Особенный

      Розмари любила свою работу, несмотря на весь хаос, который то и дело вспыхивал в Святого Мунго. Из-за резкого роста числа пациентов и, как следствие, нехватки персонала ей часто приходилось переходить с этажа на этаж, но её это не тяготило. Конечно, приятно было работать наверху, в отделении магических насекомых, но и смена обстановки имела свои плюсы.       На нижних этажах работа считалась «попроще», хотя это слово было скорее формальностью. «Проще» вовсе не означало «легче» — скорее более распространённые, повседневные или острые случаи. В самом низу находилось и отделение неотложной помощи — там царила полная противоположность спокойствию, и каждый день приносил новые драмы.       Как администратор, Розмари не разбиралась в тонкостях диагностики, но за годы работы научилась сразу определять характер проблемы и направлять пациента к нужному специалисту. Несчастные случаи с трансфигурацией, тасманийская крупозная лихорадка, взрывы котлов и ожоги, аппарация в нетрезвом виде, заклятия отвергнутых любовников (особенно тот случай, когда юный волшебник и шестеро его приятелей пришли с огромным синим китом в натуральную величину), португальская перьевая оспа и десятки других историй — всё это проходило через её руки на разных этажах.       В палатах интенсивной терапии кипели настоящие страсти. Пациенты умудрялись решать, что их бритые головы или пропавшие брови важнее состояния бедняги в соседней палате, которому срочно требовался антидот от укуса ядовитых щупалец. Люди есть люди. В Мунго любителей драматизировать всегда было больше, чем спокойных и собранных больных. Порой Розмари даже задумывалась: может, пациенты палаты Януса Тикни были уравновешеннее, чем те, кто приходил с банальным ослиным кашлем?       Поэтому её насторожило, что ведьма с буйными кудрями, которая, казалось, готова была придушить крикливого болтуна рядом, сидела рядом со своим спутником в чёрной мантии подозрительно тихо.       Только вот этот спутник оказался не кем иным, как…       Она ещё раз украдкой взглянула в их сторону, делая вид, что изучает карту пациента.       Но он смотрел прямо на неё.       Розмари поморщилась и, чтобы скрыть неловкость, уткнулась в бумаги, яростно скрепляя их скобами — так, что на одну карту ушло семнадцать штук. Сложив документы в папку, она сунула её в ящик для ожидания.       Привет-ведьмам и целителям всегда сходило с рук то, что они откровенно рассматривали пациентов. Они будто насквозь видели каждого, кто входил или выходил. Как правило, они замечали, что человек вот-вот упадёт, ещё до того, как Розмари понимала, что пациент просто пьян. А помощники-целители обладали особым чутьём: сразу знали, кому нужно ведро для рвоты, а кому достаточно салфетки. Опыт Розмари был иным, но собственный навык «сортировать людей», как шутили коллеги, она довела до совершенства.       Может быть, именно поэтому её пробрало до мурашек не от усталой ведьмы с растрёпанными волосами, а от её спутника — мрачного, молчаливого мужчины, который выглядел так, словно готов был ошпарить её ледяным словом, если она не назовёт его «сэр».       Она с трудом сглотнула.       В его присутствии было что-то почти вулканическое, и школьный страх, связанный с уроками зелий, никуда не делся.       Возьми себя в руки, сказала она себе. Ты взрослая женщина. Это просто человек, а не кровожадный оборотень, готовый броситься на тебя…       И всё же его энергия заставляла её нервничать. Списать это только на школьную травму — на то, что в Хогвартсе она была отвратительной ученицей по зельям, регулярно взрывала котлы и лишала Пуффендуй очков чаще, чем весь факультет вместе взятый, — не получалось.       Губы Розмари дрогнули.       Она увидела, как мисс Грейнджер наклонилась к нему, и — к её потрясению — Снейп откинулся назад, уткнулся лицом в её волосы и накрыл ладонь Гермионы своей рукой. Этот жест выглядел удивительно тёплым. Напряжение в коридоре на мгновение ослабло, но вскоре снова стало ощутимым.       Розмари поспешно поднялась, схватила первую попавшуюся папку, будто для важного дела, и, выходя, едва не столкнулась с целительницей, державшей в руках пробирку для лаборатории. Конечно, большую часть анализов делали магией, но кое-что по-прежнему исследовали традиционными методами, непостижимыми для неё.       — Целитель Билл, — хрипло позвала Розмари.       — О, ты меня напугала, — отозвалась целительница, поправив мантию. — Что случилось?       — Думаю, мисс Грейнджер и её… э-э… спутника стоит принять как можно скорее, — пробормотала Розмари, запнувшись. Она не имела ни малейшего представления, кем Снейп приходился Гермионе. Газеты называли его то героем войны, то бывшим тёмным волшебником, то надёжным союзником. Ходили и слухи о романтической связи, но Розмари даже думать об этом не хотела. — Лучше сопроводить их в палату без ожидания, — добавила она твёрже.       — Есть серьёзные симптомы? Заразное что-то? — уточнила Билл.       Розмари покачала головой.       — Нет. Просто… я так чувствую.       Билл удивлённо вскинула брови, потом кивнула.       — Твоё чутьё редко подводит. Я скажу ассистентам подготовить шестую палату. Дай им минут пятнадцать на стерилизацию. Последний пациент был… — она замялась, — очень «грязным».       — Спасибо, целитель Билл, — облегчённо выдохнула Розмари.       Видимо, её лицо выдало эмоции, потому что целительница мягко коснулась её плеча и улыбнулась:       — Уверяю тебя, всё не так страшно.       — Это Гермиона Грейнджер и Северус Снейп, — прошептала Розмари, стараясь говорить ровно и не звучать, как гном, которого вышвырнули из сада.       Глаза Билл округлились.       — Тогда палата будет сиять, дорогая.       — Слава богам, — пробормотала Розмари.

