Зануда.
23 сентября 2022 г., 21:01
– Пойдёшь в рубашке? – Спросила Юна, когда Рюджин, поставив перед ней завтрак, повернулась к зеркалу, чтобы поправить воротник.
– Наш с Хван договор ещё в силе. Мы выигрываем матч – я прихожу в рубашке. Какой галстук взять? Синий подходит к джинсам, но Йеджи больше нравится чёрный.
– Когда ты успела узнать её любимый цвет?
– Она пару раз упоминала это, – пожала плечами Рюджин. – Ты не запомнила?
– Нет. С каких пор ты запоминаешь вещи, которые нравятся Йеджи?
– Я запоминаю все вещи. У меня вроде как абсолютная память.
– Ладно, тогда скажи, что мама готовила на ужин перед отъездом.
Рюджин поднесла к воротнику чёрный галстук, примеряя насколько хорошо он будет смотреться.
– Вопрос с подвохом. В тот день мама не готовила. Она говорила, что хочет приготовить пасту с креветками, но не успела, потому что они с папой час выбирали для него костюм. Она заказала для нас карбонару из ресторана. Нужно переодеться.
– Серьёзно? Тебя же никогда не заботило то, как ты выглядишь.
– Договор, Юна, – серьёзно заявила Рюджин. – Я должна выглядеть хорошо.
– Для Йеджи, – добавила Юна. – Я начинаю думать, что Черён была права, когда сказала, что она тебе нравится.
Рюджин придирчиво осмотрела себя в зеркало. Нет, всё ещё не то. Нужно была запоминающая деталь. Что-то помимо галстука. Хван не оценит старания, если Рюджин придёт в том же, в чём и в прошлый раз.
– Одолжишь мне свитер?
– Свитер? Зачем?
– Надену на рубашку.
– Кто ты? И что сделала с моей сестрой? – Завопила Юна. – Моя Рюджин никогда не надела бы свитер! Ты инопланетянка!
– Да, хочу приманить Хван образом «хорошей девочки» и украсть её для страшных лесбийско-ксенофильских опытов. Так ты дашь мне свитер?
Свитер Юны всё ещё был слишком большим, поэтому Рюджин пришлось закатать рукава. Часы с широким кожаным ремешком, – один из подарков Минджон, – обтягивали худое запястье. Ким подарила их перед самым отъездом, сказав, что они остановятся ровно в тот момент, когда она окончательно вернётся домой. Рюджин нужно было просто дождаться.
– Я всё ещё не понимаю, для чего тебе свитер.
– Я просто хочу быть немного добрее к Хван. Кажется, её жизнь то ещё дерьмо. Не хочу испортить её ещё больше.
– С чего ты это взяла?
– Просто так, – пожала ответила Рюджин. – Не знаю, кажется, у всех этих церковных девочек есть проблемы с головой.
– Ты никогда не думала, что может быть… ну, только может быть… немного в неё влюблена?
Губы Рюджин скривились в усмешке.
– Ага, а Плиний Старший великий учёный. Не говори ерунды.
– Да, но, если бы Минджон не было, ты бы задумалась о Йеджи как о своей девушке?
– Тебя покусала Черён? Нет. Никогда. Даже если бы Хван была последней девушкой на земле, я бы жила с кошками, а не с ней.
Да, Йеджи была красива, умна и список её достижений можно было продолжать бесконечно, но Рюджин не чувствовала к ней ни грамма того же, что испытывала к Минджон. Она сочувствовала ей, конечно, и, возможно, даже хотела дружить, но отношения? Нет, Хван была огнём, вулканом Везувием, извергающим лаву на несчастные Помпеи, а Рюджин всегда опасалась огня. Они могли бы стать хорошими друзьями, но нечто большее? Нет, они были бы обречены на скандалы и в итоге всё равно бы расстались.
– Она может быть милой, – сказала Юна.
– Я знаю.
– И?
– Всё равно нет. Разве не ты хотела, чтобы мы с Минджон поженились?
– Йеджи мне тоже нравится! И её пресс круче, чем у Минджон.
– У неё нет татуировок.
– У Минджон тоже!
– Это ты так думаешь, – ухмыльнулась Рюджин.
– Что? У Минджон есть татуировка?! Где?! Нет, Рюджин, не уходи! Я хочу знать, что за тату есть у Минджон! Оно большое?!
