Особенный

      Первые три недели семестра Гермиона чувствовала себя совершенно измотанной. Хотя в этом году она уже не вела занятия, а её обязанности в библиотеке сводились в основном к приёму книг у студентов, усталость накатывала такая, что порой ей едва хватало сил дотянуть до ужина. Из последних сил она заставляла себя не засыпать раньше времени, чтобы хоть что-то съесть, после чего сразу же возвращалась в покои Северуса. Во время беременности Александром такой изматывающей слабости не было, но мадам Помфри напомнила, что каждая беременность уникальна, да и целительница Шейд подтвердила то же самое.       Смириться с этим состоянием оказалось проще, чем убедить в его нормальности Северуса. Новость о возможных рисках он воспринял внешне спокойно, но стоило Гермионе выглядеть чуть более уставшей, чем обычно, как его тут же охватывало беспокойство. Лишь визит целительницы Шейд и её заверения, что беременность протекает нормально, помогли ему немного успокоиться.       В последние дни он снова стал напряжённым. С того вечера, когда Северус рассказал Люциусу о предстоящем пополнении, он казался рассеянным и озабоченным. В те редкие моменты, когда они оставались вдвоём, Гермиона ловила на себе его задумчивый, отстранённый взгляд.       Однажды, заметив это пристальное выражение, она прямо спросила:       — О чём ты думаешь?       Северус покачал головой и ответил, что размышляет об их будущем с ребёнком. В голосе его звучала надежда, и это успокоило Гермиону: раз он говорит об этом так спокойно, значит, ничего страшного не происходит.       Она решила не зацикливаться на его странном поведении — у неё и своих забот хватало. К тому же приближался её день рождения, а значит, подходило время рассказать о беременности ещё некоторым близким людям. Друзья уже планировали праздничный обед, но о том, какой сюрприз приготовила им Гермиона, никто не догадывался.       В субботу она проснулась поздно, когда место рядом, где спал Северус, уже успело остыть. Полежать бы подольше, но настойчивый позыв в туалет заставил её подняться. Одеваясь в ванной и размышляя о том, как Виктор отреагирует на новость, она вдруг обнаружила, что не может застегнуть брюки. Сначала Гермиона проверила пуговицу — не сломалась ли, — и лишь потом до неё дошла настоящая причина.       В зеркале она увидела то, о чём до сих пор лишь думала: живот слегка округлился. Пока это можно было принять за последствия плотного ужина или небольшую прибавку в весе, но для знающего взгляда изменение было очевидным.       Гермиона провела ладонью по мягкому изгибу живота и невольно улыбнулась своему отражению. Пришло время пересмотреть гардероб: что-то можно было трансфигурировать, а от чего-то придётся временно отказаться. Вскоре нужно будет обзавестись специальной одеждой для беременных — постоянно носить вещи, изменённые магией, в замке, полном юных волшебников, было небезопасно: чары могли неожиданно рассеяться в самый неподходящий момент.       Она вышла в гостиную с расстёгнутыми брюками. Северус сидел за столом в углу комнаты, погружённый в проверку студенческих эссе и делая пометки алыми чернилами.       — Северус, я не могу застегнуть брюки, — сказала Гермиона, приближаясь к нему и поворачиваясь боком, чтобы всё стало понятно без лишних слов.       Он поднял голову, на мгновение нахмурился, затем вопросительно приподнял бровь.       — Смотри, — Гермиона провела рукой по животу, подчёркивая лёгкую округлость.       Его тёмные глаза проследили за движением, и в них мелькнуло осознание. Уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке.       — Пожалуй, пора подумать о новом гардеробе. Сегодня сможешь отходить в трансфигурированных брюках? Или нет?       Его тёплое, довольное выражение лица согрело ей душу. Она подошла ближе и нежно коснулась губами его лба.       — Я справлюсь. Просто хотела показать тебе мою «шишку».       Северус усмехнулся и, приподняв её подбородок, ответил лёгким поцелуем в губы. Затем отложил перо, взял с края стола изящный конверт и протянул ей.       — Письмо от Нарциссы. Уверен, она снова просит помощи с подготовкой к свадьбе или пытается уговорить тебя надеть платье.       Гермиона взяла конверт и тихо рассмеялась:       — Она действительно надеется, что я надену платье.       — Должен признаться, я сам не против на это посмотреть, — произнёс он с невозмутимым видом, проводя рукой по её ладони.       — Увидеть меня в платье? Но ты уже видел, — удивилась Гермиона.       — Неважно. Забудь, — он отвернулся к стопке эссе, словно пытаясь скрыть смущение. — Нам пора собираться.       Его странные слова остались без объяснений, но она не стала настаивать. С письмом в руке Гермиона направилась обратно в спальню.       — Хорошо. Дай мне пару минут.       — И если она попросит взять на себя ещё какие-нибудь обязанности, сразу говори «нет», — предупредил Северус. — Иначе она решит, что может вечно садиться тебе на шею.       Гермиона прекрасно понимала: если она не проявит твёрдости, Нарцисса непременно найдёт способ обойти любые возражения и втянуть её в подготовку к свадьбе. И хотя помогать хотелось, сейчас у неё не было ни сил, ни возможности принести реальную пользу.       — Я быстро, — сказала она, оставив Северуса за проверкой студенческих работ. Гермиона трансфигурировала брюки, присела на край кровати и вскрыла изящно оформленный конверт.       Письмо начиналось следующими словами:

