Преданный

— Чего ты постоянно приходишь сюда? — Прихожу навестить Самаэля, а то с твоей заботой он недавно уже чуть не откинулся. — Выставив тонкую ножку вперед, Юна покачала вчерашней корзиной, как бы молчаливо показывая, что не с пустыми руками пришла. — А еще у тебя веник отвратительный выходит. Развалится сразу, как начнешь мести, отдай лучше мне. Он с легкостью кинул ей плод своих усердных трудов, но уже через мгновение Агварес с раскрытым ртом наблюдал за тем, как легко из кривого пучка падают вишнёвые прутья на землю. Почему-то было невероятно обидно. Настолько, что Эгон еле смог удержать себя от желания ударить ее в хмурое лицо. Но пока гильдиец пребывал в своих обидах, то вовсе и не заметил, как девушка уже успела затянуть парочку железных жгутов и скрепить между собой. Как только веник был готов, Юна взглянула на него с расстояния вытянутых рук, а после, удовлетворенная результатом, на Агвареса. В тот момент гильдиец смотрел куда угодно, но только не на нее. Когда его позвали, то он лишь что-то тихо бормотнул себе под нос и, насупившись, отвел взгляд вниз, показывая, что не особо рад этому. А Юне только дай повод побесновать лишний раз. Громко вобрав в себя воздух, она уже собралась снова наорать на Агвареса и назвать его пустоголовым дурнем, но почему-то в последнюю минуту остановилась. Просто кинула ему со всей силы веник в лицо. * Уже метя полы в комнате, он не мог осознать лишь одного. Как так получилось, что теперь в его новом доме убирается злобная Юна. Вон там, возле плетущего веревки Самаэля, она уже успела начать мыть полы, пока сам он только боролся с мерзкими пауками. Девушка за это время не отошла от него ни на шаг и каждый раз, не поднимаясь с коленей, подрывалась в его сторону, вздохни Юан чуть резче. Снова посмотрев на его тонкий профиль, юноша пытался проследить за несколькими пылинками, кружащими возле острого носа Самаэля. Было видно, что некоторые уже давно осели на его лице и волосах, которые и вовсе не двигались по сравнению с руками мага. Его тонкие белые пальцы так легко справлялись с веревками. Сначала Агварес думал, что Юан будет плести что-то очень грубое из-за волокна и шерсти, лежащих подле ног слепца. Но маг тщательно выбирал, что же взять из этой кучи, поэтому рядом с ним лежали уже достаточно длинные шнуры. А еще они выглядели очень гладкими и мягкими, вовсе не такими грубыми как материал из которого были сделаны. — Юна, ты бы не могла дать мне третий бутылек справа на четвертой полке, пожалуйста, — от этих слов девушка застыла, но после деревянным шагом все же подошла к шкафам, заваленными всякими склянками и травами. — Да, конечно. Теперь стоя таким же истуканом как некогда и Эгон, она нервно сглатывала слюну и не знала, что же из этого было третьим бутыльком. Девушка долго стояла возле всех этих полок, но никак не могла ничего выбрать и решилась понадеяться на помощь еле сдерживающего смех гильдийца. Долго и беззвучно шевеля губами, Юна пыталась спросить у него, какую же бутылку нужно было принести, но у дурака, который уже с красным лицом сжимал свой живот, было бесполезно что-то спрашивать. Поэтому схватив первую попавшуюся склянку, она стыдливо опустила взгляд и нерешительно передала бутылку в руки Самаэля. — Гм… Юна, это седьмой бутылек с третьей полки. Ты что-то напутала, поставь его на место, пожалуйста. И… подойдите ко мне оба. Хоть гильдиец и лежал пару минут назад на полу, смеясь от того, что девушка также, как и он сам, совершенно не умела считать, но теперь же сидел вместе с ней на коленях рядом и не смел поднять взгляда на слепца. А Самаэль в это время все никак не отрывался от веревок, выкладывая по кусочку на своих ногах. — Юна, Эгон, сосчитайте мне их все. Для Агвареса это не было так сложно, по порядку до десяти считать он умел, но здесь было намного больше чем десять кусочков веревки. Но не сильно задумываясь, парень начал вполне уверенно считать их вслух. Так они и остановились на седьмой по второму разу веревке. — Хорошо, Эгон, а теперь давай ты, Юна. Девушка совершенно не знала ни цифр, ни то, что они обозначают, поэтому она лишь повторяла те слова, которые успела запомнить, пока считал гильдиец. — Один… два… три по второму разу… пять…по второму разу… шесть… — Хорошо, достаточно. Самаэль не ожидал, что все окажется настолько плохо. Когда девушка жила с ним те несколько дней еще ребенком, он не замечал таких проблем. Хоть дела с юношей и обстояли чуточку лучше, они все равно оставались довольно удручающими. Слепец понимал, что тот хоть и может сосчитать цифры по порядку, но парень