Особенный

      В стенах Хогвартса Северусу было несколько проще сохранять внешнее самообладание и не позволять многочисленным страхам взять над ним верх. Мысль о предстоящем отцовстве сама по себе держала его в постоянном напряжении, но теперь, когда он осознал весь масштаб возможных рисков, тревога усилилась многократно. Хотя его слегка задело, что Гермиона предпочла отложить этот разговор до возвращения в замок, он понимал её мотивы. Она честно призналась, что ей нужно время, чтобы всё обдумать самостоятельно — и Северус не мог отказать ей в этой потребности.       Хогвартс вновь наполнился жизнью: во второй половине дня «Хогвартс-экспресс» доставил студентов, и вскоре должен был начаться традиционный приветственный пир. Проверив запас зелий для Гермионы, Северус направился в Большой зал. Он сразу ощутил её присутствие: древняя магия замка позволяла ему без труда улавливать уникальные вибрации её энергетики.       Он уже спускался по мраморной лестнице, почти достигнув входа в зал, когда заметил нового преподавателя, Уильяма Галлуса, направлявшегося к нему. С первой же встречи этот человек вызывал у Северуса стойкую неприязнь: слишком яркий, слишком демонстративный, он напоминал того некомпетентного преподавателя защиты от тёмных искусств. Создавалось впечатление, что Галлус постоянно стремился казаться значительнее, чем был на самом деле — даже в манере держаться сквозила наигранная важность.       Мужчина улыбнулся с такой показной жизнерадостностью, что Северус невольно закатил глаза, и помахал ему, фамильярно обращаясь по имени:       — Северус!       Северус остановился, скрестив руки на груди, и холодно окинул молодого преподавателя оценивающим взглядом:       — Чем могу быть полезен, профессор Галлус?       — Я ознакомился с контрольным списком и сопроводительными документами, которые вы направили в мой кабинет. Должен признать — я впечатлён, — сказал Галлус, приближаясь. — Вы самостоятельно собрали все эти данные?       Северус едва заметно склонил голову:       — Мы с директрисой.       — А откуда брались исходные материалы?       Северус иронично приподнял бровь, гадая, не намекает ли Галлус, что работа выполнена недостаточно тщательно.       — Я провёл обширное исследование по данной теме, использовав множество авторитетных источников. Вас что-то конкретное смущает?       — Нет, — покачал головой Галлус, засовывая руки в карманы мантии. — Просто не ожидал увидеть включение маггловской психологии в таком объёме. Сколько у нас студентов в группе риска?       — Это первый год внедрения данной системы, профессор, — сухо напомнил Северус, с лёгким раздражением выдыхая. — Хотя мне известно, что многие студенты сталкивались с семейными трудностями, я не могу точно оценить степень воздействия на каждого.       Галлус понимающе кивнул:       — Понятно. В любом случае, здорово, что вы с директором занимаетесь этим вопросом.       Северус, не скрывая отсутствия интереса к беседе, ещё плотнее скрестил руки на груди:       — Если на этом всё, я бы хотел пройти в Большой зал. Приветственный пир скоро начнётся.       — Да, точно, — ответил Галлус, бросая взгляд на массивные двери. — Благодарю за уделённое время, профессор Снейп.       Не теряя ни секунды, Северус развернулся и направился к боковому входу в Большой зал. Галлус последовал за ним по пятам. Северус двинулся к своему месту и почувствовал мгновенное облегчение, увидев Гермиону. Уголки его губ непроизвольно дрогнули в лёгкой улыбке. Она была в профессорской мантии, в изящных чёрных очках, с волосами, аккуратно заплетёнными в косу. Он не мог не заметить, как она прекрасна в этой сдержанной элегантности.       Как эта удивительная женщина могла принадлежать ему?       Наклонившись к ней, он тихо спросил:       — Как самочувствие?       — Выжата, как лимон, — так же тихо ответила Гермиона, прикрывая на мгновение глаза.       Северус с беспокойством окинул её взглядом, приподняв бровь:       — Переутомилась?       — Нет, просто дорога от экипажей до замка оказалась утомительнее, чем я думала, — призналась она, с лёгкой усталостью покачав головой. — Сегодняшний вечер определённо закончится крепким сном.       — После ужина у меня встреча со слизеринцами, так что можешь не ждать меня, — сказал Северус, наблюдая, как распахиваются массивные двери и Хуч вводит в зал робких первокурсников. В этом году почётную обязанность проводить сортировку выполняла Гермиона. Его взгляд скользнул по списку, оценивая количество новичков. Малкольм Коннери поймал его взгляд и тут же отвёл глаза, торопливо пряча что-то в карман. Северус тихо вздохнул — мальчишка явно затеял какую-то шалость. Вечер и вправду предстоял долгий.       Он мягко сжал руку Гермионы, наблюдая за церемонией. Ему нравилось угадывать, в какой дом попадёт каждый первокурсник, пока Распределяющая шляпа не выносила окончательный вердикт. Примерно в половине случаев его предположения оказывались верны. Когда сортировка завершилась, в Слизерине оказалось одиннадцать новичков — шесть девочек и пять мальчиков.       Минерва поднялась на трибуну и звучно объявила:       — Внимание, пожалуйста! Добро пожаловать в новый учебный год в Хогвартсе!       Гермиона ответила лёгким сжатием его руки, и он перевёл взгляд с директора на неё. На её лице играла мягкая, умиротворённая улыбка, и она слушала речь Минервы с таким видом, будто это была самая естественная часть дня. Сам Северус лишь изредка обращал внимание на аплодисменты, больше сосредоточившись на наблюдении за поведением студентов.       Когда пир подошёл к концу, они направились к лестнице, ведущей в подземелья. Северусу предстояло произнести вступительную речь перед своими учениками, которых он не видел всё лето.       Он взглянул на Гермиону и заметил на её лице ту же усталость, что и тогда летом, перед тем как она поднималась наверх за чаем. Он понимал, что, скорее всего, она уже уснёт к его возвращению.       — Ты знаешь, где меня найти, если что-то понадобится. Я вернусь как можно скорее.       — Не торопись из-за меня, — улыбнулась Гермиона, нежно касаясь его руки. — Со мной всё будет в порядке.       Северус оглядел холл, наклонился и коснулся губами её лба в нежном, заботливом поцелуе.       — Иди спать, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучала тёплая настойчивость.       — Ага, — усмехнулась она в ответ, медленно отпуская его руку и направляясь к мраморной лестнице.       Северус не сводил с неё глаз, пока её фигура не скрылась за поворотом на втором этаже. Лишь тогда он выпрямился, и с чувством глубокой, почти отцовской гордости направился в гостиную Слизерина, где его уже ждала встреча с новыми студентами.