Дорогая Гермиона,

Люциус поделился прекрасной новостью — вы с Северусом ждёте ребёнка. Примите мои самые искренние поздравления.

Однако пишу я не только ради поздравлений. Люциус обмолвился, что Северус, кажется, не стремится узаконить ваши отношения браком — тем самым обеспечить ребёнку право на наследие по крови, из которой он происходит, и избежать рождения вне брака.

Меня это искренне удивило.

Вы колеблетесь из-за прошлого и вашего несчастливого брака с бывшим мужем? Или же Северус снова решил, что недостоин счастья, любви и простых радостей, и потому рушит собственную жизнь?

Если сомнения исходят от вас, Гермиона, я приглашаю вас на чай. Мы могли бы обсудить древнюю магию и ту силу и защиту, которую брак даст вам, вашему ребёнку и Северусу. Разумеется, вы и сами понимаете: Северус в сотни раз лучше Уизли и никогда не причинил бы вам подобной боли.

Если же вы не сомневаетесь, а это Северус вновь терзает себя, я попрошу Люциуса мягко подтолкнуть его к решению, а мы с вами обсудим цветы и оттенки для торжества.

Надеюсь, я не перешла границы. Но, учитывая, что вы магглорождённая, а чистокровные родственники Северуса от него отреклись, осмелюсь предположить, что ни один из вас до конца не осознаёт, какую силу несёт в себе кровь Принцев.

Жду вашего ответа. И ещё раз — мы с Люциусом безмерно счастливы за вас!

С наилучшими пожеланиями,

Нарцисса Малфой

P.S. Возможно, для церемонии вам больше подойдёт платье — костюм едва ли подчеркнёт ваш новый статус.

