Пепел сгоревшей мечты

Повествование ведётся от лица Марии Лисицыной...

*** *** ***

      Я бежала как можно скорее от целой оравы охотников. Из домов в меня кидали камни и выбегали с холодным оружием. Только под конец погони я поняла, что меня загоняют в самый центр, когда увидела металлический столб и хворост вокруг него. Рядом с этим сооружением стояла моя бабушка и кричала что-то непонятное для моего слуха. На фоне всеобщих криков жителей села и охотников казалось, что бабушка просто открывает и закрывает рот.       Слева от меня стояла мама, и я увидела ту самую картину, когда её безжалостно лишили жизни. На своих последних секундах до того, как её пристрелят, она крикнула мне: беги, не оглядываясь! Но сзади на меня набросился главарь и начал душить. Я кое-как выбралась из его хватки, но мне тут же в плечо воткнули острый кинжал. Я начала бежать, но меня опять опередили, и я рухнула на землю. Охотник вытащил кинжал из моей руки, от чего алая кровь мигом начала сочиться из глубокой болезненной раны. Краем глаза я заметила... своего волчонка Вольфа. Ужасная картина повергла меня в шок, когда я увидела, что его насквозь проткнули лезвием кинжала. Он протяжно заскулил и его голова безжизненно опустилась на землю.       Один из охотников, который стоял рядом со мной, плюнул мне прямо в волосы. И в этот момент я узнала в нём того самого парнишку из своего детства, но он уже стал взрослым мужчиной. Хотя, какой он мужчина, раз так поступает? Меня начали со всей силы бить, куда только попадают их кулаки и ноги. Я старалась вырваться, но меня крепко держали, не давая пошевелить даже пальцем. Моё тело начало неистово болеть, и все силы в раз куда-то исчезли. Мои губы, висок и нос были разбиты, некоторые пальцы рук сломаны, а ноги просто не слушались от многочисленных ударов.       Меня подняли с земли и начали связывать верёвками. Я приложила все оставшиеся силы, чтобы постараться поджечь это место, но меня хватило только на маленькую искру, поджёгшую осенний опавший лист на земле. Мои запястья сцепили браслетами, блокирующие магию, а тело привязали к столбу. Люди насмехались надо мной и освистывали, а охотники с победным противным оскалом оглядывали меня с ног до головы. Один из них предложил сначала развлечься со мной, другой же хотел пустить меня по кругу в этой толпе жителей Черновки. Главарь принял решение совместить и то и другое, но сначала сказал, что меня ждёт сюрприз. Он повернул голову направо, и я вслед за его взглядом перевела свой туда, куда он начал смотреть. Двое высоких охотников насильно тащили по земле Ксюшу. — Нет, стойте, отпустите её! Она ни в чём не виновата! — из последних сил кричала я, — Пожалуйста, не трогайте её! Это я её запугивала, чтоб она...       «Чтоб она...» что? Я сама не знала, что придумать. Охотники противно улыбнулись и вмазали Ксении звонкую пощёчину. Из её глаз текли нескончаемые слёзы, и она взглянула на меня взглядом, полным... нет, не ненависти... любви и отчаянья. Я смотрела на неё с выпученными глазами, продолжая умолять охотников отпустить её. — Твоя возлюбленная? Правильно понимаю? — надменно спросил главарь, — Сейчас ты будешь смотреть, как мы будем жёстко трахать её в зад, в рот... Ну ты сама понимаешь, ведьма.       Я настолько сильно разозлилась, что даже сквозь блокирующие браслеты смогла создать пламя, которое направила прямо на главаря и остальных охотников. Больше всего я боялась задеть Ксюшу своим же огнём, но, слава Богу, этого не случилось... Да, именно ничего и не случилось. До того, как я смогла создать внушительных размеров пламя, меня битой ударил в живот какой-то старик, от чего мне показалось, что он отбил мне все органы. Слюна, которую я выплюнула, была со сгустками крови. Охотники, державшие мою девочку, начали срывать с неё одежду и расстёгивать ремни на своих штанах. — Нет, умоляю! Не трогайте её! — на меня накатила истерика, из-за которой моих сил практически не оставалось, — Умоляю вас, оставьте её в покое!       