math, chips, rock'n'roll.

      Рюджин поняла, что Хван не в себе в тот же момент, когда та демонстративно села на противоположный конец стола. Всю тренировку она не обращала на неё внимания даже в те моменты, когда Рюджин звала её по имени. Все девочки заметили это, Юна даже попыталась вмешаться, но Джису вовремя успела её одёрнуть. Кажется, они единодушно решили, что Йеджи и Рюджин должны решать свои проблемы самостоятельно. Что ж, на их месте она бы сделала точно так же.       Тяжёлая атмосфера висела над головами словно метафорическая наковальня. Рюджин не шевелилась. Желчь поднималась от желудка к горлу, обжигая и грозя вырваться наружу. Хотелось кричать, но слова тонули где-то в глубине глотки. Вчера всё было хорошо, так на что Йеджи успела разозлиться? Рюджин пришла в школу в костюме, даже затянула дурацкий галстук, надела пиджак. Что, её рубашка была недостаточно белой? Или галстук был не настолько чёрным, насколько нужно? Никогда не знаешь, что именно не понравится такой педантичной девушке как Хван.       Она с трудом дождалась, когда все тренировочные задания закончились, и Джису стремительно вывела их из комнаты. Йеджи хотела пойти за ними, но Рюджин за несколько уверенных шагов добралась до двери и быстро её захлопнула. Шин не нравится заставлять Йеджи делать что-то, что ей не нравится, но ей на самом деле нужны ответы.       – Что ты делаешь? – Хван скрестила руки на груди.       – Что ты делаешь?       – Мне нужно домой.       Она попыталась сделать шаг, но Рюджин осторожно притянула её к себе, удерживая на месте.       – Что я сделала не так?       – Ничего.       – Хван!       – Что?       – Очевидно, что ты злишься, значит – я сделала что-то не так. Я просто хочу знать что, чтобы это исправить.       – Нечего исправлять, – Йеджи снова захотела уйти, но Рюджин снова сделала шаг навстречу, врезаясь в её тело. В одно мгновение щёки Хван стали краснее, чем спелые помидоры. Она подняла голову, чтобы скрыть смущение, но Шин заметила растерянность на её лице.       – Йеджи, молчание не приводит ни к чему хорошему.       – Зато враньё только к этому и приводит.       – Враньё? – Нахмурилась Рюджин.       – Ты сказала, что забрала меня, потому что попросила Юна, но Юна пришла, когда я уже сидела в машине. Она не видела меня в тот вечер, она не знала, что я еду к вам. Ты меня забрала.       – И это всё? Ты злишься из-за этого?       – Из-за того, что ты мне соврала. Я не понимаю, для чего.       Рюджин сжала губы. Поэтому она соврала, чтобы избежать лишних вопросов. Если бы Йеджи узнала, то непременно начала бы спрашивать, где они встретились, насколько пьяной она была. Рано или поздно они дошли бы до поцелуя. Рюджин просто не хотела напоминать Йеджи о дурацкой пьяной выходке. Это не привело бы ни к чему хорошему.       – Я сделала что-то, – пробормотала Йеджи. – Что я сделала?       – Ничего.       – Рюджин!       – Это не имеет значения.       – Значит, ты просто не хочешь мне говорить? Я поссорилась с кем-то? Что я сделала, Шин?!       – Ничего!       Рюджин хотела удержать её, притянуть к себе, но Йеджи вырвала руки из её хватки. Внезапный холод пополз по спине вверх, пальцы начало неприятно покалывать. Чувства напоминали о том дне, когда она провожала Минджон в аэропорт. Та же пустота в сердце и куча отчаянных мыслей о собственных ошибках. Как она могла так облажаться? Что именно сделала не так?       – Дура, – буркнула Рюджин, пиная свой рюкзак. – Отлично, ты снова превратила всё в драму. Правильно, что она ушла, ты этого заслуживаешь.       – Рю? – Юна просунула голову в щель между открытой дверью и косяком. – Ты в порядке?       – Да.       – Выглядишь так же, как в тот день, когда Минджон улетела в Англию.       – Ты умеешь поддерживать, солнце, – хмыкнула Рюджин.       