      Гермиона перечитала письмо ещё раз, вглядываясь в изящные строки, словно пытаясь найти между строк скрытый смысл. Она положила пергамент на колени и задумалась, уставившись в стену, пока мысли медленно складывались в единую картину.       Неужели Люциус и Северус действительно обсуждали их возможную свадьбу?       Как именно проходил тот разговор? Северус сам поднял эту тему, ища совета? Или же Люциус напрямую спросил, не собирается ли он сделать предложение?       Мысль о браке вызвала в груди неприятный холодок. В прошлый раз замужество стало для неё клеткой и закончилось потерей сына. Рука сама потянулась к животу, сжавшемуся от тревоги. Но изящные строчки Нарциссы напомнили очевидное: Северус никогда не поступил бы с ней так, как Рон. Брак с ним будет совершенно иным.       И всё же… в письме говорилось, что это именно Северус противится. Что это значило? Он хочет, но, может, боится её отказа?       Когда-то он уже поднимал этот вопрос — осторожно, избегая прямой постановки. Это случилось вскоре после того, как выяснилось, что они родственные души. Тогда Северус, казалось, рассматривал брак скорее как обязанность, наложенную магической связью, а не как искреннее желание. И Гермиона не была готова — на неё тогда обрушилось слишком многое.       А теперь?       Хотела ли она стать его женой?       Закрыв глаза, Гермиона попыталась прислушаться к себе. Прежние возражения были связаны с недавним разводом и тем, что открытие о родственной душе последовало почти сразу. Тогда Северус за несколько часов перешёл от сомнений в её чувствах к брачному предложению. Но с тех пор многое изменилось.       Стала бы их жизнь иной после свадьбы? Вряд ли. Они уже жили как супруги и даже ждали ребёнка. Брак лишь закрепил бы это официально, сделал бы их союз признанным и защищённым.       И в какой-то момент Гермиона осознала: несмотря на тень прошлого, она вполне могла представить себя женой Северуса Снейпа.       Гермиона мысленно представила, как смотрит в тёмные глаза Северуса и произносит слова древнего обряда, ощущая их каждой клеткой своего существа. Как целует его уже как мужа, зная — между ними нет и тени сомнений в верности друг другу.       Расмус когда-то говорил, что их связь прочнее любых золотых колец.       Натянув туфли и поднявшись с кровати, Гермиона твёрдо решила обсудить с Северусом письмо Нарциссы. Ей хотелось понять, о чём именно они с Люциусом говорили, как проходил тот разговор. Она хотела дать ему понять: если он этого хочет, она тоже готова.       Однако её решимость пошатнулась, когда в гостиной она увидела Драко и Виктора. Драко, как всегда, был безупречен в тёмно-синем костюме-тройке. Виктор выглядел не менее элегантно, хотя и без пиджака. Болгарин широко улыбнулся и раскрыл объятия:       — С днём рождения, именинница!       — Привет, Виктор, — рассмеялась Гермиона, отвечая на объятия. — Но что ты здесь делаешь? Мы же договорились встретиться уже на месте.       Северус неодобрительно хмыкнул:       — Как выяснилось, мистер Крам и Драко сочли нужным сопроводить нас. Словно мы не в состоянии найти «Три метлы» самостоятельно.       — Мы знаем, что вы бы не заблудились в поисках паба, — усмехнулся Драко, обнимая крёстную. — Но обедать мы будем не там. Мы с Гарри кое-что изменили в планах.       На лице Гермионы отразилось удивление. Она встретилась взглядом с Северусом, и лёгкое движение его брови ясно говорило: он тоже не в курсе. Отстранившись от Драко, она пристально посмотрела на него, подозревая, что за сменой места может скрываться нечто большее — неприятности или даже опасность. А сегодня ей этого меньше всего хотелось.       — Ты изменил место празднования моего дня рождения?       — Это я виноват, не волнуйся, — поспешил успокоить её Виктор, заметив её тревогу. — Всё будет прекрасно. Просто Гарри пригласил ещё нескольких гостей, и «Мётлы» оказались тесноваты — нужно больше места и уединения.       — Ещё несколько гостей? — Северус произнёс это таким тоном, что Гермиона сразу почувствовала его беспокойство. Если там окажутся посторонние, ей будет неловко рассказывать о беременности. А если вдруг появится пресса, идти точно не стоит.       Драко махнул рукой, словно это пустяк.       — Узнаешь на месте, крёстный. Не волнуйся, я не позволил ему пригласить весь Гриффиндор. Но Уизли будут. Те, что получше, разумеется.       Северус пересёк комнату, встал рядом с Гермионой и кивнул крестнику:       — Благодарю. И как же мы попадём в это новое место?       — Аппарируем, конечно. Выйдем к воротам, и я перенесу всех вместе, — ответил Драко, с лёгким недоумением в голосе, будто удивляясь необходимости подобных объяснений.       Но Северус резко покачал головой, его выражение лица не оставляло места для возражений:       — Исключено.       Молодой Малфой на мгновение растерялся, затем попытался найти компромисс:       — Э-э… мы можем завязать тебе глаза, но это испортит сюрприз.       — Просто назови место, Драко, — голос Северуса прозвучал твёрдо и бескомпромиссно. — Мы доберёмся самостоятельно. В противном случае встречу придётся отменить.       Виктор и Драко переглянулись — во взгляде обоих читалось явное поражение. Наконец Малфой нехотя произнёс, опуская глаза:       — «Изысканные наслаждения».

