math, chips, rock'n'roll.

      Первое, что почувствовала Рюджин, войдя в класс, – висящее в воздухе напряжение. Черён и Йеджи сидели в разных концах комнаты, не глядя друг на друга. Хван читала толстую книгу в кожаном переплёте, – наверное, очередное Евангелие. Ли играла в «Angry Birds», ругаясь, когда птица летела не туда, куда она хотела.       – Привет, красавица, – улыбнулась Шин, глядя на Черён.       – Конечно, меня ведь здесь нет, – буркнула Йеджи.       – Привет, чудовище, – хмыкнула Рюджин. – Надеюсь, у тебя был плохой день. Не говори со мной. Пока.       – Грубо, – заметила Черён.       – С каких пор тебя это волнует?       Рюджин хотела сесть, достать телефон или книгу, но рука Йеджи легла на её запястье, притягивая её к себе. Её ладони холодные, а пальцы дрожат, будто она волнуется, но с чего бы Йеджи волноваться, верно? Кажется, они уже всё обсудили и должны держаться друг от друга подальше, но Хван снова чего-то хочет.       Её черлидерская юбка снова едва прикрывала бёдра. Топ не скрывал ни сильных рук, ни выпуклостей накаченного пресса, и в горле Рюджин на секунду пересохло. Хван была стервой, да, но это совсем не отменяло того, что её тело выглядело потрясающе.       – Отпусти меня, – прорычала Рюджин.       – Нам нужно поговорить.       – Я не хочу разговаривать.       – Я хочу, – уверенно заявила Йеджи.       – Иди к чёрту… Эй, куда ты меня тащишь?!       Следующее, что помнила Рюджин, – Йеджи, которая резко затолкала её в одну из многочисленных комнат уборщика, захлопнув за ними дверь. Потребовалось секунда, чтобы все пространство вокруг наполнилось приятным ароматом духов Йеджи. Рюджин чувствовала тепло её тела, мягкость кожи. От близости перехватывало дыхание.       – Что ты делаешь?!       – Я хочу, чтобы ты меня выслушала.       – Я не хочу тебя слушать! Отстань от меня!       Рюджин хотела уйти, но Йеджи резко и быстро прижала её к стене, нависая сверху словно айсберг над Титаником. Одна рука упёрлась в стену в то время, как вторая легла на талию Шин, удерживая её на месте. Щёки Йеджи стремительно краснели. Учащённое дыхание громким эхом отскакивало от стен.       – Ты хочешь меня трахнуть, Хван?       – Н-нет…       – Тогда, блять, выпусти меня!       – Н-нет, – снова сказала Йеджи. – Успокойся, выслушай меня, и я открою дверь. Всего пять минут. Пожалуйста, Рюджин.       – Я даю тебе три.       – Мне жаль.       Сердце Рюджин вопреки её желанию забилось чаще. Это действительно происходит? Сама Хван Йеджи, – королева школы, – заперла её в какой-то кладовке, чтобы извиниться? Если это сон, то Рюджин хочет проснуться до того момента, как Хван превратится в какого-нибудь жуткого монстра.       – Ты сказала, что я сука, плохой человек, что я портила тебе жизнь. Это правда. Я думала, что ты мусор, была жестока к тебе. Я хотела, чтобы ты меня ненавидела, потому что думала, что так будет проще, но теперь, когда ты сказала, что ненавидишь меня, я не знаю, что делать. Я не знаю почему, я не знаю, что именно пошло не так, но мне больно, когда я понимаю, что ты меня ненавидишь. Я облажалась, Рюджин, прости меня, пожалуйста. Можешь накричать на меня, ударить, избить, но только не говори, что ненавидишь. Пожалуйста. Я не понимаю, что мне с этим делать.       – Ты полная идиотка, Хван, – пробормотала Шин, глядя на её лицо, по которому катились слёзы. – Ты не понимаешь, чего хочешь.       – Я знаю.       – Ты меня бесишь.       – Я знаю.       – Ты целый год приставала ко мне с идиотскими правилами, чтобы сейчас просто запереть в какой-то жопе и поплакать. Ты не делала ничего, когда твои парень или подружки издевались надо мной, а теперь хочешь, чтобы я тебя простила. Это не просто наглость, Хван, это настоящее хамство.       – Мне жаль, Рюджин. Клянусь.       – Да иди ты к чёрту!       Рюджин попыталась вырваться, но Йеджи сильнее прижала её к стене.       – Я хотела тебя поцеловать, – прошептала она, задыхаясь от слёз. – Тогда, в классе, я на самом деле хотела тебя поцеловать. Я не знаю, почему, я не лесбиянка, и я люблю своего парня, но рядом с тобой всё идёт не так. Это странно и жутко, но мне нравится.       – Ты ведь понимаешь, что совсем мне не нравишься? Ты сука, хоть и горячая, но я люблю Минджон.       – Ты мне тоже не нравишься.       – Сказала та, которая пыталась меня поцеловать, – хмыкнула Рюджин.       – Будет слишком грубо просить, чтобы ты никому об этом не рассказывала?       – Я и так никому бы не рассказала, Хван. Твои проблемы с головой – только твои, я не собираюсь с ними разбираться и уж тем более с кем-нибудь об этом болтать. Выпусти меня.       – С нами всё в порядке?       – Нет никаких нас, Хван, – нахмурилась Рюджин. – Но я не собираюсь тратить силы на то, чтобы тебя ненавидеть. Мы никто. Выиграем национальные, порадуем Юну и разойдёмся в разные стороны. Это тебя устроит?       – Д-да.       – «Д-да», – передразнила Рюджин. – Напомни не ставить тебя на следующие дебаты. И открой чёртову дверь!       – С-сейчас… с-спасибо, Шин.       – Отвали, Хван. Мне всё ещё не хочется с тобой разговаривать.

