math, chips, rock'n'roll.

      – В этом году региональные пройдут в Лос-Анджелесе, – заявила Йеджи, и по классу пробежался возбуждённый ропот. – Всё пройдёт в два этапа. В субботу будет сам квиз, а в воскресенье – официальное объявление участников национального этапа соревнований. Приглашены все игроки. Организаторы предоставили нам и сопровождающему три номера в гостинице.       – Чэён сможет поехать с нами, так что мы будем в одной комнате.       – Я останусь с Джису, – заявила Юна, обнимая Чхве за плечи.       – Ты застряла со мной, котёнок, – усмехнулась Рюджин.       – Надеюсь, ты не храпишь.       – Храпит, – пожала плечами Юна.       – Я возьму наушники. А теперь, – она посмотрела на часы на руке Рюджин. – Пора на уроки. Встретимся после школы в кабинете. Все сегодня свободны?       – Да.       Следующим в их расписании шёл урок изобразительного искусства. Не самый важный предмет, конечно, но Рюджин нравилось сидеть за своим мольбертом в самом конце зала. Учитель никогда не подходил к ней, а другие ученики были слишком заняты рисованием, чтобы о чём-то болтать. В классе всегда царила приятная тишина.       По крайней мере так было, пока в их классе не появилась Йеджи. Теперь все в классе, кажется, считали свои долгом каждую секунду оборачиваться и смотреть на них. Рюджин с трудом сдерживалась, чтобы не разбить голову о деревянную подставку под краски. Почему красивые девушки всегда привлекают столько внимания?       – Добрый день, – учитель, с трудом удерживая в руках кисти и холсты, сел за свой стол. – Итак, сегодня мы будем говорить об искусстве. Что такое искусство? Когда художник рисует, он занимается искусством, потому что он изображает красоту. Искусство – это всегда красота.       – Кажется, ты искусство, Хван, – усмехнулась Рюджин.       – Почему?       – Потому что ты красивая.       Спустя секунду лицо Йеджи почти сравнялось по цвету с красной краской на палитре Рюджин. Может, говорить такое было крайне опрометчиво? Да, наверняка, но Рюджин ничего не могла с собой поделать. Йеджи была прекрасна и знала об этом. Чёрт, да все в школе, – или даже в городе, – знали об этом. Йеджи, наверное, слышала комплименты чаще, чем собственное имя. Это не значило, что Шин как-то задевает её чувства или что-то ещё в этом роде. Она просто подчеркнула очевидный факт. Ничего особенного, верно?       – Ты тоже… – смущённо пробормотала Йеджи. – То есть… эм… твои волосы действительно выглядят круто.       – Ну, не зря тратилась на дорогую краску.       Пока учитель говорил что-то о Пикассо, Рюджин рассматривала мыски своих старых конверсов. Кажется, им нужно было рисовать пейзаж в стиле Пикассо, но Шин совершенно не представляла, как это делать. Она думала только о Йеджи, – её каштановых волосах, бледной коже и россыпи веснушек на аккуратном носу. Она выглядела так очаровательно, – особенно сейчас, когда её щёки были такого приятного бледно-розового оттенка. Почти так же, как и Минджон в их последний общий учебный год.       – Ты пялишься, – прошептала Йеджи.       – Ну, нам же сказали нарисовать что-то красивое.       – Красивый пейзаж.       – Не имеет значения.       Румянец на щеках Йеджи стал ещё ярче.       – Ты красивее любого пейзажа, – рассмеялась Рюджин.