***

      Гермиона не знала, чего ожидать, когда они оказались в ночном клубе, превращённом в банкетный зал для её дня рождения. К её облегчению, среди гостей не было никого, с кем она не хотела бы делиться своей новостью. Изначально планировался скромный обед — лишь Невилл с Ханной, Драко, Виктор, Гарри с Джинни, она и Северус. Теперь же гостей оказалось вдвое больше. За столом сидели Джордж с Анджелиной, Билл и Флёр, Луна, Артур и даже Минерва. Все приглашённые Гарри были теми, кого Гермиона искренне любила и кому доверяла. От такой заботы у неё сжалось сердце.       Глаза наполнились слезами, когда она принимала объятия и поздравления. Подойдя к Гарри, она обняла его особенно крепко.       — Спасибо.       — Да не за что, — ответил он, сжимая её в ответ. — Но, что бы ни пели в песнях, не плачь в свой день рождения.       — Это мой праздник, и я буду плакать, если захочу, — фыркнула Гермиона, вытирая глаза и смеясь.       Гарри лишь покачал головой, по-мальчишески улыбнулся и чмокнул её в щёку, прежде чем сесть рядом с Джинни.       Во главе стола заняла место именинница, а справа от неё — Северус. Всё это напоминало скорее официальный приём, чем день рождения, но Драко и Виктор настояли именно на такой рассадке. Гермиона решила не спорить — после всех усилий, которые друзья приложили для организации праздника, возражать было бы неблагодарным делом.       Они постарались на славу: из скромного обеда мероприятие превратилось в настоящий пир с огромным тортом в конце. Гермионе пришлось трижды пытаться задуть свечи, прежде чем она поняла — это проделки Джорджа. Свечи из его магазина оказались неугасаемыми. В конце концов, она просто выдернула их и швырнула в довольного шутника, надеясь, что это хотя бы их загасит.       Угощений было в изобилии. Гермиона попробовала всё понемногу, но желудок тут же взбунтовался. От торта она смогла осилить лишь маленький кусочек — малышу явно не понравилась чрезмерная сладость.       Она поймала взгляд Северуса. Тот казался особенно рассеянным и молчаливым даже по своим обычным меркам. Но, заметив её беспокойство, он ответил слабой улыбкой и нежно сжал её ладонь под столом.       Он волновался, как примут новость? Или же его мысли снова возвращались к тому разговору с Люциусом?       Размышления Гермионы вновь обратились к письму Нарциссы и к возможности стать женой Северуса. Сердце сжалось от волнения, в груди поднялась смесь надежды и тревоги.       — Северус, тост за именинницу! Всё-таки это твоя леди, — голос Драко вырвал её из раздумий. Щёки Северуса слегка порозовели. Его тёмные глаза встретились с её взглядом, словно ища поддержки, но без какого-либо давления.       Гермиона ободряюще кивнула и улыбнулась.       В его глазах появилась мягкость. Он крепче сжал её руку, поднял бокал с водой и откашлялся.       — Если уж на то пошло… Гермиона, пусть каждый твой будущий день рождения будет таким же светлым, как сегодня, а я буду рядом, чтобы видеть твою улыбку.       Сердце Гермионы болезненно сжалось, когда она подняла свой бокал в ответ. Она тихо стукнулась им о его стакан, сделала глоток и поставила его, не отпуская руки Северуса.       Момент был идеальным. Тёплые слова придали ей уверенности.       Она поцеловала его в щёку и прошептала:       — Спасибо. Я сейчас всё расскажу, хорошо?       Северус напрягся, его челюсть на мгновение сжалась, но почти сразу он выдохнул и кивнул.       Гермиона поднялась.       — Спасибо всем, что пришли. Это мой лучший день рождения за последние годы. Я очень рада вас видеть, потому что… мы с Северусом хотим поделиться с вами важной новостью.       Разговоры стихли. Все повернулись к ней.       — Это плохие новости? — вслух спросил Джордж, озираясь по сторонам.       — Нет, — спокойно заметила Анджелина, толкнув его локтем. — Она же улыбается, Джордж.       — Анджелина права, это хорошие новости, — Гермиона сложила руки перед собой, и на её лице расцвела счастливая улыбка. — У нас с Северусом будет ребёнок.       