***

Люциус,

Мне нужно обсудить с тобой один вопрос. Если ты будешь свободен сегодня после ужина — буду рад встретиться. Если нет — предложи, пожалуйста, другое время в ближайшие дни.

Северус

***

      Первая неделя семестра пролетела стремительно, как это обычно случается в Хогвартсе. Пока Гермиона спала в его постели, Северус ожидал Люциуса в своём кабинете, не в силах отогнать тревожные мысли. В последние дни он с беспокойством замечал, как она выглядела всё более утомлённой и бледной. Гермиона уверяла, что для её положения это совершенно нормально, и Северус, не имея опыта для сравнения, вынужден был принимать её слова на веру. Тем не менее, он внимательно следил за малейшими изменениями в её состоянии.       Камин внезапно вспыхнул зелёным пламенем, и вскоре в комнате появился знакомый силуэт с платиновыми волосами.       Северус поднялся навстречу, протягивая руку для приветствия.       — Люциус.       — Северус, прости за задержку. Нарцисса полностью поглощена подготовкой к сегодняшней свадьбе, — ответил Люциус, отвечая на рукопожатие и окидывая привычным взглядом гостиную в подземных покоях.       — По уши в приглашениях и цветочных композициях?       — Мерлин, даже не напоминай, — вздохнул Люциус, проводя рукой по виску. — Порой мне кажется, что она планирует нашу вторую свадьбу, судя по размаху подготовки.       — Нарцисса всегда была главным организатором в вашей паре, — усмехнулся Северус, жестом приглашая гостя пройти.       Серые глаза Люциуса внимательно изучали его, словно пытаясь прочитать скрытые мысли.       — Что ж… Но мы собрались здесь не для обсуждения моей одержимой браком жены, — плавно перевёл он разговор.       Северус глубоко вздохнул и жестом указал на диван рядом с креслом, в которое опустился.       — Присаживайся.       — Это не сулит ничего хорошего, — нахмурился Люциус, привычно поправляя безупречно отглаженную рубашку. Устроившись на диване с выражением лёгкой озабоченности, он спросил:       — Что случилось?       — Гермиона беременна, — спокойно сообщил Северус, тщательно контролируя свой голос.       — Поздравляю, старина, — мягко произнёс Люциус, и на его губах появилась самодовольная улыбка. — Когда свадьба?       — Люциус, это не…       — Северус, можешь считать меня старомодным, но таков порядок: если берёшь на себя ответственность, значит, принимаешь и обязательства, — его тон сохранял дружелюбие, но приобрёл налёт бескомпромиссной суровости.       Северус сглотнул, на мгновение подняв взгляд к потолку, словно ища там ответы. Они уже обсуждали с Гермионой возможность брака ещё до беременности, и тогда она твёрдо сказала, что не готова. Даже теперь, ожидая ребёнка, он понимал — это не обязательно означало, что её решение изменилось.       — Я уже делал ей предложение до беременности. Она ответила отказом, объяснив, что не готова.       — Спроси ещё раз сейчас, — посоветовал Люциус, и в его голосе прозвучала лёгкая, но отчётливая угроза.       — А если она снова откажется? — тихо, почти тревожно спросил Северус, чувствуя, как беспокойство сжимает ему горло.       — Ты что, никогда не слышал о свадьбе по принуждению волшебной палочки? — произнёс Люциус, рассеянно проводя пальцами по набалдашнику своей трости.       — И кто, по-твоему, возьмёт на себя эту роль? — скептически поинтересовался Северус, мысленно представляя, как кто-то пытается это сделать и бесславно падает.       — Может, Поттер?       Северус лишь фыркнул при этой мысли.       — Поттер уже в курсе и не высказывал подобных намерений.       — Тогда я готов взять это на себя, — спокойно, но с отчётливым оттенком угрозы заявил Люциус.       Северус понимал: Люциус смотрит на ситуацию исключительно сквозь призму чистокровных традиций и условностей. Но он сам дал слово быть для Гермионы тем, кем Уизли не стал, — и не принуждать её к нежеланному. Последнее, чего он хотел, — чтобы она чувствовала себя обязанной или принуждённой выйти за него.       — Люциус, я не стану принуждать её к браку.       — Как знаешь, — отмахнулся Люциус. — Это всё, ради чего ты меня вызвал?       — Да, — спокойно подтвердил Северус, не заметив, как сжались челюсти его собеседника.       Разговор на мгновение затих. Северус заметил задумчивое выражение на лице Люциуса — тот рассеянно барабанил пальцами по набалдашнику своей трости, словно взвешивая что-то.       — Ты сильно нервничаешь? — наконец прервал молчание Люциус.       — Это, пожалуй, самый тревожный период в моей жизни, — откровенно признался Северус. Скрывать свои переживания перед Люциусом не имело смысла — тот всегда умел читать между строк.       — Не переживай, всё сложится. Гермиона — женщина с характером, — с лёгкой, почти снисходительной улыбкой произнёс Люциус, словно отмахиваясь от любых возможных опасений Северуса.       Тот провёл рукой по глазам, с тихим вздохом покачивая головой.       — Эта беременность сопряжена с серьёзными рисками из-за её прошлых травм.       Люциус сохранял невозмутимость, будто не видел в этом ничего экстраординарного.       — Да, но полагаю, у вас есть необходимая поддержка, значит, ситуация под контролем.       — Именно Шейд указала на эти риски, — пояснил Северус, чувствуя, как тяжесть её слов снова накатывает на него.       — Понятно, — задумчиво протянул Люциус, проводя пальцем по контуру нижней губы. — Могу я чем-то помочь?       — Держи это в секрете, по крайней мере до её дня рождения, девятнадцатого сентября. Мы планируем рассказать остальным, включая твоего сына и Виктора, — сказал Северус.       Для них с Гермионой было принципиально важно, чтобы новость не стала публичной раньше времени. Гермиона волновалась о чувствах близких, а Северус — о возможной негативной реакции. Пока всё шло гладко, но он понимал: рано или поздно найдётся тот, кто отпустит язвительное замечание о том, что она ждёт ребёнка от него.       Люциус усмехнулся, слегка приподняв трость и указывая ею в сторону Северуса.       — А, вот кто не будет с тобой церемониться.       — Мистер Крам поймёт, что я отвечу ему так же, как и тебе, — сквозь зубы произнёс Северус. Он знал, что Виктор во многом разделяет его мнение о Люциусе. Им предстоял непростой разговор, но Крам оставался лучшим другом Гермионы и будущим мужем его крестника.       — Есть причина, по которой ты не хочешь спросить её снова? — продолжал Люциус, изящно закинув ногу на ногу.       — Я не хочу принуждать её.       — Эта женщина носит твоего ребёнка, Северус. Речь идёт о том, чтобы сделать её честной женщиной и дать ребёнку законный статус. Ты же не хочешь, чтобы твой ребёнок родился вне брака? — с недоверием спросил Люциус, словно это было худшее, что можно себе представить.       Он подпёр голову рукой, опёрся локтем о спинку кресла и посмотрел на Люциуса. Конечно, всё это было непросто, особенно учитывая события последнего года.       — Ты перестанешь твердить это, если я соглашусь рассмотреть твой совет? — с лёгким вызовом спросил Северус.       — Да, — немедленно согласился Люциус, будто уже одержал победу.       — Хорошо, я приму твой совет к сведению, — уступил Северус. Хотя бы это могло занять Люциуса на некоторое время.       Люциус сложил руки, положив трость на колено.       — Великолепно. И где же твоя дама сейчас?       Северус кивнул в сторону спальни и тихо ответил:       — Спит.       Серые глаза Люциуса вновь остановились на нём, с лёгкой усмешкой отражая его собственный насмешливый взгляд.       — Тебе и самому не помешало бы поспать, — заметил он.       — Спать удаётся плохо, — признался Северус, потирая висок. — Постоянно думаю о том, что может пойти не так. Не решаюсь принимать снотворное — вдруг Гермионе понадобится моя помощь.       