***

      Только многолетняя привычка сохранять невозмутимость в самых тяжёлых обстоятельствах позволяла Северусу держать себя в руках и казаться окружающим спокойным. На самом деле он был измучен: последние дни превратились в постоянное ожидание худшего. Интуиция подсказывала, что болезнь Гермионы — не просто «стрессовое расстройство», как она настаивала.       Когда она вдруг переменила тон и потребовала отвезти её в Святого Мунго, он ожидал, что после этого ей станет легче. Но всё оказалось наоборот. За те несколько минут, что он оставил её одну внизу, произошло нечто, что её напугало или заставило окончательно признать необходимость обратиться к целителям. Северус не знал, что именно, и от этого его тревога лишь усиливалась. Влажные ладони и напряжённые мышцы шеи были единственным, что выдавало его состояние, пока он сидел рядом с ней, ожидая приёма и отчаянно надеясь на ответы.       Привет-ведьма, что украдкой поглядывала на них, показалась ему знакомой, но он не стал ломать голову и пытаться вспомнить её имя, пока рядом сидела Гермиона, нуждавшаяся в его поддержке. Всё остальное было второстепенно.       Гермиона вздрогнула и прижалась к нему. Северус обнял её, притянул ближе, давая согреться своим теплом. Лёгкое прикосновение губ к её лбу сбило его с толку: температуры не было.       К ним подошёл молодой парень в мантии. Он посмотрел на Гермиону, избегая встречаться взглядом с Северусом.       — Мисс Грейнджер, пройдёмте со мной. Ваш спутник может сопровождать вас, если пожелает.       Северус помог Гермионе подняться, и они последовали за юношей по коридору к двери с цифрой «6».       — Присаживайтесь, ваш лечащий врач скоро подойдёт, — сказал колдомедик, придерживая дверь.       Гермиона вошла первой, Северус — следом, не сводя глаз с провожатого. В памяти всплыло другое лицо: более молодое, с редкими бровями и гербом Когтеврана на груди.       — Когтевран, — заметил Северус, и в его голосе прозвучало и утверждение, и вопрос.       — Да, сэр, — подтвердил юноша, выпрямляясь.       — Благодарю, что проводили её в палату, — сухо сказал Северус, повернувшись к Гермионе.       — Пожалуйста, — вежливо ответил колдомедик и закрыл за собой дверь.       При других обстоятельствах Северуса бы порадовало, что здесь не считают его «смягчившимся» или внезапно доброжелательным. Но сейчас было не до этого. Гермиона резко побледнела, прикрыла рот ладонью и судорожно огляделась в поисках хоть какой-то ёмкости. Северус взмахом палочки создал ведро и подал его ей, другой рукой убирая со лба её волосы.       Это не походило на стрессовую болезнь. Его собственные диагностические чары не выявили ничего определённого. Оставалось надеяться, что целитель разберётся там, где он оказался бессилен.       Словно в ответ на его мысли дверь открылась, и в палату вошла пожилая женщина в зелёной мантии — явно целительница, а не обычный медик.       — Добрый день, мисс Грейнджер, мистер Снейп. Я — целительница Тереза Флавия, но можете звать просто Флавия. Чем могу помочь, мисс Грейнджер? — произнесла она, держа в руке палочку.       Северус опустил ведро на пол и, опершись о колено, поднялся.       Гермиона выдохнула, всё ещё бледная после рвоты:       — Последние несколько дней я чувствовала себя плохо: тошнота, головокружение, меня бросало то в жар, то в холод, и всё время страшная усталость.       Лицо целительницы оставалось спокойным, когда она уточнила:       — Понятно. Что вы ели, а что не могли есть?       — Я готовил для неё питательную смесь и давал зелье для желудка, — ответил Северус. — Лучше всего она переносит яблочное пюре, куриный бульон и крекеры.       Флавия бросила на него оценивающий взгляд, словно что-то проверяла, и слегка кивнула. Потом повернулась к Гермионе:       — Как давно это продолжается?       — Три дня… или около того, — сказала Гермиона, откинувшись на кушетку.       Северус тихо откашлялся и покачал головой:       — На самом деле она плохо чувствует себя уже несколько недель, а последние три дня — особенно тяжело.       Морщинистое лицо целительницы оставалось невозмутимым. Её перо ожило и заскользило по парящей доске, записывая всё сказанное.       — И как вы себя чувствуете сейчас?       — Меня только что вырвало водой, которую я выпила перед приходом, — устало вздохнула Гермиона.       Северус крепко сжал её руку в знак поддержки.       Флавия, к его облегчению, никак не прокомментировала эту близость. Женщина явно была старше даже его, и, судя по её виду, повидала за карьеру многое. Северус почти радовался, что целитель не оказался его учеником.       — Лихорадка, фурункулы, необычная сыпь? — уточнила целительница, загибая пальцы.       — Нет, ничего подобного, — покачала головой Гермиона.       — Есть вероятность, что вас прокляли, сглазили, навели порчу или отравили?       — Исключено, — вмешался Северус. — Я проверял.       Целительница задумчиво приложила палец к подбородку, потом кивнула, доставая палочку из кармана. Она висела на тонком шнуре, словно прилипая к ткани.       — Хорошо. Проверю ваши файлы — возможно, там найдётся подсказка. Скажите, вы регулярно принимаете какие-либо зелья?       — Раз в неделю — то, что мне готовит мой целитель Артимис Шейд. Больше ничего, — ответила Гермиона.       — Ах, я знакома с её работами, — отозвалась Флавия и подошла ближе. Она взглянула на их переплетённые руки, потом на Северуса. — Мистер Снейп, присядьте вон там. Мне нужно провести сканирование. Не стоит стоять рядом, я знаю, что делать.       