Разговор.
2 октября 2022 г., 20:58
Кровать Йеджи была мягче, чем Рюджин помнила. Они лежали, соприкасаясь плечами, и лёгкие Шин наполнялись приятными ароматами духов, кондиционера и шампуня Хван. От её волос пахло спелым яблоком. Рюджин с трудом боролась с желанием просто зарыться в них носом и полной грудью вдохнуть этот запах.
Её мозг дал сбой в тот же момент, когда Йеджи поудобнее устроилась на её плече. Пальцы Хван скользили по футболке Рюджин, рисуя на ткани замысловатые узоры. Сердце билось чаще, перед глазами танцевали разноцветные искры. Никогда раньше Шин не чувствовала себя хорошо как сейчас.
– Не хочешь поговорить?
– Поговорить? – Переспросила Йеджи.
– Ну, да. Это когда ты используешь рот, чтобы выразить свою мысль. Ты делаешь такое на дебатах.
– Я знаю, что такое «говорить», Рюджин.
– Тогда, может, сделаем это?
– Конечно, ладно, если ты хочешь. Так… с чего начать?
Рюджин пожала плечами.
– Что тебе нравится?
– Шоколад, – ответила Йеджи.
– Я знаю. А есть что-то кроме шоколада? Типа… не знаю, девушек. Тебе нравятся девушки?
– Одна конкретная девушка. Ты.
– Это мило, но разве у тебя никогда не было чувств к кому-то, кроме меня? Неважно, к девушке или к парню, просто к кому-нибудь.
– Так, как к тебе? Нет, – покачала головой Йеджи. – Было что-то смутное пару лет назад, когда я работала в христианском лагере. Её звали Маширо, жила в Вашингтоне, готовилась выйти замуж. Она научила меня плавать.
– И она тебе нравилась?
– Не уверена. То есть… ну, мне нравилось, что такая красивая девушка, которая ещё и старше, уделяет мне время. Она проводила со мной каждую свободную минуту. Мы даже держались за руки, когда никто не видел. Она была очень тактильной, но руководство лагеря не одобряло слишком большое количество прикосновений.
– Серьёзно?
– Каждый приходит к Богу в одиночестве, а не держась за руку с другом, – объяснила Йеджи. – Так нам говорили.
– Это какое-то дерьмо.
– Хёнджин сказал то же самое, когда я вернулась. Он был в ярости.
Заметив, как погрустнел голос Йеджи, Рюджин мягко погладила её по спине.
– Можешь не рассказывать, если не хочешь.
– Нет, мне нужно с кем-то об этом поговорить. Просто… раньше я думала, что он бросил меня, но теперь понимаю, что это отец сделал так, чтобы он не смог со мной связаться. Он был популярен здесь когда-то, но теперь никто даже имени его не вспомнит. Папа сделал всё, чтобы о нём перестали говорить, даже распустил слухи, что он уехал учиться в Грецию. А на самом деле… ох… – Йеджи закрыла глаза, набираясь сил, чтобы продолжить говорить. – Когда мама умерла, отец назвал её «предательницей», толкнул гроб на глазах у всех и демонстративно ушёл со службы. Он запретил нам вспоминать её и молиться за её душу, потому что считал, что она ушла как враг, предатель. Это выводило Хёнджина из себя. Я знала, что он тайно молился, когда отца не было дома. А ещё у него был друг. Ну, как я думала.
– Парень?
– Да. Отец застукал их. Не в прямом смысле, он просто подумал что-то и вышел из себя, попытался ударить, но Хёнджин сделал это первым. Он кричал, называл отца «уродом» и ещё кучей плохих слов. Никогда не видела его таким злым. Он сказал, что отец виноват в маминой смерти, что из-за него она покончила с собой, а потом собрал вещи и уехал. Тогда папа мне всё рассказал. И про то, что он пошёл против Бога, потому что начал встречаться с парнем, и про планы переезда. Я ненавидела его, а теперь мне стыдно.
– Йеджи… – Рюджин наклонилась, чтобы поцеловать Хван в затылок. – Уверена, он очень скучает по тебе.
– Он не пытался со мной связаться. Наверное, всё ещё не простил.
– Думаю, дело не в этом.
