Не в моём вкусе.
13 сентября 2022 г., 19:25
Рюджин в растерянности смотрела на то, как Йеджи металась по комнате, пока её лицо кривилось в гримасе отвращения. Её глаза медленно наполнялись слезами, руки тряслись. Выражение лица Йеджи, её дрожащие губы, заставили сердце Рюджин сжаться. Жалость разлилась по венам, комом встала в горле, мешая дышать. Хван ведь сама хотела поцеловать её, верно? Так почему сейчас она смотрела на Шин с такой ненавистью?
– Нет… Нет! Это ты пыталась меня поцеловать! Это ты…
– Я же говорила, – усмехнулась Рюджин. – Трусиха.
На секунду Шин показалось, будто бы на лице Йеджи промелькнули смущение и разочарование, но в следующую секунду она снова плотно сжала губы, нахмурилась. Напуганный щенок, которого Хван напоминала минуту назад, превратился в разъярённого бешеного волка. Она снова рванула вперёд, сваливая Рюджин на пол.
– Я тебя ненавижу!
Её слова напоминали резкий удар ножа по горлу. Руки затряслись то ли от злости, то ли от обиды. Какого хрена?! Хван ведь сама к ней тянулась! Хван ведь сама хотела её поцеловать! Комната наполнилась напряжённым молчанием, которое Рюджин возненавидела в мгновение ока. Так глупо было верить, что такая стерва, как Хван Йеджи, может хорошо к ней относиться.
– Убирайся!
Это привело Йеджи в замешательство. Она растерянным взглядом впилась в Рюджин.
– Что смотришь?! Убирайся! Немедленно!
Йеджи выбежала из класса быстрее, чем за секунду. Рюджин встала, потирая рукой ушибленную ногу. Хван действительно хотела её поцеловать? Разве у неё не было крутого парня? Разве ей в целом не нравились только парни?
Но, если бы они всё-таки поцеловались… Губы Йеджи были такими же мягкими, какими казались? А какими они были на вкус? Клубника? Вишня? Или, возможно, что-то более взрослое типа кофе? А может быть на вкус они были как зелёный чай?
– Рюджин? – Она пришла в себя только после того, как Юна осторожно вошла в комнату. – Я видела, как Йеджи выбегала отсюда. Всё в порядке?
– Нет, очевидно, – с ухмылкой ответила Рюджин.
– Я думала, вы ладите.
– Это не имеет значения. Просто… ох, давай не будем говорить об этом, ладно? Мы с Хван не сможем быть друзьями.
– Но…
– Никаких «но», солнце. Прости за то, что поругалась с Хван и сорвала тренировку, мне жаль, но иногда ты просто не должна держать себя в руках, понимаешь?
– Ты всегда говоришь так, когда не можешь справиться с эмоциями, – Юна сделала шаг назад, скрестив руки на груди. – Ты должна извиниться перед ней.
– Но это не моя вина!
– Тогда просто скажи, что сделала Йеджи.
Рюджин хотела рассказать о том, что Хван пыталась её поцеловать, толкнула, почти ударила, но язык вдруг прилип к нёбу. Юна бы ей поверила, в конце концов, они никогда друг другу не врали, но тогда она бы стала иначе относиться к Йеджи. Эта девушка изменяла своему парню, приставала к её сестре и просто относилась к ней дерьмово. Юна бы не смогла быть в одной команде с таким человеком.
– Я не могу.
– Тогда извинись перед ней.
– Блять…
– Немедленно, Рюджин.
– Извинюсь тогда, когда захочу, – Рюджин закинула на плечо рюкзак. – Я буду ждать тебя в машине.
– Но, Рю…
– Я подожду тебя в машине.