Северус сдержался и не стал возражать, хотя в нём всё кипело от желания заявить, что он и не собирался стоять над душой. Он сделал именно то, о чём его попросили, прекрасно понимая: если будет мешать, это не поможет Гермионе, а они пришли сюда за ответами. Вместо того чтобы сесть, Снейп отошёл к стене и прислонился к ней. Сидеть у него не было ни сил, ни терпения — напряжение держало его собранным, словно он должен был быть готов отреагировать в любую секунду.       Целительница провела палочкой над Гермионой, молча, и результаты диагностики оставались понятны только ей одной. Снейпу хотелось, чтобы заклинание работало иначе, чтобы он тоже мог видеть то, что видит эта женщина. Но он понимал — именно поэтому оно и было создано: чтобы доступ к информации имел лишь тот, кто проводит обследование.       Первое заклинание прозвучало негромко, и целительница кивнула, делая пометки пером на парящей таблице.       — Вы были правы. Никаких проклятий, сглазов и следов тёмной магии.       Второе заклинание оказалось столь же тихим и незаметным.       — Отравлений или ядов тоже нет.       Гермиона повернула голову к Северусу, на губах её мелькнула нервная, но чуть облегчённая улыбка. Снейп поймал этот взгляд и ощутил желание коснуться её лица, чтобы успокоить и показать: тревожиться должен только он. Он слегка кивнул, не сводя глаз с Гермионы, в то время как ведьма произнесла следующее заклинание.       — О.       Северус мгновенно насторожился. Его чувства обострились, всё внимание сосредоточилось на целительнице: палочка замерла в воздухе, плечи её напряглись.       — «О»? — прорычал он, уже заранее ощущая, что услышит нечто серьёзное.       Перо на планшете забегало быстрее, царапая строчки. Женщина посмотрела на Гермиону, положила руку поверх её ладони и произнесла:       — Я сейчас вернусь. Сидите спокойно.       Не объясняясь, целительница развернулась и вышла.       — Подождите… что?.. — в глазах Гермионы отразилась паника. — Она узнала что-то, чего не знаем мы?       Северус прошёлся по комнате, остановился рядом и, посмотрев на закрывшуюся дверь, взял девушку за руку.       — Я не уверен, Гермиона. Я не знаком с тем заклинанием, которое она только что использовала.       — Я тоже, — прошептала она и опустила лоб ему на руку. — Как думаешь, это что-то плохое?       — Не могу сказать наверняка, — он заставил голос звучать спокойно. — Но если бы это угрожало жизни, тебя бы уже перевели в другое отделение.       Северус и сам не верил в эти слова. В её поспешном уходе было что-то тревожное. Где-то глубоко внутри зародилось ощущение страха, смешанного с пониманием, что происходит нечто большее, чем он может объяснить.       Гермиона обхватила его руку обеими ладонями, и Снейп мягко сжал её пальцы, стараясь скрыть своё смятение и оставаться для неё опорой.       Он ожидал, что целительница выйдет ненадолго, и отчаянно пытался найти логичное объяснение её исчезновению. Возможно, понадобился какой-то инструмент, зелье или амулет для точной диагностики. Может быть, всё оказалось совсем простым, и она пошла за нужным средством. Но с каждой минутой гнетущее чувство внутри становилось всё сильнее.       Гермиона откинулась на кушетку, бледная и усталая, а Северус устроился рядом, опершись на край стола и переплетя пальцы с её. Страх крепчал, пока он смотрел на неё — такую хрупкую, лежащую на больничной койке. А если это нечто серьёзное? А если он потеряет её? Неужели после всего, через что они прошли, их разлучит какая-то неизвестная болезнь? Он судорожно сглотнул и закрыл глаза, отгоняя эти мысли.       — Северус, — позвала Гермиона тихо.       Он открыл глаза, тревожно глядя на неё, готовый снова подставить ей ведро, если потребуется.       Она улыбнулась, очень мягко, и коснулась его щеки.       — Со мной всё будет в порядке. Не может быть всё так плохо.       — Да, всё будет хорошо, — ответил он, хотя самому было трудно поверить в это.       Дверь распахнулась. Вошла целительница Флавия — и не одна. За ней в комнату стремительно вошла Артимис Шейд. Северус не ожидал её увидеть. Её длинная коса слегка растрепалась от быстрой походки, мантия сидела неровно, губы были плотно сжаты. Она глубоко вдохнула через нос, держа в руках карту, и только после того, как дверь закрылась, подняла голову. Напряжение на её лице чуть спало.       — Привет, Гермиона. Северус, — сказала она, голосом одновременно решительным и обеспокоенным. — Мне сообщили, что в результатах сканирования обнаружилось нечто неожиданное.       Присутствие Артимис встревожило Снейпа ещё больше. Значит ли это, что всё серьёзнее, чем он думал? Что-то проглядели? Может, какая-то инфекция, скрытое заболевание, которое он не сумел заметить при диагностике? Он посмотрел на женщину и, чувствуя, как голос выдаёт тревогу, спросил:       — Что происходит, Артимис?       Оливковые глаза ведьмы смягчились. Она покачала головой и достала палочку.       — Дай мне минуту, Северус, и мы разберёмся. Гермиона, ты болела несколько недель?       — Не то чтобы прям болела, но да, — ответила Гермиона, и Снейп увидел на её лице ту же тревогу, что терзала и его. Неужели они оба чего-то не заметили?       Артимис передала карту целительнице Флавии.       — Понятно. Давайте я ещё раз просканирую и посмотрю внимательнее.       Она подошла ближе, мягко коснулась плеча Северуса и посмотрела ему в глаза.       — Северус, отойди немного в сторону.       