Лэя (The Underworld)

      Селестра Скритмер стояла на помосте за полукруглой кафедрой в наполненном людьми зале с волнистым потолком. Черно-белый интерьер оживляли оранжевые цветы в высоких вазах у стен.       Селестра спокойно взирала на учениц, которые рассаживались по креслам и кидали осторожные взгляды на помост. Преподаватели, а также директор с тремя заместителями и их помощниками выстроились справа у стены.       Лэя же внимательно рассматривала наряд председательницы — такой обыкновенный и одновременно принадлежащий совершенно чужой моде: длинное ярко-красное платье до пола, украшенное золотистыми вышивками на бедрах. Узор узкой ленточкой поднимался к талии и увенчивался брошками в виде неизвестных насекомых, будто бабочки с одним большим крылом примостились под грудью Селестры.       Элиза Северал прошествовала к помосту, представила гостью и удалилась к коллегам.       — Поздравляю вас с началом учебного года, — произнесла Скритмер с легкой улыбкой, — знаете, в Аркадиенте вас, учениц, считают настоящими кумирами и образцами для подражания. Когда Школы только-только начинали свою деятельность, я уже была уверена, что этот проект обречен на успех. Это сподвигло меня стать первым спонсором учреждения…       — А сколько ей лет? — шепнула Лэя, обращаясь к Пурри. Лангерлефт ерзала на своем кресле, едва сдерживая желание встать.       — Они, лабораторные, хоть сколько могут жить и выглядеть молодо, — гораздо громче ответила она, настолько громче, что на нее шикнули сзади, — лет сто пятьдесят ей.       — Я очень редко посещаю Объединенную Энтарию, и присутствовать здесь — огромная честь для меня, — продолжала Селестра. Она свела руки за спиной, а одну ногу слегка выставила вперед.       Ее осанка, тон, манера речи — все заставляло слушателей следить за каждым словом и восхищаться спокойной добротой председательницы. Всех, кроме Пурри. Вилиан Эрель пообещал договориться о небольшой вопросной части после выступления, и Лангерлефт во время речи Селестры лишь изредка поглядывала на нее, отрываясь от своей деки.       Наконец Скритмер закончила говорить и выжидательно посмотрела на Элизу. Та подошла к председательнице.       — Уважаемые ученицы, — объявила директриса, — теперь у вас есть возможность задать по вопросу. Пожалуйста, по одному, и только после того, как я укажу на вас.       Пурри стремительным движением подняла руку; но одновременно с ней в воздух взлетели еще несколько.       — Линси, ты, — обратилась Элиза к кому-то из старших.       — Уважаемая Селестра, — с задних рядов встала девушка, из-за густых черных кудрей на ее шее виднелась большая татуировка языков пламени. Это была коллега Сюзико по модельному цеху — они снимались в рекламе энергетиков, однако в совершенно разных амплуа.       — Я давно слежу за вами в медиасфере, — сказала Линси, — и у меня давно возник вот какой вопрос: а как вам все же удалось объединить аэритов и куаренов? Ведь они враждовали испокон веков.       Селестра поблагодарила девушку за вопрос и мягко поправила ее:       — Не испокон веков, а всего лишь несколько сотен лет. Да, это была задача не из простых. Но мы нуждались в друг друге, а я была лишь той, кто смог понять это и обратить на пользу Аркадиента. У меня была команда единомышленников, и вместе мы помогли горстке куаренов, которые были изгнаны из родного города и скитались без гарантии на выживание в столь агрессивной среде. Мы приютили их под куполом, показали, что аэритов не стоит бояться. Это стало первым шагом на долгом пути к примирению. Страх — вот причина войн.       Пурри вновь не успела. Ее опередила соседка слева, коротко стриженая брюнетка, завернутая поверх форменной футболки в ярко-красный платок.       — Здра-авствуйте, Селестра, — произнесла она, заикнувшись на первом слове и сильнее кутаясь в шаль, — простите, я просто очень волнуюсь…       — Не волнуйся, — подбодрила ее Скритмер, — как тебя зовут?       — Витта, — девушка поправила платок и продолжила более уверенно, — вы говорите, что примирили враждующие… хм, фракции, а как вам удалось справиться с остаточной дискриминацией? В ЭнСети эта тема замалчивается или…       — Ложь!       