Пепел сгоревшей мечты

      После моей двухчасовой истерики мы с Ксюшей болтали просто ни о чём. Она всё так же не выпускала меня из своих объятий, смотря на меня своими янтарного цвета глазами. Мне совсем не хотелось, чтобы Ксюша уходила домой. Но у неё тоже были дела.       Вот я и осталась одна в доме и ждала завтрашнего дня, ведь мы договорились увидеться. Весь оставшийся день я просто бродила по лесу, зайдя дальше, чем раньше это делала, но так и не нашла чего-либо интересного. Когда лес полностью поглотила тьма, я сделала салат и легла спать. Да, за весь день я поела только один раз.

*** *** ***

      На следующий день...

Повествование ведётся от лица Ксении Калининой...

      Я проснулась под ор соседского петуха, который был каким-то слишком громким. Стрелки настенных часов показывали, что уже пятнадцать минут девятого. Выглянув в окно над письменным столом, я увидела птицу на нашем участке, а после свою маму с веником в руках, которая выгоняла его со двора. Эта картина, как мама пытается выгнать петуха, вызвала у меня улыбку, и я поплелась на кухню заварить чай.       Ближе к двенадцати часам я пошла в магазин продуктов. По пути к нему я вдали увидела своих подруг Наташу Русову и Алину Гринёву, выходящих из-за угла с соседней улицы. Сама не знаю зачем, но я окликнула их по именам. Они обернулись и с радостными криками побежали в мою сторону, улыбаясь во все тридцать два зуба. Девчонки набросились вдвоём на меня с приветственными крепкими объятиями. — Ксюха, нам столько всего у тебя нужно спросить! — в своей беззаботной манере начала говорить Наталья, — Значит, во-первых, — но продолжила она серьёзным тоном, — Почему твоя мама недавно звонила нам и думала, что мы устраивали ночёвку, и ты была с нами? Хотя мы в помине ничего не собирались делать и даже не планировали! Во-вторых, где же ты всё-таки была на самом деле, м? — хитро взглянула на меня блондинка. — Сказала так, потому что не хочу говорить правду. Кстати и вам не собиралась. — Личное — не публичное. Правильно понимаю? — сказала Алина, — Ладно, эти два вопроса вообще полная хрень. А теперь главный вопрос: почему начали разлетаться слухи о том, что ты находилась под чарами этой ведьмы? — Моя поехавшая мамаша решила, что раз я с ней ничем не делюсь, то на мне наложены чары, что, собственно, и привело к тому, что она отвела меня к той шарлатанке тёте Тоне. Главарь охотников меня, можно сказать, пытал. И теперь у меня синяки и ссадины на руках, ногах и даже на лице! — я рассказала всё, как есть на самом деле, — Мать никак не может смириться с тем фактом, что у меня своя личная жизнь и секреты, о которых я имею полное право не рассказывать. — Ты была у той... ну, этой... которой помогаешь? — спросила Ната, на что я положительно кивнула, — О-о-о! У своей возлюбленной? — Да с чего вы решили, что она моя возлюбленная? — я вновь начала психовать, на что они захихикали. — А что ты так странно реагируешь по этому поводу? — подкалывала меня Аля, после чего я молча пошла вперёд по дороге к магазину. — Мы всё прекрасно понимаем, — слышала я их голоса за спиной, — Познакомь хоть нас. — Она вам не понравится, — было подумала я, что с этими словами и закончу разговор, но дополнила далее, — И она явно будет против.       Девочки лишь глупо посмеивались, что меня не на шутку начало раздражать. На моё счастье, до магазина мы шли молча. И лишь когда я начала набирать продукты, подруги спросили, куда столько много. Я решила честно, ну почти честно ответить, что это "Кате". Ну не скажу же я её настоящее имя! Из-за моего ответа они опять начали меня подкалывать. Пока мы стояли на кассе, продавщице они сказали, что это всё для моей любимой. Моё терпение уже было на критическом уровне, и я удивлялась, как до сих пор молчу и не взрываюсь. Выйдя на улицу, они предприняли ещё одну попытку, чтоб я разрешила познакомиться с ней, на что я ответила им грубым отказом. Тогда они решили вновь подшутить на счёт нас двоих, и на этот раз я уже не выдержала и заорала на них. — Любимые мои подружки, заткнитесь уже, блять! Вы меня достали со своими ебучими подколами и шуточками! Сколько можно уже, блять? Мне ни капли не смешно и не забавно, как вам! — они ошарашенно смотрели на меня, — Всё, пиздуйте куда шли, а я пошла к ней. Идиотки, сука.       