Хочу тебя убить

***

— Привет, Гуки! — посреди комнаты стоял Тэхён, расплываясь в приветливой улыбке. — Что ты тут делаешь? — А мне нельзя увидеться с другом? — эмоции были слишком фальшивы, но хорошо сыграны, от этого начинало тошнить. — Уходи, — Чон указал рукой в сторону двери. — Уходи и не появляйся здесь больше никогда. Улыбка спала с лица Тэ: — Ты не хочешь меня видеть? А совсем недавно был от меня без ума. — Уйди, прошу, — Чонгук пытался оставаться спокойным, но это давалось с огромным трудом. Тэхён медленным шагом подошёл двери и в мгновение ока закрыл её. — ОТВАЛИ ТЫ УЖЕ ОТ МЕНЯ, ПОДОНОК, — закричал было Чон, но Тэ ловко закрыл ему рот рукой и прижал к стене: — Твоя мама не знает, что я здесь, так что будь потише, — вполголоса сказал он в ухо Чонгуку и ещё долго смотрел ему в глаза, полные слёз. Одной рукой вцепившись в волосы Гука, а другой проведя по щеке, ухмылка засияла на лице Тэхёна. Приблизившись, он чуть ли не в губы начал шептать: — Я никогда не отстану от тебя, слышишь? Где бы ты ни находился, я найду тебя. Куда бы ты ни пошёл, я последую за тобой. Пусть даже я буду мёртв, мой образ не исчезнет из твоей головы и будет являться в самых страшных кошмарах. — Оставь меня в покое, прошу, — дрожащим голосом пискнул Чон. — Ты сам напросился, Чон Чонгук, — и Тэхён ушёл так же неожиданно, как и появился. Чонгук же, сползая по стенке, захлёбывался слезами. Сейчас он был похож на беззащитного крольчонка, который потерялся в этом огромном мире и, сжавшись в уголке, дрожал от беспомощности, ведь никак не мог прекратить преследования злобного хищника. — Оставь меня в покое. Я что, так много прошу? — лишь промямлил Чон, плача уже в голос. — И всё-таки я ненавижу тебя, Ким Тэхён.

***

На следующий день оставаться спокойным было невозможно, ведь уже сегодня вечером семейство Чонов переезжает из этого «кошмара на улице Вязов» в местечко куда безопаснее, безо всяких там «Тэхёнов». Что можно сказать про самого младшего из них — наверное то, что ему от этой ситуации легче не становится, ведь таким образом он не сможет пойти в полицию, поэтому решение пойти именно сейчас даётся вдвойне томительнее. — Что если они скажут что я всё выдумал и на самом деле убийца — это я? — страх тонкими кистями сжимает горло, не давая вздохнуть, — Риски слишком большие: Тэхён, его покрывающий брат-полицейский, на чью сторону несомненно встанут все остальные работающие там люди, родители, да и сам я в опасности, это самый мой сложный выбор из всех, что я когда-либо принимал. Нехотя пошаркав кедами и приоткрыв скрипящие дверки шкафа, Чонгук брал свои немногочисленные вещи по одной и трепетно складывал их в потрёпанный временем старый мамин чемодан, глубоко задумавшись над двумя вариантами событий, — Сколько всего может измениться, если Тэхёна поймают… А что изменится от того, что я просто откладываю своё решение, если ждать подходящего момента, то он попросту никогда не настанет, — присев на кровать, он начал размышлять. Долго. Очень долго. Внутренний конфликт не давал покоя, совесть во всю давила на ранимое сердце, и каждый его стук отдавался выстрелом в голове. — Я готов, больше незачем ждать неизбежного, если не приду я, придёт он за мной. Осторожно выйдя на уже вечернюю улицу, он побрёл в сторону полицейского участка, мелко подрагивая то ли от холода, то ли от нервного ожидания. До участка километр… 600 метров… 300… 100… уже за углом. Что же обычно случается в таких ситуациях? Именно то, что случилось в ближайшую минуту: всё по классике жанра — большой хэтчбек подъезжает, слепя яркими фарами только успевшего обернуться Гука. Машина останавливается и два человека в маске забирают барахтавшегося Чона под руки и вдавливают в лицо пропитанную чем-то вонючим тряпку, и уже через мгновенье на улице никого нет, лишь полицейский вышел покурить, осматриваясь по сторонам: — Наверное почудилось, — сказал он, зажигая спичкой сигарету. — Эх, старость не в радость…