***

      Отель, в котором их поселили, оказался пятиэтажной новостройкой в стиле Испании двадцатых годов. Бежевый цвет стен красиво сочетался с пальмами у входа. На открытых балконах в больших коричневых кадках росли высокие цветы с большими зелёными листьями. Джису едва не завизжала, увидев табличку с синей надписью «БАССЕЙН».       – Мы должны искупаться!       – Нужно узнать, как часто его чистят, – нахмурилась Йеджи.       – Не будь занудой, – закатила глаза Джису.       – Я всего лишь слежу за безопасностью.       Комната, которая досталась им с Йеджи располагалась на втором этаже, в самом конце коридора. Золотое число сто тринадцать на двери красиво поблёскивало в ярком свете бра. Белые стены комнаты были увешаны картинами, – в основном с видами Лос-Анджелеса. На бежевом постельном белье лежали очаровательные лебеди из полотенец.       Йеджи села на кровать, вытягивая вперёд длинные стройные ноги. На секунду сердце Рюджин замерло, тепло подступило к щекам. Она не понимала, почему её дыхание исчезало всякий раз, когда её взгляд цеплялся за обнажённую кожу Йеджи. Эта девушка, конечно, всегда была привлекательна, но в последнее время её красота будто бы вышла на новый уровень, совершенно недоступный для слабого сердца Рюджин.       – Нравится то, что видишь? – С улыбкой спросила Хван, поймав на себе слишком пристальный взгляд.       – Да.       – Серьёзно?       Йеджи выглядела искренне удивлённой.       – Конечно. Ты горячая.       Её щёки снова стали болезненно-красными.       – Минджон не против того, что ты говоришь такое другим девушкам?       – Нет. Почему она должна быть против?       – Ну, вы ведь влюблены.       – И что? Это просто комплименты. Я замечаю очевидные детали и говорю о них, вот и всё. Минджон тоже так делает.       – Так вы двое что-то вроде идеальной пары?       – Я бы хотела в это верить.       – Но?       – Никаких «но», – пожала плечами Рюджин.

***

      Команда, с которой они встретились на национальном этапе, была действительно хороша. Черён сказала, что в прошлом году встречалась с ними на национальных, и они заняли второе место, проиграв всего три очка. Их новый состав считали лучшим за все годы, – все первокурсники, но с наградами за победы на научных выставках, публикации статей и прочее ботанское дерьмо. На самом деле Рюджин это даже восхищало. В свой первый год в старшей школе она занималась только тем, что воевала со школьными правилами и лично Хван Йеджи.       Пока команде везло. Джису не давали вопросы по математике, а исторических знаний Рюджин было достаточно, чтобы ответить на все вопросы, что ей задавали. Первый раунд завершился с равным счётом, и зрители заметно занервничали. Это напоминало фанатов боёв без правил, только с меньшей тягой к насилию. Хотя, скорее всего, никто из них не был бы против внезапной драки.       Йеджи откинулась назад, проводя языком по губам. Её дыхание участилось, руки тряслись. Джису выглядела крайне обеспокоенной, а Черён с Юной то и дело мяли пальцами ткань своих рубашек. Даже Рюджин, глядя на них, чувствовала себя хреново. Да, в начале она хотела дойти только до региональных, чтобы порадовать Юну, но сейчас на кону будто бы стояло слишком многое. Цзыюй, Минджон, Йеджи – всё, произошедшее за последние пару месяцев, крутилось в голове со скоростью карусели, мешая думать. Кого волнуют законы Ньютона, когда сердце бьётся так быстро, что почти ломает рёбра?       – Всё будет хорошо, – улыбнулась Рюджин, толкая Йеджи под рёбра. – Мы победим.       – Я боюсь, – выдохнула Джису.       – Старайся дышать чаще.       – Не могу. Буквы расплываются.       Её голос дрожал, и Рюджин поняла, что она в шаге от того, чтобы расплакаться.       – Что это значит?       – Д-дислексия… я… я не могу это контролировать.       – Блять, – ругнулась Рюджин. – Сейчас должны принести задачи.       – Я могу читать их, – вызвалась Юна.       – Читать будет тот, кто решит первым.       – М-мне жаль.       – Поговорим об этом позже, – Рюджин старалась выглядеть уверенной в их силах. – Всё в порядке, слышишь? Мы справимся. Пока просто постарайся взять себя в руки и успокоиться. Это сложно, я знаю, но это необходимо.       – Хорошо, да… я… я поняла.       – Отлично.       Глубоко вдохнув, Рюджин крепче сжала шариковую ручку. Как она раньше не заметила? Конечно, всё же лежало на поверхности. Невнимательность, ошибки в счёте, забывчивость. Джису отвлекалась на любой шум, – даже скрип стула или случайный вздох, не всегда сразу отзывалась на собственное имя. Рюджин часто находила в классе потерянные ею вещи – брелок, ключ от шкафчика, наушники, тетради. Пару раз она забывала даже свой рюкзак. Всё же было так очевидно.       «СДВГ», – подсказал внутренний голос. – «Нужно было сразу спросить».       Появилась мысль о том, что Джису может всё испортить, но Рюджин сразу мысленно утопила её в кипящей лаве. Не имело значения, что именно было с Джису. Она часть команды, друг, возлюбленная её сестры. Рюджин будет защищать её, даже если она не прочитает ни единого слова.       – Моё самое лёгкое, – сказала Рюджин, как только ведущий дал им листы с задачами. – Три минуты, и я справлюсь. Йеджи, поменяйся со мной местами.       – Прости, – пробормотала Джису, когда Рюджин села рядом.       – Всё в порядке. Давай, слушай очень внимательно.

