Преданный

Наступил тот самый день. Самаэль вновь встал ранним утром, когда лучи солнца еще даже не показались из-за горизонта. Только на кухне, где он стоял и задумчиво смотрел вдаль, было немногим светлее, чем в той комнате, где спокойно спал Эгон, не подозревая о том, что скоро придется просыпаться. По всему дому разносился его размеренный храп, но слепец этого не слышал, только бессознательно продолжал водить ладонью по волосам, то собирая их в низкий хвост, то распуская, распутывая длинными пальцами узлы на прядях. Его грызли собственные мысли и волнения, он все не мог от них избавиться, хотелось опять начать ходить кругами по дому, но Юан не мог сделать этого, ведь не желал будить раньше времени гильдийца. А назначенное им самим время уже подступало вместе и с яркими лучами, что начали оглаживать худощавое лицо и собранную сумку, стоящую на окне. Там лежало совсем немного лекарств. Это даже было трудно назвать лекарствами. Лишь несколько успокоительных настоев. Он даже не знал, зачем они ему. Еще немного бездумно постояв, Самаэль все же направился к Эгону, что развалился на двух приставленных вместе креслах, тем самым уступив место на диване слепцу. Положив руку на чужое плечо, маг попытался его немного растормошить, но получил лишь в ответ ленивый удар по ладони и отвернувшуюся спину. Юноша еще что-то проворчал себе под нос, но не встал, продолжая кутаться в тонкое одеяло. Это только рассмешило Самаэля, заставляя изогнуть уголки губ в неловкой улыбке. Хотелось, чтобы их жизнь продолжала быть похожей на эту. А лучше на ту старую, где они были все вместе, были живы. Юану всегда хотелось вернуться в то время, но он только и мог, что лелеять эти светлые мысли у себя под сердцем, не давая знать о них никому. Даже последнему человеку, что до сих пор связывает его со собственным прошлым. — Эгон, Эгон, просыпайся, уже пора вставать и идти к Дайне. Эгон, уже время подошло. — Он несколько раз позвал его по имени, но это совершенно не вызвало никакой реакции, гильдиец даже бровью не дернул. Не придумав ничего лучше, Самаэль поднес к нему руку и мягко скользнул ей по выступающей линии челюсти, пока не уткнулся в ушную раковину. Юан убрал волосы за нее и, продолжая все также хитро улыбаться, наклонился к самому уху, обдавая то слабым дыханием и почти прикасаясь губами. — ЭГОН! Крик раздался на весь дом, а вместе с ним и громкий визг юноши, что резко подорвался с уютной постели и, ухватившись руками за чужие волосы, грубо потянул на себя, заставляя упасть Самаэля, задорно посмеивающегося своей детской выходке. Улегшись на Эгоне, что до сих пор не мог отойти от пробуждения, Юан все никак не мог успокоиться, удерживая костлявую кисть у самого рта, стараясь прикрыться от злобного взгляда Агвареса. — Самаэль, ты что творишь! Выжить меня захотел! Или сам выжил из ума, сумасшедший старикашка! — Эгон был зол. Он все тянул на себя чужие волосы, заставляя осунутое лицо приблизиться к себе, пока то не оказалось у него под самым носом. — Ха-ха, прости, прости, просто ты никак не хотел просыпаться, вот мне и пришлось прибегнуть к столь бесстыдному способу. Ха-ха-ха, прости, правда, прости, только не злись. — Он все не останавливаясь, продолжал смеяться, и казалось, что это был самый настоящий смех. Еще Эгону казалось, что таких моментов можно было пересчитать по пальцам одной руки. Той самой руки, на которую он намотал белые пряди, продолжая тянуть к себе. — Эх, ладно. Ты уже собрался? — Слепец утвердительно кивнул, а Эгон лишь на это только и смог, что горестно вздохнуть. — Тогда подожди меня немного, я ополосну лицо, и мы пойдем. — Хорошо. Юноша наконец-то отпустил чужие волосы и поднялся с нагретой постели, поставив ноги на холодный пол и вздрогнув от неприятной дрожи, пробежавшейся по всему телу. Хотелось вернуться обратно, но делать уже было нечего. Резко поднявшись, он неровным шагом направился в сторону ванны, продолжая на ходу зевать, не прикрывая рот, и все также клониться из стороны в сторону. Но стоило только рыжим кудрям скрыться за дверным проемом, а шагам стихнуть, как те быстро вернулись обратно. — Найди себе плащ и какую-нибудь ленту. Сразу после этих слов, Эгон удалился, оставив Самаэля одного и не дав никакого разъяснения этой странной просьбе. Юан