***

— Холодно… — только и успел прошептать Чонгук, еле прийдя в сознание. Рядом раздавились голоса, но он не расслышал о чём они говорили — разум затуманился, а в мозг отдавало невыносимой болью. Приоткрыв тяжёлые веки, Чон попытался встать. — О, очнулся! — раздался до боли знакомый голос. — Вставай, вставай, чего ты медлишь? — но юноша, опираясь на руки, пытался в мыслях проанализировать и прояснить для себя происшествие, из-за которого он здесь. А «незнакомец» цокнул языком и нанёс пару ударов ногой по животу «друга». — Боже… — произнёс он, — Слабак. Чонгук корчился от боли, но адресованные ему удары принесли ясность сознанию и теперь он мог отчётливо увидеть Тэхёна, который величественно стоял перед мальчишкой под светом луны из маленького окна: — Попался ты, малой, теперь не убежишь, не спрячешься, не уедешь, — принявшись загибать пальцы, Тэ присел на корточки и почему-то долго глядел в глаза Чонгуку, будто хотел найти ответ на что-то в этой бездонно тёмной погасшей тусклой игре цветов. — Зачем? Я ведь ничего не сделал, — тихо проговорил Чон. — Ещё как сделал, — Тэхён улыбнулся и провёл рукой по волосам второго, что вызвало ещё одну волну странности с его стороны. — Полез куда не надо. Правильно? И именно из-за этого мне придётся тебя убрать. — Но я ничего не сделал абсолютно ничего плохого! Я лишь хочу справедливости! Ты ужасен, я тебя презираю, и если кто из нас слабак, так это именно ты! — Ох, ты и вправду, очень-очень глупый, малыш. — с усмешкой промычал Тэ. — Да о чём ты?! — Как думаешь, как конкретно я нашёл тебя и понял, что ты пытаешься сделать из меня преступника? — Во-первых, я не пытаюсь сделать тебя таковым, ты им и так являешься, а во-вторых, я всё ещё без понятия о чём ты говоришь, так что просто раскрой мне свой чёртов план, злобный гений Фуфелшмерц-Пакостин-что-то там дальше! — наконец, началась первая стадия словестного поноса потока. — Это так забавно, что ты никак не смог догадаться. Помнишь, я приходил к тебе домой после того дня? — А… — Я не буду ждать твоих этих: ааа…я… о.. Поэтому скажу тебе прямо — я наведался к тебе исключительно для того, чтобы поставить прослушку под стол в твоей комнатке. Ох, это было так забавно, — Тэхён вальяжно расхаживал по помещению и с довольной, мерзко расплывшейся улыбкой, прикрыл глаза, вспоминая. — когда ты резко открыл эту чёртову дверь, у меня чуть прям там инсульт не случился, но не суть. Неужели ты действительно подумал, что я зашёл чтобы поздороваться или поугрожать, как в дешёвой мелодраме? Смешно!!! — от слишком быстрой перемены эмоций, нутро Чонгука так и затрясло, ведь Тэ начал заливисто смеяться и хлопать в ладоши, как маленький радостный мальчик, которому недавно подарили самый желанный подарок, поэтому второй задал первый разумеющийся вопрос ничего не понимающего человека: — Что? — Чонгук не мог поверить, что его друг, с которым они были не разлей вода убьёт его — бросает в дрожь, уже не из-за холода, — Ты не сможешь… — А ты не знаешь, на что я способен, — очередной раз улыбнулся он и вынул из заднего кармана брюк пистолет, преподнеся его ко лбу юноши. — Хм? Злобный гений? Называй как хочешь, ты всё равно мертвец. Эх, прощай, Гуки. Честно, ты был хорошим другом, — Тэ произнёс речь, а Чон застыл, испуганно глядя на оружие перед ним. Ему можно было бежать, молить о прощении, но тот, будто смирился со смертью, попал в лапы хищника, и дрожал, в ожидании последующих действий. Раздался громкий щелчок выключателя единственной лампочки, висевшей в углу подвальной комнаты. И ничего. Абсолютно. А на Чона уставились два светящихся от нервного возбуждения глаза и раздался смех, от которого самому захотелось застрелиться. — Ты бы видел своё лицо! — Тэ истерически смеялся до боли в животе, пока окончательно не успокоился. — Ты и вправду… Очень глупый, но за тобой интересно наблюдать в таких ситуациях. — Я же говорил, что не сможешь. — Если бы всё было чисто по моей воле, ты был бы мёртв, но ты жив, лишь благодаря одному добросовестному человеку, который попросил не избавляться от тебя. — Если так трудно убить меня, — Гук всё-таки нашёл в себе силы встать на ноги, — так и скажи. — Не зазнавайся. Я всё ещё хочу и могу убить тебя. Чонгук на трясущихся ногах подошёл к Тэ и схватил за воротник, взглянув в глаза жестокому убийце, потрепавшему нервы мальчишке в последнее время. — В следующий раз, клянусь, я не позволю себя одурачить. — А в следующий раз ты будешь уже мёртв, — оскалившись сказал Тэ и, убрав руки Чона с рубашки, вновь ушёл, будто его и не было. — Идиот! — выругался Чонгук, как только шаги утихли. Чувство ненависти к Тэхёну возросло в тысячу раз, от чего трудно дышать, поэтому парню пришлось жадно глотать воздух, пытаясь насытится кислородом и адекватно проанализировать ситуацию. Телефона под рукой нет, выйти на связь с миром не получится. Оглядев маленькую комнатку, в которой не было ничего, кроме зеркала во весь рост, старой пыльной кровати и деревянного стола, мальчишка попытался позвать на помощь, но стены были плотными, и не пропускали ни единого звука, как и дверь не поддавалась ни единому толчку. Чонгук без сил повалился на кровать, потревожив пыль, вмиг разлетевшуюся по всей комнате, и, кашляя, укутался в одеяло. — Чёрт… Почему мне хочется умереть…