Он подчинился, вернувшись к стене. Мысль о том, что Гермиону обследует Артимис, немного успокаивала его. Но одновременно это только подтверждало серьёзность ситуации. Шейд была специалистом высочайшего уровня — и если её привлекли, значит, дело действительно непростое. Это было сродни тому, как Министерство вызывало его для анализа проклятых артефактов. Тут уже не могло быть пустяков.       Северус наблюдал за Артимис с особым вниманием. Он знал её ещё со времён учёбы, работал вместе с ней, понимал её язык жестов. И сейчас заметил: плечи напряглись, подбородок поднялся чуть выше обычного. Она нахмурила брови и снова подняла палочку, произнося заклинание повторно.       Потом спрятала её в рукав, выпрямилась и повернулась к целительнице Флавии.       — Тереза, я возьму это на себя. Спасибо, что обратили моё внимание. Я знаю, что на вашем этаже и так не хватает людей, так что задерживать вас не буду, — сказала Артимис, принимая у неё график.       Целительница Флавия кивнула, с облегчением выдохнув:       — Я знала, что не схожу с ума. Удачи вам обоим.       Она вышла, а Артимис глубоко вдохнула и обернулась к Северусу. Её взгляд был холоден и профессионален, и он сразу понял: ничего приятного он сейчас не услышит.       — Северус, тебе нужно выйти из комнаты, — твёрдо произнесла Шейд.       — Нет, — отрезал он, даже не раздумывая.       Артимис не выглядела удивлённой. Она закрыла глаза на секунду, будто собираясь с силами, и медленно выдохнула.       — Я прошу тебя не как друг, а как целитель. Мне нужно поговорить с пациенткой наедине.       Тот факт, что она упомянула дружбу, лишь усилил его тревогу.       — Почему?       — Это касается очень деликатной части моего исследования, в которую тебе пока лучше не вмешиваться, — её тон ясно дал понять: это всё объяснение, которое он получит, и благодарить стоит хотя бы за него. — Пожалуйста, выйди и подожди, пока я за тобой не пришлю.       — Мне стоит беспокоиться? Она в опасности? — спросил Северус, и ему было непривычно признавать собственное незнание. Обычно он был экспертом, но в вопросах здоровья знал одно: здесь главной была Шейд.       Строгость в её лице смягчилась.       — Нет. Доверься мне, Северус. Я позабочусь о ней так, как нужно.       Он понимал: спорить бессмысленно, а его упрямство может только помешать Гермионе. Артимис он доверял — и как целителю, и как человеку. Вздохнув, он слегка расслабил плечи.       — Позови меня сразу, как вы закончите.       — Обязательно, — кивнула Шейд, открывая дверь.       Северус подошёл к кровати. Ему было всё равно, что Артимис увидит проявление его чувств. Он взял Гермиону за руку и наклонился, коснувшись её лба губами. В глубине души жил иррациональный страх потерять её, и потому для него было важно, чтобы она знала: он рядом, он её любит.       Гермиона встретила его взгляд, и он увидел в её глазах то же чувство, что переполняло его самого.       — Северус, я люблю тебя.       Его пронзил её страх. Он прижался щекой к её лицу.       — Я тоже тебя люблю, — тихо ответил он. Затем, выпрямившись, нахмурился и посмотрел на Артимис: — Шейд, не заставляй меня пожалеть о том, что я согласился выйти.       Она мягко улыбнулась.       — Доверься мне так же, как доверял раньше, когда речь шла о её здоровье.       — Я вернусь, как только смогу, — повторил Северус, поправив сюртук и выпрямившись во весь рост.       Артимис попридержала для него дверь и слегка коснулась его плеча.       — С ней всё будет хорошо.       Он кивнул и вышел.       Дверь закрылась, и Северус почувствовал, будто что-то тяжёлое ухнуло в живот. Сделав глубокий вдох, он сжал челюсти и направился в комнату ожидания. Усевшись на место, он ощутил, что тело словно налилось свинцом. Люди вокруг шумели так же, как прежде, но теперь всё это звучало где-то очень далеко.       Страх, тревога и вина накрыли его, и лишь усилием воли он удерживал себя от того, чтобы показать это. Он не мог позволить себе бездействие. Гермиона страдала уже три дня, и если он не заставил её обратиться к целителям раньше, то теперь не простит себе этой слабости.       Рука на колене вздрогнула, и он сжал ткань брюк, будто удерживая самого себя.       Он ненавидел оставаться в неведении. Слишком много лет от него скрывали правду, и теперь неизвестность только усиливала мучительное чувство беспомощности.       Скажут ли ему, что нашли, или оставят гадать? Сможет ли Гермиона сама объяснить, если её погрузят под обезболивающие? А может, есть что-то, что она вовсе не хочет ему рассказывать?..       Мысли гнали его по кругу. Левая нога начала постукивать по полу, пальцы то сжимались, то разжимались — нервы брали верх.       Он почувствовал на себе взгляд. Привет-ведьма, та самая, что напоминала мышку, снова уставилась на него — широко раскрытыми глазами, словно увидела чудовище. Северус прищурился, и девушка тут же втянула голову в плечи, побледнев. Он поморщился и снова погрузился в свои тревоги.       Он так и не находил логичной причины, по которой Артимис выставила его за дверь. Она знала о его отношениях с Гермионой, понимала, что он не просто утешитель. Если попросила уйти — значит, дело действительно серьёзное.       Шейд сказала, что это связано с её работой… Но что именно?       Мысли его вернулись к испытаниям. Он не считал побочные эффекты серьёзными, но что, если именно Гермиона оказалась первой, кто испытал тяжёлую реакцию? Может, в её организме накопилось что-то, чего не выявили обычные диагностические чары?       Неужели дозы эстрогена или прогестерона оказались смертельными?       Он не знал. И ненавидел себя за то, что не задал этих вопросов раньше, позволив Гермионе стать частью эксперимента.