Последнее, что я увидела, это как её поставили на колени и с силой запихнули свои... ей в рот... Я зажмурила глаза и сильно заревела, слыша, как Ксюша кричит и пытается вырваться. Главарь ударил меня по лицу для того, чтобы я открыла глаза и смотрела на тот ужас. А я не могла. — Сволочи! — крикнула Ксюша и, видимо, укусила одного охотника за н-ое место, потому что после последовал болезненный вскрик того мужика.       Сразу же после этого я услышала удар по щеке, а дальше и по остальным частям тела. Я открыла глаза и увидела множество гематом и ран на её теле. Ксюшу силой поставили на четвереньки и... Я не могла дальше смотреть. Я услышала недалеко от себя звук, напоминающий льющуюся воду. Дальше всё вокруг всполыхнуло огнём и...       Я проснулась под утро в холодном поту. Меня вновь начали мучать кошмары о прошлом и о моей будущей смерти. В некоторых снах ко мне приходит моя бабушка и твердит, чтобы я бежала из этого места. Но на этот раз воссоединились кошмары о смертях прошлого, о смерти будущей меня и родные, которые умоляют меня бежать. Я оглядела дом, поглощённый во мрак, и начала прокручивать все моменты сна. Судя по тому, что солнце скоро должно встать, сейчас примерно пять с половиной утра. Меня жутко трясло, и я как маленький ребёнок зарылась под одеялом с головой и тихо разрыдалась. Мне было до жути страшно, ведь во сне события происходили осенью. А сейчас сентябрь. Мне было страшно, что это может оказаться грёбаным вещим сном.       В дом просачивались первые утренние лучи солнца. Я пустым взглядом сверлила потолок, думая об очередном кошмаре. Из головы всё никак не выходило, почему же именно сейчас всё слилось в одну кучу, доставляющую столько негативных эмоций. Но, надеюсь, не последствий. В дверь три раза постучали, и за ней раздался голос моего ангелочка. Я буквально вскочила с кровати и в два шага преодолела расстояние до двери. Передо мной стояла девушка с синяками на руках. На скуле виднелась маленькая ранка, а сама щека была немного красной. Взгляд Ксюши не излучал того позитива, как несколькими днями раннее. Он был каким-то изнемождённым. Я аккуратно взяла её за запястье и провела в дом. — Вау! — воскликнула она, смотря на стену у кровати, — Это ты огнём выжгла? — А чем же ещё, — ответила я, аккуратно прикасаясь пальцами к подбородку, чтоб она посмотрела на меня, — Ксюш, что случилось? — я была встревожена её видом и присела напротив неё.       Она уныло посмотрела на меня, присев рядом со мной на кровать, и рассказала всё то, что с ней произошло вчера. Если быть честной, то я грешным делом подумала, что часть моего сна сбылась. В свою же очередь, я рассказала о сегодняшнем кошмаре, на что Калинина не на шутку испугалась. — Твоя мать видимо вообще с катушек слетела, — решила перевести я тему, чтоб она не переживала ещё больше. — Хорошо, что главарь охотников решил, что я не имею никакого отношения к этому делу.       