***

      – Давай закажем пиццу? – Предложила Рюджин после того, как её желудок в третий раз напомнил о том, что они не ели ничего с самого утра.       – Пиццу? – Переспросила Юна. – Мама же обещала, что приготовит лазанью на ужин.       – Они с отцом снова куда-то уехали, перевели на карту несколько сотен и написали, чтобы мы не звонили до среды. Я, конечно, могу сделать для тебя лазанью, солнце, но ты же знаешь, какой она получится.       – Да, в пицце определённо будет меньше соли и больше сыра. Кстати, может, раз папы и мамы нет, мы устроим марафон кино?       – Марафон? Ты ведь помнишь, что засыпаешь на середине первого фильма?       – Заткнись.       – Не злись, солнце. Кого ты хочешь пригласить?       – Джису, Черён и Йеджи.       – Йеджи? – Нахмурилась Рюджин. – Кого угодно, но только не её.       – Рю…       – Нет, милая. Ты можешь позвать даже королеву муравьёв и улей злобных пчёл, но не эту стерву.       – Почему она так тебе не нравится?       – Потому что она вела себя со мной как сука, солнце, – пожала плечами Рюджин. – Звони Черён и Джису, я съезжу за пиццей.       – Ты же хотела её заказать.       – Нужно проветриться.       Пиццерия всего в пяти минутах, но Рюджин всё равно включила шоу Чэён, чтобы немного расслабиться. Она говорила о влиянии рок-музыки на современность, о Фредди Меркьюри и Сиде Вишесе и его истории с Нэнси. Красивый голос заполнял салон «Шевроле». Это почти убаюкивало.       Рюджин думала, что никогда раньше не чувствовала себя настолько уставшей. В душе ещё теплилась надежда, что мама и папа, узнав о победе на квизе, останутся дома, приготовят вкусный ужин и просто побудут с ними, но их ждали студенты, лекции, семинары. Кто угодно, кроме собственных дочерей.       Рука сама собой потянулась к телефон, печатая короткое «скучаю по тебе».       Прошла секунда, прежде чем Минджон напечатала ответ. Винтер Я тоже по тебе скучаю Прости, что долго не писала Экзамены затянулись

Рюдонг

всё в порядке

я рада, что мы наконец можем поговорить

соскучилась по твоему голосу

      Рюджин вздрогнула, когда на экране смартфона появилась фотография Минджон.       Припарковав машину, она приняла звонок. Минджон сидела на коричневой лавочке на фоне идеально-ровного газона, на котором лежало несколько учениц в одинаковой форме. Её тёмное каре было идеально расчёсано и уложено.       – Привет, – улыбнулась Рюджин.       – Привет, детка. Уже плачешь по ночам без меня?       – Пока держусь, но всё ещё очень хочу с тобой встретиться.       – Осталось всего пару месяцев до каникул. Дождёшься?       – Такую девушку, как ты, я готова ждать всю жизнь.       Минджон рассмеялась.       – Ты не меняешься.       – Да, я из постоянных. За это ты меня и любишь.       – Может быть, – улыбнулась Ким. – Ты очаровательна, Рюджини.       – Я знаю. Но есть ещё кое-что ещё, что я точно знаю.       – И что же?       – Что ты самая милая девушка на свете.       – Я люблю тебя.       – Я тоже тебя люблю.