Немного милосердия

Он появился в жизни Кевина Дэя ожидаемо, но вместе с этим неожиданно. Жизнь едва успела наладиться, прежде чем вновь закрутить воронку опасности, волнений и страха. Лисам были необходимы новые игроки, пятикурсники заканчивали обучение и команда грозилась остаться просто с недобором, но этот парень возник из ниоткуда и взбудоражил его жизнь. Сынок богатых родителей, которые всегда плевали на его существование, бывшая фотомодель и наркоман, что начинал с таблеток болеутоляющего, которые брал у больной раком матери, а после её смерти доставал подпольно, пользуясь деньгами и связями. Красивый юноша, которого жизнь сбросила с золотой ложки прямо в пучину беспросветной тьмы и грязи. После смерти матери, Кристофер Нолан пошёл по наклонной. Его кудрявые светлые волосы, обрамляющие симпатичное личико с десятками мелких родинок, и спортивное тело, покрытое татуировками — были тем, чем стало проще всего торговать, когда отец отказался давать деньги, погрязнув в депрессии после смерти жены и видя в непутевом сыне лишь больное воспоминание. Ему было восемнадцать и жизнь напоминала собой огромный грязный бассейн, покрытый тиной и мусором, а Крис был в нем персонажем из симс, перед носом которого удалили лестницу. Кевин знал это. Кевин смотрел на фотографии этого парня, впервые не обращая внимание на перечисленные навыки или записи с игр по экси, что Ваймак собрал для более удобного просмотра кандидатов. Ему было... Жаль? Кристофер стал для окружающих такой же вещью, как и Кевин был для своей «семьи». Они оба не видели выхода, но Дэй нашёл его, нашёл отца, который маленькими шагами старался стать ближе, а Нолан... Несколько лет по больницам, притонам и участкам полиции, купленное «щедрым» отцом окончание школы и теперь Пальметто. Институт, Лисы, которые, может, тоже казались ему выходом? — Вот этот. Договаривайся на перелёт из Сиэтла на ближайшее время, понадобится больше тренировок, у него мало опыта, — Кевин захлопывает папку и под удивлённый взгляд Джостена бросает её перед тренером. — Сейчас. За оставшееся время и лето я должен сделать из него хоть что-то, похожее на нормального игрока. — Ты собираешься заниматься только им? Кевин, здесь есть куча других, более достойных кандидатов, — Нил поднимает отложенные им досье под молчаливым взглядом Ваймака. — Вот и занимайся ими, ты будущий капитан, а мне предоставь его. В самое ближайшее время. Двигал ли Кевина альтруизм? Черт знает. По большей части ему плевать на чужие проблемы, он из собственных вылез совсем недавно. Только недавно перестал бояться, что за ним вот-вот придут, несмотря на смерть Рико. Но что-то подсказывало ему, что он все делает правильно.

***

Теперь перед глазами Кевина все это мелькает яркими вспышками. Их первая встреча в аэропорту, дымка лёгкого тумана вокруг, огромная толпа людей и его светло-карие глаза напротив. Его мягкий голос, который Дэй сравнил с голосом диктора радио для взрослых, даже если такого не существует, его светлая улыбка и чёртовы ямочки на щеках, где маленькими созвездиями собирались бледные родинки. Он не говорил с Кевином, лишь отвечал на вопросы тренера, но Дэй успел на секунду усомниться, что все, описанное парнем в его письме тренеру — правда. Разве может нечто ужасное происходить с таким светлым, до чёртиков милым парнем? Почему Дэй считает его милым? Кевин помнил, как Кристофер заселялся в их комнату в июне, после месяца на диване тренера. Эндрю, освободивший ему койку, уже как пару месяцев жил у Нила, из-за чего Мэтт в шутку молился о том, чтобы как можно скорее свалить, а мнения Ники и Аарона, который почти не ночевал в комнате, совершенно Дэя не волновало. Ему стоило хорошо поработать с этим парнем, поэтому жить в одной комнате было куда удобнее. Крис нашёл общий язык с Ники, поэтому они оба практически не затыкались, но с Кевином он по-прежнему почти не говорил, только смотрел своими невозможно красивыми глазами. Невозможно красивые глаза. С Кевином точно что-то не так. После Кевин начал тренировки и был почти уверен, что Крис его ненавидит. Он заметно уставал, много спал и говорил с Дэем ещё меньше, а того это перестало устраивать. Он задумался о своей ориентации и о том, с чего вдруг его волнует этот парень. А, может, и в другом порядке, но точно сказать сложно, потому что мысли больше представляли собой рой пчёл, кружащих у сот, наполненных таким же светлым, свежим мёдом, как и глаза Нолана.