Я быстрым шагом пошла от них куда подальше, потому что я знала, что они снова начнут свою балалайку про то, что раз я так реагирую, значит, действительно люблю. Ну, вообще да, я люблю её, но... Есть какое-то неясное «но». В левой руке я несла набитый доверху пакет с продуктами. Естественно с такими, которые не испортятся без холодильника. Я шла как можно быстрее, потому что безумно сильно хотелось увидеть её.       Я уже дошла до окраины Черновки и зашла в лес. По пути я была в раздумьях над тем, пригласить ли её куда-нибудь прогуляться или же лучше не стоит. Может, она хочет чем-нибудь заняться? Только я не в пошлом смысле имею ввиду!       После вчерашнего дня я была до сих пор в шоке, когда она умоляла не бросать её. Ведь я думала, что она этого только и ждёт, надеется на это. Но, как оказалось, всё совсем иначе. Мысленно я молилась всем Богам, хоть я и атеистка, что она тоже испытывает ко мне нечто большее, чем просто близкое общение. Я мечтала о том, что это близкое общение перерастёт во что-то ещё более близкое. Намного ближе... Мечтать, как говорится, не вредно, конечно. Но я хотела невозможного. Может быть, если б мы жили в такое время, где всем было плевать на то, что кто-то является ведьмой, то мы бы смогли переступить невидимую грань?       Постучавшись в дверь три раза, из дома послышался её голос, говоривший, что дверь не заперта. — Ты, значит, ждала меня, раз дверь не закрываешь? — с ходу начала я, не успев даже разуться.       Девушка подошла ко мне и приняла пакет из моих рук, говоря, что не нужно было тратиться на это. Я лишь улыбнулась и ничего ей не ответила, а она стояла и неловко переминалась с ноги на ногу. — Я принесла это для тебя, — сказала я, выделяя последнее слово, — Значит, возражений не принимаю, — я наконец-то расправилась с обувью и сразу пошла на кровать. — Ксюш, огромное тебе спасибо, конечно. Но мне неловко от этого, — по-моему, я впервые услышала от неё благодарность за это, и впервые не услышала слов о том, что она сама со всем справиться и ей не нужно помогать.       Лисицына начала раскладывать покупки по местам. А я просто сидела и наблюдала за ней. Её серые глаза, как густой туман, в котором очень легко потеряться. Её до идеала ровный нос и немного пухлые розовые губы с чётким красивым контуром могли свести с ума любого. Её длинные тонкие пальцы, которыми она ловко раскладывала продукты и которыми изредка колдует огонь. Её мягкие русые волосы, красиво спадающие на плечи, ключицы и спину. А её улыбка была красивее тысячи звёзд на небе. Её идеальная фигура... На первый взгляд хрупкие плечи, на самом деле нифига не хрупкие. Её выраженная тонкая талия. Она была идеалом красоты. И не только внешней. Её душа излучала тепло и ласку, заботу и любовь, сострадание и доброту. Я была уверена, что её сердце хотело почувствовать хотя бы какое-то понимание со стороны окружающих и хоть какую-то снисходительность к ней. Но вокруг все были чёрствыми, как прошлогодний хлеб, да и то он был бы лучше в сто раз. Так обидно, что я не могу забрать себе всю её боль. — Эй, Ксюш, — обратилась она ко мне, аккуратно складывая пакет и передавая мне, — У меня есть шанс на то, чтобы сбежать отсюда? — Думаю да, если хочешь этого. — Очень хочу. Но есть две загвоздки, — она сделала паузу, выжидающе смотря на мою реакцию, и когда она увидела, что я заинтересованно на неё смотрю, то продолжила, — Первая заключается в том, что мы не знаем, где ко мне могут относиться нормально. И могут ли? А вторая загвоздка в том, что... — она грустно отвела взгляд к окну, раздумывая над чем-то своим. — Вторая в чём? — В том, что... Я... — она будто боялась что-то сказать, — Помнишь, я тебе говорила о кошмаре? — Помню конечно же! А ты это к чему ведёшь? — Вдруг у нас... у меня не получится? — Маш, ты хотела сказать, что хочешь, чтобы я сбежала с тобой? — я была не совсем уверена, что она вела именно к этому, но спросить всё-таки стоит, потому что видно, что она боится спросить это напрямую. — Да. То есть нет. То есть... — она тяжело вздохнула, — Просто... Как я без тебя? А ты... Твоя мама... Она же будет против и будет волноваться за тебя. — На неё плевать. Она гиперопекала и продолжает гиперопекать. Мне это её "волнение" уже комом в горле стоит, — объяснила я ей, — А на счёт того, где нам жить и где к нам нормально отнесутся, это нужно подумать. — Ксюш, мы ведь даже предположительно не знаем. Вдруг, все оставшиеся ведьмы скрываются, а большее количество истребили? Что, если я из числа выживших?       