***

      Разум стремительно нёсся вниз по спирали — туда, где начинались его пробелы в знаниях о женском здоровье.       И в этот момент он услышал голос:       — Мистер Снейп?       — Да? — резко отозвался он, мгновенно поднявшись на ноги.       Ведьма-медик отступила.       — Целительница Шейд просила позвать вас.       Северус не стал отвечать. Просто развернулся и широким шагом направился к двери с цифрой шесть.       Он вошёл и увидел Артимис, сидящую у кровати. Но взгляд его сразу нашёл Гермиону. Под глазами у неё красные круги, глаза заплаканные. Она смотрела на него так, что сердце оборвалось: новости были тяжёлые.       Артимис поднялась и похлопала Гермиону по ноге:       — Оставлю вас вдвоём. Вернусь с зельем от тошноты.       Северус застыл в дверях. Артимис поймала его взгляд — на лице можно было прочитать многое, но в глазах светился странный огонёк. Пока Гермиона выглядела подавленной, Шейд, похоже, не разделяла её отчаяния. Она кивнула на стул:       — Думаю, ты захочешь услышать новости от неё самой.       Целительница вышла и тихо прикрыла дверь.       Его ноги словно сами понесли его к креслу, из которого только что поднялась Шейд. Северус замер перед ним, не садясь, а внимательно разглядывая Гермиону, выискивая малейшие признаки того, что её тревожило. Она выглядела почти так же, как всегда, если не считать следов слёз на лице.       — Гермиона… что тебе сказала Артимис?       Её губы дрогнули, она потянулась к его руке, а карие глаза на мгновение закрылись, будто пытаясь удержать влагу.       Тяжесть в груди Северуса усилилась.       — Северус, мы… я… — она запнулась и опустила взгляд на руку, сжимающую живот.       На миг ему показалось, что ей снова нужно ведро, и он крепче сжал её ладонь.       — Что сказала Шейд? Что не так?       — Со мной всё в порядке, — прошептала Гермиона едва слышно. — Я беременна.       У него из-под ног словно ушла земля. Будто оглушающее заклятие ударило прямо в грудь. Колени подогнулись, и он ухватился за край кровати другой рукой, опускаясь в кресло. Хотел спросить сразу: «что», «уверена ли она» и «как это возможно», но получилось лишь одно, сорвавшееся с губ:       — Каким образом?..       Мир вокруг словно замедлился. Он видел, как Гермиона что-то говорит, но слова тянулись неестественно медленно, а в голове вихрем проносились воспоминания последних дней.       Она была уставшей… Может, это был первый признак? Логично: если бы в его теле рос новый человек, он бы тоже чувствовал усталость.       Потом тошнота, утро за утром.       А ещё — её раздражительность, когда они разбирали библиотеку. Тогда он счёл это обычным недовольством количеством книг, но теперь понял: это были перепады настроения.       Он сглотнул. Значит, всё это время она была беременна.       Мерлин… у них будет ребёнок.       Ребёнок. У него и Гермионы.       Он всегда говорил, что готов, что подготовился морально к этому давно. Даже советовался с Шейд. Но теперь, когда это стало реальностью, разум застыл, а по телу расползалась паника.       Как это произошло?       Хотя, конечно, он знал как.       Но ведь им сказали, что шанс ничтожен. Шейд уверяла, что после того, что сделали с ней Уизли, вероятность равна нулю.       Он пытался что-то сказать, но язык путался, мысли рвались в разные стороны. И вдруг он почувствовал, как ноги двинулись вперёд, голова повалилась вслед, руки беспомощно махнули в воздухе.       Он уставился в потолок. Перед глазами замелькали фиолетовые и розовые пятна, похожие на нелепых пухлых купидонов с луками.       — Бер… ты… мы…       — Беременна? — подсказала Гермиона, в её голосе прозвучала надежда.       Глаза Северуса закрылись, и он потерял сознание.