***

Наконец, наступило долгожданное утро, приводя за собой не яркое солнце и пение птиц. Короче говоря, ночь отошла, наступило утро, как и всегда впрочем, но, к сожалению, Чонгук проснулся под непонятный шум, доносившийся со стороны полу-окошка, как и в обычных подвальных помещениях, оно было покрыто решёткой снаружи и изнутри. В настоящий момент юноша отдал бы всё, чтобы вновь ощутить совершенно обычный день своей жизни, но только не ужасно давящие на него серые стены. — Почему я проснулся? Какого хрена это не дурацкий кошмарный сон? — с бесконечной усталостью вздохнул Гук. Мысли смешались в одну кучку, которых этой ночью было с вагон и ОГРОМНУЮ маленькую тележку, что никаким образом не хотели раскладываться по полочкам. Но от размышлений отвлёк скрип двери и в комнату вошёл тёмный силует, в обычной чёрной, как и подобает всяким "воришкам Чонгуков", одежде. С поразительной скоростью, Гук повернулся, дабы рассмотреть лицо повнимательнее, но кто же знал, что им окажется… — Хосок? — удивлению Гука не было предела. — Как ты? Всё нормально? — безразлично пробормотал он. — В порядке ли я?! Твой брат — псих, покалечил меня до полусмерти! Из-за него я еле жив! Его угрозы, насмешки, целый арсенал убийственных взглядов и ещё много чего другого, знаешь ли! Я его просто ненавижу! — Тебе стоит перестать. — его тон не изменился даже на четверть с половиной. — Хосок, ты же в полиции работаешь, верно, да? — продолжал тараторить Чон, казалось обезумев от безысходности, и, встав на колени, начал медленно пододвигаться в сторону старшего Чона, — Просто докажи его вину и пусть поплатится за свои грязные делишки наконец. Как только его арестуют, я смогу спать спокойно, понимаешь? — Я просил тебя заткнуться, будешь делать как я говорю и, возможно, сможешь остаться в живых. — Хосок, помоги… — в отчаянии сказал Чонгук. — О, я что-то пропустил? — в дверях появился Тэ с одной из своих многозначительных гримас и положил руку на плечо Хосока. — Кто-то кричал или мне показалось, что наш гость был недоволен чем-то, а, Хосок? — на последних словах рука Тэхёна начала сжимать плечо брата, а лицо исказил омерзительный оскал. Лицемерием так и разило. Чонгук всё это время лишь испуганно косился то на Тэхёна, то на его брата, пока до него не дошло, что они точно знали на что шли, иначе почему Хо такой спокойный? — То есть ты… — Я просто принёс тебе еду, — Хосок положил небольшой поднос на стол, — а ты тут скандалы устраиваешь. Веди себя потише, если, повторюсь, не хочешь сдохнуть, — и, ухмыльнувшись, братья заперли дверь и ушли. Забившись в уголок, будто там безопаснее, и, закрыв лицо руками он истошно закричал: душу разрывало на тысячи маленьких кусочков, и сейчас желание умереть с каждой секундой росло всё больше, но Чон держался, понимая, что даже сейчас, когда он увидел Тэхёна, его сердце трепетало, пусть на словах он его и ненавидел. Нездоровая зависимость, казалось бы, окончательно и бесповоротно отбирает у Гука шансы выжить в этом ужасе. Множество вопросов крутится у него в голове: — Это надолго? — Когда Тэхён придёт снова? — На что он действительно способен? Похоже, у некоторых грядут большие перемены.