Мусор
30 августа 2022 г., 00:05
– Мистер Майколсон чёртов неандерталец, – пробурчала Рюджин себе под нос, с трудом отдирая с парты очередную жвачку. Она бы назвала его иначе – «козлом», «ублюдком», «уёбком», но Юна стояла рядом, и Рюджин приходилось держать язык за зубами. По крайней мере, если дело касалось матов. – Как можно заставить убирать все три класса, в которых он вёл?! Я даже ничего не сделала!
– Правда? Чонён сказала, что ты уснула на уроке, а когда он попытался тебя разбудить и увести к директору, ты велела ему катиться к чёрту вместе с его бездарными логарифмами.
– Он сам сказал, что после теста мы можем заниматься чем захотим. Не моя проблема, что его задания настолько лёгкие, что я решаю их за десять минут. И не моя вина, что он не может смириться с тем, что тупее такой «недисциплинированной особы» как я.
Юна покачала головой, наклоняясь, чтобы поднять с пола листок. До них тут, кажется, пробежало стадо свиней, потому что класс больше напоминал сарай, чем комнату. Повсюду валялись скомканные бумаги, ручки, обкусанные карандаши. Под каждой партой было приклеено несколько жвачек, а на одной из них какой-то идиот нарисовал голого мистера Майклсона.
– Эй, Рю, как думаешь, старый ублюдок действительно выглядит так?
– Неа, – уверенно сказала Шин. – Уверена, что его живот больше, а член меньше. Художник явно сделал ему комплимент, нарисовав такой большой.
– Хочешь исправить?
На губах Рюджин появилась хитрая улыбка. Она достала из кармана джинсов любимый чёрный маркер. Спустя минуту голый мистер Майклсон превратился в уродливого дракона, покрытого бородавками, но с лицом мистера Майклсона. Рюджин представила, как он нелепо вваливается в кабинет, застревая в двери, а затем мерзким, скрипучим голоском визжит: «Юная леди! Рюджин! Вы снова не подготовили домашнее задание!».
– Мисс Шин, – заскрипела Рюджин, пародируя голос учителя. – Я говорю с вами, юная леди. Почему вы снова сдаёте мне задания раньше, чем остальные? Разве вы не видите, что это задевает моё жалкое эго, которое держится только на унижении учеников?
– Хватит, Рюджин, прояви к нему немного жалости.
– Я не собираюсь жалеть человека, который не способен признать собственные ошибки. Ты никогда не замечала, что он всегда занижает оценки тем, кто знает больше, чем он? Помнишь прошлую математическую олимпиаду? Научный клуб должен был поехать туда, но он забраковал команду, потому что там не было парней. Этот чувак ёбаный сексист.
Юна на секунду замолчала, подбирая слова, а затем коротко кивнула.
– Да, думаю, ты права. Он сексист. Но нам всё равно придётся работать с ним, если хотим попасть на соревнования. И тебе придётся вести себя мило, иначе он просто не позволит нам участвовать.
– Ну, тогда я разобью его машину. Это корыто в любом случае давно следовало отправить на свалку. Эй, ты меня слушаешь?
Когда Рюджин повернулась, Юна держала в руке бумагу, сосредоточенно читая всё, что было в ней написано. Сперва Рюджин думала, что это просто очередная записка или рисунок какого-нибудь придурка, но взгляд сестры становился всё более и более удивлённым. В конце концов она с визгом бросила листок на стол словно он внезапно стал горячим.
– Это прекрасно!
– Что? – Нахмурилась Рюджин. – Листок? Или ты восхищена деревом, из которого его сделали?
– Нет, идиотка. Формулы! Посмотри, они идеальны!
Рюджин потребовалась секунда, чтобы осознать, что она видит. Формулы. Действительно продвинутые формулы, которые определённо не преподаются в их школе. И это не выглядит как домашнее задание, потому что листок наполнен аляповатыми рисунками кошек, звёздами и фейерверками. Кто бы ни решал эти уравнения, он делал это только потому, что ему было скучно! Сколько вообще учеников на скучном уроке решали уравнения, а не сидели в телефонах?!
– Это очень… неплохо.
– «Неплохо»?! Нет, Рюджин, это шедевр! Кто бы это не сделал, он определённо хорош в математике, и мы должны уговорить его вступить в научный клуб.
– Нет…
– Да брось, Рю! Ты же знаешь, нам нужны люди. Я хочу сделать научный клуб популярным, а для этого нам нужно выиграть хотя бы один конкурс, а для этого нам нужно набрать команду. Этот человек – самородок, мы не можем его упустить.
– Даже если и так, как ты его найдёшь?
– Вряд ли в этом классе было много уроков сегодня. Я просто составлю список всех, кто здесь занимался, а потом соберу образцы их почерка.
– Я отказываюсь в этом участвовать!
– Но, Рюджинни…
– Перестань так смотреть на меня. Я люблю тебя, солнце, но с этим дерьмом ты будешь разбираться одна.
