Знакомство за полтос

Предложение купить ещё алкоголя и заночевать у Фёдора, решив напрочь забыть про школу и друзей, оба приняли положительно. Любил ли Федя напиваться так, чтобы стереть из воспоминаний весь процесс? Нет. Мешало ли ему это сейчас? Ответ очевиден. Через полчаса юноши оказались на своей родной Ладожской и решили идти до дома друга пешком. По пути зашли в магазин за выпивкой. Вина, что брал Федор не было. Гоголь настаивал на чем покрепче и предложил белочку. Друг поморщился. Вкусы юноши были весьма и весьма... Своеобразные. Достоевский взял другое, не менее качественное предыдущего, вино. На закуску Коля схватил первую попавшуюся под руку нарезку, чему Федор возражать не стал. — Федь, почему тебе без паспорта продают? — как ни в чем не бывало, поинтересовался Коля, на выходе из магазина. — Я знаю? — меланхолично пожал плечами юноша. — Мне бы так! — А у тебя не так? — Федор вспомнил их первую встречу. На покупку сигарет паспорт у Коли потребовали. — Не-а. У меня подделаный. — шут, улыбнувшись, пошел спиной к Федору, вглядываясь в спокойные, цвета аметиста, глаза, — не скажу у кого! — Это технолог? — скорее утверждая, чем спрашивая, произнес парень. — Кажется, у него какие-то связи в правительстве. Считай, что этого не слышал! О таком, Федя, конечно, догадываться не мог, но и не сильно удивился. По крайней мере виду не подал. Единственную технологию на прошлой неделе в отсутствии друга, он успешно прогулял. Остаток прогулки до дома Федора прошел в тишине. Кажется, даже Гоголь о чем-то задумался. Самому парню тоже не мешало бы расставить мысли по полочкам, ибо за сегодняшний день, полный событий, их накопилось много. Но лучше него это сделает алкоголь, который Достоевский прямо сейчас разливал по бокалам. — Продолжим игру? — насмешливо спросил Коля, ожидая хмурого взгляда или простого игнорирования. Реакция Федора оказалась острее. Он слабо вздрогнул всем телом, что не утаилось от наблюдательного гостя. Рука дернулась и пару капель вина оказались на столешнице. Благо Достоевский стоял спиной к сидящему за столом Гоголю, что позволило скрыть промелькнувший в глазах испуг. Николай хотел выждать какое-то время, ожидая пока Федор повернется к нему, но тянущееся молчание и застывший в ступоре парень, сами вытянули из него слова. — Прости. — За что ты извиняешься? — оба знали за что. — Я не хотел... Всмысле, хотел, но... — резко замолк Гоголь, осознав какую глупость он сморозил. С тяжёлым вздохом и опущенным в ладони лицом, парень продолжил, — Извини, если тебе было неприятно... Такого не повторится, обещаю. Оба замолчали. Федор, дабы переварить сказанное другом, а тот не хотел прерывать молчание вновь и уставился в деревянный стол. Было ли Достоевскому неприятно от действий Гоголя? В большей степени - нет. Это непривычно, пожалуй. Если бы так сделал кто-то другой, Федор, не сторонник насилия, но вмазал бы этому человеку. Отвращение к касаниям все ещё присутствовало. Куда оно денется? Но его первый поцелуй был не ужасен: Федю не стошнило после этого и панической атаки не было. Если бы не присутствие гостя в кухне, тот бы прикоснулся к губам, пытаясь мысленно вернуться в тот момент и вспомнить ощущения. Молчание длилось ужасно долго. Только для одного, правда. Этот один не мог унять тревогу или дрожь в руках. Почему он только сейчас задумался о своих действиях? Если Федор прямо сейчас выгонит Колю и скажет забыть про дружбу, что он сделает? Да и спорный вопрос, являются ли их отношения все ещё дружбой. Если бы не обстановка, Гоголь отпустил какую-то шутку по типу, — «Один раз - не пидорас!» Мысленно усмехнувшись, он вернулся к реальности. Так он точно не сделает. Федор молчит уже подозрительно долго, или ему кажется? Что, если