совершенно не имел понятия, что означают эти слова. Соскользнув с кресла, мужчина уселся рядом с ними на коленях и снова выложил те ряды небольших веревок перед собой. — Смотрите, пока я научу вас считать до десяти, не фыркай Эгон, поэтому повторяйте за мной. — В один унисон они оба шептали вслед за Самаэлем, стараясь говорить как можно тише, чтобы не перебить слепца и не сбить того со счета. — Один, два, три, четыре, пять, шесть, восемь, девять, десять. Юна, положи мою руку на восьмую веревку с этого конца, — постепенно маг пытался усложнить задания, но эти двое быстро все поняли, поэтому даже девушка, слегка дрожа, смогла накрыть бледной ладонью нужный кусочек веревки. — Хорошо, очень хорошо, а теперь давайте сразу до тридцати. Запоминайте. — Наверное, если бы Юан не был слепым, то сразу бы схватился за живот после того, как увидел перекошенные от его слов лица этих двоих. Но он лишь посмеялся их замученным и испуганным стонам. — Это несложно. Просто повторяйте и запоминайте, я подскажу вам, если вы что-то забудете. — Двадцать, двадцать один, двадцать два, двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять… Они остановились на сорок девятой веревке, когда солнце уже давно перестало освещать белые стены дома, а на замену им пришла маленькая восковая свеча, чье пламя еле-еле дотягивалось до их рук. Девушка, в отличии от гильдийца, давно устала и устроилась головой на коленях Самаэля, тихо посапывая, а Эгон все это время не переставал считать, вынуждая слепца ежеминутно нарывать новые куски. — Давай я ее отнесу на диван, а ты иди искупайся. — Не вставая с пола, юноша попытался подхватить Юну как можно аккуратнее, но все равно пару раз по неосторожности ее голова стукнулась о пол. Хоть девушка от этого и не проснулась, но осуждение Самаэля Агварес почувствовал всем телом. — Ты есть хочешь? Я хочу, поэтому давай со мной. — Хорошо. * — Юна хоть и редкостная гнида, но все равно хорошая. — Ни на минуту не переставая запихивать за щеки весь найденный хлеб, Эгон захотел поделиться со слепцом своими мыслями, пока тот неспешно помешивал холодный бульон, принесенный девушкой. — Я рад, что вы так быстро сдружились, — казалось, маг его почти не слушал, настолько сильно он увлекся вылавливанием всяких мелких корешков в своей тарелке. — На самом деле мы подрались сегодня, а после этого она рассказала мне о твоих горшках. — Юноша был также сильно увлечен своими внутренними мыслями, как и Самаэль полупрозрачным супом, что вовсе не обратил внимания на то, что его уже давно слушают лишь одним ухом. — Вот как. Что же она тебе сказала, — один из корешков постоянно уплывал от его ложки, из-за чего мужчина не злился, но сильно расстраивался, продолжая водить ею по дну тарелки. — Сказала, что я дурак и безмозглая скотина, а ты святой мученик, помогающий всем кому видишь. — Эгон наконец-то обратил внимание на то, чем занимался все это время Юан. Быстро забрав ложку из его немного дрожащих рук, юноша поймал тот самый последний корешок и резко всунул в рот слепца. — Ты удивительным способом помогаешь другим людям. Но отдавая всем им по кускам себя, ты хоть раз получил что-то взамен? — Эгон, ты уже давно не первый кто решил мне сказать о подобном. — Пережевывая и смакуя сладость корешка, Самаэль тихо посмеялся его словам и попытался забрать свою ложку обратно. — Но все же ты не прав. Если ты думаешь, что я ничего не получил взамен, то ты и вправду… дурак. — Я дурак?! Это ты бестолковый дурак! Ты вообще не думаешь, что это бездумно и тупо, ты же только страдаешь из-за этого тупого дерьма! — Теперь руки дрожали у гильдийца, который держал в них ложку с зачерпнутым супом и разбрызгивал тот в разные стороны. — Даже если и так, я все равно много чего получил взамен: как плохого, так и хорошего. Доверие Юны, многие важные уроки, которые мне это преподало, а также когда-то я смог спасти одного человека. Ребенка… после он даже пообещал всю жизнь ждать моего возвращения. Так что, Эгон, ты не прав… Я много чего получил взамен. — Ты — настоящий дурак. — А-ам. Последняя ложка сладкого травяного бульона была съедена, а после они оба ушли спать, устроив свои головы как попало на узком кресле, ведь их диван заняла тихо посапывающая девушка. Второе одеяло она тоже забрала, поэтому кое-как устроившись в руках Самаэля, Эгон постарался укутаться в нем. Но после долгого ерзания на кресле, слепец решил просто чуть крепче обвить гильдийца своими руками, давая тому почувствовать долгожданное тепло. Уже вскоре сопение Юны перемешалось с громким похрапыванием и еле слышным дыханием.