A.S.P.E.R.

50

      Медлить Рэймонду не хотелось. Если его осенила внезапная идея, что необходимые ответы можно получить от сына мафиозного босса, не стоит оставлять её воплощение в жизнь напоследок. В особенности, когда Рэймонд в ясном уме, что в последнее время редкость. Быстро одевшись и приведя себя в порядок, он устроился за ноутбуком на кухне. Глаза горели решимостью отыскать всю информацию, которую только возможно.       Уже через три часа Рэймонд раздосадованно хлопнул рукой по столу и снял очки. Поиски не дали ровным счётом ничего. Не удалось найти ни единой строчки не только о человеке под именем Мефис Пирс, но и о его сестре. Ради спортивного интереса Рэймонд попытался выведать хоть что-нибудь и об их отце, но и здесь потерпел поражение. Похоже, Сэмюэл постарался, чтобы нигде не светились любые упоминания о его семье. Раздражало…       Несколько звонков знакомым, у которых он попытался выяснить, находится ли в больницах человек с именем Мефис, результатов не дало. Очевидно, лечился сын мафии под другим именем. Либо Сэмюэл позаботился о том, чтобы информация никуда не просочилась.       Испробовав все варианты, Рэймонд решил прибегнуть к самому лёгкому — позвонил Цину. Тот в свой законный выходной день оказался не в духе и не пожелал разговаривать. Но услышав, что дело не терпит отлагательств, благосклонно не сбросил звонок. Помощь следователь так и не предложил — раздражённо заявил, что занят, и обещал перезвонить вечером. Чтобы убить время, Рэймонд решил встретиться с Дэмьен, но и она, как по закону подлости, сказала, что у неё дела, и отказалась.       Рэймонд почти направился попытать счастья в клубе Сэмюэла, но в последний момент передумал. Что-то подсказывало, лучше проявить терпение и дождаться помощи Цина. А потому, чтобы занять время, Рэймонд сел освежить знания, вновь читая медицинские учебники и попивая прохладный виски. Когда ближе к вечеру позвонил Цин, голос его звучал взволнованно, но он предложил встретиться утром и пообещал выполнить любую просьбу.       На следующий день, в восемь утра, Рэймонд стоял, зевая, посреди улицы в ожидании следователя. Дождь прекратился, и в небе показалось нечто похожее на солнце. Слишком редкая погода, хоть и вызывающая приятные ощущения. Цин подъехал и встал на парковке, не прошло и двадцати минут. Он был мрачнее обычного и не искрился привычными восторгом и пафосом. Даже дверцей машины хлопнул настолько красноречиво, что не имело смысла даже интересоваться его настроением.       — Ты сам на себя не похож. Выглядишь так, словно провёл непростую ночь.       — Так и было, — отозвался Цин и кивнул, приглашая следовать за ним, к ближайшему перекрёстку. — Не только ночь, но ещё и день… Но сперва расскажи, к чему такая срочность, раз мне пришлось приехать.       — Я уже сказал — мне нужно найти Мефиса Пирса, сына Сэмюэла. С того момента ничего не изменилось. Дело не терпит отлагательств, потому что уже третий месяц пошёл, а дело с убийством Брана не сдвинулось с мёртвой точки. Сплошные круги и загадки.       — И я всё ещё не услышал повода для срочности, — недовольно вздохнул Цин. — Ты думаешь этот… Мефис… тебе чем-то поможет? — Он бросил на Рэймонда косой взгляд. — Как он с этим связан?       — У меня к нему свои вопросы. — Рэймонд решил не вдаваться в подробности. Следователю, не слишком заинтересованному в его успехе, их знать ни к чему. — Главное найти его, а там я разберусь с тем, чтобы он был честен.       — Сын мафиозного деятеля?.. — Цин саркастично хмыкнул, но тут же громко выругался, когда мимо пронеслась машина, не успел он выйти на пешеходный переход. — Сомневаюсь, но, раз просишь, так и быть, помогу.       — Есть смысл спрашивать, что у тебя произошло, или, как обычно, увильнёшь от вопроса? — поинтересовался Рэймонд.       — В этот раз благосклонно не уверну, так как у меня к тебе появились свои вопросы. — Цин свернул с главной улицы в небольшой двор. — Какой дьявол понёс тебя позавчера на Не́рон-стрит? — Следователь почти искренне округлил глаза в удивлении. — Взрыв здания, убийство продавца… На тебя это совсем не похоже. Стало наплевать, поймает ли полиция? Решил действовать отчаянно, и будь что будет? — голос Цина приобретал всё больше возмущения, повышаясь. — Тогда скажи мне сразу, я даже время не буду тратить на то, чтобы тебя защищать.       — Как ты узнал?       Цин остановился на мгновение, явно оскорблённый тем, что его эмоциям не придали значения, а сразу задали прямой вопрос. Несколько раз вдохнув, он будто успокоился и продолжил под небыстрый шаг.       — Вся полиция вчера собралась вокруг этого сгоревшего дома. Куча жертв, пепла и камней. Сплошная грязь в общем… А начальник направил меня в магазин совсем рядом. И какой сюрприз — на камерах твоё крайне узнаваемое лицо. Думаешь, я поверю, что ты просто решил грохнуть его, а здание рядом загорелось так, само по себе? И вообще, Рэймонд… поджог? — Цин пренебрежительно на него посмотрел. — Это не в твоём стиле. Тебя, случаем, не твои развлечения до такого довели?       — Это был не я, — раздражённо отрезал Рэймонд. — Но доказывать это не собираюсь.       — Мне всё равно, — тут же махнул рукой Цин, хотя в глазах на миг загорелся интерес, а следом за ним почти сразу обида — ведь его не утолили. — Если бы в магазине со мной не было стажёра, я бы удалил эту запись, и дело с концом. Но нет, он радостно сопоставил тебя и поджог и даже целый отчёт успел составить. Знаешь, каких трудов мне стоило замять всё это? Пришлось замарать руки. А ты знаешь, я терпеть не могу марать руки, — в голосе Цина послышались раздражающие капризные нотки.       — Вот из-за чего столько недовольства. Тебе пришлось поработать лишнего, а ты этого так не любишь.       — Хоть бы «спасибо» сказал, — возмутился Цин, чьих заслуг внезапно не оценили.       — Так же, как ты мне говоришь, когда я мараю руки за тебя? — Рэймонд усмехнулся. — Моё «спасибо» будет выражено по-другому.       Цыкнув, Цин снова свернул за угол. Обветшалые серые здания Китриха сменились узкой аллеей с редкими промокшими от постоянных дождей скамейками и деревьями с поредевшими желтоватыми листьями.       — В любом случае, дело улажено, и подозрений никаких, — резко переключившись на деловой тон продолжил следователь. — Я даже, грешным делом, подумал, а не видел ли Ходж запись и не направил ли меня специально, чтобы я её подтёр… Потом решил, что это бред — он бы стёр её сам. Да и не отправил бы меня, зная, что за мной по пятам шастает стажёр. Так что, видимо, всё же отомстил за безделье. В ближайшее время придётся поработать, чтобы восстановить статус.       — Хорошо, я понял, дело замяли. Так что с Мефисом? — нетерпеливо Рэймонд попытался вернуть разговор в нужное русло, прилежно выдержав определённое количество стенаний, так необходимых Цину для существования.       — Найдётся твой Мефис, что ты так переживаешь? — Цин махнул рукой и неприязненно поморщился. Как же, его жалобы вновь перебили… — И даже платы с тебя за это не возьму.       — Как гуманно… — саркастично заметил Рэймонд. Обратив внимание, что аллея закончилась, он остановился. — Это что, детская площадка?.. Ты в курсе, что двое взрослых мужчин без детей на детской площадке это заранее подозрительно, а мы с тобой не похожи на прилежных семьянинов?       — Ты такой зануда, Рэймонд. — Цин невозмутимо уселся на ближайшую скамейку, с которой открывался вид на площадку.       Рэймонд спокойствия друга не разделил и огляделся, прежде чем сесть рядом. Площадка представляла собой не самое эстетичное и безопасное для детей место — никаких прорезиненных поверхностей, которыми полнились игровые места третьего и второго уровней, жёсткие турники с облупившейся краской, пара скрипучих качелей с погнутыми прутьями и сломанными сидениями и горка, чей съезд вёл в широкую лужу.       В столь ранний час детей на площадке бегало не так много, а зевающие родители бродили с другой более облагороженной стороны.       — Это слишком… — цыкнул Рэймонд. — Тут даже не прикурить.       — Потерпишь, — съязвил Цин, разваливаясь на скамеечке поудобнее. — В конце концов, я следователь под прикрытием, а ты мой напарник. Просто думай об этом, если тебе так здесь некомфортно.       — Но почему именно здесь?!       — Здесь мы подождём того, кто найдёт тебе Мефиса. Или ты думаешь, я сам буду искать его, когда даже ты не нашёл? Без связей и информаторов ничего не получится, только биться лбом о стену. Кстати, о бессмысленных метаниях на работе… — Цин наклонился к Рэймонду, став серьёзнее. — Ко мне заходил Майки.       — Майки?.. И по какому поводу?       — Ты удивишься… Выспрашивал информацию о тебе.       — Серьёзно? — в первый момент Рэймонд даже не поверил в сказанное. — У тебя? Он, правда, на что-то надеялся? Подожди, он точно тебе за это что-то предложил. И ты рассказал ему? — спросил он так громко, словно уже заранее знал ответ.       — Расслабься. — Цин небрежно махнул рукой. — Я не рассказал ему ничего по-настоящему важного. Да и вообще, солгал по большей части. Неужели ты думаешь, я способен просто так взять и тебя предать?       — А разве не способен, если это будет очень выгодно? Каждый раз, когда я о чём-то тебя прошу, ты всегда требуешь что-то взамен. Не помогая просто так.       — А ты хочешь по-другому? — неожиданно раздражённо обратился к нему Цин, отвлекаясь от созерцания бегающих у горки детей. — Не ты ли сам, раз за разом, в университете расставлял между нами границы? Что мы только помогаем друг другу, но ни в коем случае не дружим? Ещё недавно ты в открытую подозревал меня в убийстве Брана. Разве друзей подозревают в подставе и обмане? Нет, между ними безоговорочное доверие. А между нами торговые отношения. Ты их понимаешь куда лучше, чем принципы настоящей дружбы, Рэймонд. Как будто ты в самом деле бездушный, но легко подчиняешься заранее прописанному коду.       Рэймонд промолчал. Часть правоты в словах Цина присутствовала, хоть полноценно он с ним не мог согласиться. Помрачнев от навалившихся мыслей, Рэймонд поднялся и предупредил Цина, что отойдёт покурить. Под тенью деревьев, у дороги, веял прохладный осенний ветер, и Рэймонд уже вскоре бросил сигарету в пожелтевшую траву. На пути к скамейке, где его ожидал Цин, Рэймонд резко замедлился. Похоже, в его отсутствие к другу успела подбежать одна из играющих девочек и теперь задорно болтала ногами, усевшись рядом. Вид мерзавца довольно быстро стёрся с лица Цина, и следователь умело превратился в добродушного парня, беседующего с ребёнком. И только подойдя почти вплотную, Рэймонд заметил, как с противоположной стороны площадки к ним направляется обеспокоенный родитель.       Очень знакомый… С редким цветом волос.       — Харди?.. — удивлённо пробормотал Рэймонд, остановившись. Цин обернулся к нему и довольно подмигнул.       — Не узнал? — кивнул он головой на девочку, сжимающую в кулаке плавящийся на солнце вафельный рожок. — Или ты с ней не знаком?       Если бы Рэймонд ещё помнил дочку Харди. Он видел её лишь раз, и то мельком. Как раз перед тем, как прижать его к стене и достать из кармана щипцы. Судя по тому, как испуганно посмотрела на него невольная участница того события, она запомнила его больше, чем он её. Цин несвойственным ему успокаивающим жестом погладил девочку по голове, и та чуть расслабилась, пододвигаясь к нему ближе.       — Что это значит?..       Харди встал рядом. Уставился враждебно, однако не спешил предпринимать поспешных или агрессивных действий по спасению. Возможно, не хотел пугать дочку. Хотя Рэймонд о его мотивах мог только догадываться.       — Согласись, удачное совпадение? — улыбнулся Цин, продолжая поглаживать девочку по волосам. — Мы с Рэймондом гуляли, утомились и решили отдохнуть. А тут ты с твоей прекрасной маленькой Бонни! Нечасто такое случается, верно?       — Точно… нечасто… — выдавил Харди, глядя на Цина так, словно тот в любой момент мог свернуть девочке шею.       — И раз мы совершенно случайно тебя встретили, — невозмутимо продолжил Цин. — Ты ответишь нам на пару безобидных вопросов? Поможешь, так сказать, по старой доброй дружбе?       Глаза Харди вспыхнули гневом.       — Как же не помочь старым друзьям, когда они случайно встречаются на пути. — Он перевёл взгляд на дочку и заметно смягчился. — Бонни, иди покатайся на качели. Она как раз освободилась.       Девочка послушно поднялась и побежала к качелям, чей скрип разносился, казалось, на всю площадку.       — Приходить вот так совсем не обязательно, — хмуро сказал Харди, как только дочка достаточно отошла, и вытащил из кармана сигареты.       — Согласен, а что ещё остаётся, если ты не отвечаешь на звонки? — вздохнул Цин. — Кстати, ты, конечно частенько переезжаешь… Похоже, на аренду не хватает. Но зато твоя бывшая — Лесли, вместе с дочкой, живут во-он в том доме, — указал он вперёд. — На шестом этаже… И, похоже, хорошо там обустроились и менять квартиру не собираются. Это я так, к слову… Если вдруг буду тебя искать и решу, что ты мог зайти в гости. Наверное, это очень неприятно, когда бывшая жена отказывается от твоих денег, заработанных столь правильным путём, и ты вынужден наблюдать за тем, в каких условиях живёт твоя любимая дочка, и не иметь возможности сделать хоть что-то.       Лицо Харди помрачнело ещё больше.       — Говори, что хочешь…       — Рэймонду нужна помощь, — продолжил буднично Цин, как будто не замечал настроения собеседника. — Кого ты там хотел найти?       — Мефиса Пирса, — ответил Рэймонд, когда Харди прожёг его злым взглядом, словно это он только что многозначительно удерживал его дочку.       — Мефиса?.. — скептично нахмурился Харди. — Зачем?       — Не твоё дело, сладкий, — улыбнулся Цин. — Твоя задача — только сообщить его местонахождение.       — С чего вы решили, что я знаю, где он?       — Не придуривайся, у нас не так много времени, — цыкнул следователь и нетерпеливо добавил. — Уверен, пока ты работал на Сэмюэла, рядом с тобой, так или иначе, обговаривалась эта информация.       Харди на несколько мгновений оглянулся на весело играющую дочь.       — Нет, прежде мне нужны гарантии, что ты больше не попытаешься тронуть мою семью, — возразил Харди. — Последний страйк, и игра закончена — я больше не хочу вас обоих видеть.       — А что, на Сэмюэла Пирса ты больше не работаешь, раз хочешь полной безопасности? — усмехнулся Цин.       — С этим я сам разберусь. А с тобой дел мы больше не ведём.       — Какие мы злые, — покачал головой Цин. — Ну хорошо, раз ты так ставишь вопрос… — Он махнул рукой и кивнул на Рэймонда. — Делись уже информацией. А то мне, в отличие от вас двоих, ещё на работу нужно успеть.       — Сэмюэл убьёт меня, если узнает, что я выдал эту информацию, — покачал головой Харди.       — Зато он убьёт тебя, а не кого-то из твоих близких, — нарочито позитивно возразил Цин.       — Сволочь, — процедил Харди и, откинув сигарету, засунул руки в карманы. — Мефис в частной клинике «А́рхит». Точный адрес не помню, но найти несложно. — Харди нетерпеливо оглянулся на дочку. — Достаточно?       Цин вопросительно посмотрел на Рэймонда.       — Сойдёт, — кивнул тот.       Без лишних слов Харди развернулся и поспешил к дочке. Пока Рэймонд наблюдал за тем, как он забирает её с горки и уводит с площадки, Цин поднялся и отряхнул ладони, словно делал ими что-то тяжёлое.       — Ну, пойдём? Не хочу тут больше находиться.       — Мог бы сразу сказать, что задумал, — сказал Рэймонд, когда они покидали площадку, возвращаясь на пыльную улицу.       Цин лишь махнул рукой и направился обратно к парковке. Рэймонд только сейчас обратил внимание на то, что следователь встал прямо под знаком «парковка запрещена».       — Раньше Харди был отличным информатором, но в последнее время в нём внезапно проснулась страсть к праведной жизни. Надо как-то вернуть его обратно, на наш грешный путь, пока он окончательно не перешёл в ту церковь, — хмыкнул следователь. Открыв дверцу, он опёрся о неё рукой. — Я тебе достаточно помог? Больше не нужен?       — Это я узнаю, только когда посещу клинику, о которой рассказал Харди. До этого, всё лишь пустая информация.       — Пустая информация! — возмутился Цин. — Вот, как ты называешь моё потраченное утро.       — А сколько моих таких было потрачено на тебя, — спокойно вспомнил Рэймонд. — Кажется, всё справедливо.       Покачав головой, Цин уже собирался сесть в машину, как вдруг уставился на Рэймонда.       — У тебя… там… — не слишком уверенно показал он на собственное лицо.       — Что? — Рэймонд нахмурился и поднял руку, поправляя очки.       — Нет, у тебя… Кровь идёт. Из носа.       Рэймонд вытер лицо ладонью и с удивлением обнаружил на пальцах кровь.       — Видимо, бывает… — ответил он.       — К врачу обратиться не хочешь? — уточнил Цин, на лице которого проступила задумчивость. — Выглядит как-то не слишком презентабельно.       — Из-за носового кровотечения? — усмехнулся Рэймонд и, достав из кармана платок, прижал к лицу. — Послушай… В последнее время меня посещают определённые мысли. А ты в них, вроде как, спец, так что…       — Нужен совет? — Глаза Цина в предвкушении загорелись, и он прикрыл дверцу, больше подаваясь навстречу собеседнику.       — Вроде того… — проворчал Рэймонд. — Ты когда-нибудь… Имел конкуренцию в любви?       — Что я слышу? — Цин уставился на него поистине удивлённо. — Рэймонд Рэтт просит совета в делах любовных?       — Пока не прошу. Только уточняю, был ли у тебя такой опыт.       — Это всё-таки та девушка, в чью квартиру ты меня притащил? У вас всё же что-то есть? — Цин моментально превратился в любопытного подростка. Рэймонд никогда не понимал, почему тот так оживляется, когда речь заходит об этой конкретной теме.       — Есть парень, который нравится ей гораздо больше.       — А… ну… — Цин приподнял бровь, сложил пальцы пистолетом и приставил себе к виску. — Никак?..       — Не всё так просто, — хмыкнул Рэймонд. — Он же ей нравится. Какой смысл от него избавляться, если ей от этого будет плохо.       — Погорюет, разлюбит и, спустя время, снова будет нуждаться в твёрдом мужском плече, — пренебрежительно возразил Цин. — Как будто бывает иначе.       — И ты бы пошёл на такое, даже зная, что человек после может не оправиться от потери?.. И знать при этом, что это именно ты поспособствовал?       — Лично я люблю получать, всё, что мне очень нужно, — деловито ответил Цин. — Любыми способами. И скажи ещё, Рэймонд, что мы с тобой так сильно отличаемся в этом.       — Полагаю, это и есть твой совет на ещё не заданный мною вопрос, — хмуро подытожил Рэймонд. — Значит, уже нет смысла его задавать.       — А разве бурные эмоции, изрядный выброс дофамина и кортизола, это не одна из самых ярких и важных составляющих любви? — хмыкнул Цин. — По мне, так без накала страстей, борьбы и ощущения, будто происходящее — сцена из драматического фильма, это и не любовь, а так… взаимоотношения от безысходности.       — Я зря тебя об этом спросил… — покачал головой Рэймонд. — Наши с тобой представления никогда не сходились.       — А может, стоило бы?       — Уверен? И где сейчас все твои игры страстей? — не выдержал Рэймонд. Цин настороженно прищурился, однако спорить не стал, лишь постучал пальцами по дверце машины. — Ого, какая вмятина… — Рэймонд бросил взгляд на капот, заметив смятую переднюю фару. — Где ты столб нашёл?       — Дал товарищу поездить, а он, как видишь, тот ещё водитель, — небрежно махнул рукой Цин. — Так что собираешься делать дальше, мой благородный?       — Найду Мефиса, — ответил Рэймонд и посмотрел на часы. — Возможно, успею даже сегодня.

51

      К больницам Майкл всегда оставался равнодушен. Да и посчастливилось ему так в жизни, что часто посещать их не пришлось. Что-то уберегло его ещё с раннего детства. Может, судьба решила, что раз с самого рождения он не знал родителей, то хотя бы проживёт без болезней. В приюте, где рос Майкл, работал всего один доктор, и тот на любую жалобу давал детям одну и ту же таблетку, приговаривая, что ничего страшного не случилось. Кого-то из детей, конечно, транспортировали в местные больницы, но не так часто, и Майкл никогда не знал, что с ними там происходит. Только видел, как их привозили обратно заплаканных, с перевязками или гипсами. Единственное общение с доктором приюта выдалось, когда Майклу прописали очки. И то, ему просто надели что-то, несколько раз поменяли стёкла, выдали пару очков, пригрозив, что если он разобьёт их, то новые не получит, и больше по этому поводу к доктору не водили.       Покинув приют, Майкл посещал больницу от силы пару раз. Сразу же после, когда ему сделали полное обследование, выяснив, что, не считая слабого зрения, он полностью здоров, и несколько раз Майкл проходил формальные осмотры для службы и работы, на которых доктора даже не поднимали на него глаз, неизменно глядя в бумаги и на экран рабочего компьютера. Знакомых, кто работал бы в больнице, у Майкла не нашлось, поэтому он не знал, что происходит среди работников, да и не задумывался об этом, так как это не нужно было для его карьеры.       Сейчас же Майкл подумал, что не помешало бы разнообразить жизнь подобными знаниями и знакомыми, потому что, прибыв к городской больнице Майтера, понятия не имел, как теперь раздобыть необходимую информацию.       В своей неосведомлённости он ещё раз убедился уже внутри. Большой холл с рядами металлических стульев, на вид ещё хуже, чем на вокзалах, больше напоминал муравейник. Тут и там кучковались больные, спустившиеся к тем, кто пришёл их навестить. Оглядев мужчину с загипсованной ногой, беременную женщину, держащуюся за небольшой живот и старика, разразившегося на весь холл нецензурной бранью, Майкл направился дальше.       Проход в основную часть лечебного здания и отделения перекрывала стойка с турникетом и усталый охранник, сидящий за невысоким столиком.       — Пропуск? — сказал он Майклу, как только тот нерешительно остановился перед ним.       Майкл замялся. Пропуска у него не было, а доставать значок детектива хотелось лишь в крайнем случае. К тому же, некоторые осведомлённые лица знали, что осмотр законен только с ордером, а без него значок — лишь яркое украшение на пояс.       Не успел Майкл сообразить, как быть, его грубо оттолкнули в сторону, да так, что локтем он задел какую-то стеклянную бутылку, и та полетела на пол и тут же разбилась. К турникету подошла высокая женщина с высветленными длинными волосами, в тёмных очках и ярко зелёном платье.       — Дай пройти, — нетерпеливо швырнула она охраннику бумажку, которая, вероятно, являлась так необходимым Майклу пропуском, и дёрнула турникет.       — Цель визита? — спокойно спросил охранник и, осмотрев бумагу, пододвинул её обратно к посетительнице.       — В смысле, цель визита? — грубо переспросила та. — Тебе какая разница? Твоя работа просто нажать на кнопку, которая открывает эту штуку.       — Стандартная процедура, — всё ещё невозмутимо ответил охранник, неспешно поднялся и подошёл к турникету с другой стороны, встав напротив женщины. — Всех спрашиваем.       — Я приехала забрать домой бабулю. Достаточно? Теперь я уже пройду?       — Ещё один вопрос. — Охранник положил руки по обе стороны от турникета, отчего стал выглядеть внушительнее. — Почему вы пьяная?       — Я? — взвизгнула женщина так, что на неё обернулись почти все, кто находился в холле. — Да вы что?! Я вообще не пью. Всё-таки я леди.       Майкл усмехнулся. Алкоголем от женщины несло, наверное, на половину помещения. Даже беременная, сидящая далеко в углу, пододвинулась ближе к небольшому аптечному ларьку. Встревать Майкл не спешил. Судя по спокойствию охранника, здесь подобные сцены были обычным делом.       Охранник тем временем бросил на него такой же усталый взгляд, каким наградил при встрече. Приоткрыв турникет, он кивнул Майклу:       — Проходите. Не буду задерживать.       Майкл удивился тому, что упомянутая леди не поспешила агрессивно последовать за ним, а послушно осталась стоять на месте. Они продолжили с охранником громкий разговор, но Майкл уже не вслушивался.       Поблуждав немного по узким и плохо освещённым коридорам, он наткнулся на лифт и стенд рядом, где любезно были указаны номера этажей и названия отделений. Найдя нужное, Майкл вызвал лифт. Тот ехал минут десять, если не больше, и Майкл раздражённо наблюдал за тем, как цифры, обозначающие этажи, на окошечке постоянно меняются, но решительно не ползут в самый низ к единице. Рядом с ним встало несколько посетителей и медицинских работников в форме.       Уже на нужном ему этаже хирургического отделения, Майкл в очередной раз осознал несовершенство своего плана по неофициальному сбору информации. Мысли о самобичевании он тут же отмёл, подумав, что это опыт, который пригодится ему в работе. Поиски — не просто праздный интерес к жизни конкретного киллера, а попытка хотя бы так докопаться до истины смерти коллеги, которого он не знал. Да и о парне в маске Майкл не забывал. Так что, всё оправдано.       Майкл с напускной невозмутимостью поправил пиджак и прошёл вдоль открытых палат, из которых веяло застоявшимся воздухом и последствиями проведённых операций. До того, как он дошёл до поста медсестёр, в поле зрения бросился кабинет заведующего отделением, и Майкл направился к нему. Но уже на полпути из кабинета вышел мужчина. Невысокий, в хирургической салатовой форме, с восточными чертами лица. Завидев Майкла, он нахмурился.       — Мне некогда, приходите позже, — на ходу сказал он, не успев даже дойти до Майкла.       — У меня всего пара вопросов. — Майклу пришлось остановить мужчину, заступив ему дорогу и выставив перед собой ладонь. Тому этот жест явно не понравился, и он нахмурился сильнее.       — По всем вопросам — к медсёстрам. У меня операция.       — Это важно. Доктор… — Майкл посмотрел на его бэйджик. — Вэн.       — Какое совпадение: мистер Донован и его аневризма считают, что они важнее.       — Это не займёт много времени. — Майкл понял, что здесь не пройдут уговоры, и сразу отодвинул полу пиджака, демонстрируя блестящий значок на поясе. — Мистер Донован и его аневризма подождут.       Доктор Вэн недовольно сжал губы.       — Если вы по делу миссис Хикс, то я уже говорил вашему начальнику — присылайте запрос на беседу официальным письмом моему, и я с удовольствием дам любые показания. А без этого вы не имеете права ни допрашивать меня, ни лезть в медицинскую документацию.       — Дело миссис Хикс мне безразлично. Я по другому вопросу, — нетерпеливо ответил Майкл.       — По всем другим вопросам — к медсёстрам. — Доктор Вэн натянуто улыбнулся, похлопал Майкла по плечу и обогнул, пытаясь уйти.       — Мой вопрос касается хирурга, что работал у вас какое-то время. Рэймонд Рэтт. Думаю, для этого найдётся время. — Майкл решил бороться до последнего с упрямым доктором. Хоть и понимал, что тот прав — без официального запроса он не мог к нему лезть.       Лицо собеседника переменилось, что не укрылось от Майкла.       — А что касаемо Рэймонда? — доктор Вэн засунул руки в карманы и прищурился. — Он давно у нас не работает. А что случилось с ним после увольнения, я не знаю.       — По какой причине его уволили?       По глазам доктора Вэна стало ясно, что он ждал другого вопроса. Даже плечи его заметно расслабились.       — Его никто не увольнял, Рэймонд уволился сам, — уже спокойно ответил он. — Можете обратиться по этому вопросу в отдел кадров, хотя девочки снова потребуют у вас официальный запрос.       — Почему он уволился? — Майкл попытался зацепиться хоть за какую-то информацию, что выдал ему доктор, хоть и подозревал, что для дела она абсолютно бесполезна.       — Думаете, я интересуюсь личными причинами, по которым люди приходят и уходят? — Доктор Вэн улыбнулся. — У нас самое лучшее отделение хирургии во всём Вавилоне, хоть больницы Рэйшиха утверждают обратное. Если кто-то покидает рабочее место, его быстро занимает кто-то другой. Так что, меня не волнует отсутствие персонала.       — Да, но… — Майкл понадеялся, что известные ему слухи — правда. — Ведь Рэймонд Рэтт не проваливал ни одной операции…       — Что делать… — доктор Вэн нетерпеливо повёл плечами. — Если бы в медицине всё подчинялось стандартам и точным схемам, люди перестали бы умирать. Вот было бы здорово, не правда ли? — усмехнулся он, снова похлопав Майкла по плечу. — Мне правда пора, мистер… Если вы искали моего старого коллегу, мне жаль, ничем не могу помочь.       Доктор поспешил уйти, и на этот раз Майкл не стал его задерживать. Очевидно, дальнейшие расспросы бесполезны. Даже если бывший начальник Рэймонда обладал богатой информацией, случайному встречному раскрывать бы её не стал. Однако то, как первоначально напрягся доктор Вэн, только услышав имя бывшего подчинённого, вызвало подозрения. Не так реагируют на упоминания о тех, кого много лет не видели и чьему увольнению не придали значения. Но выспрашивать дальше не было смысла.       Прежде чем окончательно сдаться неудаче своего похода, Майкл дошёл до поста медсестёр. Три молодые девушки улыбнулись ему, однако на попытки расспросить о местных врачах наткнулся на безразличие и стандартный ответ: «все вопросы к докторам или заведующему».       — Но сам заведующий послал меня к вам! — возмутился Майкл.       — Ничем не могу помочь, полномочия не те, — широко улыбнулась ему медсестра. — А номер телефона не дадите?       — Нет, — грубо ответил Майкл и отвернулся.       Возвращаться к лифту и снова ждать его десять минут в месте, где столь неприятные люди и отвратительный запах, не хотелось, и Майкл нашёл лестницу, решив спуститься самостоятельно, а заодно обдумать правильность своих решений. Но, стоило выйти на площадку, как он тут же споткнулся и чуть не упал. Причиной оказалось высокое ведро с водой, которое он благополучно опрокинул, разлив огромную лужу, которая тут же принялась стекать по ступеням.       — Да что ж ты делаешь?! — возмутилась уборщица, резко развернувшись на шум. Со шваброй в руках она показалась страшнее охранника при входе в полицейский участок. Уже давно не молодая, казалось, она еле стояла. Однако на Майкла накинулась с уверенной яростью. — Ещё с лестницы мне его скинь, давай, чтобы я тут до вечера ползала.       Майкл подавил в себе язвительный порыв, исключительно из уважения к её глубокому возрасту, и осторожно обошёл злосчастное ведро.       — Вы, меня, конечно, извините, но зачем его ставить так, чтобы кто-то упал? — мягко возразил Майкл. — Это ведь и больной может быть.       — Травматология наверху — донесут, залатают и дальше повезут, — уборщица махнула рукой и взялась за швабру. — Ты ещё меня поучи, как полы мыть. Сам в руках швабры никогда не держал. Всё за таких, как ты, мать делает.       Майкл приподнял бровь. Старушка, похоже, не стеснялась нарваться на скандал с любым, кто посмел бы ей возразить. Возможно, и сама бы с лестницы спустила. Покачав головой, он уже собирался вернуться в отделение и дождаться лифта, чтобы не вовлекаться сильнее в конфликтную ситуацию, когда в спину прилетело:       — Двадцать пять лет здесь работаю, и никакого уважения…       Догадка осенила быстрее, чем Майкл успел схватиться за ручку двери.       — Двадцать пять лет?       — Да тебе самому столько нет, — агрессивно бросила уборщица.       — Чуть больше есть, — улыбнулся Майкл и, осторожно подойдя к ней, положил ладонь на ручку швабры.       — Ты что удумал?..       — Как в старых законах: кто накосячил, тот и убирает, — ещё более миловидно улыбнулся ей Майкл, и на этот раз легко смог забрать из рук старушки её инструмент. — Это всего лишь лужа. Такую вытереть раз и два. И со ступенек тоже не сложно стереть.       — Чтобы взрослый парень, да ещё полы помыл? — сложила руки на груди старушка, однако перенять инициативу не попыталась. Даже расслабленно опёрлась о перила.       — В приюте, где я рос, это было излюбленным наказанием. А с мальчиками мы придумали игру — кто быстрее добежит до стены, приложив тряпку к полу, тот вымоет меньше.       Душещипательная история, как Майкл и рассчитывал, растопила сердце старой женщины, и на её лице моментально проступила готовность к диалогу. Да и тот факт, что сложную работу выполнял кто-то другой, тоже сыграл свою роль.       — Нелёгкое это дело… — протянула уборщица с искренним пониманием. — Вот дочка моя… Забеременела аж в шестнадцать, дурында. Ну, а что делать, такое время. Ладно. Простила. Сказала, что делать, помогу. Так она взяла, и перед самыми родами упёрлась: не хочу, не буду, не надо, отдам в приют. Думала сама её придушу, до того, как рожать начнёт. Но ничего. Просто паника оказалась. Как на руки сыночка взяла, сразу всё, души в нём не чаяла, больше не заикалась. Потом, правда, уже спустя три месяца шляться пошла. Горе-отец-то от ребёнка сразу отказался. А ей чего в шестнадцать надо, ребёнка что ли? Нет, мужского внимания ей надо. Так через год мне ещё одного в подоле принесла — ты, мать, с одним справилась, на вот тебе второго. А у меня её сёстры младшие, им одежду новую надо в школу, но на тебе ещё двух малых. Так и выгнала дуру из дома, сказала, иди шляйся куда хочешь, но детей мне больше не приноси. И что думаешь? — за разговором старушка грузно и устало опустилась на ступеньки, ведущие вверх, и подняла голову к Майклу. Тот понимающе качнул головой, раздумывая, как прервать поток душеизлияний и перейти к более интересующим его темам. — Через полгода опять беременная ко мне пришла. Ну, не дену же я её никуда. Так и поселила обратно. Только сказала: вот тебе твои дети, я своих ращу, ты — своих. Посерьёзней, конечно, стала, но всё равно, куда она без меня. А потом, представляешь… За учёбу взялась, как дети подросли. Медсестрой сейчас работает, — с гордостью произнесла старушка. — Да не в этой только помойке, а в нормальной больнице. В Рэйшихе.       — Странно, я думал, эта больница лучше, чем на втором уровне… Говорят, врачи поумнее, — зацепился Майкл за более близкую фразу.       — Здесь? — поморщилась старушка. — Не смеши меня. Что не врач здесь, то грубиян. Они все самодовольные и напыщенные. Уж я знаю — я их сколько повидала. Их там в училище как будто специально под копирку клепают. Я потому дочке и сказала, нечего тебе врачом работать — бесчеловечные они. А вот медсёстры — вот, кто действительно о пациентах заботится и ухаживает. И знают они о пациентах всё. А у врача его бумажки отбери, он и не вспомнит, с каким кто заболеванием лежит. Да и вообще, даже имя ничьё не вспомнит.       — Нет, не верю, — провокационно покачал головой Майкл. — Чтобы каждый… За двадцать пять лет. Кто-то должен оказаться… порядочным.       — Двадцать пять лет работаю, — подалась к нему старушка с тоном тибетского мудреца, к которому пришёл ученик за советом. — Ни одного хорошего врача не видала.       — А я вот слышал… — так же доверительно наклонился к ней Майкл, сделав наивный и глуповатый вид. — Что здесь работал самый лучший доктор во всём Вавилоне. Каких нигде не было. У нас даже в приюте о нём шептались.       — Это кто ж такой герой-супермен? — скептично поморщилась старушка. — Ты мне имя скажи, а то я что-то не припомню у нас таких.       — Ох, припомнить бы ещё… — Майкл наигранно задумался, посмотрел в потолок, на миг прекратив возить шварой по полу. — Как же его звали… Рамон?.. Рамир?.. Рэй?..       — Рэймонд?       — Да, точно, так его и звали, — невинно улыбнулся Майкл. — Кажется, это он сделал операцию нашему мальчику, и после тот постоянно им восхищался. А мы, с ребятами, невольно заинтересовались. Скажите ещё, что мы неправы…       — Так Рэймонд недавно здесь был, — простодушно ответила уборщица. Майкл вытаращил глаза от удивления, и тут же наклонился ближе, забыв про швабру.       — Недавно? Ваш заведующий сказал, что не видел его с увольнения… — Майкл оборвал себя, запоздало осознав, что слишком выдал себя столь внезапным вопросом, но собеседница как будто не заметила подвоха.       — Да как же не видел, — фыркнула она, почесав голову, обёрнутую косынкой. — Таких, как Рэймонд, разве забудешь? Он же… как наши врачи говорили… Забыла… В красных очках всегда ходил. Так они раздражали. И не снимал никогда. А это не по-мужски как-то. Так и заявился он не так давно сюда. Как всегда: надменный, разрешения ни на что ни у кого не спрашивает, всё ему сразу дай и подай. Он такой всегда был — ему попробуй откажи.       — Зачем же он заявился?       — А разбери его, что ему надо. С доктором Вэном о чём-то долго говорил, да тот потом и отвёл его в операционную. А что там происходило, я не помню. Хотя… ДТП это, кажется, было…       — Случайно не девятого ноября? — поинтересовался Майкл.       Старушка задумалась.       — Да, точно, моя смена была. С девятого на десятое, в ночь. Как раз десять дней назад. И повезло же мне опять на Рэймонда нарваться.       — Судя по описанию, парень он был нервный? — заметил Майкл.       — Ещё какой, — с чувством подтвердила уборщица. — Мало того, что самовлюблённый, каких поискать, так ещё и грубиян. С медсёстрами никогда не считался, не то, что с уборщицей поздороваться. Зато родственники больных ему в ноги падать были готовы. Ой, как хорошо он их, видите ли, лечил.       — Куда же такой золотой доктор делся? — наконец довёл Майкл мысль до той, что была ему нужна.       — Так беда же у него приключилась, вот и ушёл он сам, — снова пожала плечами уборщица, будто информация была незначительной.       — Какая беда?.. — тише спросил Майкл в предвкушении хоть какого-то ответа, вдруг на фоне стольких отказов показавшегося очень важным.       — Так это… — Старушка задумалась, вспоминая. — Операцию он неудачную провёл. Ночью это было. Я помню, спала на дежурстве… а проснулась от криков. Ну, это обычное здесь дело. Если сложный случай, там всё громыхает: и колёса у каталки, и врачи громко командуют, сёстры суетятся… Вот от такого шума проснулась, выглянула… И этот красный доктор в операционную следом за ними забегает. Заснуть не смогла больше, вышла в коридор. Неспокойно мне стало, я начала протирать всё, что под руку попадалось. Даже кто-то из пациентов проснулся, любопытно выглядывать начал. Я загнала обратно — не положено. А спустя время… Выбегает этот доктор из операционной. Весь в крови, от лица до ног, и такой злющий, страшнее дьявола. Всё разгромил, что на пути попалось. На пост жалко смотреть было. Даже компьютер, и тот разломал. Тут уже и пациенты повылазили из палат, а ему всё равно: орёт, ругается и крушит всё подряд. Я в угол забилась, думаю, убьёт ведь, чем чёрт не шутит, если на глаза попадусь. Так и ушёл… Не покалечил, и слава Богу. Убирать-то всё мне потом пришлось! А за ним след кровавый тянулся, сердце замирало его отмывать. Ну, тогда ладно, доктор Вэн помог…       — Доктор Вэн был тогда рядом?       — Да, дежурили они тогда вместе. Только не пойму, чего он позволил ему так отделение разгромить. Не остановил сам, охрану не вызвал. Но, честь ему, мне убрать всё помог. Почти до утра возились. Даже разбитые очки этого Рэймонда нашли. Так доктор Вэн их себе в карман положил, мне выбросить не дал. Я после той ночи так перепугалась, пару лет ночные дежурства не брала.       — Ну а что потом? — нетерпеливо перебил Майкл.       — А что потом… — качнула головой уборщица. — Не видела я его больше. Девочки рассказывали, что утром уволился он и вещи свои забрал. И всё. Какое-то время ещё обсуждали, что он натворил, а потом и это забылось. Тут ведь столько всего происходит…       — И неужели никто не удивился, когда десять дней назад он вернулся?       — А кому удивляться? Поувольнялись все, кто тогда работал. Никого, кроме меня и доктора Вэна, и не осталось, кто Рэймонда бы помнил. Хотя девочки медсёстры его обсудить успели. Мол, красивый. Где только там красота, не пойму — как запомнила его дьяволом, в крови громящим отделение, так мало чем в ту ночь, мне показалось, он от него отличается. Даже воспоминания тогда накатили, когда он в операционную вошёл. Благо вышел, не как в прошлый раз. А то я со своим сердцем бы точно последнюю смену работала.       — Так в чём была причина всего этого? — Майкл нахмурился. — Наверняка шептались…       — Шептаться-то шептались, так о чём… Он же, как ты сам и сказал, доктор с большой буквы был. Не умирал у него никто. А тут впервые смерть приключилась. Вот и шептались, что эго не выдержало. И правильно, я скажу. Нечего лучше других себя считать.       Майкл посмотрел вниз, сжав в руках швабру. Он судорожно пытался найти в ворохе информации, что выдала ему уборщица, что-то важное. Выведать ещё, пока она не поняла, что ей задают слишком много подозрительных вопросов.       — А друзья… — припомнил Майкл, что главная его задача — через Рэймонда отыскать парня в чёрной маске. — Они ведь у него были? Уверен, вы в курсе.       — С чего мне быть в курсе? — вдруг прищурилась старушка, и Майкл побоялся оборвать последнюю ниточку, ведущую к правде.       — Судя по всему, вы в курсе обо всём. Как тот, кто дольше всех работает.       Старушка усмехнулась, очевидно раскусив его лесть.       — Может, и так. Но я не помню, чтобы говорили о его друзьях. В гости к нему никто не приходил. Общался он с Вэном. По телефону при ком-то не общался. Хотя… Друзей, может, и не было, а девочка у него была. Приходила по вечерам к нему, они вместе с работы уходили. Даже, вроде, красивая. И куда такая красивая, на такого ужасного…       — Как она выглядела? — тут же спросил Майкл. — Или, может, вы знаете её имя?       — Откуда ж, — рассмеялась старушка. — Я и внешность с трудом помню. Она приходила-то всего пару раз. Девочки сплетничали, да я тогда не вслушивалась, о чём они болтали.       — Очень жаль, — с досадой цыкнул Майкл. И тут его снова осенило. — А где-то здесь… хранятся старые истории болезни? Например, та, последняя, после которой Рэймонд перестал здесь работать.       — Неа, — качнула головой уборщица. — Их в архив уносят. Только тебе, болтун, там вряд ли что-то дадут. Девочки там яростные работают. Врачебные тайны, и всё такое.       — Понятно… — Майкл задумчиво протянул швабру обратно её владелице. — Было очень приятно послушать о вашей жизни, — сказал он прежде чем быстро начать спускаться по лестнице.       Старушка что-то пробормотала ему вслед, крикнула, но Майкл уже стремительно спускался вниз.       Уже на улице он остановился, отдышался и опустился на ближайшую скамейку. Попытался собрать воедино всё что услышал, однако у него лишь заболела голова. Но ему удалось найти хоть что-то! Например, стало очевидно, что Рэймонда в наркоманском угаре взяли после того, как он посещал эту больницу и даже операционную. А Майкл прекрасно помнил, что перед этим Рэймонд заходил в участок после того, как пьяный водитель сбил несчастную мать с ребёнком. Майкл мог только предположить, зачем Рэймонд решил поучаствовать в проводимой операции.       Информация о его прошлом не дала ровным счётом ничего. Разве что, в очередной раз подтвердила, что высокомерным ублюдком с садисткими замашками Рэймонд был всегда. А неудачная операция…       Майкл засомневался. А вдруг неудачная операция сейчас всколыхнула в Рэймонде воспоминания о прошлом провале. А потому он столь легко и беспечно признался в убийстве. Из-за простого совпадения. От Рэймонда можно ожидать чего угодно.       Нет, прошлое Рэймонда, очевидно, не связано с парнем в маске. Они познакомились недавно, и Рэймонд готов отдать свободу, чтобы прикрыть его. Может, у Рэймонда где-то осталась возлюбленная, её жизнь в опасности, и его шантажируют?.. Майкл резко качнул головой. Он что, ищет мерзавцу оправдания?.. Киллеру просто хорошо платят, и за этим не стоит ничего больше. И, судя по всему, платит тот, кто высвободил из тюрьмы — Сэмюэл Пирс. Однозначно, проще продолжить копать прошлое Рэймонда, чем связываться с известной криминальной персоной.       В любом случае, у него есть две зацепки. Доктор Вэн напрягся, когда Майкл произнёс имя Рэймонда. И теперь понятно, почему — вероятно решил, что Майкл пришёл из-за того, что Рэймонд был в операционной. И раз он там не работает — вернулся незаконно. При желании на доктора можно и надавить. Карьера должна быть ему дороже бывшего проблемного сотрудника. Вторая — последнюю историю болезни Рэймонда можно найти в архиве. Майкл не знал, что именно она может ему сказать, однако мысленно поставил заметку, что в крайнем случае можно поискать и там. А составить официальный запрос на работе он сможет легко.       К тому же… Майкл видел, что вчера сделал Цин. Пусть не успел, даже не подумал от шока, заснять на телефон, однако… Шантажировать следователя он сможет. К тому же, у него есть свидетель… Майкл, конечно, не рискнёт впутывать в подобное Дэмьен — особенно знакомить её со столь опасным человеком, как Цин. Но припугнуть следователя тем, что Майкл был не один, а, например, с другом, можно. Это должно добавить веса его аргументам. Может, хотя бы тогда Цин выдаст столь охраняемую информацию о киллере.       Время шло, вопросов становилось только больше, а Майкл беспомощно ощущал, будто стоит на месте.