В зале воцарилась тишина. Несколько челюстей отвисло одновременно.       — Ты… беременна? — первым пришёл в себя Невилл. Его глаза сияли неподдельной радостью.       — Да, — кивнула Гермиона, с трудом сглатывая комок в горле. — Уже два с половиной месяца.       Виктор вскочил и радостно захлопал в ладоши:       — У нас будет ребёнок!       — Нет, мистер Крам, — простонал Северус, зажимая переносицу. — У нас с Гермионой будет ребёнок.       Гермиона прыснула со смеху, когда Виктор крепко обнял её, а затем повернулся к Северусу с сияющей улыбкой:       — Вы не так поняли! Вы — отец, я — крёстный. Значит, у нас будет ребёнок! — он ткнул пальцем в себя и Драко, словно они автоматически становились частью семьи.       И тут Гермиона осознала, что о крёстных родителях они с Северусом ещё даже не говорили.       — Я надеялся, что… — начал Гарри.       — Я вызову тебя на дуэль, Поттер! — Виктор мгновенно напрягся, его лицо стало суровым. Казалось, он готов был переломать Гарри кости за одно неверное слово. Эта вспышка ярости была так внезапна, что Гермиона даже вздрогнула.       Очнувшись, она положила ладонь на его руку, уже тянувшуюся к палочке.       — Пожалуйста, не надо. Мы с Северусом ещё не обсуждали этот вопрос, но… скорее всего, крёстным будет Виктор. Если, конечно, Северус не против.       Северус выглядел одновременно удивлённым и слегка позабавленным таким развитием событий. Он перевёл взгляд с Виктора на Гарри, отметив потрясение на обоих лицах, и задумчиво произнёс:       — У меня нет возражений. Виктор и Драко вполне могут стать крёстными нашего ребёнка.       Виктор с торжествующим видом вернулся на своё место.       Гермиона с облегчением выдохнула — её день рождения едва не закончился дуэлью. Сделав ещё один глоток воды, она попыталась унять неприятное урчание в животе.       — Ну, раз с крёстным определились… когда свадьба? — громко спросил Виктор.       Гермиона поперхнулась, облив водой колени, и тут же посмотрела на Северуса.       Тот напрягся, сжал челюсть, его пальцы на столе сомкнулись в кулак.       — Мистер Крам, я не думаю… — начал он.       Болгарин смутился, затем сузил глаза, и в его голосе зазвучало обвинение:       — Вы что, не собираетесь жениться на Гермионе? Но ребёнок меняет всё.       — Виктор, — тихо предупредил Драко, положив руку на плечо жениха.       Но Крам, выглядевший оскорблённым, наклонился через стол, не отрывая взгляда от Северуса.       — Вы оставите её матерью-одиночкой? Сделаете своего ребёнка незаконнорождённым?       По залу прокатился вздох.       Северус посмотрел на Гермиону. В его глазах не было гнева, но привычные стены скрывали чувства, и лишь затуманенный взгляд выдавал, что слова Виктора ранили его. Этот миг сказал Гермионе больше, чем хотелось бы.       Затем он снова повернулся к Виктору.       — Мои намерения относительно Гермионы известны только ей, — голос Северуса был холоден и напряжён. — Но знайте: я полностью разделяю её желания. Сейчас моя главная забота — здоровье ребёнка и душевный покой Гермионы. А не навязанные решения и лишний стресс.              — Но так не принято! — вспыхнул Виктор. — Она носит вашего наследника, значит, должна быть вашей женой!       — Виктор, — на этот раз Драко вмешался твёрже. — Это не твоё дело.       Северус тяжело вздохнул и сжал ладонь Гермионы. Его лицо оставалось усталым, почти страдальческим, но теперь он смотрел только на неё, а не на Крама. Гермионе этого было достаточно — она не хотела продолжать этот разговор.       — Сегодня мой день рождения, — мягко сказала она, обращаясь к Виктору. — И мне нужен покой. Давай оставим эту тему.       Протест замер на его губах, но он всё же кивнул в знак согласия.       — Хорошо. Но только потому, что это твой день, моя Гермиона.       — Отлично, — улыбнулась Гермиона, чувствуя, как напряжение немного спадает. — Тогда давайте лучше займёмся подарками, мне уже не терпится их открыть.       