Я, наплевав абсолютно на всё, нежно притянула её к себе и заключила в тёплые объятия. Ксюша никак не сопротивлялась, а наоборот, сама начала прижиматься ко мне всё сильнее и сильнее. Мои пальцы начали аккуратно перебирать пряди её волнистых каштановых волос, а второй рукой я аккуратно поглаживала её по плечу, чтобы ненароком не сделать больно, задев какой-нибудь синяк или ранку. Ксюша глубоко вздохнула, утыкаясь своим прохладным носиком мне в шею. В животе вновь будто запорхали бабочки, а желание признаться ей в своих чувствах возрастало с каждой секундой. Но мне совсем не хотелось портить наше общение своими неуместными чувствами. Выйдя из некого транса, я посмотрела в глаза Ксюше и начала осматривать ссадины. Было тяжело находиться в такой близости друг от друга, но я продолжала держать себя в руках. По непонятной причине глаза Ксюши сильно заслезились, и она, как ошпаренная отпрянула от меня, пытаясь сдержать слёзы. Может, сейчас дело было во мне? Может, незаметно для самой себя я случайно начала переходить черту дозволенного? Но почему же её глаза наполнились слезами? — Ксюш, что такое? — осторожно поинтересовалась я, на что получила лишь молчание, — Ксюш, ты в порядке? — Я задумалась, — как-то беспокойно сказала она, — А что, если ты действительно наложила на меня какие-то чары?       Этот вопрос был будто ударом ножа в сердце. Я не могла поверить в то, что Ксюша начала сомневаться на этот счёт. Уже на моих глазах начали появляться слёзы, которые я, в отличие от неё, не смогла сдержать. Она даже не смотрела на меня. — Почему ты начала сомневаться? — как можно спокойнее задала я вопрос. — Тогда я не понимаю того, почему меня постоянно тянет к тебе, — с какой-то злостью проговорила она, что послужило вторым ножевым ударом по сердцу, — Это странно.       Я предпочла молчать. Я боялась, что любое моё следующее слово послужит разрывом нашего общения. Меньше всего на свете я хотела именно этого. Ксюша взглянула на меня в немом вопросе и заметила мои слёзы. — Никаких чар я на тебя не накладывала, — быстро отчеканила я и стёрла мокрые дорожки от слёз на щеках.       Ксюша отвела от меня свой взгляд и подошла к столу. На нём, как обычно, ничего не было, на что Ксюша вновь уставилась на меня, а я всё никак не могла совладать со своими эмоциями. Слёзы вновь предательски скатились по щекам, и, не выдержав этого напряжения, я быстрым шагом вышла из дома в сторону ручья.       Не знаю, сколько времени я там пробыла, но когда вернулась, то не обнаружила Калинину у себя в доме. Сердце болезненно кольнуло. Ведь эта девушка та — в которой я начала нуждаться, как в кислороде. А сейчас её нет рядом, и я будто не могу дышать. Меня начала настигать истерика, потому что я абсолютно ничего не могу сделать, принять какой-то единое решение. Я мечусь, как между двух огней: признаться ей в чувствах или так и продолжать скрывать их? Ни тот, ни другой вариант меня не устраивал. Был ещё третий, но окончательно разрывать с ней общение я уже была не в силах. Я обессилено села на пол и буквально захлёбывалась в своих слезах. Меня окончательно добивало то, что я просто никому ненужная, ничтожная ведьма. Ксюша в любой момент может меня сдать, а от этого становилось ещё больнее. Я слабая. При любой неудаче постоянно приходят мысли о самоубийстве. — Разве сильный духом человек будет постоянно думать о суициде? — дрожащим голосом спросила я в пустоту, поднимаясь с пола и подходя к шкафу.       Я психованно рылась в нём и всё никак не могла найти чёртов нож. На эмоциях я вывалила абсолютно всё из шкафа и упала в эту груду вещей, закрывая лицо руками и рыдая во весь голос. Было противно от самой себя. Просто хочется покончить со своей чёртовой жизнью, чтобы только не чувствовать этого глубокого отвращения к такой персоне, как я.       Прорыдав так пару тройку минут, я вскочила на ноги и подошла к столу, над которым был шкафчик с кухонными приборами. Найдя и схватив наконец-то этот сраный нож, я крепко сжала его в кисти руки и приставила лезвие к коже запястья. В этот момент входная дверь громко скрипнула и от неожиданности я выронила нож на пол. Он с громким ударом упал рядом с ногой. Мои глаза в миг округлились, когда я увидела не менее ошарашенную девушку с янтарными глазами. Мы в буквальном смысле застыли на месте, боясь лишний раз сделать вдох. — Маш... — это было единственное, что она успела сказать до того, как я накинулась на неё с объятиями и новой волной истерики.       