Иди в свою каморку зелье варить. — Но я же хотела подружиться, — чуть грустно ответила я, — Давайте испечём праздничный торт!       Девочка, которая сидела ближе всех ко мне, резко толкнула меня, от чего я запнулась о собственную ногу и спиной упала на траву. Дети в песочнице снова рассмеялись, но я не плакала ни от боли в локтях и спине, ни от моральной давящей боли. Ребятам, которые играли в догонялки, на вид было лет по десять. Один мальчик подошёл ко мне и подал руку для помощи. Я радостно положила свою ладонь на его, но когда я уже почти встала, он отпустил меня, и я вновь упала на примятую траву. Уже подошли и мальчики лет двенадцати-тринадцати. Абсолютно все столпились вокруг меня. — Шваль, ты что забыла в наших краях? — откликнулся один из недавно подошедших. — У меня сегодня день рождения! — в который раз сказала я, — И что такое «шваль»?       Ребята снова засмеялись, и один из взрослых, по-крайней мере для меня, пацанов, присел на корточки рядом со мной и плюнул на моё жёлтенькое платье с узором ромашки. Мой рот открылся от удивления и обиды. — Шваль — это ты! Ты никому не нужна здесь, уродка! — от таких слов мои глаза начали медленно заполняться горячими слезами. — Я не уродка! Мама говорит, что я самая красивая девочка. — Она так говорит, только чтоб не расстроить тебя, плакса, — стоящий сзади меня тринадцатилетний подросток с силой пнул меня в поясницу и все вокруг начали злостно смеяться.       По моим щекам рекой полились слёзы. Окончательно добило мою детскую психику то, что одна из девочек, сидящих в песочнице, назвала меня злой и ужасной. Взгляд был замутнённым, и мои руки сильно сжимали и рвали траву рядом со мной. Мальчик, который сидел на корточках, неожиданно резко дёрнул меня за хвостик, вырвав маленькую прядь волос. Я со всей дури закричала, казалось, на всё село, и в моих маленьких ладошках появились огромные огненные шары, которыми я начала размахивать из стороны в сторону на окружающих. Эти дети кричали на меня, звали на помощь, называли меня отродьем ведьмы, ошибкой природы, уродливой девчонкой, гадюкой и тварью. Так продолжалось до тех пор, пока меня не обняли родные руки мамы, и я, уткнувшись носиком в её плечо, громко зарыдала, слыша матерные высказывания пришедших родителей других детей. На секунду распахнув свои глаза, я заметила, что у нескольких детей были сильные ожоги на руках и ногах, после чего я погрузилась в беспокойный сон, в котором мне продолжали сниться эти ужасные моменты.

*** *** ***

      И вот, спустя года, я вновь сижу на краю этой песочницы. Смотрю на то самое место, которое оставило огромный отпечаток в моём сознании. В голове до сих пор слышаться эти ужасные высказывания в мою сторону.       Я не заслуживала такого отношения к себе. Я была таким же ребёнком, как и они все! Жизнь максимально несправедлива к тем, кто хоть чуть-чуть отличается от остальных. Кто же тут после всего произошедшего, тварь?