math, chips, rock'n'roll.

      Потребовалось три дня, чтобы и Черён с Джису заметили, что отношения между Йеджи и Рюджин изменились. Они почти не говорили друг с другом, кроме обсуждения вопросов для квиза и дебатов. В школе они не встречались нигде, кроме класса, выделенного им руководством, а на улице старались держаться друг от друга так далеко, как только возможно. Почти всё свободное время Йеджи проводила либо с подругами-черлидершами, либо с придурком-парнем.       – Я видела много лесбийских драм, – сказала Черён, наблюдая за тем, как Йеджи обнимает своего парня. – Но вы двое – нечто особенное.       Рюджин откинулась на спинку стула, слишком истощенная, чтобы спорить. Она провела последнюю ночь, убивая зомби и бегая от Титана в «Resident Evil». Единственной девушкой, которая сейчас могла бы занимать её мысли, была Ада Вонг в потрясающем красном платье.       – Потому что мы двое не имеем друг к другу никакого отношения, – ответила Шин.       – Вы ненавидите друг друга, но при этом влюблены друг в друга! Что за грёбаный фанфик?!       – Никакого фанфика, Че, только твои извращённые фантазии.       – Тебе нравятся стервы, – напомнила Черён. – Не мне.       – Стервы? Нет уж. Ты же знаешь, я люблю умных девушек.       – Таких как Йеджи? – Ухмыльнулась Ли.       – Таких как Минджон, – отмахнулась Рюджин.       – О, так у нас намечается любовный треугольник? Кто такая Минджон?       – Я помню её, – улыбнулась Джису. – Мы вместе ходили на математику в средней школе, она всегда помогала мне на контрольных. Такая милая.       – Очень милая, – согласилась Шин. – Сейчас она учится в Англии, в какой-то элитной частной школе.       – Звучит так, будто ты этому не очень рада.       – Рада, конечно, но…       – Иногда она скучает по ней, – добавила Юна, слабо толкая сестру плечом. – Эти двое были такими милыми вместе, постоянно играли в приставку и решали формулы, а потом обнимались, когда думали, что я не вижу. Так очаровательно.       – «Очаровательно», – повторила Рюджин, дразня Юну. – Мы делали так только потому, что хотели, чтобы ты ушла.       – И для чего же ты этого хотела?       – Ну, – Шин почувствовала, как к щекам подступил румянец. А для чего они на самом деле этим занимались? Почему хотели остаться наедине? Тогда это казалось чем-то естественным, а сейчас… Наверное, им действительно нравилось быть только вдвоём. – Просто так.       – Просто так? – Поддразнила Юна. – Да, конечно, я почти тебе верю.       – Твоё дело – верить мне или нет, я-то знаю, что там было на самом деле.       Рюджин не сразу поймала на себе огненный взгляд Йеджи. Она смотрела на неё с противоположного конца комнаты, сжимая челюсти до желваков на идеальных скулах. Рука Мэтта лежала на её плече, но Хван, кажется, было на это абсолютно плевать. Она прожигала Рюджин взглядом, полным ненависти и искренней злобы.       «Как кто-то может думать, что она мне понравится?» – Подумала Шин, снова закрывая глаза. – «Такая стерва. И гомофобка. И к тому же не знает, чего хочет. Буквально худшая из всех, с кем можно было бы встречаться».       – Йеджи может быть хорошей, – сказала Джису. – На самом деле она очень даже милая, просто… не знаю, иногда что-то меняется, и она ведёт себя…       – Как стерва, – подсказала Рюджин.       – Как будто не знает, что делать, – ответила Чхве. – Она никогда не была груба со мной или кем-нибудь из черлидерш.       – Конечно, если она начнёт ругаться с ними, то просто останется без друзей, – хмыкнула Черён. – И кто тогда будет говорить, какая она классная?       – Может, перестанем болтать о Хван? В мире ведь куча других хороших тем. Как насчёт математики? – Спросила Рюджин.       – Просто скажи, что хочешь перевести тему.       – Ладно, я хочу перевести тему. Мы можем это сделать?       – Только если ты скажешь, кто для тебя Минджон, – усмехнулась Юна. – Вы ведь встречались? Я знаю, что встречались!       – Нет, – ответила Рюджин, собирая все силы, чтобы не звучать слишком жалко. – Мы были друзьями и расстались мы тоже друзьями, но… – Шин замолчала.       – «Но»?       – Но, думаю, мы были влюблены. По крайней мере я точно.