***
В выходные Чэён всё-таки успела закончить шоу раньше, чем наступило время выезда. В одиннадцать они с Черён поехали к дому Шин на идеально-белом «Камаро». Джису они забрали у её дома, – не очень большого, но уютного коттеджа ярко-синего цвета. Когда они подъехали к дому Хванов, Йеджи уже стояла на пороге. За ней, в дверях, стоял высокий мужчина лет сорока с зализанными назад каштановыми волосами. Над его верхней губой пробивался темноватый пушок. Чёрные, как угольки, глаза с недовольством наблюдали за тем, как Йеджи садилась в машину. – Это твой отец? – Спросила Юна, с любопытством разглядывая мужчину. – Да, – коротко ответила Хван. – Мы не опаздываем? – В запасе как минимум час, – отмахнулась Чэён. – Не волнуйся, мы точно успеем. Они успели пройти все вопросы и даже разобрали пару тем, когда машина Ли остановилась на парковке у старшей школы города Дэрри. Игра проходила в большом зале. В центре стояли два круглых стола для участников, у стен – самодельные трибуны для зрителей. Между столами располагалась трибуна судьи. – Вы справитесь, – улыбнулась Чэён, ласково толкая Джису в плечо. – Вы все хороши в этом деле. Помните об этом. Я буду за вас болеть. – Если снова начнёшь кричать, я убью тебя, – хмыкнула Черён. – Буду, милая. В конце концов, моя сестра и её команда сегодня выиграет первый этап соревнований. Команда соперников выглядели так уверенно, как только возможно. Трое парней и две девушки вошли в зал, не смотря ни на кого из зрителей, сели за стол. Пять надменных взглядов впились в Рюджин. Кажется, здесь тоже никто не знал, что такое «самовыражение». – В следующий раз я сделаю пирсинг, – пробормотала Рюджин. – Сосредоточься на игре. – Я всегда на ней сосредоточена. Всё прошло даже лучше, чем Рюджин предполагала. Джису доставались только исторические вопросы, пока Черён и Юна с лёгкостью решали математические формулы. Йеджи без единой ошибки справилась с разделом химии, а у Рюджин не возникло никаких проблем с физикой. Юна едва не завопила от радости, когда судья наконец объявил результаты. Пятьдесят – сорок один. Черён стала красной словно варёный рак, когда Чэён вскочила со своего места, громко крича и аплодируя. Трибуны скандировали их имена, и щёки Рюджин розовели всё сильнее. Эти люди действительно восхищались ей. Может, Рюджин и не слишком нравилось внимание, но чувствовать искреннее уважение этих людей было приятно. «Я крутая», – подумала она, отбивая сестре пять. – «Я пиздец какая крутая».***
Йеджи заговорила с Рюджин только тогда, когда сёстры Ли, Джису и Юна отошли, чтобы купить закуски и газировку. Чэён настояла на том, что первую победу нужно непременно отпраздновать, и все, кроме Йеджи, были не против. Рюджин тоже хотела пойти, но Юна осторожно коснулась её руки и, глядя на Йеджи, одними губами произнесла: «Извинись». Хван слегка вздрогнула, когда Рюджин встала рядом, но продолжила молчать. Это длилось несколько минут, пока терпение Йеджи не закончилось. – Чего ты хочешь? – Спросила она, скрещивая руки на груди. – Юна считает, что я должна перед тобой извиниться. – Она… не знает? – Что ты пыталась меня поцеловать? Или то, что ты сказала, что меня ненавидишь? – Я не… я действительно тебя ненавижу. – Если ты всегда будешь говорить со мной так же, как сейчас, то мы не придём ни к чему хорошему, Хван. Давай просто постараемся быть честными друг с другом, ладно? Ты мне не нравишься, я не буду этого отрицать. И это взаимно. – Да, – подтвердила Йеджи. – Но нам нужно работать в команде, если мы хотим дойти до национальных и надрать Цзыюй задницу, так что давай заключим перемирие. – Перемирие? – Да, – кивнула Рюджин. – Будем держаться подальше друг от друга всегда, когда дело не касается тренировок или соревнований. Никаких оскорблений или ссор. – Я всё ещё твой куратор. – И я всё ещё буду носить эти дурацкие рубашки. Ты выполнила свою часть договора, когда вступила в клуб, и, кажется, ты действительно хорошо нас скрепляешь. Так что теперь моя очередь идти на уступки. Йеджи недоверчиво посмотрела на Рюджин. – Правда? – Юна хочет выиграть, а я хочу порадовать Юну. Если для этого мне придётся тебя потерпеть, то я сделаю это. Когда Рюджин протянула руку, которую Йеджи с готовностью пожала, мир на несколько секунд замер. Щёки Хван в одно мгновение стали очаровательного бледно-розового цвета. – И я не пыталась тебя поцеловать. – Конечно, просто хотела прижать своё лицо к моему. – Ты думаешь так, потому что хочешь этого, – возразила Йеджи. – Твоего поцелуя? – Усмехнулась Рюджин. – Я целуюсь только с теми, кто мне нравится, Хван, и ты не из их числа. Я бы не стала целовать тебя, даже если бы к моему виску был приставлен пистолет. И так, к слову, ты совершенно не в моём вкусе.
