Рядом быть

Она бежала. Она бежала, задыхаясь, бежала, цепляясь одеждой за кусты, бежала, ударяясь в неожиданные препятствия. Она бежала, потому что так нужно, потому что нужно спрятаться, потому что нужно вернуться. Огромные очки сползли с темных волос, делая обычно аккуратную прическу несуразной и растрепанной – она не обращала на это внимания, как не обращала внимания на чопорных китайских прохожих, при виде ее испытывающих культурный шок в размере от двух до четырех баллов. Черт с ними. Ей они не нужны. А Ян Лин – нужна. Хай Лин вихрем проносится мимо кладбищенского сторожа, не слыша, как он яростно ругается ей вслед – может, потом она извинится. Но, скорее всего, нет, да и он давно привык к незнакомой девочке, которая сейчас, уже быстрым шагом, тяжело дыша, направляется к знакомой могиле. Хай Лин постепенно выравнивает дыхание, цветные круги перед глазами тоже медленно, но верно, уходят – девушка у цели, присаживается и прижимается лбом к холодному надгробию. - Я не хочу улетать, - тихо, исступленно шепчет Хай Лин, - Бабушка, я не хочу…. Но она сама знает, что придется. Почему? Почему, когда жизнь только начинает, вроде как, налаживаться, как в паршивом боевике приходят люди, которые своими амбициями начинают все портить? В данном случае – родители. «Это по поводу продажи дома, - кривляется Хай Лин, - Детка, ты должна туда слетать». Как-то инстинктивно Хай Лин ощущает¸ что будь Ян Лин жива, Хай Лин тут же схлопотала бы пощечину – да, какой бы хрупкой и доброй бабуля не казалась, она все же Стражница, а семья и уважение к семье для этой Стражницы была превыше всего. «Ну пожалуйста» - шепчет Хай Лин, - пожалуйста…» -Ты забываешься. Девушка испуганно оборачивается. За ее спиной стоит, нет, парит в нескольких сантиметрах над землей Ян Лин. Хай Лин раньше не верила в призраков, правда, сейчас была готова поверить – но бабушка совсем не походила на привидение – она человек, как и раньше. Сейчас она выглядит моложе, чем при смерти – длинные черные прямые волосы лежат на спине, морщин сравнительно меньше, чем помнила девушка. Женщина подходит, или подплывает к ней – Хай Лин не знает, как это назвать. Она не знает вообще, как назвать то, что происходит сейчас. - Ты жива? Глупый вопрос. Безумно глупый, но, как же тогда ей… - Формально – нет, - грустно усмехается Ян Лин, - но я всегда буду жива… - В моем сердце. – заканчивает девушка. Да, бабушка не раз повторяла эту фразу раньше, при ее жизни, когда приходилось терять близких. А это происходило ох, как часто. - Точно, - Ян Лин подходит к ней, садится рядом. – Так что же случилось, дитя мое? Девушка опускает голову и смотрит на свои руки, усмехается – все в царапинах. Да как и ее жизнь, в принципе – гладкая, пронизанная рубцами – каждый сантиметр, каждый дюйм. А потом приходит момент, когда они уже не заживают, и остаются шрамы. А они слишком глубоки, слишком часты, чтобы спокойно жить с ними. - Я не хочу улетать, - упрямо повторила Хай Лин. - Это же не навсегда. - Но… Бабушка, я не хочу оставаться без… ЭТОГО. - Но тебе придется. Тихий шепот медленно проникает в сознание девушки. Успокаивает. Ян Лин говорит что-то, понимающе, но Хай Лин уже не слышит – она чувствует поддержку в голосе бабушки, а это для нее важнее тысячи, миллиона слов. Да и есть ли смысл в них, словах? Есть ли смысл хоть в чем-то, когда Ян Лин рядом? Хай Лин пытается прикоснуться к ее руке, но бабушка мягко отстраняется, и отряхивая белые одежды, встает. - Куда ты? - Домой. Хай Лин опускает голову. Ей кажется, она переживает ее смерть во второй раз, и она знает, что не вынесет этого, нет, не вынесет, но Ян Лин, улыбаясь, разворачивается, и последний раз говорит ей. - И помни – я всегда буду… Хай Лин резко открывает глаза. Поднимается, поправляет огромные очки на волосах, отряхивает джинсы – на кладбище, кроме нее никого нет. Оглядывается, пытается удостовериться в этом – она уже почти верит, что она сумасшедшая – да даже этот вариант она предпочла бы тому факту, что просто заснула. Но… смотря какой он, этот сон. И последний раз бросая взгляд на могилу, Хай Лин разворачивается и уходит – решено. А может, уже было решено раньше, но Хай Лин не важно – завтра она летит. Завтра она улетает домой, в Хитерфиллд, и от этой мысли ей становится спокойнее. Когда она проходит мимо сторожки, она замечает, что сторожа там нет – может, ушел домой, а может, отошел ненадолго. Кроме ее на кладбище никого нет. Кроме нее и ее ветра – он быстро проносится мимо, и Хай Лин почти кажется, что в его свисте она различает знакомые, невыносимо родные слова. Я всегда буду в твоем сердце.