Погруженная в мысли, Лэя вздрогнула, когда Пурри резко подскочила с кресла, даже не предоставив Витте возможности договорить.       — Как вы., — возмущенно начала Элиза, но председательница прервала ее жестом.       — Что именно — ложь? — совершенно спокойно поинтересовалась Селестра. Улыбка женщины не дрогнула.       — Вы игнорируете нас. Нас, потомков куаренов, — Пурри громко дышала и то убирала руки из карманов штанов, то вновь запихивала внутрь, — игнорируете наши заявления, наши просьбы. А дискриминация-то никуда не ушла, только, наверное, на вашем официальном уровне.       Селестра попыталась возразить, но успела лишь открыть рот.       — Ответьте мне только на один вопрос, — Лангерлефт наконец справилась с волнением и глядела Скритмер прямо в глаза, — какой ваш истинный, скрытый повод для объединения? Вас и вашей компашки.       — Девушка, покиньте помещение, — приказала Северал, — пожалуйста.       Лангерлефт в последний раз посмотрела на председательницу; та как-то необычно прищурилась. Затем Пурри повернула голову в сторону Лэи. Вэйнтериас, недоуменно приподняв брови, встретилась с ней взглядом и пожала плечами.       Селестра, всем видом показывая абсолютное непоколебимое спокойствие, сказала еще пару фраз на прощание. Но теперь ее слова почти утонули в шепоте, поглотившем аудиторию.

***

      Тщетно Вэйнтериас ждала соседку весь остаток дня и вечер — сумка-мешочек и личная дека Пурри по-прежнему отсутствовали в комнате.       Придя с ужина, Лэя почитала отправленную всем ученицам инструкцию о занятиях, закуталась в одеяло и попробовала набрать Фиас. Через несколько минут гудки наконец прервал голос подруги.       — Тут очень плохая связь, — с ходу начала Эсгенс, — мы с тетушкой сейчас в походе. Как ты?       — Веселый день сегодня был. К нам Селестра Скритмер приезжала. Из седьмого которая.       — Да знаю-знаю ее. Тоже хотела тогда нас посетить, Элизка вон хвасталась, что мол главный спонсор, главный спонсор, — Фиас шумно вздохнула, — она ж там номинальная.       — Что-что?       — Номинальная, говорю. Власть в седьмом не ей принадлежит.       — А, — коротко отреагировала Вэйнтериас.       — Собираюсь сегодня звонить родителям. Они не знают, что я в Лайнтоне. Уговорила пока тетушку помалкивать…       Зашуршали помехи. Голос Фиас едва пробивался сквозь них. Наконец связь окончательно прервалась.       Три попытки перезвонить оказались безуспешными.       Всю ночь Лэя ворочалась на кровати, иногда приподнимаясь, чтобы настроить кондиционер. Без постоянного потока прохладного воздуха девушке становилось душно, но шум, хоть и едва слышный, упорно выталкивал ее из хрупкого состояния полусна.       Вэйнтериас глядела на красный огонек противодымной сигнализации и вспоминала большие окна кухни Рика, белый стол, такой несоразмерный количеству проживающих в квартире людей. Вспомнился Лэе и теплый асфальт, воздух, пронизанный лучами все еще по-летнему яркого солнца, тишина, которая царила в доме парня, его вежливость и осторожную, почти трепетную внимательность.       Девушка вспомнила, как, поглощенная непонятной беспричинной радостью, вприпрыжку бежала домой с кулоном в руке.       Выпросить его у Флэрии удавалось не всегда, но этот камешек будто придавал Лэе сил. От него по ключице растекалось легкое покалывание, а в темноте Вэйнтериас однажды заметила вокруг подвески бледное свечение.       Флэрия говорила только:       — Это подарок от дорогого мне человека, — и на губах женщины возникала упрямая складка; в глазах же мелькало неудовольствие. Она коротко усмехалась.       Лэя пыталась выспросить что-то у Фокс, однако та пожимала плечами и повторяла фразу своей хозяйки.       По правде говоря, девушку больше интересовала личность «дорогого человека», нежели то, чем являлся полупрозрачный камешек, внутри которого поблескивала крошечная искорка.       Лэя достала из шкафа дополнительную простыню и, свернувшись под ней калачиком, твердо решила после окончания завтрашних занятий позвонить Рику.