Она намеренно перевела разговор на более лёгкую тему, надеясь, что это остудит пыл мужчин и разрядит атмосферу.       Пока Гермиона разворачивала коробки и пакеты, она украдкой поглядывала то на Северуса, то на Виктора. Раньше между ними никогда не возникало трений, и теперь она боялась, что это напряжение сохранится и после праздника.       Это вновь напомнило ей о собственных планах поговорить с Северусом — о будущем, о письме Нарциссы, о том разговоре с Люциусом. Реакция Северуса не удивила её: он терпеть не мог, когда ему указывали. Именно это и сделал Виктор. Но Люциус? Нет, Малфой никогда не стал бы говорить в приказном тоне. Он бы спросил, намекнул, но не требовал.       Гермионе отчаянно хотелось узнать, что Северус на самом деле думает о браке. Хотелось дать понять, что она готова к этому шагу. Просто не сегодня и не здесь, при всех.       Ведь обвинения лишь заставляли Северуса защищаться. А последнее, чего хотела Гермиона, — чтобы он защищался от самой мысли жениться на ней. Потому что чем больше она размышляла, тем сильнее понимала: она хочет этого. Хочет стать его женой.       Сердце болезненно сжалось. Сначала она подумала, что это от волнения при мысли о браке. Но вскоре поняла — это изжога. Жжение под грудиной усиливалось. Она сглотнула и прижала ладонь к груди, пытаясь мысленно заглушить боль.       — Что с тобой? Тебе плохо? — тихо спросил Северус, наклонившись к ней.       — Просто изжога, — нахмурилась Гермиона, потянулась к стакану и сделала несколько глотков. — Наверное, что-то не то съела.       Его лицо омрачилось.       — У меня нет с собой нужного зелья. Хочешь, я принесу?       Последнее, чего ей хотелось, — чтобы он уходил.       — Нет, — покачала головой Гермиона. — Сейчас пройдёт.       — Северус, — раздался голос Артура Уизли, привлекая их внимание.       Северус поднялся, глядя на патриарха семьи Уизли с привычной сдержанностью.       — Артур.       Гермиона всё ещё боролась с изжогой, мысленно молясь, чтобы ей не пришлось вмешиваться в возможный спор между Северусом и её бывшим свёкром.       — Небольшой совет, — суровое выражение лица Артура смягчилось доброй улыбкой. — Когда Гермиона разбудит тебя в три часа ночи и потребует мороженого с острым перцем и вафлями — а она обязательно потребует, — просто выполни её просьбу. Без возражений. И если хочешь сделать ей особенно приятно, освой массаж стоп и плеч. А если захочешь поговорить с отцом, который повидал почти всё на свете, — ты знаешь, где меня найти.       Он протянул Северусу руку, и Гермиона заметила в глазах старшего Уизли отблеск гордости.       — Поздравляю.       — Благодарю, Артур, — Северус заметно расслабился, пожимая ему руку.       — Конечно, — Уизли перевёл взгляд на Гермиону, и она ответила ему благодарной улыбкой. — Дорогая моя Гермиона, я безмерно рад за тебя.       Он наклонился и осторожно обнял её за плечи — видимо, понимая, что крепкие объятия сейчас могут быть ей неприятны.       — Спасибо, — прошептала она, лёгко прикоснувшись к его щеке. И тихо добавила так, чтобы слышал только он: — Ему это было важно.       Артур кивнул с пониманием, но тут же посмотрел на неё строго. Это выражение Гермиона знала хорошо, хотя он редко обращал его в её сторону.       — Не переутомляйся. Не перенапрягайся и проси о помощи, даже если уверена, что справишься сама.       Он выпрямился и положил руку на плечо Северуса.       — Уверен, Северус будет рядом, но если понадобится ещё чья-то поддержка — я всегда готов помочь.       — Это действительно так, — сухо подтвердил Северус, отстраняясь так, чтобы рука Артура упала с его плеча.              Уизли, кажется, уловил намёк и отошёл на шаг, оказавшись ближе к Гермионе.       — И помни: даже если ты больше не часть нашей семьи по документам, я всегда буду рядом — для тебя, для него и для вашего ребёнка.       В его словах Гермиона ясно услышала невысказанное: «Если ты этого захочешь».       — Я знаю, Артур, — мягко ответила она.