он... — Все нормально. — подал голос Федор. Кажется, Гоголь вздохнул слишком громко. Федя все же повернулся к нему лицом, одарив друга, Коле не показалось, мягким взглядом? Он даже не злится? Такие эмоции на лице Федора он видел не часто. А видел ли вообще? Под вопросом. — Ну и славно! Выпьем за дружбу? — Выпьем. Парни устроились на кухне до полуночи. Бутылка вина опустошалась крайне медленно. Они умиротворенно болтали, насколько ещё позволял не сильно заплетающийся язык. Хотя Достоевский пару раз запнулся, чему Гоголь сильно удивился, но подкалывать не решил. Оставит на потом. Гоголь рассказывал кучу историй из жизни, коих, как показалось Достоевскому, было бесконечное количество. Сам же он поделился своей историей жизни, которая была довольно короткой: смерть родителей, переезд в Токио, жизнь с дядей и переезд обратно на родину, но уже в Санкт-Петербург. Все это Коля слушал с замиранием сердца. Друг предпочитал быть слушателем, и то, что он решил рассказать что-то про себя - редчайшая редкость! Лишь бы Николай на утро об этом не забыл... Когда бутылка закончилась и на кухне делать стало нечего, оба решили пойти спать. Хоть у Достоевского и было две комнаты со спальными местами, Гоголь в наглую завалился на тот же диван, что и Федя. — Иди в спальню. — Ой, да ладно тебе. Если что-то не нравится - сам иди. — кажется, Николай даже не заметил насколько нагло прозвучал. Решив напомнить завтра, о нахальстве друга в чужой квартире, Федор пошел в спальню. Он почти не спал там. В спальне стояла большая двухместная кровать с белой простынью, которая уже немного покрылась пылью из-за долгого ожидания хозяина квартиры. Достоевскому нравилось ютиться на небольшом диване. В гостиной и телевизор, и выход на балкон - все удобства! И всего этого он лишился... На одну ночь, но лишился ведь. Гоголь лег спать в уличной одежде на его постель. Правда, он делал также, но это ничего не значит. Понадеявшись, что Коля не уснет так быстро, Федор взял белую футболку и серые треники. Все это было на пару размеров больше самого парня, а значит и Гоголю подойдёт. — Коля? — Да? — не сразу услышанный Достоевским голосом, заглушенный одеялом, что почти закрывало Гоголя, оставляя лишь торчащую макушку. — Сходи в душ и переоденься. — расслышав обречённый вздох, Федя продолжил, — если не хочешь - спи на полу. — Уже иду. — максимально недовольно произнес Гоголь, выхватывая из рук юноши одежду и оставляя его одиноко стоять в проходе гостиной. Сей, опять же, крайне резкий и наглый жест, Достоевский гордо проигнорировал, списав настроение парня на алкоголь и утраченный сон. За второе и сам Федя был бы не в восторге. Идти и спрашивать нужна ли другу помощь в ванне, он не стал и вернулся в спальню, развалившись на большую, мягкую кровать. Усталость накатила волной, да что там волной - целым цунами. Юноша быстро провалился в сон, не обращая внимания на непривычное место. Хоть это и была его квартира, признаться честно, он второй раз спал на кровати. Первый, как можно понять, был неудачным. Гоголь, выхватив одежду, пошел к первой попавшейся на глаза двери, в надежде, что это ванна и ему не придется разворачиваться. Наверное, он повел себя крайне неучтиво с Федей. Тот ведь тоже хотел спать, но потрудился найти одежду для гостя, а ещё терпел его выкидоны. Да, Коля точно извинится, но завтра. Ему повезло и дверь оказалась проходом в ванную. Комната была больших размеров и раздельно с туалетом, что выглядело слишком необычно для парня. Под горячим потоком воды всегда хорошо привести мысли в норму, но ударивший в голову алкоголь помешал сделать и это. Чистый и в одежде Феди, Гоголь с ватной головой завалился на диван и сразу же уснул, отбросив все ненужные мысли на завтра.