***

      — Сегодня открывается набор в секцию риддика. Первая тренировка уже завтра. Хочешь?       Сон все еще держал Лэю в крепких объятиях: с трудом удерживаясь на ногах, девушка шагала по холлу к лифтам. Рядом шла та новенькая-блондинка, Риетта Грэм.       — Так что? — она спрятала очки в нагрудный карман белого пиджака, — я не знаю, кто из наших еще идет. Меня просто сделали ответственной за набор.       — Валяй, — бросила Лэя и резко повернула налево, — я зайду только, умоюсь еще раз.       Когда Вэйнтериас, немного более бодрая, явилась в кабинет на тринадцатом этаже, занятие уже началось. Ученицы стояли возле черных тонированных капсул в рост человека, обратив взоры к худой русоволосой женщине с глазным имплантом для людей, подолгу работающих с голографическими экранами.       — Симуляция — абсолютно безопасный процесс, — рассказывала преподавательница, — все, что может упасть, вывалиться, вытечь и так далее, необходимо оставить за пределами симкапсулы.       — А зачем вообще залезать туда? — спросила кто-то из учениц.       — Свое тело вы поймете лучше, чем мои слова, не правда ли? Всем опаздывающим, — женщина обернулась к Лэе, — меня зовут Леройя Анован. Больше просьба не опаздывать. Все дверки захлопнутся, моя тоже — а вдруг не получится подключиться самой?       — Извините, — пролепетала Вэйнтериас, занимая место возле свободной капсулы.       Снаружи она была гладкая, поверхность отражала потолочные лапмы и силуэт девушки.       — Итак, — Леройя подошла к одной из капсул и дотронулась рукой до корпуса.       Среагировав на ладонь, передняя часть отъехала в сторону. Внутри цилиндра виднелись три фиксатора в форме полумесяца — два по бокам, и один, самый большой, сверху.       — Для запястий и головы. Настраиваются индивидуально — если кому-то не подошли, зовите меня.       — А выглядят как обычная железяка, — отметила Риэтта. — Железяка для работы с Энергией, между прочим, — Леройя едва слышно хмыкнула, — с вашей Энергией. Давайте начнем?       Следуя указаниям преподавательницы, Лэя вложила запястья в фиксаторы и прислонилась затылком к теплому металлическому полукругу так, чтобы взгляд смотрел ровно в промежуток между двумя концами.       Затем Леройя, велев всем закрыть глаза, по очереди активировала капсулы учениц с пульта управления и последней запустила свою.       Вэйнтериас послушно зажмурилась. Капсула будто бы двинулась вперед и начала медленно раскручиваться вокруг своей оси. Появилось легкое чувство тошноты, словно на карусели при большой скорости. По телу побежали мелкие мурашки, напоминающие электрические покалывания — и в темноте под веками вспыхивали зеленые фейерверки. Девушка ощутила, как запястья и затылок задеревенели, застыли, как слегка кружит голову.       Внезапно волнообразные покачивания улеглись. Через веки просачивался неяркий свет, и Лэя решила распахнуть ресницы.       Сердце тут же будто вздрогнуло и замерло, голова снова закружилась, но теперь уже от увиденного.       От капсулы не осталось и следа: теперь вокруг расстилалась залитая оранжевым сиянием равнина. Невероятных размеров пустошь освещало огромное солнце, застывшее на кромке горизонта. Лэя подняла руку, посмотрела вниз. На песке цвета грязной охры появилась тень от ладони, но глаз уловил опоздание в доли секунды. Под рукав куртки слегка поддувало ветерком.       Только сейчас девушка заметила других учениц. Они тоже стояли на месте и крутили головой во все стороны.       Сквозь поистине космическую тишину прорвался голос преподавательницы:       — Все ко мне! Не разбегаться! Сейчас мы находимся в тринадцатом измерении. Кто-нибудь что-то слышал о нем?       — Оно было стерто с Земли взрывом Энергии, — сказала Риетта.       — Верно. Мы в воссозданном с помощью технологии гиперреалистичной симуляции мире. Но, — Леройя подняла палец, — от настоящего тринадцатого измерения остался хорошо различимый след на Периферии. Завтра мы туда отправимся.       У Лэи перехватило дыхание.       — Сразу на Периферию?!       Девушки сзади тоже не сдержали восхищенного возгласа.       — Пока только в ее симуляцию. Вы будете учиться чувствовать этот след, — продолжала Анован, — и, что самое важное, учиться управлять внутренними потоками Энергии. Вот прямо сейчас — вы их ощущаете?       — Только если сконцентрироваться, — поделилась одна из учениц после всеобщего молчания.       — Тогда вперед. Почувствуйте их, и попробуйте как бы вылить их из себя. Так и представляйте: струи, хм, зеленого цвета, образуются у вас в солнечном сплетении, проходят через руки, задерживаются, напитываются в запястьях и выходят наружу через ладони. Не смейте думать ни о какой теории, вообще ни о чем не думайте: я хочу посмотреть, в каком виде это сработает у каждого. Риетта Грэм, хотите первая?       — Ладно, — блондинка кивнула и отошла на расстояние от группы. Закрыв глаза, Риетта выставила руки вперед.       — Представь: зеленые лучи рождаются в груди, — Леройя встала чуть справа от ученицы, внимательно глядя на нее, — они медленно перетекают в плечи, затем идут вдоль локтей… Твои запястья светятся изнутри. Поток света течет в ладони, не удерживай его. Он льется сквозь кожу…       Воздух меж пальцев Риетты слегка задрожал. Постепенно рябь начала сгущаться, приобретая темно-зеленый оттенок. Дыхание Грэм участилось, на лбу выступили капли пота, а руки заметно напряглись.       — Расслабься, — произнесла Леройя, — и медленно открывай глаза. Вопреки совету, Риетта резко разомкнула ресницы и вздрогнула, завороженно уставившись на облачко у ладоней.       — Теперь попробуй отделить сгусток Энергии от себя. Представь, будто отпускаешь, как воздушный шарик.       — Я могу… могу продолжать поток? — сдавленным от напряжения и восторга голосом попросила девушка.       — Расслабь руки, — преподавательница вздохнула, — пока нельзя увлекаться, ты и так перенапряжена. Отпусти его и заставь исчезнуть.       Риетта послушалась: вновь прикрыв глаза, она пошевелила пальцами и сжала кулаки. Плотная дымка последовала за движениями рук и почти мгновенно рассеялась.       — Отлично, — похвалила Леройя и довольно кивнула, — мне понравилось твое завершающее действие. Ты будто забрала сгусток себе; запомни и будь готова повторить на следующем занятии.       — Я все делала правильно? — Риетта опустила руки с явным облегчением.       — Помните, что нужно быть максимально расслабленным. Вам говорили, что на первых порах потерять сознание от неаккуратного призыва немудрено? Грэм, для первого раза неплохо. Теперь…       Преподавательница пробежалась взглядом по группе и остановилась на Лэе.       — Вэйнтериас, теперь ты.       Девушка встала на прежнее место Риетты и попыталась скопировать ее положение рук. Но локти, не желая подчиняться, начали дрожать. Лэя ощутила, как постепенно затекают ладони, как суставы пальцев становятся закоченевшими и почти неподвижными. И тогда Вэйнтериас опустила руки в обычное положение.       Краем глаза Лэя посмотрела на Леройю: та внимательно наблюдала за ученицей. Когда девушка закрыла глаза, Анован с такой же четкостью, как и для Грэм, начала повторять порядок визуализации.       Лэя, как можно старательнее расслабившись, сосредоточилась на солнечном сплетении. Она отчетливо ощутила какой-то плотный сгусток внутри, и видела его подсознательным взором: спутанный клубок дрожащих лиан — или воронка, водоворот, из глубины подсвеченный неоновым.       