Люциус лишь покачал головой, словно находя его опасения забавными.       — Это просто нервы. Со временем пройдёт.       — Правда? — с надеждой переспросил Северус, хотя Шеймус уверял его, что это чувство никогда не исчезает.       — Нет, — откровенно ответил Люциус, — но если я скажу тебе обратное, возможно, ты всё-таки уснёшь.       — Хм… — проблеск надежды угас, когда Северус понял, что оба его друга, уже ставшие отцами, считали такие переживания нормой.       — Что ж, мне пора, — сказал Люциус, поднимаясь с дивана. Его взгляд на мгновение задержался на двери спальни, затем вернулся к Северусу. — Передай Гермионе наши наилучшие пожелания. И пусть знает, что дом Малфоев всегда готов помочь. Нарцисса будет счастлива, узнав о вашем ребёнке.       Северус поднялся, чтобы проводить гостя.       — Спасибо, что зашёл, Люциус.       Люциус прижал змеиный набалдашник трости к груди Северуса, лицо его стало серьёзным.       — Хорошо обдумай мои слова. С появлением ребёнка всё меняется. Вопросы наследования важны. Ты — из старого рода, даже если твоя семья предпочла тебя забыть. Женись на Гермионе до рождения ребёнка.       — Спокойной ночи, Люциус, — вздохнул Северус, отводя трость рукой.       — И всё же постарайся поспать, друг. Выглядишь ужасно, — покачал головой Люциус, перед тем как исчезнуть в каминной сети.       Северус снова остался наедине со своими мыслями и тяжёлыми словами Люциуса. Он откинулся в кресле, уставившись в потолок. Анализируя свои чувства, он понимал: его нежелание снова предлагать Гермионе брак связано не с отсутствием желания. Северус был готов жениться на ней с той самой ночи, когда сделал первое предложение. Он знал, что Гермиона — его родственная душа, потому что они выбрали друг друга, а не по воле судьбы. Он бы женился на ней сразу, если бы она сказала «да». Но тогда она ответила, что не готова.       Он не стал настаивать тогда, и теперь, когда наступила беременность, любое давление казалось ему несправедливым. Это смешивалось с мучительными сомнениями: не станет ли он для неё дополнительным источником тревоги, если снова поднимет этот вопрос сейчас?       Северус понимал, что Люциус желает им добра, даже проявляя излишнюю настойчивость. Но далеко не все будут столь же тактичны. Он с трудом представлял, чтобы близкие друзья Гермионы — например, Виктор Крам — стали настаивать на браке ради «защиты её чести». Северус не хотел свадьбы по принуждению, которая оставит раны в душах обоих.       Этот разговор с Гермионой был необходим. Но как поднять столь деликатную тему, не ставя её перед необходимостью немедленного выбора?       Северус чувствовал себя в ловушке собственных мыслей. Возможно, Люциус был прав, и ему действительно нужно было просто отдохнуть.       Поднявшись с кресла, он проверил защитные чары вокруг покоев. Раздеваясь в спальне, он разглядел в полумраке очертания спящей Гермионы, лежавшей к нему спиной. На его лице, вопреки внутренней буре, появилась невольная улыбка.       Осторожно лёг рядом, обняв её за талию. Гермиона шевельнулась во сне, тихо вздохнула, но, почувствовав его прикосновение, успокоилась и снова погрузилась в сон. Он поцеловал её в макушку, нежно притягивая ближе.       Хотела бы она стать его женой? Если бы он предложил снова — искренне, без тени сомнений и оглядки на обстоятельства, согласилась бы она? И если да, то по собственному желанию или из чувства долга теперь, когда она носит его ребёнка?       Его рука легла на её живот. Он пока ещё был плоским, но Северус знал: под нежной кожей уже растёт их малыш. Тот, кого он защитит любой ценой — как и её саму.       Вдыхая её запах — тёплый аромат имбиря и кардамона — Северус прильнул к её плечу, ища утешения.       Мысли о словах Люциуса продолжали кружиться в его сознании, не находя выхода.