***

Как понял проснувшийся - на часах 3 ночи. Даже в опьяненном состоянии и с ужасной усталостью, он не смог уснуть без внезапных пробуждений. Станет ли сигарета хорошим снотворным? Вполне себе. И парень знает это на опыте. В отличие от него, гость должен спать как убитый. Вид умиротворенного Гоголя, укутавшего себя полностью в одеяло, хоть в квартире и не было холодно, пробудил на уголках губ подобие улыбки. Балкон был для Федора местом хранения хлама и курилкой. Приоткрыв окно, он вытащил с полки пачку сигарет и нашел там же зажигалку. Он всегда хранил на балконе запасную пачку, дабы не ходить лишний раз искать свою по карманам пальто. Тот же самый чапман браун. Зажав фильтр в губах, Федя поджег сигарету и сделал затяжку. Парень выдохнул дым и опустил руку с зажатой между средним и указательным пальцем, никотиновой палочкой, на подоконник. — Федь?... — сонный голос Николая раздался за спиной. — Напугал. — Достоевский сделал ещё одну затяжку, распознав притворную сонливость в голосе друга, — я тебя разбудил? — Не. — Коля быстрым, несвойственным для недавно проснувшегося, движением выхватил сигарету из рук друга. Сделав затяжку он немного откашлялся, — это и есть твой чапман? Хуйня. — Николай с неким отвращением отставил сигарету в сторону, передавая владельцу. — Спи уже. Нам вставать через 4 часа. — докурив, Федор потушил бычок в пепельнице и вышел с балкона вслед за Колей. — Федя, поспи со мной. У тебя диван большо-ой, та-ак непривы-ычно, — надоедливо тянул слоги Гоголь. — Зачем? — Мне только с тобой хорошо спится... Федор решил проигнорировать тот факт, что вместе они спали всего один раз и устроился у стенки, почти почувствовав улыбку Коли. Уснули оба очень скоро. И, как показалось Феде, уснул он в чьих то объятиях, но в полудреме не обратил на это внимания.

***

«У меня дежавю?» — первая мысль в голове проснувшегося парня. Сентябрьское солнце, из-за вечно закрытых плотных штор, не пропускала ни одного просвета, что радовало глаза, отвыкшие от состояния бодрствования. Он снова проснулся в объятиях друга, который мирно спал. Но появились существенные отличия: пробуждение было в своем доме и тот, кто утыкался в грудь к близлежащему - Федор. Он почти резко отодвинулся, но вовремя вспомнил, что таким действием легко разбудит Колю. Пришлось со всей осторожностью и лёгкостью движений убирать руку Гоголя со своей талии. Федя уснул у стены и слезал с дивана обступая ноги спящего. Ещё одно сходство со вчера - Федя проснулся в 6 утра. Оказавшись на полу боль резко прошибла тело, особенно голову, напоминая о вчерашней попойке. Пришлось облокотиться на ближайший предмет, то есть стол, дабы не завалиться на Гоголя, или на пол. Во рту до жути сухо, и сейчас Фёдору казалось, что опустошить пару стаканов воды подряд не такая уж и плохая идея. На кухне вместе с долгожданным питьем, его ожидала опустошенная бутылка вина и пару тарелок, на которых ранее распологалась нарезка сыра и ветчины, а также лимон. Закинув тарелки в раковину, а бутылку в мусорное ведро, он, как и хотел, опустошил 3 стакана воды. Сухость меньше не стала, зато небольшая боль в животе стала доставлять ощутимый дискомфорт. Мысли о пустом холодильнике, плавно перешли в то, что нужно бы разбудить друга. Вряд-ли у Коли аппетита будет больше, чем у Фёдора, да и нужно прилично собрать парня в школу, у которого из вещей с собой ровным счётом - ничего. Вчерашнюю одежду, которую Гоголь закинул в стирку, Достоевский решил не считать. — Коля, подъем. — чуть повысив тон, требовательно произнес Федя, распахивая плотные шторы. Может, если не его слова, то солнце, освещая комнату, разбудит друга? Его, спящего как убитого, Колю, разбудит солнце и тихий возглас. Даже смешно. — Коля. Достоевский