Пытаясь ухватиться за неотчетливые образы, девушка медленно расфокусировала внимание и переключилась на запястья. Мысленно зацепившись за самый центр водоворота, Вэйнтериас принялась аккуратно раскручивать потоки и направлять их вниз, к ладоням, ужасно боясь промахнуться.       Но в то самое мгновение, когда первая «лиана» выпуталась и поползла, Лэя поняла, что не промазала мимо потоков. Более того.       Она не может их удержать.       Яркая вспышка отбросила девушку и кинула на песок. В голову словно с размаху всадили нож.              Вэйнтериас потирала виски, стараясь хоть на секунду унять раздирающую боль. Невозможно было даже чуть-чуть пошевелить глазными мышцами: каждое их движение отзывалось тошнотворным спазмом. Сверху будто навалилась темнота, оставив лишь небольшое отверстие, через которое можно было видеть склонившуюся Леройю и немного поодаль других учениц.       — У меня в голове будто что-то… взорвалось, — еле выдавливая слова, проговорила Лэя.       — Я потом все объясню, — шепнула Анован и встала. До замутненного сознания донеслись обрывки обращенных к остальным слов, — останавливаем симуляцию… Всем оставаться в кабинете, занятие начнем снова через…       Лэя вдруг почувствовала всю привлекательность песка под головой, и перевернувшись на бок, зарылась щекой в теплые крупинки. Головная боль потихоньку отступала. Девушка лениво поняла, что уже не лежит, а стоя прислоняется к гладкой стенке капсулы. Она равнодушно отметила, как плавно отодвигается дверь, и кто-то мягко подхватывает ее за плечи. Проваливаясь в сон, Вэйнтериас ощущала, как пульс — или нечто иное — бъется в запястьях, отражаясь неоновыми вспышками перед мысленным взором.

***

      Жалюзи, словно вуаль, плавно колыхались на ветерке. Из приоткрытого окна донесся протяжный гудок далекого скоростного поезда.       Лэя какое-то время лежала с закрытыми глазами и воображала, что очнулась дома, где Фокс уже приготовила ужин, а мама по обыкновению работает у себя наверху. Но ровный шум города внизу быстро вернул девушку в реальность — в частном секторе на улице было всегда тихо.       Вэйнтериас обнаружила, что ладони словно заледенели, а запястья по-прежнему оставались чуть теплее, чем остальная кожа рук. Пульс пришел в норму, голова успокоилась и заметно прояснилась. Теперь Лэя наконец осмотрелась.       В почти полной темноте ей удалось разглядеть только несколько кроватей; а на одной из них, прислонившись к стене, кто-то сидел. Девушка приподнялась на постели.       Силуэт пошевелился, и Вэйнтериас увидела качнувшиеся короткие волосы.       На пол спрыгнула Пурри Лангерлефт, в той же самой парадной форме, в которой последний раз ходила на встречу с Селестрой Скритмер — на груди ее блестел значок.       — Лэя! — Пурри подскочила к кровати, — да я тебя тут весь день жду!       — Сколько я проспала? — Вэйнтериас растерянно пожала протянутую руку.       — Несколько часов. Уже вечер, я пришла как раз, когда тебя сюда положили. Мне сказали, ты отрубилась прям на занятии, это правда?       Лэя села и поискала глазами обувь. За закрытой дверью палаты кто-то быстро прошел.       — Можно и так сказать, — девушка улыбнулась сжатыми губами, — а ты у нас прогульщица, значит?       Пурри только вздохнула и отстраненно помотала головой. В оранжевом свечении неба Вэйнтериас увидела, что на лице подруги отразилось какое-то неприязненное смущение. Но в ту же секунду гримаса ушла, сменившись обеспокоенностью.       — Ваша Анован сказала передать, что как только поправишься, заходи к ней в преподавательскую. Но я думаю, тебе надо вернуться в комнату и поспать еще.       С этими словами Лангерлефт протянула руку. Однако Лэя мягко отвела ее ладонь в сторону.       — Я уже прекрасно себя чувствую. Сейчас же к ней и пойду.