не воспротивился, поэтому тоже вскоре встал с кресел и направился к паре шкафчиков, что стояли в самом дальнем углу комнаты. Начав доставать от туда различные вещи, пока не нашел тот самый плащ, а под ним точно такой же, только немного меньше и ткань у него была куда мягче. Будто бы и вовсе невесомая. Они покоились в одном из ящиков еще с тех времен, когда он был вторым Императорским магом и впервые появился в этой деревне, правда совсем не помнил почему же это случилось. Вспоминая об этом, Самаэль вовсе и не заметил, как быстро вернулся обратно Эгон, с лица которого капала прохладная вода, а сам парень выглядел куда более бодрым, чем раньше. Подойдя сзади, он положил ледяные руки на бледную шею, заставив ту лишь немного вздрогнуть. Неудовлетворенный такой слабой реакции, юноша еще и ущипнул его, оставляя на коже яркий бордовый след от двух пальцев. — Ну как, Самаэль, нашел? — Склонившись над слепцом, рассевшимся на деревянном полу, гильдиец посмотрел на то, что тот держал в своих руках. Поблескивающая в слабом свету ткань, отливала то ли серым, то ли зеленом. На ней ярко выделялись золотые нити, что своим редким контуром выстраивали какой-то неясный рисунок. — Красивый. Это же плащ? Но он не подойдет — чересчур сильно бросается в глаза, от него смысла совершенно никакого. Он только внимание привлечет, и кто-нибудь точно подойдет сзади и отрежет тебе твою безразмерную волосню. — Да, ты прав. Он не скроет от чужого внимания, особенно в этой деревне, но зачем мне скрываться. Никому я не нужен вместе со своими волосами, Эгон. Скажи лучше, с чего ты взял, что кто-то захочет отрезать мне волосы? — До этого юноша пребывал в прекрасном настроении, но теперь, кажется, начал по-настоящему звереть. — Самаэль, ты что не только слепой, но еще и глухой! Я вчера в баре сидел, и какой-то мужик поставил в картах твои волосы в обмен на свою дочь! Только представь, он был готов обменять жизнь родного человека всего лишь на твои волосы! — Потянув слепца за пряди, он начал собирать их в хвост, а после закручивать в тугой пучок так, чтобы не торчал ни один волос. — Поэтому не рыпайся и думай, что говоришь. Он сказал, что тебе много кто приходил и разную цену предлагал в обмен на них. Этого ты тоже не помнишь! — Ах, ты про это… Я думал, что это просто неудачная шутка, поэтому и отказывался. — Юан сказал это настолько непринужденным тоном, что Агварес просто не выдержал и со всей силы потянул собранный пучок на себя. — То есть, если бы ты не считал это шуткой, ты отдал их?! — Склонившись над ним, Агварес взглянул на чужое лицо, стараясь что-то рассмотреть на дне мутных и белесых глаз. — Эгон, ты же сказал, что это просто волосы. Так зачем же мне их так рьяно оберегать? — Его изгиб губ подернулся ухмылкой, а гильдийцу показалось, что прямо сейчас перед ним сидит самый настоящий хитрый лис. — Нет, конечно, я бы не отдал их. Они то немногое, что осталось у меня. Самое немногое, что напоминает мне о далеком прошлом. Как же я могу их отдать. — Бред несешь какой-то. Как они могут быть единственным, что у тебя осталось. Это просто волосы, и они просто красивые. После этого никто из них больше ничего не сказал. Эгон быстро закрепил тугой пучок на затылке лентой и накинул свой плащ на худые плечи слепца. Он, конечно, не полностью прикрывал его ноги, но хотя бы никак не выделял, пряча от чужого взор. Как только они были оба готовы, гильдиец закинул сумку с лекарствами себе на плечо, звеня разными склянками, что постоянно бились друг о друга, и заставляли каждый раз сердце Самаэля замирать от страха. Эгон это ощущал. Ощущал рукой, в которой он держал чужую ладонь, ведя за собой. Чувствовал, как тот постоянно замирает, стоит только ему услышать громкий звон, поэтому иногда, из собственной вредности, юноша специально потряхивал сумку с лекарствами, заставляя ту звенеть и получая множество замечаний и упреков на протяжении всей недолгой дороги к чужому дому. На улицах никого не было. Даже несмотря на то, что сейчас уже было утро, никого из жителей они не встретили. Только выбежавшую к ним Эсмеральду, когда двое мужчин показались из-за поворота. Она выглядела уставшей. Под глазами залегли темные тени, а сами белки покрылись множественными алыми прожилками. Одежда помялась, а волосы торчали