начал за плечо слабо потряхивать спящего, тот и глазом не моргнул, отвернувшись на другой бок. — Коля, блять! С неохотой безрезультатно трясти плечо друга, он легонько, как показалось только ему, заехал в бок ногой. Рваный вздох и «блять» со стороны недавно спящего, ознаменовали победу. Правда, синяк скорее всего останется. Ну, будет уроком, что набухиваться перед школой - идея не лучшая. — Федя? — Гоголь сонно зевнул. Кажется, единственное, что не давало заснуть - ощутимая боль в боку. Он немного поднялся на спине и потянулся, сделав ещё один зевок. — Ты проснулся с третьего раза, поздравляю. — максимально скептично произнес Достоевский, чью интонацию в голосе недавно проснувшийся не мог опознать, и принял за искреннюю. — Ой, спасибо. — наконец, соизволил встать с дивана Гоголь. И точно также, как и чуть ранее, сам парень, ощутил прилив боли в висках, — Сколько времени? — 6 утра. — предвидев последующие слова парня, судя по лёгкому движению губ и крайне недовольному взгляду, он продолжил, — Нам ещё надо как-то тебя собрать. Пойдешь домой за учебниками? — А оно мне надо? — развел руками Коля, словно отвечал на самый очевидный вопрос, — Мы все равно вместе сидим, поделишься. Федор притворно, тяжело вздохнул. — На кухне аспирин и стакан воды, я в душ. — Боже, Федя! Ты самый лучший! Последующего ответа он не услышал, ибо Федор уже скрылся за дверью. Самому парню тоже не мешало бы умыться, но ему, по хорошему, стоило для начала шаг сделать. Сказать, что напиваться до беспамятства он не привык - откровенное враньё. От двух бутылок вина на двоих ничего не станет. Лёгкое опьянение - да. Но чувствовал он себя хуево. Как Достоевский и обещал - на кухне упаковка с таблетками и стакан воды. Видимо, Федя решил оставить обоих без завтрака, что, в принципе, было как раз кстати: аппетит никакущий. Долго ждать парня с душа не пришлось. Прошло буквально 15 минут, а он уже как всегда - опрятный и чистый. На брюнете из одежды лишь висели боксеры чёрного цвета и футболка на пару размеров больше. При чем висели - в буквальном смысле. Из за худобы Федора было крайне сложно подобрать подходящую одежду , и нижнее белье в том числе. В глаза моментально бросились открытые ключицы, которые Гоголь одаривал внимание на протяжении нескольких секунд, не желая отводить взгляд. Достоевский решил проигнорировать настырный взгляд Коли, коснувшись пальцами собственной шеи. Далее самая неприятная часть - сборы. Неприятно она была, к слову, для одного. Догадаться для кого не сложно. Для начала Достоевский почти заставил друга идти умываться и расчесываться. Со вторым возникли небольшие трудности: за ночь волосы опять сильно спутались. Кажется, расчесывать Колю стало повседневной обязанностью. Федор дал примерить другу рубашку, которых у него было немереное количество, насколько понял сам парень, и классические брюки. Все идеально наглаженно, что совсем не вязалось в голове Гоголя. Когда Федор только успевает? Представление того, как парень утюжит каждую рубашку, аккуратно вешая в шкаф, вызвало ухмылку. Вещи Достоевского немного висели, что, впрочем, едва заметно. Вышеупомянутый оценил вид Гоголя одним кивком и неоднозначной полуулыбкой. Сам же Федор до сих пор стоял в футболке и боксерах. Волосы собраны в быстрый, небрежный хвост. Из-за короткой длины, пару прядей спадали, обрамляя острые скулы. Под глазами давно залегшие синяки. Вид Достоевского так и кричал о его усталости, но он собирал Колю в школу, как мамочка свое дитятко. — Федь? — неловко спросил гость, что не осталось незамеченным. Федор посмотрел прямо в глаза, и как бы Коле сейчас не хотелось, отводить взгляд нельзя, — Может, останешься? — С чего бы? Как бы намекнуть на то, что Федя выглядит, откровенно говоря - максимально хуево? Он достаточно носился с Колей и самому бы не помешал отдых. — Коль, не загоняйся. — прочитал мысли, судя по озадаченно - разочарованному лицу друга, — Мне не помешало бы сходить в школу. Ты помнишь, что нас ещё ждут Сигма и Ваня? — Помню... — Гоголь притворно тяжело вздохнул, мысленно поблагодарив Федора за смену темы. За полчаса до выхода Достоевский и сам начал собираться. Первым делом нужно было подсушить волосы, с чем Коля предложил помочь, вспоминая мучения друга с вычесыванием его колтунов. Волосы у парня оказались очень мягкими и приятно отдавали запахом ванильного шампуня. Так и не позавтракав, парни двинулись в путь. Достоевский напрочь отказался от идеи Гоголя прогуляться до школы и почти силой повел его к автобусной остановке. У парня не было проездного, и Федор заплатил за него. У входа в кабинет биологии их чуть не сбили. Если быть точнее, чуть не сбил Достоевского Гончаров. Сзади виднелся и Сигма со скрещенными руками и оценивающим взглядом. — Федя! Коля! — первый решил проигнорировать тот факт, что он отсутствовал всего два дня, в отличие от второго. — Да-да, и тебе привет. Эй, Сигма! — Гоголь подался вперёд, дабы обнять товарища, но ему прилетела невесомая пощёчина и крайне недовольный взгляд. Не успел кто-то из присутствующих что-то сказать, как Сигма потащил Гоголя на выход, оставив Гончарова в оцепенение стоять, а Федора размышлять. — Куда мы? — Колю небрежно тащили на другой конец коридора, где совсем не наблюдалось людей. Одноклассник хочет его запинать и оставить лежать без помощи? — Руку. — требовательно произнес парень, протягивая свою. Улыбка не спадала с лица, оставляя беззаботный вид нетронутый словами Сигмы. — Какую руку? К чему ты это вообще? — состроив удивленный голос, устремил взгляд на близь стоящего Гоголь. — Издеваешься? Мне все равно, что произошло у вас там с Федей, но если из-за него ты... — искра накатившегося отчаяния блеснула в глазах Сигмы. — Со мной все хорошо, Федя ни в чем не виноват. Пойдем в класс, урок уже скоро. В напряжённом молчании, оба дошли до кабинета. Федор и Гончаров, как стояли - так и стоят, но, кажется, о чем-то переговариваются. Коля счёл ненужным объяснять что-либо другу и прошел к своей парте. К их парте, если быть точнее. Гнев Сигмы сменился на печаль. Он, уставив глаза на свои лакированные ботинки, прошел мимо парней. — Что это с ним? — заметил Ваня. — Спроси. — не дожидаясь ответа недалёкого одноклассника, Федя удалился к сидящему за партой Гоголю. Прозвенел звонок. В класс зашёл их учитель биологии - Дзено Сайгику. Очень мутный и в какой-то степени нечитаемый, даже для Федора. Преподаватель носил очки и, что не очень удивительно, имел ужасное зрение. Школьники, учившиеся у него в первый раз ставили его наравне с каким-нибудь слепым стариком. Если зрением он не отличился, слух развит отлично. На его уроке даже шелохнуться лишний раз страшно. Что уж там о телефоне или шпорах говорить? Гоголь часто травил о нем страшные байки или пускал слух, что после персонального занятия с ним один ученик повесился. Впрочем, подтвердить это никто не мог, как и опровергнуть. Урок прошел спокойно. Тишину нарушал лишь бархатный голос учителя. Даже Николай молчал, кидая редкие взгляды на Сигму, или рисуя глазки на полях тетради. То, что у них что-то произошло в коридоре даже не было вопросом. — Коль, все в порядке? — вопросил Федя, попутно складывая вещи с парты в рюкзак. — Угу. — Гоголь ободряюще улыбнулся, пока Федор всматривался ему в глаза, ожидая продолжения, — Пойдем в столовую? И какого ответа он ожидал? Оставив расспросы на потом, парень кивнул. Последующие уроки прошли крайне скучно, сопровождаясь непривычным для Коли молчанием. Две физики подряд, да ещё и от их любимой