***

      Леройя провела рукой по панели управления. Дверь отъехала в сторону.       — Проходи, — кивнула женщина.       Лэя вошла в комнату: потолочные лампы тут же зажглись, освещая симуляционные капсулы.       Преподавательница по очереди активировала две из них.       — Заходи, — коротко бросила она, — я присоединюсь следом.       Вэйнтериас повиновалась.       Запястья снова начали пронизывать маленькие электрические разряды, постепенно распространяясь на всё тело. Сознание заволокло туманом, пол будто полетел вверх, и девушка оказалась в темноте.       Лэя тряхнула головой, прогоняя зеленоватые сполохи перед глазами. Но искры не исчезали. Вокруг их становилось все больше: чуть поодаль сияли ярко-красные огоньки, наверху мерцали голубоватые, а прямо перед лицом девушки откуда-то спускался полупрозрачный гранёный сталактит неонового цвета.       — Сейчас твои глаза привыкнут к темноте, и ты увидишь больше, — Леройя вышла словно из пустоты.       Лэя осматривалась по сторонам, не решаясь сделать ни шагу.       — Это… другая планета?       — Это Земля, но глубоко в ее недрах, — пояснила Анован и, подойдя к сталактиту, коснулась его рукой, — смотри: ничего не произошло. Теперь, попробуй ты?       Вэйнтериас осторожно положила подушечку указательного пальца на минерал. Тот оказался холодным, гладким. В ту же секунду сталактит засветился сильнее, и казалось, сияние исходит от места, куда дотронулась Лэя. Девушка ахнула.       — Что это? — Вэйнтериас ощущала, как неизвестный камень проводит в нее Энергию, ускоряет пульсацию, — он реагирует на меня!       — Это Кристаллы, — Леройя широким жестом обвела огромную пещеру, — порода, которая является проводником Энергии. Она как бы концентрирует ее в себя, понимаешь?       — То есть, это такие ее сгустки?       — Почти. Считается, что Кристаллов в естественной среде больше нет. Место, где мы находимся — одно из бывших обиталищ. Когда Оксвелл только проектировался, велась активная добыча этих Кристаллов для исследовательских целей, их доставали и переправляли на склад в тринадцатом измерении. Бесконтрольно. Тогда, кроме ученых, за этим никто не следил. Правительство второго озаботилось безопасностью только тогда, когда залежи были уже на исходе.       — Откуда вам известно, что они закончились?       — Потому что Кристаллы — это посредники между Энергией и нашим миром, причем насколько яркие, что люди чувствительные быстро их обнаруживают на довольно далеком расстоянии. При должном уровне тренировок, конечно. Как это было со мной относительно тебя, например, — заметив взлетевшие вверх брови Лэи, Леройя предупредительно подняла ладонь, — сначала я расскажу кое-что. Когда шахтеры добывали эту породу и свозили на один-единственный склад, никто толком ни в чем не разбирался и то ли не понимал, то ли не хотел понимать, что в природе все устроено, как надо. Винить можно кого угодно, конечно. От большой скученности породы на складе произошел взрыв. Тринадцатое было полностью уничтожено, а Кристаллы превратились в пыль. Частички неизвестным образом разлетелись по измерениям, некоторые из них попали в людей.       — Каким образом?       — Тоже неизвестно.       — Значит, во мне есть такой осколок?       — Пылинка, — Анован усмехнулась, — но мал норв*, да вонюч. Представь, что в тебе персональный повышающий трансформатор. Да, ты получаешь больше энергии, чем остальные, но создается большее напряжение на организм. Потому что тело совершенно не приспособлено. Сегодня ты вживую почувствовала, что означает обладать таким вот трансформатором.       — И как много таких, как я?       — Я не знаю. Может, тебе стоит поговорить об этом с Элизой Северал, дай мне знать, если захочешь.       — Моя мама — ее заместитель.       Леройя кивнула.       — Как-нибудь я расскажу тебе об экспериментах по вживлению частичек Кристаллов в людей. Наше время заканчивается, я надеюсь, кое-что ты прояснила для себя.       В голове Лэи вертелось множество мыслей, но ни одна из них не была конкретной.       — Подводя итог, скажу вот что: так как ты — носительница Кристалла, Энергия течет в тебе нестабильно. Тебе нужно придумать что-то, что поможет сбалансировать ее поток. Это может быть особое упражнение, мысленные усилия обычно не подходят, но ты можешь попробовать… Или даже механическое устройство.       — Спасибо, — Вэйнтериас задумчиво качнула головой, — я поговорю с директором или с мамой.       — А теперь иди отдыхай, — Лерояй вынула откуда-то маленькую блестящую коробочку и дотронулась до ее серединки, — скоро будете осваивать Периферию. Я выключаю симуляцию через три… два…