***

      Они выиграли. После второго раунда разрыв увеличился до одного балла в пользу команды соперников, но пламенная речь Юны на дебатах принесла им максимум баллов по всем критериями. Рюджин никогда не видела, чтобы кто-то так уверенно говорил о вреде тестирования по общепринятым стандартам. К концу речи их поддерживали почти все зрители.       – Горжусь тобой, солнце, – шепнула Рюджин, когда Юна вернулась за стол.       Потребовалось несколько минут, чтобы Джису перестало трясти, но после они с гордостью получили дипломы победителей региональных соревнований. Им, как и бывшей школе Черён, подарили путёвки на национальные. Ли говорила, туда попадали только сильнейшие – настоящие профи из школ, которые гордились своим научным образованием. Их школа, – маленькая, ориентированная больше на спорт, – выделялась среди всей плеяды пафосных заведений для юных гениев.       – Вы лучшие, – сказала Чэён, обнимая каждую по очереди. – Мои девочки. Мы должны это отметить!       – Никакого алкоголя, – нахмурилась Йеджи.       – Конечно, ЙеЙе.       – Не называй меня так.       – Ей больше нравится «котёнок», – рассмеялась Черён. – И только от Рюджин.       – Очень смешно, – Йеджи скрестила руки на груди. – Я подожду вас у машины, нужно позвонить отцу.       – Конечно, – кивнула Чэён. – Котёнок.