Потребовалась секунда, чтобы Рюджин поняла, что нужно делать. Йеджи грустила, и единственное, что могло поднять ей настроение, – новость от брата. Тот парень, которого описывала Йеджи, не бросил бы свою сестру с таким уродом. Наверняка он всё это время искал возможности встретиться, но Хван-мудак как-то этому мешал.
«Будь я старым гомофобным козлом, где бы я прятала вещи?» – Подумала Рюджин.
– У твоего отца есть кабинет?
– Да, конечно.
– Можно туда войти?
– Для чего?
– Поищем новости от Хёнджина. Потом проверим телефон. Тебя нет в соц.сетях, но он мог оставить что-нибудь на публичных сайтах типа сайта школы или вашего клуба.
– Думаешь, он меня простил? – Голос Йеджи был полон надежды.
– Тот парень, о котором ты мне рассказывала, казался хорошим братом. Он бы не бросил тебя, даже если бы ты и считала его «предателем». Ну, или я просто хочу в него верить.
Кабинет Хвана-старшего располагался в конце длинного коридора, в противоположной стороне от комнаты Йеджи. Он был огромен, – больше, чем кабинет отца Рюджин, – с дубовыми панелями на стенах и паркетным полом. Рядом с большим окном стоял стол с резными ящиками.
– Будем вскрывать ящики?
– Нет, – покачала головой Рюджин. – Если бы он перехватывал письма Хёнджина, то вряд ли хранил бы их здесь. Слишком легко найти. Думаю, он сжигал их.
– Тогда зачем мы здесь?
– Когда несёшь кучу бумаг, обязательно что-нибудь роняешь. Например, – она приподняла ковёр, жестом фокусника вытаскивая из-под него скомканную бумажку. – Вот это.
– Записка?
– Ага. Тут серые пятна, наверное, Хёнджин или почтальон вкладывали её между газетами, и чернила отпечатались на бумаге.
Йеджи дрожащими руками забрала записку. Почерк был смазан, но она узнала его. Из её глаз потекли слёзы, и Рюджин так осторожно, как только могла, прижала Хван к себе. Текст был коротким и очень простым: «Йеджи! Приехал из Бостона в ЛА, остановился у Криса. Ты его знаешь. Люблю тебя».
– Он не злится, – пробормотала она. – Не злится, Рюджин!
– Конечно, котёнок.
– Он меня любит!
– Он был в ЛА. Даже, если он уже уехал, ты уже знаешь, где он был. Ты можешь с ним связаться. Я отвезу тебя в Лос-Анджелес хоть прямо сейчас.
– Нет.
Рюджин замерла.
– Что? Почему?
– Я всё ещё чувствую себя плохо из-за того, что сказала ему в тот вечер. Я назвала его «ублюдком», сказала, что ненавижу его. Кучу всякой ерунды, понимаешь?
– Но он тебя простил.
– А я себя так и не простила. Нужно время. Не знаю, сколько. Прости, Рюджин.
– Нет. Это не твоя вина. Ты знаешь, где его найти, так что, если захочешь, позвони мне, и мы поедем по любому адресу, который ты назовёшь. Мой кусок дерьма, конечно, едва ли дотянет до Лос-Анджелеса, но, если что, у меня достаточно денег на билеты до любого города страны.
– Спасибо.
– Пожалуйста, – улыбнулась Рюджин. – А теперь как насчёт того, чтобы вернуться к тебе в комнату и немного полежать вместе?
– Мне нравится.