Я подняла свой взгляд на неё и увидела, как её губы поджаты и сама она оглядывала дом уставшим взглядом. — И я боюсь, что у меня не хватит на всё это сил, — она присела рядом со мной, положив свою ладонь на мою, — Я устала от такой жизни, — я услышала, как её голос дрогнул, — Ксюш, как бы ты поступила на моём месте? — Не знаю даже, — я переплела наши пальцы, — Наверное боролась бы до конца. — А я устала бороться, — прошептала она, стирая рукой непрошенные слёзы, — Почему в жизни нет чудес? Почему лишь одни несчастья? Я мечтаю только об одном: спокойно жить, не опасаясь, что меня убьют. Неужели я прошу слишком многого? — она посмотрела точно мне в глаза, в которых я увидела сплошное непонимание. — Жизнь никогда не подбрасывает нам таких испытаний, с которыми мы не сможем справиться, — эту фразу я однажды услышала от нашего декана, — Всегда есть путь, который поможет выйти из сложных ситуаций. Нам остаётся только найти его.       После моих слов Маша задумалась. Она встала на ноги и начала ходить туда-сюда по дому. Периодически она останавливалась, глядя в пустоту. Она неожиданно подошла ко мне и присела рядом. — Если путь всегда есть, то почему за эти шестнадцать лет поисков у меня не получалось его найти? — Возможно, ты не все пути испробовала. Может, нужно просто идти, куда глаза глядят, подальше от Черновки? — Нужно помнить, что этот путь будет очень долгим, ведь Черновка построена так, что о ней никто не знает. А если я буду блуждать по лесу, так и не выйдя к какому-либо населённому пункту? А вдруг если и выйду, то меня там прихлопнут, как муху, в считанные минуты? — она вновь над чем-то задумалась, — Ксюш, мне нужно побыть одной. Давай встретимся через недельку? Мне нужно всё обдумать.       Я понимала её. Ей сейчас приходится очень трудно. С каждым днём на неё сваливается всё больше и больше бед. Но она ведь тоже не железная. Мне не хотелось оставлять её одну, но я поступлю неправильно, если наплюю на её просьбу. Я вышла из дома и уже подходя к селу, на мой телефон раздался звонок от Наташи. Я была удивлена, когда она рассказала, что всем проживающим в этом месте необходимо собраться в центре. Что тут поделать? Я пошла. Всю дорогу меня не покидало плохое предчувствие. Может правила и запреты ужесточат. А может ещё что похлеще. Я увидела, что в центре собрался практически весь наш народ. На возвышении стоял главный министр села, главарь охотников и капитан полиции. В микрофон они призвали нас замолчать и внимательно слушать то, что нам сейчас скажут. Глазами я искала подруг в этой толпе, но вместо этого нашла стоящую впереди маму. Я думала подойти ближе, но так и осталась стоять в конце. — Сегодня, сразу же после этой знаменательной речи, наш отряд охотников выдвинется в путь на поиски ведьмы, — ха-ха-ха, в который раз уже, — Поиски займут не более часа, поэтому никуда не расходитесь, дорогие граждане! — мне было смешно со слов министра, но его самоуверенность просто вау, — Слово передаю главному охотнику. — Спасибо. Хотелось бы выразить отдельную благодарность за бдительность двум прекрасным юным девушкам, которые не побоялись помочь в поисках, — а вот здесь моё скептическое состояние превратилось в тревожное, — Прошу на сцену вас, девушки!       На некое подобие "сцены" поднялись мои подруги. Мой рот невольно приоткрылся от удивления, и я даже не знала, как мне реагировать на подобную ситуацию. Капитан полиции озвучил их имена всей публике и от себя выразил им благодарность. Девочки увидели меня в конце столпотворения и виновато опустили глаза в пол. — Ну что ж, команда собратьев. Прикончим же её наконец! — скомандовал главарь и они марширующим шагом направились в сторону леса.       