***

      Когда последние подарки были разобраны и гости попрощались, праздничный ужин наконец подошёл к концу. Отсутствие Минервы, Северуса, Невилла и самой Гермионы означало, что в школе оставалось меньше преподавателей, способных присмотреть за учениками в выходной день.       Да и сама Гермиона чувствовала себя совершенно измотанной после всех переживаний. Лишь после последних объятий и тёплых прощаний они с Северусом наконец вернулись в его покои.       — Прими зелье от изжоги. Я ненадолго отлучусь — нужно обсудить кое-что с мистером Филчем. Надеюсь, пока нас не было, никто из учеников не устроил взрыв, — пробурчал Северус, направляясь от камина к двери.       Гермиона уже собралась пройти в спальню, но замерла, глядя ему вслед. Если он задержится, погрязнув в замковых делах, у неё просто не останется сил на важный разговор.       — Северус.       Он остановился и обернулся, внимательно глядя на неё. В её голосе прозвучало нечто, заставившее его насторожиться.       — Да?       — Когда вернёшься, нам нужно поговорить, — сказала Гермиона и постаралась улыбнуться так, чтобы он понял: это не то тревожное «нам нужно поговорить», которого обычно боятся все мужчины.       Его взгляд стал серьёзнее, но он коротко кивнул.       — Тогда постараюсь не задерживаться.       — Не волнуйся, — поспешила добавить она, понимая, что он, возможно, услышал в её словах не тот оттенок. — Ничего плохого. Я не сержусь, со мной всё в порядке. И… я очень тебя люблю.       — Понимаю, — тихо ответил Северус, и в его глазах мелькнуло нечто неуловимое. — Прими зелье. Я вернусь как можно скорее.       Гермиона кивнула, хотя в глубине души сомневалась, правильно ли он понял её намерения. В спальне она неспешно выпила приготовленное зелье, взбила подушки поудобнее и устроилась полулёжа, прислушиваясь к шагам, удаляющимся по коридору. Теперь оставалось только ждать его возвращения, перебирая в мыслях слова для предстоящего разговора.