***

      Очнулся он через мгновение. Над ним склонилась Артимис, направив на него палочку. На затылке ощущалась мягкая подушка, а в лицо дул лёгкий ветерок.       На губах у Шейд играла хищная улыбка.       — Должна признать, это превзошло все ожидания, сэр.       — Пять баллов Слизерину, — простонал Северус. — За вашу наглость, мисс Шейд.       Она тихо рассмеялась и протянула ему руку. Он ухватился и поднялся, опираясь на край кровати.       Но мысль, пронзившая его в тот миг, когда он отключился, никуда не делась. Гермиона — его Гермиона, любовь и смысл жизни — была беременна.       Он перевёл взгляд на неё. Её глаза были широко раскрыты, нижняя губа поджата, лицо тревожное. Она ждала его слов. А он не знал, какие слова правильные. В голове роились сотни мыслей, но молчание только усиливало её страх.       — Гермиона… — наконец выдавил он. — У нас будет ребёнок?       Она энергично кивнула, и слёзы хлынули из её глаз.       — Ты… ты в порядке? Ты не против? — в её голосе звучал испуг.       Северус обнял её, прижал к себе так крепко, будто хотел защитить от любого страха, и поцеловал в волосы.       — Я не имею ни малейшего понятия, как быть отцом. Но я обещал тебе однажды: я научусь.       Она обвила его руками, сжимая так сильно, что у него перехватило дыхание, и всхлипнула. Он держал её, пока она не успокоилась и не ослабила хватку. Потом помог лечь на кровать.       И только тогда он вспомнил, что они не одни. Шейд всё это время стояла у стойки, делая вид, что занята картой и явно стараясь дать им немного уединения. Когда они отстранились друг от друга, Артимис подошла ближе и отложила записи.       — У меня есть несколько моментов, которые мы должны обсудить, прежде чем я отпущу вас праздновать это событие, — сказала она, чуть усмехнувшись.       Северус предпочёл не садиться снова в предательское кресло и опустился рядом с Гермионой на край кровати, удерживая её руки в своих.       — Что именно?       — Беременность ещё на раннем сроке, примерно семь недель, — объяснила Шейд. — Тебе нужно прекратить приём еженедельного зелья и перейти на ежедневный курс дородовых зелий.       Она перевела взгляд на Северуса.       — Я пришлю тебе формулу, чтобы ты сам мог варить их. Я знаю, что ты справишься лучше любого мастера зелий.       Северус кивнул. Он и так бы никому другому это не доверил. Только себе.       — Благодарю.       — Похоже, утренняя тошнота у тебя довольно сильная, поэтому я дам одно средство, прежде чем вы отправитесь домой, — добавила целительница.       Северус слушал с предельным вниманием, стараясь запомнить каждую деталь — вдруг потом потребуется вспомнить.       — В добавке, которую Северус уже готовил для тебя, есть почти всё необходимое для развития ребёнка: железо, фолиевая кислота, кальций и витамин Д. Так что с питанием проблем не вижу, — продолжала Артимис, улыбнувшись Северусу так, что он почувствовал себя почти польщённым.       Короткий миг гордости тут же сменился другим осознанием.       Сангвини знал.       Он с точностью говорит, чего Гермионе не хватает: железо, кальций, витамины… Значит, вампир почувствовал беременность. И сознательно позволил Гермионе пойти на собрание, зная, что тем самым подвергает опасности и её, и ребёнка.       Северус закрыл глаза и глубоко вдохнул. Это означало ещё большее — Лорд Данте и его свора тоже знали. Мерлин… он сам позволил какому-то существу выкачивать из неё силы, думая, что это связано с Тенебрисом. А если всё оказалось куда опаснее?..       — Ребёнок здоров? — вырвалось у него вслух, хотя мысли ещё продолжали клубиться у него в голове.       — Да, — уверенно кивнула Артимис. — Сканирование дало нам нормальные показатели, ничего необычного.       Северус сглотнул и посмотрел на Гермиону. Она улыбалась.       — А сама Гермиона?       — Думаю, утренняя тошнота продлится всего несколько недель. Пока всё под контролем: она ест, значит организм справляется. Но кое-что меня всё же беспокоит, — сказала Шейд и взяла карту со стойки.       Гермиона крепче сжала пальцы Северуса.       — Что именно?       Он провёл большим пальцем по её руке, не отрывая взгляда от Артимис.       — У тебя есть старые повреждения матки, — сказала та мягко, но серьёзно. — Поэтому за беременностью придётся внимательно следить. Есть несколько рисков. Нужно снизить уровень стресса, избегать нагрузок и прислушиваться к телу. Если что-то покажется неправильным — немедленно сообщить мне.       Северус нахмурился. Он почти ничего не понимал о женской беременности. Разве что припоминал любовницу Уизли, Анадору, и пару юных слизеринок, которых из школы срочно забирали семьи. Но сам он никогда не разбирался в этом. И, не желая оставаться в неведении, тихо спросил:       — На что именно нам обращать внимание?       — В первую очередь — на кровотечение, — объяснила Артимис, и голос её стал почти наставническим. — Даже незначительные выделения — повод немедленно связаться со мной. Второй тревожный знак — резкие боли внизу живота, особенно если сопровождаются жаром.       Она встретилась взглядом с Северусом и добавила:       — У тебя есть мой адрес и прямой доступ к камину. Пользуйся им не раздумывая. Я хочу, чтобы вы оповещали меня сразу.       