Жители синхронно прокричали заветное «ура» и в толпе поднялся оглушительный галдёж. Подруг ещё некоторое время поздравлял министр, после чего они живо ринулись ко мне, когда я уже собиралась убегать. Они схватили меня за локти. — Ксюш, это для твоего же блага! — Для какого, чёрт возьми, блага? Вы в своём уме? — Мы ничего про тебя не сказали! Ты не волнуйся на этот счёт, — успокаивала меня Алина. — Она не должна умереть! Она не для того рождалась, чтоб какие-то отморозки её убили! — прокричала я в последний раз и принялась бежать.       Мне было абсолютно не важно, если я после этого больше не вернусь домой. Сейчас на кону стояла её жизнь, и я боялась, что не успею вовремя... Я сокращала путь настолько, насколько это было возможным. Мои лёгкие горели от пронзительно холодного воздуха, но мне было плевать. Сейчас мне плевать абсолютно на всё, лишь бы только успеть. Пока я бежала сломя голову по лесу, то исцарапала себе все руки об ветки и избила все плечи о деревья, а в селе пару раз упала, протерев себе все локти об щебёнку. Вот она, цель, к которой я бежала изо всех своих сил. Со всей скорости я влетела в дом, чуть не снеся дверь с петель, этим самым испугав Машу до полусмерти. — Маша, быстро собирай всё необходимое и бежим! — задыхавшись, произносила я, подталкивая её к шкафу. — В каком смысле? Что ты несёшь? Куда бежать? — сначала она говорила это с улыбкой, но видя моё состояние она заметно напряглась. — Маш, прошу, сейчас не время всё объяснять! Живо собирай вещи! — я начала орать.       Моё сердце неистово колотилось после бега и само собой от страха за девушку, которая на скорую руку начала собирать вещи. Я принялась ей помогать, спрашивая, нужно ли это, нужно ли то. Мы провозились за этим делом несколько минут и выбежали из дома. Я пыталась как можно быстрее соображать, что делать дальше и куда бежать, но тут же моё сердце сжалось до размера атома, когда я услышала выстрел в небо недалеко от нас, а после и крики охотников, что они почти на месте. Мой мозг отключился в самую ненужную секунду, и пришла в себя я только тогда, когда сквозь деревья я заметила факелы.       Маша испуганно вздохнула, после чего я схватила её за руку и приняла решение бежать в противоположную от них сторону. Похоже, они заметили удаляющихся нас, ведь после последовал яростный крик: — Стоять!       Я ни на секунду не отпускала её руку и бежала, куда только глаза глядят. Пару раз мы спотыкались о какие-то камни, одна ветка мне чуть ли не попала в глаз. А охотники бежали точно за нами. — Ксюша, я больше не могу, — она начала останавливаться, тяжело дыша и хватаясь за горло, видимо из-за холодного воздуха, который обжигал его. — Нет, нет, нет! Маша, умоляю тебя, бежим! Пожалуйста! — я пыталась тащить её под руку, но она не поддавалась. — Ксюш, беги ты. Оставь меня. Я давно смирилась со своей участью. — Маша, я не позволю тебе умереть! — я была готова разреветься, — Если ты остановишься, то я умру вместе с тобой. Мне плевать.       Крики охотников с каждой секундой становились всё громче и громче. Маша уже не бежала и даже не шла. Она встала как вкопанная и смотрела на меня своим безжизненным взглядом. Охотники уже были близко. Они остановились и направили на Машу оружие. — Пожалуйста, не стреляйте! — я встала ровно перед ней, преграждая им путь. — Какая встреча, мисс Калинина-младшая! — презрительно произнёс главарь и приказал опустить оружие, — Так значит, это всё-таки правда на счёт вас. Ведьмочка, мы твою защитницу сейчас прикончим вместе с тобой. Ты в курсе? — поднялось противное гоготание этих мужчин. — Умоляю вас, не стреляйте! — я не знала что делать. — Ксюш, — она сзади взяла меня за талию и отвела в сторону от себя, — Пожалуйста, не вмешивайся, — я заметила слёзы, застывшие в её глазах. — Я обещала тебя не бросать. Значит, не брошу, — я твёрдо стояла на своём. — Да что мы с ними церемонимся? Давайте уже просто всадим им по пуле в лоб, — произнёс один из охотников, на что остальные его поддержали.       Мы стояли друг напротив друга и просто смотрели в глаза. В её взгляде была мольба о том, чтобы я бежала. Я не стану этого делать. Маша ещё раз попросила меня не вмешиваться, но... — Маша, я люблю тебя! — из моих глаз начали идти слёзы, а глаза Маши расширились от удивления, — Я никуда не уйду.       Раздался оглушительный выстрел.