***
После сорока минут абсолютной тишины Рюджин устало откинулась на спинку стула, в очередной раз перепроверяя решение. Правильное, так же, как и всегда, но Хван всё равно выглядела недовольной. Что нужно было сделать, чтобы она улыбнулась? Показать фокус? Рюджин знала один, с исчезновением и последующим появлением дома, но Хван бы пришла от него в ярость. – Ладно, теперь даже мне неуютно, – сказала она, когда Йеджи взяла ещё один лист с заданиями. – О чём ты? – За весь день ты ни разу не назвала меня «мусором». Ещё немного, и я поверю, что ты хочешь, чтобы мы подружились. – Разве не ты говорила, что мы никогда не сможем стать друзьями? – Ну, мы могли бы, если бы ты постоянно не пыталась меня целовать. – Это было всего один раз, – нахмурилась Йеджи. Рюджин кивнула. Значит, она в самом деле не помнила, что происходило на вечеринке. – И? Ты думаешь, это не считается? – Я думаю, что нам стоит вернуться к заданиям. – Зануда. – Хорошо, – Йеджи отложила бумаги в стороны. – Чего ты хочешь? – Вообще-то холодного пива, но ты не пьёшь, так что обычного разговора будет достаточно. – Разве ты не слишком цинична для этого? Рюджин пожала плечами. – Просто не устраивай здесь исповедь, Хван. Давай поговорим о хорошем. Что тебе нравится? Ну, кроме меня и церкви, конечно. – Может, догадаешься сама, раз ты такая умная? Рюджин пристальнее всмотрелась в лицо Йеджи. – Похоже, ты из тех людей, которым нравится шоколад. – Как ты узнала? – Твои глаза. В современном шоколаде эпикатехин. Это антиоксидант, который по свободнорадикальной теории старения способен задержать наступление старости. Но из-за того, что эпикатехин разрушает свободные радикалы в глазах человека, появляются небольшие светло-серые точки. Их почти невозможно заметить, если, конечно, не знаешь, что искать. У тебя таких семь в левом глазу и пять в правом, из-за чего я делаю вывод, что чаще всего ты ешь горький шоколад. Йеджи выглядела искренне удивлённой, даже достала мобильный, чтобы проверить глаза, но Рюджин рассмеялась. – Шучу. Я слышала, как ты заказывала шоколадное мороженое, когда мы останавливались на заправке, а потом сказала Джису, что это не вкуснее горького шоколада. – Шин Рюджин, ты… ты… это было очень плохо! – И очень убедительно, – улыбнулась Шин. – Признайся, ты мне поверила. – Потому что знала, что в шоколаде действительно есть эпикатехин! – Ну, выходит, ты разбираешься в химии лучше, чем я думала. Круто, Хван. Теперь можешь подшутить надо мной. – Подшутить? – Да, это означает сделать или сказать что-то, что в теории может рассмешить. Знаешь, что значит «рассмешить»? – Ты невыносима. Бедная твоя подружка из Англии. – Бедная? – Рассмеялась Рюджин. – О, значит, ты определённо её не помнишь. Когда мы учились в средней школе, все обсуждали наши розыгрыши. Правда никто не знал, кто именно их делает. – Уверена, Минджон шутила лучше, чем ты. – Ну, однажды она испачкала кабинет одного раздражающего парня. Они жили в большой квартире, а этот парень в студии прямо под ними. Он постоянно дерьмово играл на электрогитаре, из-за чего у мамы Минджон болела голова. Вечером, когда его не было дома, она с помощью просунула под его дверь упаковку кукурузного крахмала. Окна были открыты, так что ветер быстро разнёс крахмал по квартире. Когда чувак пришёл, то сразу же начал мыть пол. Знаешь, что получается, когда кукурузный крахмал смешивают с водой? – Неньютоновская жидкость. – Точно! Вся его квартира была в этом дерьме. Инструменты, ковры, окна, стены, пол – всё в белой слизи. Он вызывал клининговую службу, но даже они не смогли очистить всё окончательно. Ему пришлось потратить несколько тысяч долларов на уборку, но хозяин всё равно выселил его, тем более что жалоб к тому времени накопилось уже слишком много. – И сколько ей тогда было? – Минджонги? Лет пять или шесть. Так что, поверь, в этом плане мы с Минджон на одной волне. Вроде родственных душ. Потребовалось всего мгновение, чтобы улыбка сползла с лица Йеджи. Она склонила голову к исписанному листку с заданиями. Рюджин готова была поклясться, что заметила в уголках её глаз блестящие бусинки слёз, но Хван быстро их смахнула. – Ты любишь её? – Конечно, – ответила Рюджин. – Но почему? – Она такая же, как и я. Мы обе странные, одержимые точными науками и видеоиграми фрики. Я знаю, что, пока она есть, я