классной - Агаты Кристи даром не прошли. Все были выжатые и усталые, а ведь прошло всего три урока. Видимо, они сильно отвыкли от школы. Чему там отвыкать за два дня?... Не ясно. Дальше по расписанию география. Фёдору кажется, или почти каждый их урок проходить дисциплинированнее, чем в армии? Тэтте Суэхиро, хоть и интересный преподаватель - до ужаса строгий - на равне с Дзено. Не зря их часто видно вместе. Каждой твари по паре, да? На его уроке Дазай и Чуя подрались, за что отправились в кабинет директора. Каждый хотел пошептаться касательно этого, но за слова не относящиеся к уроку, грозил путь вслед за одноклассниками. Суэхиро дважды не повторяет. В этом убедился Тачихара Мичизу, считавший недавнюю перепалку интереснее зарубежной Европы. Далее урок, которого Федор очень ждал - технология. Что это там за учитель со связями в правительстве, которого даже Гоголь счёл интересным? — Это же, если не ошибаюсь, директор? — Директор. — на вопросительный взгляд Феди, он продолжил, — Он изредка заменяет Фукучи. Гоголь тяжело вздохнул, понимая, что поблажек от Фукудзавы Юкичи можно не ждать. Горесть по учителю резко сменилась ухмылкой, что не предвещало ничего хорошего. — Извините! Можно нам выйти? У Феди живот скрутило, я отведу его в медпункт. Федор не успел удивиться. Под взглядом учителя и парочки любопытных он нахмурился и сложил руки на животе. Гоголь улыбнулся. — Да, конечно. Коля сгреб свои вещи с парты в рюкзак и, взяв под руку друга, прошел на выход. В коридоре он отпустил Федю и уставил на него взгляд, ожидая вопросов. У парня они были. — И зачем все это представление? — Все ради любимого учителя! Идём его искать. — Он ведь может быть и не в школе. Коля проигнорировал слова друга и скептичный взгляд, устремленный в его спину, направившись вперёд по коридору. Проверял на присутствие своего любимого учителя даже туалеты... Кроме раздраженных взглядов уборщиц, на первом этаже ничего не было. На втором, Коля предложил сходить в столовую. Мол, когда найдем учителя подарим что-нибудь. Этим что-нибудь стал сникерс, купленный на деньги Достоевского. Последнее место, которое им предстояло проверить - учительская на третьем этаже. Но и там ничего. — Как так? — Коля, ты идиот. Он может быть на больничном дома. — Ой, да сам ты идиот. Ты не видел Фукучи. Такой человек как он не болеет. Парни собирались идти обратно на технологию не с чем, но Федя услышал шаги со стороны лестницы и оттащил друга за стенку. Гоголь не успел что-либо возразить - в поле зрения образовался Фукучи, поднявшийся на третий этаж. — Проследим? — шепотом произнес Коля. Федор, не без интереса к персоне учителя, кивнул. Он скрылся в другом коридоре, и, как показалось обоим, зашёл в кабинет биологии. Парни прошли к двери, которая была чуть приоткрыта. — Где тебя носило, дедуль? — через щель вглядеться во внешности говорящих не получилось, но по голосу это определено был биолог. — Впопыхах доехал, внучок! — громким басом отозвался Фукучи. Знали, что Гоголь - гений слежки? Теперь знаете. Коля хотел напугать учителей, ибо слушать разговор, который мог оказаться полезным - скучно. Федя заметил, что другу не стоиться на месте и сжал его руку. В этом момент Гоголь хотел резко распахнуть дверь и напугать учителей, но сжавшая его, очень не вовремя, рука не позволила это сделать. Зато позволила натянуть на себя Федора и с громким стуком завалиться в кабинет. И вместо запланированного «Бу!» получилось краткое «Блять!» от тяжести упавшего на него Достоевского. — Мальчики? — удивлённо вопросил Фукучи, переглянувшись с близстоящим учителем. —Мы тут это... Шоколадку принесли! — возникнул Гоголь, вытаскивая из кармана уже помятую шоколадку. Терпение, молчавшего все это время Дзено, закончилось.