***

— Почему ты никуда не поехал на каникулы? Однажды, поздно ночью, Кевин слышит этот вопрос снизу своей койки, оттуда, где спал Кристофер, с которым теперь они в комнате были одни. — То есть? Он хочет хлопнуть себя по лицу, словно в миг разучился нормально разговаривать, а мозг функционировать. Нолан действительно не был разговорчив только с Кевином, поэтому неожиданный вопрос загоняет в тупик. — Вы показались мне сплоченной командой, но твои друзья поехали в Германию, а ты остался здесь. Из-за меня? — Да. В воцарившемся молчании отчего-то слишком громко звучит сердце Кевина. Он не ожидал, что скажет именно так, даже не объяснив, что дело в тренировках и опыте, который новому Лису необходимо накапливать, но волнение не позволяет открыть рот. Волноваться при разговоре с тем, кого ты не щадишь уже как месяц? Феноменально. Дэй не видит Криса, но в его голосе после слышит улыбку. — Раз уж мы оба остались без отдыха... Хочешь выпить?

***

Ночью было прохладно, но для обоих это не имело никакого значения. Единственную толстовку на двоих, которая была нагло вытащена Крисом, кажется, с полки Кевина, они постелили на землю и сидели на ней в тени огромного дерева в совершенно безлюдном, и без того тёмном парке. Шуршала бумажная упаковка от сэндвичей и листва над головами. — Думаешь, я смогу оправдать твои ожидания? Вопрос снова слишком неожиданно разрывает тишину, а потом бледная ладонь тянется за бутылкой водки в руке Дэя. Они не позаботились о стаканах и о том, что в теории по горлышку бутылки передали друг другу столько же микробов, как и при поцелуе, но это снова никого из них не волновало. Что тут может вообще волновать, когда от одной близости трясёт? — Почему ты думаешь, что они у меня есть? Не помню, чтобы мы болтали об этом, — Кевин усмехается невесело, чувствуя, словно сболтнул лишнего, и Крис тоже это понимает. Понимает, что это камень в его огород, и не сдерживает мягкой улыбки. — Твой отец выдернул меня в конце учебного года. Устроил меня у себя на диване, ведь заселение происходит только в июне. Ты занимаешься со мной днями и ночами, а не прошлый или будущий капитан. Словно это надо именно тебе. Какие-то ожидания или личные мотивы у тебя все-таки есть, — Кристофер неожиданно ерзает на месте и садится к Кевину лицом, прикладывая к губам горлышко бутылки, но не разрывая зрительный контакт. Дэй теряется в желании смотреть одновременно в чужие глаза и на невероятно красивые губы. Пусть ни того, ни другого он не может увидеть чётко из-за сумерек вокруг, но глаза Криса сверкают озорными огоньками, а губы каплями водки. Он просто хочет смотреть на этого парня и это до чёртиков пугает. Его ведь не привлекают парни. Точнее, никогда раньше не привлекали. И теперь Дэй просто не понимает, какого черта с ним происходит. Он взялся за безнадёжный с виду случай, который раньше даже бы рассматривать не стал, долго говорил себе, что в нем сыграла глупая жалость, но с каждым днем тренировок в нем не оставалось и капли этой жалости. Лишь восхищение и... Горка тёплых чувств, которых быть не должно. Кристофер никогда не жаловался, как бы Кевин ни гонял его. Он не злился, не огрызался, следовал чётко указаниям Дэя, даже когда тот вёл себя как последняя задница, и это наталкивало на мысль, что Кевин не ошибся. Нолану нужна помощь. — Но тебе ведь нужно это, — вместо нормального ответа выдаёт Кевин, и ему кажется, что лучше бы он молчал. Кристофер выпрямляется и смотрит ясно, пронзительно. Даже закрыв глаза Дэй бы это почувствовал. — Ты можешь не говорить, как дерьмово тебе далась твоя жизнь. Я читал твоё письмо и хоть понимал, что ты совершенно не дотягиваешь до необходимого уровня, просто... Сделал исключение. Я надеюсь, что сделал его не зря. Молчание