никогда не буду чувствовать себя одинокой. Минджон всегда меня поймёт, потому что испытывает то же самое. – Но разве вам не будет скучно? – Я нахожу интересной математику, Хван. Как думаешь, может ли мне быть скучно? И я люблю стабильность, так что Минджон – самый рациональный выбор. Йеджи кивнула, и сердце Рюджин сжалось от неприятного чувства тоски. – Да, конечно, самый рациональный. – Ты в порядке? – Да. – Эй, уверена, рано или поздно ты тоже встретишь такого же симпатичного религиозного зануду с красивым прессом, и у вас будет куча милых религиозных детишек. Ты ещё будешь счастливой настолько, что все твои подружки начнут завидовать.***
– Ты не можешь говорить об этом серьёзно! – Крикнула Рюджин, заставляя Минджон смеяться. – Могу и говорю, Шин. Эта девушка живёт в замке как Рапунцель, а директриса охраняет её как Матушка Готель. – Что в этой Джимин особенного? – Ну, она сдаёт восемь экзаменов вместо стандартных четырёх и руководит студенческим советом. Она местный Фауст, только без договора с Сатаной. И симпатичнее. – Симпатичнее? Ты её видела? – Конечно. Я сделала её на математическом баттле. Красивая девушка. – Я почти ревную. – Ты не умеешь ревновать. – Ладно, да, ты меня раскусила, – улыбнулась Рюджин. Минджон наклонила голову, с любопытством разглядывая салон машины Рюджин. Комната, из которой она звонила, была маленькой. У стен стояли две кровати, аккуратно застеленные пледами. По обе стороны от двери стояли огромные книжные шкафы, заполненные классической литературой разных эпох. Судя по всему, в последнее время Минджон увлекалась Гомером, потому что на её кровати лежало издание «Иллиады». – Я хочу познакомиться с Джимин поближе. – Для чего? – Для того, чтобы подружиться. Она всегда одна в этой башне как пленница. Я хочу стать её рыцарем. – А я кто? Твой верный конь? – Моя дама сердца, очевидно. Муза. Возлюбленная. Что тебе больше нравится? – «Дама сердца» звучит красиво. – Да, мне тоже это больше нравится. Чувствую себя рыцарем. Будешь моей прекрасной дамой? – Если пообещаешь играть в «Марио Карт» только со мной. Но подумай серьёзно. Это почти то же самое, что и женитьба. – Я готова. А ты, Шин Рюджин? Согласна ли ты играть в «Марио Карт» только со мной? – Да. – Объявляю нас партнёрами по «Марио Карт», аминь. – Аминь, – рассмеялась Рюджин.***
Когда Йеджи вошла в раздевалку, Юна сидела на скамейке, поджав под себя ноги. Скетчбук лежал рядом, как и пара простых карандашей. На открытой дверце металлического шкафчика висело влажное полотенце. Наверное, она недавно вышла из душа и переоделась, но почему-то не спешила возвращаться в машину к Рюджин. – Привет. – А, Йеджи, привет, – улыбнулась Шин. – Твоя тренировка уже закончилась? – Нет, я хотела забрать из рюкзака тейпы. Плечо разболелось. А ты почему не уходишь? – Рюджин болтает с Минджон, не хочу им мешать. – Разве в её частной школе разрешают звонить по будням? – Нет, но Минджон плевать на такое, особенно если это мешает ей говорить с Рюджин. – Эти двое действительно так друг к другу привязаны? – Очень, – кивнула Юна. – Рюджин проплакала всю ночь, когда Минджон сказала, что уезжает. Да и Минджон тоже. Они обе были не в себе всю дорогу до аэропорта. Минджон так крепко держала руку Рю, что оставила на ней красные полосы. Сердце Йеджи сжалось от приступа боли. Таинственная подружка из Англии действительно существовала, но Рюджин вспоминала о ней только если дело касалось Йеджи. Почему? Разве Йеджи когда-либо намекала Рюджин на то, что заинтересована в ней? То есть она, конечно, пыталась её поцеловать, но лишь потому, что была слишком зла. Это нормально, верно? Люди в сериалах постоянно так делали. – И у них всё серьёзно? – Ну, учитывая то, что Рюджин говорит о ней как минимум час в день и не играет в «Марио Карт», потому что это только «их» игра, думаю, что да, очень серьёзно, – Юна посмотрела на часы на правой руке. – Думаю, они уже закончили. Минджон никогда не говорит больше получаса. – Подожди. Я хотела поблагодарить тебя за то, что уговорила Рюджин забрать меня с той вечеринки. – Уговорила? – Нахмурилась Юна. – Нет, это Рюджин тебя забрала. Когда мы с Джису пришли, ты уже спала у неё в машине. Она сама тебя привела. – Ты уверена? – Да. Я даже не видела тебя в тот вечер. Ну, до того, как села в машину. Благодари Рю, не меня.