***
Рюджин прикусила губу, сосредоточенно выводя на доске решение самого сложного, – по мнению мистера Майклсона, – уравнения. На самом деле оно было таким же лёгким, как и остальные его задания, но все в классе почему-то упорно продолжали делать вид, что этот парень разбирается в математике. Да, конечно, тогда Рюджин – самая послушная ученица этой школы. – И мы приходим к выводу, что ответ четыре. – Четыре, – ошарашенно повторил мистер Майклсон. – По программе на решение этого уравнения отводится двадцать пять минут. Ты не могла решить его за пять. – Но решила же, – пожала плечами Рюджин. – Прямо сейчас, на ваших глазах. Или вы думаете, что в мой мозг встроен крутой компьютер? – Вы могли узнать задание заранее… – предположил учитель, вызывая на губах Рюджин ухмылку. – Да, сэр, я ведь умею предвидеть будущее. – Я хочу, чтобы ты решила ещё одно уравнение. Класс за спиной Рюджин издал коллективный стон, падая лицами в парты. Вряд ли кому-либо в этой комнате, кроме Йеджи, было интересно наблюдать за решением «сложных» математических задач. Конечно, это ведь был не баскетбольный матч и даже не драка едой. Рюджин в очередной раз усмехнулась, когда мистер Майклсон неловко поёрзал на своём стуле. – Ладно, я… это «отлично», но… я подготовлю для тебя дополнительные задания на следующий урок. – Как хотите, сэр. – Отличное решение, – прошептала Йеджи, когда Рюджин вернулась на своё место. Хван специально поменялась местами, чтобы они могли сидеть рядом. Якобы, конечно, для того, чтобы у неё была возможность следить за тем, что Рюджин не занимается на уроке посторонними вещами. – Я могла бы решить быстрее, но не уверена, что сердце этого придурка бы выдержало. – Милосердная Шин Рюджин? Это что-то новенькое. – Видишь, ты вытаскиваешь из меня лучшие качества, – рассмеялась Рюджин. – Ещё немного, и я стану маленьким ангелом. Но тогда со мной не будет так весело. – Уверена, такого никогда не случится. Улыбка сама собой появилась на губах Рюджин, когда Йеджи осторожно, наблюдая за всеми, скрестила пальцы в форме сердечка. – Милашка.***
– Так, Хван сейчас свободна? Услышав это, Рюджин нахмурилась. Она стояла у класса американской литературы, ждала, когда Джису закончит, чтобы поговорить с ней, а эти парни подошли к своим шкафчикам. Они носили чёрные бомберы команды по лакроссу и постоянно глупо смеялись над пошлыми шутками. – Типа того, – ответил второй из компании. – Хочешь пригласить её на выпускной? – Спросил третий. – Ну, она горячая, так что да, я определённо хотел бы. Тем более, Мэтт всегда хвастался тем, с какими красивыми девушками встречается. – Разве Хван сейчас не возится с той лесбухой со второго курса? Рюджон? Ружин? – Рюджин, – поправила Шин. – Удивительно, что твоих куриных мозгов хватает на игру в лакросс, хотя он не может запомнить шесть простых букв. Ты, наверное, всё время проводишь на скамейке запасных. Не удивлена. Парни смотрели на неё несколько секунд, прежде чем ученики со звонком не выбежали из классов со скоростью урагана Катрин. Рюджин едва успела вжаться в шкафчики, когда группа парней-первокурсников пронеслась мимо неё. – Ублюдки, – прорычала она, цепляясь взглядом за знакомую форму. – Джису? Эй, Джису! Это я! Эй! Рюджин не успела понять, как кто-то настолько маленький и худой так легко протиснулся сквозь толпу крепких спортсменов. Через секунду она уже стояла рядом. – Что-то случилось? – Вообще-то я хотела поговорить с тобой. О том, что случилось на региональных. – Мне жаль… – Не извиняйся. Я просто хотела узнать, как тебе удобнее заниматься? Возможно, будет лучше, если мы начнём читать задачи вслух, а не решать каждый своё? Джису растерянно кивала. – Да. – Как именно у тебя проявляется дислексия? – Иногда буквы у меня перед глазами меняются местами. Например, все читают слово «теорема», и это написано и в учебнике, но я вижу другое, например, «математика». Я вижу слова, которых нет, а потом буквы складываются в огромную кучу, и я вообще перестаю их понимать. Кажется, в такие моменты мой мозг перезагружается, потому что позже, минут через десять, я снова вижу всё так, как есть. Следовало сказать раньше. – Это ничего бы не изменило. Ну, кроме способа тренировок. В любом случае, теперь мы переделаем всё так, чтобы всем было удобно. К тому же чтение поможет укрепить командную связь. Типа «один за всех». – Ты правда так думаешь? – Конечно. Расслабься, Джису, мы не выгоним хорошего игрока только из-за его маленькой особенности. Ты крутая и не имеет значения – круто ты читаешь или нет. Никто из нас не гений. Ни ты, ни я, ни Йеджи, ни кто-либо ещё. Мы просто умные девушки, которые хотят надрать задницу высокомерной суке. Так ведь? – Определённо так, – улыбнулась Джису.