***
Юне потребовался ровно один всхлип на то, чтобы убедить Рюджин помочь. Это был запрещённый приём. Ещё более запрещённый, чем щенячьи глазки, которые Юна делала, когда выпрашивала печеньки. Рюджин не могла видеть, как она плачет. Её сердце сжималось в тот же момент, когда уголки губ Юны опускались вниз, и она готова была сделать всё ради того, чтобы её сестра начала улыбаться. – И какой план? – Всё очень просто! – Юна почти сияла от счастья. – Вчера в том классе было всего три урока, это около шестидесяти учеников. Никто не болел, значит – нам нужно всего лишь собрать образцы почерка. – Хочешь, чтобы я подошла к каждому и попросила расписаться у себя на груди? – Нет, конечно, я дам тебе тетрадь. И никто не хочет видеть твою грудь, Рюджин. – У меня отличная грудь, – буркнула Шин. – Она… ну… – Ты моя младшая сестра, ты не должна говорить о моей груди! – Ты первая о ней заговорила! – Возразила Юна. – Ладно, неважно. На первом листе написан список, просто подойти к каждому и попроси написать что-нибудь. Скажи, что это для моего школьного проекта по психологии, провожу анализ почерка. Рюджин захотелось разбить голову о ближайший шкафчик, но, выдохнув, она нехотя поплелась за сестрой к первому ученику. Большинство из них просто игнорировали Рюджин, болтая с Юной, но ей это даже нравилось. Не приходилось любезничать и улыбаться. К тому же заряд её социальной батарейки был ниже обычного, и Рюджин с трудом выдержала бы даже обычное приветствие. Они исписали примерно половину страницы, когда взгляд Рюджин зацепился за знакомое имя. – Йеджи? – Да, – кивнула Юна. – Вчера у неё была физика в том классе. – Ты ведь не думаешь, что она могла решить эти уравнения? – Почему бы и нет? – Пожала плечами Юна. – Она лучшая по оценкам среди второго курса. – Потому что подлизывает всем учителям. Недавно она сказала мистеру Майклсону, что он хорошо выглядит в рубашке. Эта была та рубашка, которая полностью его обтягивала. Типа… абсолютно полностью! Мне кажется, я видела его соски, а мисс Сатана сказала, что она ему идёт. – Она просто пыталась быть милой, Рю, вот и всё. Рюджин подняла руки вверх, делая вид, что сдаётся. – Ладно, солнце, возможно, ты права, и Мадемуазель Сука действительно новый Исаак Ньютон, но я всё равно не представляю, какое яблоко должно упасть ей на голову, чтобы она решила, что вступить в научный клуб – круто? Она же из черлидерш. Такие скорее отгрызут себе руку, чем потеряют репутацию. – Ты поговоришь с ней, – заявила Юна так обыденно, будто Рюджин только что закончила обсуждать с Йеджи маникюр и красивых мальчиков. – Я? Ты не в курсе дела, да? Она меня ненавидит. – Не ненавидит. – Ненавидит. – Нет. Рюджин, она просто относится к тебе немного по-другому. – Ненавидит, – заключила Рюджин. – И я не буду с ней разговаривать. Тем более, что это точно не её почерк.***
Это был её почерк. Рюджин потратила три часа на то, чтобы найти различия, и в конце концов пришла к выводу, что они одинаковы. Юна танцевала от счастья, рассказывая о том, как изменится клуб, когда кто-то типа Йеджи вступит туда. Она смогла бы доказать, что интересоваться наукой – круто, и, возможно, научный клуб стал бы таким популярным, как и спортивные. Она видела себя Уиллом Шустером, а Рюджин в её мечтах стала Сью Сильвестр. – Я не собираюсь с ней говорить. – Собираешься, – возразила Юна, скрещивая руки на груди. – С чего ты решила, что она меня послушает? Она терпеть меня не может! – Ты преувеличиваешь. Даже если вы не общаетесь, она уважает тебя. Когда ты говоришь, она всегда внимательно слушает. – Просто ищет повод, чтобы посплетничать обо мне со своими дружками и подружками. Если кто и должен говорить с ней, то именно ты. Вы на одном уровне. – Что это значит? – Вы с Йеджи на вершине, а я внизу, у ваших красивых ног. Я лузер, понимаешь? Отброс школьного общества. – Не драматизируй. – Кто бы говорил. Рюджин поклялась себе, что выдержит любую пытку. Юна может снова смотреть на неё своими большими глазами, полными печали, или держать за руку, или даже плакать, но она останется непреклонной. Она не будет говорить с Хван Йеджи. Она не будет даже думать об этом! – Ты любишь меня, Рю? – Это шантаж, солнце. – Я знаю, но ты всегда ему поддаёшься. Так что, Шин Рюджин, ты любишь меня? – Прямо сейчас ненавижу, – буркнула Рюджин. – Ладно, один разговор, не больше пяти минут. Если она не согласится, я не буду делать это ещё раз. – Договорились.***