вновь опускается между ними, пока Дэй делает глоток водки и доедает отвратительный сэндвич с тунцом, который, кажется, сдох прямо между несвежих булок. Холодный ветер скользит под тканью футболки и пижамных штанов, но Кевин не реагирует даже дрожью. — Ты сделал мою жизнь капельку лучше, — в голосе Криса звучит легкая улыбка, но не та натянутая, что сопровождает его каждый день, а совершенно искренняя и чертовски тёплая. — Не думай, что я мазохист. Но экси... Даёт мне какой-то смысл, которого не было раньше. А похвала от самого Кевина Дэя и вовсе стоит многого. — Ты выпил слишком много, — Кевин не сдерживает тихого смеха, который замирает улыбкой на губах, когда их взгляды вновь пересекаются. — Но ты не безнадёжен. — Отец презирал каждое моё увлечение, в том числе и экси. Мать была художницей и считала дерьмом все, кроме искусства. В один период моего времени мне было не до увлечений, но, возможно, звонок тренера вытащил меня из петли. Как знать, в каком смысле. Голос остаётся ровным и даже слегка насмешливым, но у Кевина холодеет внутри. Он не хочет думать, что Кристофер говорит серьёзно и звонок вытащил его из петли в прямом смысле слова. Он просто не хочет об этом думать. — Почему ты был душкой со всеми, кроме меня? Дело в тренировках? — Если скажу — дашь мне в морду. — Мне будет жаль твоё лицо. Кристофер усмехается и протягивает руку, но не забирает бутылку, а касается длинными пальцами её горлышка, вырисовывая на стекле кривые символы и узоры. — Я стараюсь держать расстояние с теми, кто мне потенциально симпатичен, чтобы уберечь себя от новых... Увлечений. Если нет возможности держаться подальше — свожу на нет весь контакт. — Но ты вёл себя так с самого начала. — Я следил за тобой в интернете долгое время, я знал, к кому еду. И почему тебя волнует это? — Скажу — дашь мне в морду. Может, стоит дать в морду самому себе, потому что он даже не понимает, почему его это волнует. Точнее, не хочет признавать. Нолан фыркает весело, даже не противясь тому, что его оружие используют против него же. Он запоздало понимает смысл между строк, только после ещё нескольких глотков, когда голова, напротив, совершенно отказывается работать. — У тебя не получится вечно держать свои чувства к людям под замком. — Почему нет? Кристофер не получает ответа, вместо этого слышит шуршание толстовки и чувствует пальцы на своём лице. Губы Кевина накрывают его собственные и этот поцелуй ни капли не романтичный. Они оба продрогли, их губы горькие и холодные, но обоим не кажется это ужасным. Нолан в этот момент не хочет строить стены вокруг себя, а Дэй не хочет думать о том, что его не должны привлекать мужчины. Какая разница сейчас до всего, что происходило в их жизни раньше, если сейчас они оба хотят этого поцелуя? Поцелуя со вкусом водки и холода. — Вернёмся в общежитие, — хриплый голос Кристофера доносится до Кевина словно сквозь вату, но тепло поцелуя исчезает и именно это заставляет его придти в себя. И они целуются всю чёртову ночь. Теперь уже в тепле, сидя на койке Кристофера и почти не касаясь друг друга. Нолан морщится в поцелуй от каждой попытки Кевина и тот вовремя понимает, что пусть Крис и сломал свои стены, барьер к такой близости ещё не преодолел. Однако, Дэю достаточно тысячи поцелуев и прохладных касаний пальцев к щекам. Ему достаточно этого, даже когда за окном появляются первые лучи рассвета. Это было начало лета и начало чего-то особенного, светлого, того, о чем лучше не говорить вслух, чтобы не спугнуть раньше времени. Кевин и Кристофер не говорили, ведь слова значили бы куда больше, чем в обычное время. Попытку Кевина принять чувства к парню и желание Криса довериться, несмотря на многочисленные ожоги, причинённые теми, кого он любил.