***

      Рюджин винила в этом только собственный недосып. Она провела последние пару уроков, пытаясь не уснуть, и шла к машине, когда Хван с тихим визгом врезалась в неё. Йеджи обязательно упала бы на пол, если бы у Шин не успела схватить её за талию и прижать к себе.       – Что ты делаешь?! – Завопила Йеджи.       – Что ты делаешь? – Повторила Рюджин, отталкивая Хван в сторону шкафчиков. – Ты врезалась в меня.       – Ты шла по коридору с закрытыми глазами.       – Я хочу спать, – пожала плечами Рюджин.       – Ты собираешься сесть за руль в таком состоянии? – Нахмурилась Йеджи.       – Нет, я посплю, пока Юна не вернётся и отдам ей ключи.       – У неё есть права?       – Нет.       – Тогда ты с ней не поедешь, – заявила Хван.       Рюджин пристально посмотрела на Йеджи, будто не веря, что она вообще может с ней говорить. Красивое лицо расплылось перед глазами, больше напоминая огромное пятно бежевого цвета. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы всё сознание Рюджин наполнилось отвращением к этому пятну. Какого хрена Хван думала, что может так себя с ней вести? Почему сперва во всё горло кричала, что ненавидит её, а сейчас пыталась заботиться? Что было в голове у этой стервы?       – Иди нахуй.       – Рюджин…       – Иди нахуй!       – Ты выглядишь уставшей. Позволь мне помочь.       – Иди к своим подружкам, Хван, и отъебись от меня, – Раздражение наполнило тело Рюджин, когда Йеджи попыталась сделать шаг навстречу. – Отойди!       – Рюджин…       – У нас был договор. Держись от меня подальше.       – Сейчас тебе нужна помощь.       – Может быть, но точно не твоя.       Прежде, чем Рюджин успела что-то понять, Йеджи прижала её к шкафчикам. Сильные руки легли на плечи Шин, сжимая их так крепко, как только возможно. Впервые за последнее время Рюджин почувствовала себя по-настоящему беспомощной.       – Какого хрена ты делаешь?!       – Почему ты не можешь просто позволить мне помочь тебе?       – Потому что я тебя ненавижу, – прорычала Рюджин. – Потому что ты сука, которая весь последний год пыталась испортить мне жизнь. Потому что ты плохой человек. Потому что, если бы не Юна, я бы даже не стала с тобой разговаривать. Ты думаешь, что я мусор, Хван, но на самом деле самый большой мусор здесь – это ты. А теперь, – она оттолкнула Йеджи, едва не роняя её на пол. – Иди к чёрту, Хван.

***

      Наклонив голову, Йеджи недовольно разглядывала складки на белой ткани длинного платья. Она не была уверена, что готова ехать в церковь, но отец настоял на том, что ей следует присутствовать. В конце концов, она была дочерью священника, и все в церкви обязаны были смотреть только на неё. Молитвы шли одна за одной, пока все прихожане стояли на коленях, веря, что внимают слову Христа.       Все голоса сливались в бесконечный хор, который, оглушая, проникал в ушную раковину. Хотелось заткнуть уши, но отец смотрел, и Йеджи делала всё, чтобы он мог гордиться. Мэтт тоже был здесь, прямо за ней, Хван чувствовала пряный аромат его одеколона. Он никогда ей не нравился, – острый, бьющий прямо в нос и стойкий словно сталь. Мэтт нравится её отцу, потому что он ходит в церковь каждое воскресенье и думает о будущем. Йеджи делает то же самое, но папа почему-то уверен, что помимо этого она должна готовить как мишленовский шеф, заниматься своим телом и хранить обет безбрачия. Для чего? Йеджи не знает, но папа хочет, чтобы она это делала, и, значит, Йеджи обязана это делать.       Она закрыла глаза, пытаясь подумать о чём-то приятном. Котята, мягкие шарфы, удобная постель… Спустя секунду перед глазами промелькнули ярко-синие волосы. В нос ударил знакомый аромат духов Рюджин, – что-то морское, с нотками соли и приятного цитруса. Йеджи нравилось думать о ней, – о ярко-синем каре, пухлых губах, даже дурацкой одежде, которая шла Рюджин настолько идеально, насколько возможно. И Йеджи могла её поцеловать.       Нет, даже больше этого, она хотела её поцеловать. В тот момент Йеджи была готова отказаться от всего, что у неё есть, чтобы узнать, какие губы Рюджин на вкус. Сладкие? Солёные? Одна мысль засела в её сознании, заставляя сердце трепетать. Она могла поцеловать Шин Рюджин.       Когда служба закончилась, Йеджи послушно пошла вслед за отцом к толпе прихожан.       – А, Шины, – сказал один из них. – Да, я слышал о них. Кажется, они никогда не ходили в церковь. Ни родители, ни дети.       – У них есть дети? – Спросил второй.       – Две дочери.       – Несчастные девочки.       Йеджи нахмурилась. Юна определённо не выглядела несчастной, но Рюджин… Йеджи никогда не видела её родителей где-то, кроме фотографий в их гостиной, и Рюджин почти никогда о них не говорила. Кажется, между ними не было слишком тёплых чувств. По крайней мере, мистер и миссис Шин успешно игнорировали все письма, которые им отправлял директор и школьный совет.

«Я ненавижу тебя…»

      Так сказала Рюджин, когда они виделись в последний раз.       «Я тоже ненавижу тебя, Шин», – подумала Йеджи, позволяя Мэтту крепко сжать её руку.