Юна тихо проскользнула в комнату, усаживаясь напротив сестры.       – Зачем ты соврала ей насчёт вечеринки?       – Это личное.       – У вас было что-то?       – Нет. Ну, не совсем. Просто я не хочу, чтобы Йеджи об этом помнила.       – Ты сделала что-то?! – Вскочила Юна.       – Нет! Нет, как ты вообще могла такое обо мне подумать?! Йеджи была пьяна, – типа очень сильно пьяна, – и пыталась сделать большую глупость. Если она вспомнит о ней, будет только хуже.       – Почему?       Рюджин скрестила руки, вдыхая больше воздуха в грудь.       – Потому что… просто потому что. Похоже на то, что я специально буду тебе врать, Юна?       – Дело не в этом, я верю, что это важно, но просто не понимаю, для чего это скрывать. Это ведь не незаконно, так? И Йеджи не сделала ничего преступного.       – Для нас – да, но для неё это точно будет плохо.       В глазах Юны промелькнуло осознание.       – Она пыталась изменить Мэтту?       – Типа того.       – Даже если так, Йеджи должна об этом узнать. Мне жаль, что вы поругались из-за меня, но, если такое случилось, то ты должна всё рассказать. Просто чтобы Йеджи научилась больше не делать то, за что будет стыдно. Какой смысл молчать сейчас, когда она уже и так о многом догадалась?       – Да, – кивнула Рюджин. – Я поговорю с ней завтра.       – А почему не сегодня? Её отец будет на конференции в городе до восьми, приедь к ней и просто поговори. Тогда ночью будешь спать, а не подбирать слова.       – И что мне ей сказать?       – Правду, конечно.       Усмешка появилась на губах Рюджин. И как бы это звучало? «Эй, Хван, ты пыталась поцеловать меня, когда была пьяна, но это ничего не значит, так?». «Да, это, возможно, нарушает твои моральные устои, но и Бог ведь любил выпить, так что не расстраивайся». Не пройдёт и секунды, прежде чем Йеджи пинком под зад вернёт Рюджин в машину.       – Ты знаешь, какие цветы ей нравится?       Юна пожала плечами.       – Нет. Откуда?       – Ну, вы хотя бы разговариваете. Ладно, придумаю что-нибудь другое.       – Зачем тебе вообще цветы?       – Я не могу прийти извиняться без цветов, солнце. Это просто неправильно.       – Я всё ещё не понимаю, почему ты так хочешь делать всё правильно, когда дело касается Йеджи.       – К правильным девушкам – правильный подход.       – Ладно, как скажешь. Я поеду домой на автобусе.       – Я вернусь к восьми, ещё заеду за пиццей.       – И газировкой!       – И газировкой.

***

      Вблизи дом Хван выглядел ещё пафоснее и больше. Он был огромен, – из белого кирпича, с аккуратными колоннами в стиле Античности, и мраморным крыльцом. Рюджин не слишком хорошо разбиралась в ценах, но думала, что одной только резной двери из тёмного дуба, сделанной явно вручную, будет достаточно, чтобы купить все её внутренние органы в комплекте с позвоночником и спинным мозгом. В окнах не горел свет, но Шин замечала где-то вдалеке, в глубине дома, оранжеватые отсветы.       Крепче прижав к груди цветочный горшок, Рюджин дрожащим пальцем нажала на звонок. Прошло меньше пяти минут, прежде чем дверь открылась, и Йеджи с красными то ли от слёз, то ли от усталости глазами появилась на пороге.       – Шин?       – Я тоже рада тебя видеть, – улыбнулась Рюджин.       – Что тебе нужно?       – Хотела поговорить.       – Не о чем. Я вышла из себя и всё. Не имеет значения, кто именно меня привёз, ты или Юна.       – Ну, я ведь тебя всё-таки обманула. Могу я всё-таки войти?       – Да.       Прихожая была оформлена в тёплых тонах. На вешалках висела мужская одежда, – строгие пальто, шляпы. Под ним стояли лакированные ботинки с острыми носами. Если бы Рюджин не знала, чьи это вещи, то непременно подумала бы, что пришла в гости к мафиози времён Сухого Закона.       – Это тебе, – она протянула Йеджи горшок. – Я не знала, какие цветы тебе нравятся, да и дарить букет, который скоро завянет, не очень… ну… удобно, наверное, так что вот, это сенполия. Один из сортов фиалок. А это, – она достала из кармана шоколадную плитку. – На случай, если тебе вообще не нравятся цветы.       – Пойдём в мою комнату.       Рюджин мельком успела заметить большую гостиную, совмещённую со столовой, которая выглядела так же роскошно, как и остальной дом. Они поднялись на второй этаж. Комната Йеджи располагалась в конце коридора, увешенного крестами. Она ничем не отличалась от комнаты Юны: большая кровать, комод, несколько мягких серых ковров с высоким ворсом, приятно контрастирующие с белыми стенами. Пробковая доска с целями на день, неделю, месяц и парой полароидов с Мэттом и девочками из группы поддержки.       – Мило, – заключила Рюджин, оглядывая комнату.       – Спасибо, я сама выбирала.       – Воу, у тебя есть вкус, – рассмеялась Шин. – Удивительно, учитывая, с кем ты встречаешься.       – Ты пришла, чтобы осуждать моего парня?       – И это тоже. На самом деле я хотела поговорить о том, что случилось на вечеринке.       – Всё в порядке. Может, ты и права, и мне вообще не стоит этого знать.       – Мне нужно, чтобы ты поняла, что не сделала ничего плохого. Ты была пьяна, твой парень или кто-то ещё подлил тебе крепкого алкоголя, и он ударил по твоему мозгу. Такое случается.       Они смотрели друг на друга примерно половину минуты, пока Йеджи не опустила голову. Кажется, она уже догадывалась или, может быть, даже вспомнила, что именно пыталась сделать.       – К тебе часто лезут целоваться пьяные девушки? – Спросила Йеджи.       – Ты первая. Это был просто пьяный бред.       – Нет, Рюджин. Теперь, когда я вспоминаю, мне кажется, что впервые за последнее время я была искренней. Я хотела к тебе прикоснуться, поцеловать. Мне много тогда хотелось, и не обо всём нужно говорить. Это неправильно.       – Это нормально. То есть… пытаться поцеловать девушку, когда ты пьяна, конечно, не очень круто, но твои чувства нормальны. Разве Бог не говорил, что важна только любовь, а к кому она – личное дело?       – Ты не понимаешь. Я… – она опустилась на кровать. – Мой отец никогда такого не примет.       – Ну, и плевать.       – Плевать? Плевать?! Ты видела в этом доме хоть кого-то, кроме меня или отца?! Видела, Шин?! Нет! Потому что остались только мы, – я и папа. Он – всё, что у меня есть, и ни одна девушка не стоит ссоры с ним! – Слёзы полились из глаз. – Я потеряла маму, брата. Я не потеряю ещё и отца. Он – единственный, кому я нужна.       – Это не так. Эй, – Рюджин села на одно колено, чтобы посмотреть ей в глаза. Руки тряслись, но она старалась говорить уверенно. – Джису на твоей стороне. Как и Юна. Как и я.       – Ты? Я тебе не нужна.       – Нужна. Очень нужна. Ты мой друг. Раздражающий, педантичный сноб-друг, который мне очень-очень нравится. Не имеет значения, лесбиянка ли ты, Йеджи. Ты можешь просто ошибаться, как и я, и все остальные. Важно только то, чтобы тебе было комфортно. Посмотри на меня, – по лицу Йеджи текли слёзы, и Рюджин осторожно смахнула их в сторону. – Нельзя делать выводы только по одному случаю. Нужно провести ещё несколько экспериментов или проверить в естественных условиях. Требуется много времени, чтобы убедиться, что результат эксперимента верен.       – Хочешь сказать, что мне нужно ждать?       – Да. Хотя бы до конца года.       – Это разумно.       – Конечно, это же я предложила. Всё будет хорошо, Йеджи. Ты не одна. Теперь ты от нас уже не убежишь. Мы повязаны научным клубом. Это даже страшнее, чем клятва на крови. Добро пожаловать в братство гиков.       Рюджин готова была поклясться, что улыбка, которая появилась на губах Йеджи в тот момент, была для неё дороже всех сокровищ мира.