Северус не удивился. Вечный трудоголик. Он вспомнил её любимую историю: как у неё начались роды прямо во время заседания Совета в Святого Мунго. Артимис спокойно довела презентацию до конца, пожала всем руки, а только потом спустилась вниз и родила через час.       И всё же её готовность открыть для них свой дом значила много. Это было и профессионально, и по-дружески. На фоне нахлынувших эмоций Северус не нашёл слов и просто кивнул.       Шейд улыбнулась чуть теплее и обошла кровать, положив ладонь на плечо Гермионы.       — В остальном всё просто: больше отдыхай, пей воду и не забывай про витамины.       — Спасибо, Артимис, — тихо сказал Северус, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Но тревога снова обрушилась: витамины для беременных… их ребёнок…       Целительница, кажется, всё прочитала по его лицу.       — Ты знаешь, как связаться со мной. А если понадобится поговорить с кем-то, кто прошёл через ту же панику, уверена, Шеймус не откажет в визите или совете.       Северус скривился. Он даже не хотел представлять, что скажет Шеймус, когда узнает об этом.       — Удовольствия ему это доставит немало.       В этот момент в комнату влетел серебристый Патронус:       — Целительница Шейд, вас вызывают на второй этаж.       Артимис вздохнула, сунула карту Гермионы под мышку и поднялась.       — У меня там молодая мама, нужно её проверить. Ведьма-медик принесёт зелье от тошноты, и тогда сможете отправляться домой. Поздравляю вас обоих.       Она тепло улыбнулась и почти бегом покинула кабинет.       Они остались вдвоём.       Северус держал руки Гермионы в своих и не находил слов. В голове роились десятки мыслей, но ни одна не казалась подходящей.       В её глазах вновь мелькнула тревога.       — Северус?..       — Да, — ответил он мягко, с теплом в голосе.       Она тяжело вздохнула, подняв свободную руку, чтобы убрать волосы с лица. В её чертах ясно читалась тревога — Северус видел это выражение уже сотни раз. Наконец, Гермиона встретила его взгляд, и в её глазах мелькнул страх.       — С тобой правда всё в порядке? Я знаю, мы этого не планировали и даже не думали, что такое возможно.       Северус мягко поднёс её руку к губам и поцеловал тыльную сторону.       — Для меня это не проблема. Но как ты сама себя чувствуешь?       — Я… не знаю, — призналась она. Напряжение на лице немного спало, кожа вокруг глаз разгладилась. — Наверное, я взволнована, напугана… и больше всего беспокоюсь о том, что ты на самом деле думаешь.       Он глубоко вдохнул, подбирая слова. Северус понимал: ей нужно услышать от него нечто большее, чем сухое подтверждение. Да, это было неожиданно. Да, он напуган и не имеет ни малейшего представления, что делать дальше. Но в то же время он не чувствовал ни разочарования, ни сожаления. Часть его души ликовала, а другая оставалась настороже. Северус, как всегда, балансировал между противоположностями. Но Гермиона нуждалась в его уверенности.       — Что я думаю? — начал он медленно. — Это действительно неожиданно, но вовсе не катастрофа. Нам предстоит многое обдумать и подготовить. Но я знаю одно: я буду рядом с тобой на каждом шагу. Возможно, я не всегда понимаю, что делаю, но я не оставлю тебя.       Он наклонился, прижавшись лбом к её виску в попытке успокоить.       — Хорошо, — шепнула Гермиона и переплела пальцы с его.       Северус хотел провести остаток дня, удерживая Гермиону у себя на груди и вместе с ней постепенно привыкать к новой реальности. Но сначала нужно было решить один вопрос, иначе он бы не нашёл покоя.

***

      Когда она, уставшая после визита и переполненная эмоциями, наконец легла в постель, Северус пообещал скоро вернуться и отправился к камину. Бросив щепотку летучего пороха в огонь, он чётко назвал адрес и шагнул в зелёное пламя.       В следующий миг он оказался в просторной комнате, где за большим столом сидела компания. Разговоры стихли, и все взгляды устремились на него.       — Ты знал, — пророкотал Северус, сжимая кулаки.       Сангвини поднялся из-за стола, успокаивающе вскинув ладонь. Его взгляд был холоден и насторожен.       — Ты выражаешься слишком неопределённо, Северус. Я знаю многое. Уточни, о чём речь.       — Ты знал, что Гермиона беременна, — выпалил он.       Вампир пересёк комнату и остановился в шаге от него, скрестив руки на груди. Он выглядел не смущённым, а скорее раздражённым самим обвинением.       — Да. Но, учитывая твоё поведение в последнее время, я решил, что ты тоже в курсе. Тебе ведь не нужно было моё обоняние, чтобы догадаться?       — И тебе не пришло в голову упомянуть об этом, когда мы собирались встретиться с кучкой вампиров? Ты понимаешь, что я бы никогда… — начал было Северус, но его резко перебили.       — Именно поэтому я сказал, что она не должна принимать яд, — с нажимом ответил Сангвини.       Северус замер.       — Что?       — Тот самый кровавый яд, который ты сварил, — пояснил вампир, выпрямившись. Его лицо стало суровым. — Если бы Гермиона выпила его, ребёнок бы погиб. Всё, что я делал, было для того, чтобы ты, она и твой ребёнок пережили эту встречу с наименьшим риском.       В этот момент Северусу вспомнилось, как они с Гермионой обсуждали возможность добровольно отравить свою кровь в случае опасности и как Сангвини решительно запретил ей это делать. Тогда они не до конца осознавали, на что идут.       — Но ведь всё могло пойти не так, и мы бы не узнали… — пробормотал Северус.       Вампир резко шагнул ближе, нарушив его личное пространство. В его глазах полыхнуло тёмное раздражение.       — Она выглядела так, словно неделями не спала, её чуть не вырвало прямо при вампирах, и выглядела она мрачнее обычного. Даже описалась немного — неприятная правда, но так было. Ты, её спутник, обязан был заметить эти признаки. Она постоянно держалась за живот во время встречи с лордом Делакруа! Если я, бессмертный, у которого не было женщины рядом уже шестьдесят лет, это понял, то как ты мог не заметить?       Северус почувствовал, как пересохло во рту. В словах Сангвини не было ярости, но в его взгляде скрывался упрёк, от которого даже было не отмахнуться.       Разве не он сам поклялся жизнью и честью, что будет их защищать, несмотря на собственные страдания?       Северус закрыл глаза и сделал глубокий вдох.       — Прости, — выдавил он, и его лицо исказилось. — Я только что узнал. Мы… мы не знали. Я подумал… что ты специально скрывал это.       Он снова поднял глаза.       — Гермиона думала, что просто нездорова, что всё из-за стресса. Я тоже… считал, что её истощило пережитое. Нам столько раз говорили, что наши шансы на ребёнка минимальны. Мы думали, что это невозможно.       Вампир смягчился, и напряжение между ними рассеялось. Северус понял: его признание хоть немного погасило гнев Сангвини за то, что он ворвался сюда и обвинил его в предательстве.       — Природа находит путь, — спокойно сказал вампир. — Ты можешь не верить в пророчества, Северус. Но Гермиона верит в тебя.       Только теперь Северус осознал, что сказал всё это вслух — при полном собрании вампиров. Его щёки вспыхнули от смущения.       — Можем ли мы просто сделать вид, что я не врывался к вам, не обвинил тебя в мерзости и не устроил исповедь при твоих друзьях?       Сангвини позволил себе усмешку.       — Думаю, в данной ситуации это разумно. Тем более что ты только что узнал, что станешь отцом. Поздравляю. А теперь возвращайся к Гермионе и дай нам продолжить игру. Сегодня у нас ночь Катана.       Некоторые из присутствующих тихо усмехнулись, но вежливо промолчали.       Северус кивнул, благодарно и с облегчением.       — Спасибо за понимание, Сангвини.       Он шагнул к камину, чувствуя, что этого унижения ему хватит надолго.       Сангвини уже развернулся к столу, качая головой и всё ещё поражённо усмехаясь.       — Передай Гермионе мои наилучшие пожелания.       Северус не стал отвечать. Он шагнул в камин и вернулся домой, прекрасно понимая: подобное можно простить, но вряд ли забыть. Сегодня он умудрился не только потерять самообладание, но и ляпнуть лишнее, фактически объявив в комнате, полной вампиров, что они с Гермионой ждут ребёнка. Для человека, который терпеть не мог показных драм, этого было с избытком на целый день.       Беременность.       Гермиона была беременна.       У них родится ребёнок.       Мысль об этом всё ещё звучала странно. Само осознание того, что прямо сейчас, наверху, в их постели, Гермиона спит, вынашивая их ребёнка, казалось почти нереальным. Северус опустился в кресло, стараясь принять новую реальность. Это было не воображение, не чья-то догадка — диагноз поставила целительница, которой он доверял безоговорочно.       Он закрыл лицо ладонями, позволяя напряжению наконец уйти. В этот раз это было не что-то угрожающее её жизни, не новое испытание. Гермиона была в безопасности, и он вместе с ней.       Северус дал себе обещание. Даже несколько.       Он никогда не станет похож на Тобиаса, и их ребёнок никогда не будет бояться его так, как он когда-то боялся отца.       Он будет для Гермионы полной противоположностью Уизли, который подвёл её, когда она была беременна. Она не узнает ни страха, ни одиночества, и их ребёнку никогда ничто не будет угрожать.       Северус устало потёр лоб, потом снял обувь и поднялся из кресла. Ему хотелось только одного — вернуться в постель, туда, где была она. В последние дни он почти не спал и сейчас жаждал её близости.       Поднимаясь по лестнице, он уловил её тихое сопение. Похоже, зелье Шейд подействовало, и Гермиона наконец могла спать крепко и спокойно. Утром ему предстоит начать работу над её предродовыми зельями, а затем встретиться с Минервой. Но Северус уже знал: он не допустит, чтобы Гермиона оставалась вдали от Хогвартса. Пусть в роли преподавательницы или просто рядом с ним — но они будут вместе. В противном случае он скорее подаст в отставку.       Раздевшись до пижамы, он взмахнул палочкой, проверяя защитные чары и запоры на окнах и дверях. Затем лёг позади Гермионы, пряча палочку под подушку, и обнял её за талию, притянув к себе.       Она слегка пошевелилась, полусонно положив ладонь на его руку, и снова провалилась в сон. Северус прижался губами к её плечу, покрывая его поцелуями, и с комом в горле провёл ладонью по её животу. Пока там не было заметно никаких перемен, лишь привычная мягкость кожи, но он знал правду.       Уткнувшись лицом в её волосы, Северус закрыл глаза и выдохнул самую искреннюю, самую торжественную клятву в своей жизни:       — Я сделаю всё, что в моих силах, ради вас двоих. Я буду любить тебя. Буду оберегать тебя. Стану всем, в чём ты когда-либо будешь нуждаться.