Она медленно повела меня к кровати, не выпуская из своих объятий. Её плечо вмиг стало влажным от моих слёз. Она пыталась меня хоть как-то успокоить, но мне не помогали никакие слова. Я мёртвой хваткой вцепилась в неё, чувствуя, как успокаивающе она гладит меня по волосам и шепчет какие-то слова мне на ушко. Я пыталась сконцентрироваться на её словах, но я концентрировалась только на своих навязчивых мыслях и на нескончаемой моральной боли, физически давящей на сердце и грудную клетку. Болело безумно сильно. Я просто не понимала, куда себя деть. Хотелось лезть на стену от такого количества эмоций или придушить себя своими же собственными руками. — Машенька, солнышко, прошу тебя, слушай мой голос, — она попыталась взглянуть мне в глаза, но я сопротивлялась её действиям и словам, хотя пыталась послушать, — Лисёнок мой, пожалуйста, посмотри на меня. Я рядом. Всё хорошо. Прошу тебя, не плачь. — Я... я, — у меня не получалось нормально связать предложение из-за слёз, — Я ничтожество! — моё тело пробивала мелкая дрожь и я чуть ли не захлёбывалась в слезах. — Солнышко, ну что ты такое говоришь? Ты прекрасна! — она начала несильно раскачивать меня из стороны в сторону, как маленького ребёнка, и, признаться честно, это действительно начало меня успокаивать, — Пожалуйста, не говори так о себе. Это не правда.       Потихоньку меня начало отпускать, и ноющая боль утихала. Я ни на секунду не отпускала Ксюшу из своих объятий, но и взглянуть в глаза просто не хватало духа. Мне становилось морально лучше рядом с ней, от чего казалось, что я скоро стану зависимой от неё.       POV: Ксения.       Я вышла из дома буквально на десять минут, чтобы не вылить весь накопившийся гнев на неё. Она ведь не виновата и не заслуживает такого обращения. Побыв на свежем воздухе, я решилась зайти обратно к ней и извиниться. Но я никак не ожидала увидеть её в истерике и с ножом, приложенным к запястью. Я тут же начала винить во всём себя, но Маша просто набросилась на меня с объятиями и зарыдала мне в плечо. На моих глазах тоже невольно стали появляться слёзы. Было очень тяжело видеть своего любимого человека в таком беззащитном и сломленном состоянии. Она дрожала от каждого всхлипа и вдоха. Я чувствовала, как её руки сильно и больно сжимают моё тело, но мне было плевать. В первую очередь пыталась её успокоить, но она просто не слышала меня и громко, беспомощно плакала. Из-за чего у неё случилась истерика, мне было непонятно, но что-то подсказывало, что это всё из-за меня. После того, как она назвала себя ничтожеством, я не на шутку испугалась за её состояние. Она самый прекрасный человек, но всегда отрицает этот факт. Её психику явно слишком много раз поломали за всю жизнь, и я была не в силах вылечить её душевные раны, которые всё никак не хотели затягиваться. Хотелось забрать себе всю ту боль, которую она сейчас испытывает. Но ужасно то, что это невозможно.       Конец POV. — Умоляю тебя, не оставляй меня одну. Мне страшно, — будто в каком-то бреду говорила я, ослабляя свою хватку, — Пожалуйста, не уходи! Ты нужна мне! Прошу тебя! — меня начало клонить в сон, но я боялась, что если усну и когда проснусь — не обнаружу рядом её, — Ксюша, пожалуйста... Ты единственная, кто у меня есть. Не бросай меня, умоляю! — я вновь сильно расплакалась, чувствуя, как Ксюша поглаживает меня по спине. — Я не брошу тебя. Обещаю.