***

      Рюджин понятия не имела, как позволила Чэён уговорить себя выпить бутылку пива. Сперва это казалось вполне невинным – всего лишь почти безалкогольное клубничное пиво, потом вишневый пунш с водкой, а затем коктейль, который Ли-старшая с гордостью называла «Аккумуляторная кислота». Кажется, он состоял из нескольких видов газировки, водки, текилы и вишнёвого сока. Всего после одного глотка Рюджин почувствовала себя так, будто её глотку облили спиртом и подожгли.       – Блять, – выдохнула она, судорожно пытаясь дышать.       – То, что нужно. Просто ядерный коктейль.       – Я думала, ты не любишь алкоголь.       – Да, но, если я хочу опьянеть, то делаю такой коктейль, чтобы не растягивать это слишком надолго.       – Мерзость, – закашлялась Рюджин. – Ладно, девочки, спасибо, но мне уже пора.       – Серьёзно? Рю…       – Прости, солнце, но этот коктейль меня добил.       Йеджи ушла в комнату сразу же после того, как они вернулись в отель. Сказала, что у неё болит голова, но Рюджин понимала, что она врёт. Хван явно была чем-то расстроена и не хотела говорить об этом. Они что, снова вернулись к этапу ненависти? К тому времени, когда они едва терпели друг друга? Нет, Рюджин не могла её потерять. Они ведь только подружились. Нет, Йеджи не могла так просто исчезнуть из жизни Рюджин, особенно сейчас, когда уже успела засесть под кожей словно татуировка. Стараясь быть как можно тише, Шин вошла в комнату, но кровать Йеджи была пуста. Казалось, будто она вообще не появлялась в комнате.       – Какого фига? – Проворчала Рюджин. – Ночью небезопасно.       Потребовалось тридцать минут, чтобы обшарить все пять этажей и наконец добраться до небольшого заднего дворика. Йеджи сидела на краю бассейна, опустив ноги в воду, словно Русалочка из сказки. Сердце Рюджин в очередной раз за этот день забилось быстрее. Она сделала несколько нерешительных шагов, прежде чем осторожно опуститься рядом.       – Простудишься, если будешь сидеть без кофты.       – Тебе-то какое до этого дело, – огрызнулась Йеджи.       – Я за тебя волнуюсь.       – Да, конечно.       – Я серьёзно.       Йеджи запрокинула голову, смотря на пустое тёмное небо.       – Я не должна была с тобой связываться.       – Не начинай, пожалуйста.       – Не могу. Ты… ты всё сломала. Мне было хорошо – с папой, с Мэттом. Я почти смирилась с тем, что у меня никого нет, а тут появилась ты с этим идиотским вниманием! Ты… ты тоже меня бросишь!       – Что? Нет! Нет, никогда! Я же обещала.       – Как и Минджон. Я… а, ладно, не имеет значения, – отмахнулась Йеджи. – Уходи. Я вернусь через десять минут.       – Я не уйду без тебя.       Никогда раньше Рюджин не чувствовала себя настолько беспомощной. Йеджи смотрела на неё с плохо скрываемым отчаянием, руки тряслись. Повинуясь странному чувству, Шин сняла с себя толстовку на молнии и накинула на плечи Йеджи.       – Зачем ты это сделала?       – Тебе было холодно.       – Перестань… перестань! – Плечи Йеджи задрожали в приступе истерики. Рюджин понимала, что следовало уйти, оставить Йеджи наедине с этим, но сердце продолжало вопить, что нужно остаться. Йеджи была Луной, – красивой, величественной, – а Рюджин – приливом, бессильной перед силой притяжения этого небесного объекта. Нет, она не могла уйти. Это было выше её сил.       – Я…       Прошла секунда, прежде чем Рюджин поняла, что Йеджи прижимается к её губам, целуя их грубо и яростно. Но даже так её губы казались мягче самых дорогих пуховых подушек. Пьяный мозг смутно осознавал, что Йеджи прижала её к плиточной окантовке бассейна, подкладывая руку под голову, чтобы было мягче. Её колено утыкалось между ног Рюджин, заставляя Шин дрожать.       Из горла вырвался глухой стон, и Йеджи, рассмеявшись в губы Рюджин, спустилась ниже, на шею и ключицы.       – Я ненавижу тебя, – шептала Хван между поцелуями. – Ненавижу то, что ты постоянно ведёшь себя так, будто чувствуешь то же, что и я, хотя это неправда. Минджон, да? Разве она лучше, чем я? Разве она переживала то же, что я? Разве я не заслуживаю того, чтобы ты любила меня так же, как любишь её?       Всё, что Рюджин могла чувствовать в тот момент, – бешеный голод. Хотелось перевернуться, прижать Йеджи к дурацкому кафелю и поцеловать так, как надо, – с языком, по-французски. А потом залезть под её идиотскую юбку, пройтись языком по коже, чтобы попробовать её на вкус, полной грудью вдохнуть её запах.       «Это неправильно!», – Вопил мерзкий голос разума. – «Ты не можешь! Минджон… Минджон…».       – Подожди, – Рюджин потребовались все силы, чтобы оттолкнуть Йеджи. – Хватит, мы обе не в себе.       – Нет… я… я в порядке.       – Я пьяна.       – О… – Йеджи закрыла лицо руками, между пальцев потекли слёзы. – Нет… я облажалась, да? Я облажалась!       Рюджин с трудом встала на ноги, всё ещё чувствуя на губах клубничный привкус блеска для губ Йеджи.       – Мы обе сейчас не в лучшем состоянии. Давай поговорим завтра, ладно?       – Я переночую у Юны и Джису.       – У тебя есть своя комната. Оставайся.       – Но…       – Ты не облажалась, котёнок. Это просто… чувства. Никогда не знаешь, что с ними делать. Вернись в комнату и ложись спать, хорошо? Я куплю немного воды в баре и тоже приду.       – Обещаешь?       – Обещаю, – улыбнулась Рюджин. – Ты всё ещё должна услышать, как я храплю.