Рядом быть

Вода – жизнь. Жизнь – вода. Вилл знала это с рождения, а удостоверилась в этом окончательно в тот момент, когда впервые вошла в бассейн. Вода – ее жизнь. Вилл не знала, что потянуло ее на размышления именно сейчас. Именно сейчас, когда она захлебывалась в воде. Отчаянно глотая воздух, Вилл цепляется за бортик бассейна, но руки соскальзывают, а людей, которые могли бы ей помочь, нигде не видно. Да что там не видно – сейчас Вилл вообще ничего не видит, не слышит, не чувствует, есть только вода, восставшая против нее и неведомая сила, которая неодолимо тянет ее вниз. А потом, когда Вилл окончательно теряет надежду на спасение, она раскидывает руки в стороны и резко выдыхает, молясь только об одном, о том, чтобы смерть была быстрой. А когда воздуха уже нет в ослабевших легких, и когда туда попадает губительная влага, Вилл наконец… просыпается. Это происходит далеко не в первый раз. Сначала Вилл не придает этим снам значения – но потом они начинают повторяться все чаще, и девушка просто не выдерживает. Она становится раздражительнее, слабее выкладывается на тренировках, и это бесит ее еще больше. Купальник не скрывает неестественную бледность ее кожи, а на лице видны круги под глазами, и когда тренер подзывает ее к себе и справляется о ее здоровье, она неожиданно даже для себя выкладывает ему все, о чем она не рассказывала даже Мэтту. Сны, эмоции, с которыми она просыпается, то, что боится засыпать, и когда тренер со спокойным выражением лица ощупывает ее лоб, он почти сразу же отдергивает руку, рекомендуя, нет, приказывая Вилл идти в мед.блок. Когда Вилл, возвратившись оттуда, безрадостно возвещает о безнадежно упавшем давлении, и показывает больничный листочек, тренер буквально выгоняет ее с тренировки. Вилл все равно приходит. Она приходит каждый день, несмотря на то, что тренер злится, кричит, а потом игнорирует ее – она приходит и плавает, каждый раз пытаясь перебороть желание убежать из бассейна, от этой прозрачной воды с резким запахом чистящих средств – почему она раньше его не замечала? Вилл не знает. Она думает об этом, когда спокойно лежит на поверхности воды – это совсем не похоже на ее сны, думает об этом, когда ныряет и дотрагивается пальцами до дна. Но абсолютно все ее мысли улетучиваются, когда к ней неожиданно подходит тренер, и, прямо в бассейн протягивает небольшой прямоугольный листок бумаги. Вилл мокрой рукой осторожно берет его и вопросительно поднимает глаза – билет? Зачем ей билет? - В один конец до Хитерфиллда. – на незаданный вопрос отвечает тренер, - даю тебе неделю, чтобы побывать дома. Тренер разворачивается и уходит, а Вилл смотрит на него с непониманием и… благодарностью. Она аккуратно кладет билет на бортик – подальше от воды, подтягивается – и вот, уже идет по направлению к раздевалке, провожаемая удивленными взглядами. Сегодня Вилл не вернется в их с Мэттом квартиру - сегодня ее ждет самолет, который донесет ее до Хитерфиллда. Неожиданно ей становится страшно. Родной город – какой он теперь? Что с ним? И главное: что она почувствует, увидев, что теперь ее там никто не ждет? Вилл сжимает губы, вспоминая нового бойфренда мамы, кто был одной из причин, по которой она уехала. В принципе, ничего плохого он не делал, но не могла Вилл терпеть в доме постороннего, а вести себя как ребенок не хотелось. «Значит, будем притворяться» - невесело думает Вилл, освобождая из-под резиновой шапочки длинные, до талии, рыжие волосы. «Значит, будем притворяться» - говорит себе Вилл вот уже пять лет. Купальник в целлофановом пакетике, на Вилл – полный комплект осенних шмоток, через два часа ей в аэропорт, и девушка спокойно шагает туда пешком. Без багажа, почти без денег – Вилл редко путешествовала так, но сейчас появилось странное безразличие к ее будущему. Может, свою роль сыграло хроническое недосыпание – Вилл все равно. До аэропорта полтора часа шагом , до Хиттерфилда 4 часа полета – и с каждым шагом она уходит все дальше от воды. И с каждым шагом ей становится легче. Вода - жизнь?