Что могло пойти не так в разговоре с Хван Йеджи? К концу уроков у Рюджин был целый список из тридцати пунктов с чётким описанием всех возможных сюжетов. Йеджи могла просто уйти, могла послать её к чёрту или высмеять на глазах кучи учеников. Она могла послушать немного, а затем расхохотаться. Она могла даже ударить Рюджин, если была в плохом настроении. Единственное, что Йеджи никогда бы не сделала, – согласилась вступить в этот дурацкий клуб. «Это ради Юны», – напомнила себе Рюджин. – «И это всего один раз. Ты справишься». Йеджи стояла у крыльца. На красивых плечах висел чёрный бомбер её парня. Тёплый ветер слегка развевал её волосы. Наверное, она ждала Мэтта, но он как всегда опаздывал. – Что, тыква ещё не превратилась в карету? – Усмехнулась Рюджин, устраиваясь рядом. – Что тебе нужно, Шин? – Хотела кое-что тебе вернуть, – она протянула Йеджи лист с формулами. – Ты потеряла его в классе. – Он не мой. – Это твой почерк. – Откуда… а, точно, Юна. Значит никакого проекта? – Никакого, – кивнула Рюджин. Пристальный взгляд глубоких, будто растопленный шоколад, глаз остановился на лице Рюджин, изучая её словно препарат под микроскопом. Может, Йеджи и не нравилась Шин, но она понимала, почему все парни школы мечтали о ней. Её глаза были красивыми, и лицо, и фигура… вся она, каждая её часть привлекала, и Рюджин не могла не почувствовать лёгкое покалывание в области груди, когда их пальцы соприкоснулись. – Ты учишь Юну плохим вещам. – Ты сама только что попыталась мне соврать. Слушай, я немного удивлена, что ты хороша в математике, правда, но, если бы не Юна, я бы даже не думала об этом. Она хочет открыть научный клуб, снова участвовать в соревнованиях и викторинах, но для регистрации нужно пять человек. – В этой школе куча лузеров типа тебя. Пусть они этим занимаются. – Даже для них научный клуб – самое глубокое дно. Для всех в этой школе знать хоть что-то сверх школьной программы тупо, понимаешь? Никто не хочет становиться мишенью для издевательств. – Кроме тебя, – заметила Йеджи. – Я люблю ссориться с людьми, – пожала плечами Рюджин. – Но, если говорить честно, плевать мне на клуб, я хочу помочь Юне, а для этого мне нужна ты. Она хочет попасть на региональные, просто побудь с нами до этого времени, а потом иди куда хочешь. Их взгляды встретились, и этого оказалось достаточно, чтобы покалывание вернулось. – Нет, – ответила Йеджи спустя секунду размышления. – Мне нравится Юна, но я не собираюсь из-за неё становиться таким же мусором как ты. – Мне кажется, ты уже в разы больший мусор, чем я, – усмехнулась Рюджин. Она ушла как раз в тот момент, когда Мэтт в компании пары болельщиц подошёл к Йеджи. Он обнял её, а затем кивнул в сторону Рюджин, словно спрашивая, о чём говорили. – Ничего особенного, милый, – отмахнулась Хван. – Это касается матчей. – Она интересуется спортом? – Поинтересовалась одна из болельщиц. – Нет, – ответила другая. – Наверное, она ходит на матчи, чтобы посмотреть на потных девушек. Я слышала, лесбиянок это возбуждает. Они такие мерзкие. – Да, – согласилась Йеджи. – Да, мерзкие.***
Юна выглядела явно расстроенной, когда Рюджин сказала, что Йеджи отказалась. Она прижала ноги к груди, опустив подбородок на острые колени, и тихо выдохнула. – Мне жаль, – сказала Рюджин, устраиваясь рядом. – Я найду кого-нибудь ещё. В крайней случае, я просто заставлю их записаться. – Это неправильно. – Говорит человек, который шантажирует старшую сестру. – Я делаю так только потому, что ты позволяешь мне. В любом случае, с научным клубом, очевидно, ничего не выйдет. – А листовки? – Я развесила их по все школе, но к концу дня их либо сорвали, либо заклеили. Вряд ли это кто-нибудь заметил. Ну, подожду до следующего года. Прости, что заставила тебя делать всю эту фигню с почерком и Йеджи. – Прости, что не смогла помочь. Рюджин закинула её рюкзак на плечо. Он не тяжёлый, но это то, что она делает с тех пор, как Юна пошла в первый класс. Это её обязанность – носить рюкзаки, и она будет делать это, даже если Юна вдруг станет ещё выше, чем сейчас. – Я купила твой любимый шоколад, – улыбнулась Рюджин. – И Мистер Пушистик тоже в машине. Ну, если ты вдруг захочешь пообниматься. – Ты лучшая сестра на свете, Рю. – Знаю, солнце. Дверь открылась как раз в тот момент, когда Юна потянулась, чтобы вытереть пару слезинок. На пороге стояла девушка в черлидерской форме. Светло-русые волосы были стянуты на затылке в тугой конский хвост. На лице лёгкий макияж. Она перевела взгляд с Рюджин на Юну и широко улыбнулась. – Привет. Я… эм… Чхве Джису. Здесь набирают участников в научный клуб?