в разные стороны, покачиваясь из стороны в сторону при каждом коротком, но быстром шаге в их сторону. — Здравствуйте, Самаэль, Эгон. Спасибо вам, что вы пришли. — Поклонившись им, Эсмеральда резко развернулась и также быстро ушла обратно, как и появилась, только рукой махнула, подзывая. Они, в отличии от нее, шли медленно, ведь маг не знал, где выступает очередной камень или небольшой бугорок земли. Самаэль не хотел пока разбрасываться частицами, чтобы понять, как выглядит мир вокруг, да и зачем это надо, если его все равно аккуратно ведут под руку к самому дому, у которого стояла встревоженная девушка. Стоило им только зайти внутрь, как дверь за ними захлопнулась, и Эсмеральда, даже не дождавшись, когда слепец скинет плащ, повела его наверх, подхватив под руку. — Эгон, останься пока здесь. — Самаэль сказал ему об этом, уже стоя на самом верху, и юноше только и осталось, что послушаться его, развалившись на уже полюбившейся лавочке. Он не слышал ничего, что происходило на втором этаже, поэтому принялся рассматривать то, что происходит на улице. А на улице ничего не происходило, нигде не было видно жителей. Казалось, что здесь никто не живет, только они остались в этой деревне совсем одни. Подперев рукой подбородок, юноша все продолжал лениво водить взглядом по небольшой каменной дорожке, пока не увидел высокую мужскую фигуру, резко появившуюся из-за поворота и идущую прямо к дому. На плечах мужчины лежала тонкая серая накидка, чем-то напоминавшая его плащ, а под ней простая льняная рубашка, заправленная в широкие штаны, которые удерживались на крупном жгуте. Рассматривая его, Эгон подметил его сильное телосложения и хорошо развитую мускулатуру, которая проступала даже сквозь очертания мешковатой одежды. Этот незнакомец шел быстро и твердо, направляясь точно к ним, пока не исчез из поля зрения, стоило ему только подойти к двери дома. — Эсмеральда! — Незнакомец широко распахнул дверь и зашел внутрь, громко закричав низким басом, а Эгон даже не сменил своего положения, продолжая подпирать подбородок левой рукой. — Она наверху, вместе с Самаэлем. — Только решил подать голос, чтобы обратить на себя внимание мужчины. — А, вы уже пришли. Эсмеральда говорила мне об этом, но я все же не думал, что вы решите встать в такую рань. Меня Панер зовут, жених Эсмеральды. А ты Эгон, да? Тот, который вчера надавал мужикам в харчевне, ха-хах-ха! — Мужчина рассмеялся и поддался вперед к гильдийцу, но резко застопорился на месте и, взглянув на потолок, уже было направился обратно на второй этаж, пока его не остановили. — Лучше здесь останься, ты сейчас там не нужен, как и я. Только мешаться будешь. — Махнув рукой в сторону табуретки у стола, Агварес пригласил его присесть. — Нужен. Эсмеральда не справится со своей буйной сестрой, а Самаэль и подавно. — Хоть и нехотя, Панер все же уселся, а Эгон подсел к нему поближе. — Эй, поверь, я тоже сильный, даже посильнее тебя буду, но все же я там не нужен. Самаэль сам справится, даже несмотря на то, что похож на кучу костей, обтянутых кожей. — Ты? Сильнее меня? Сравни хотя бы наш рост! Я уже молчу о том, что я много лет кручу молот в своих руках. Ты, конечно, хорошо отделал мужиков, но все же не сравнивай кузнеца с кучей обожравшихся свиней! — У Агвареса от этого вновь дернулся глаз, а уголки губ расплылись в усмешке. — Хочешь проверим, кто из нас сильнее?! — Поставив локоть правой руки на стол, юноша наклонился к нему всем корпусом, чтобы как можно лучше рассмотреть чужое лицо в момент предстоящего проигрыша. — Хочу! — Молодой кузнец тоже поставил свою руку на стол, сцепившись ладонями с Эгоном. — Тогда начинаем! Они долго пытались опустить руки друг друга на поверхность стола, напрягаясь всем телом и прикладывая силу, которая только у них была. Это продолжалось ровно до того момента, пока не появилась Эсмеральда, и предплечье Панера с громким стуком не приложилось о стол. Девушка сразу же подбежала к нему, а Эгон, высоко задрав подбородок, смотрел на то, как чужое лицо кривится от проигрыша. Но немногим позже оно уже горело азартом и желанием реванша. — Давай теперь свою левую, посмотрим кто тогда выиграет! Эсмеральда на это лишь вздохнула, прекращая носиться над своим женихом и поведя плечами, ушла внутрь кухни, чтобы накормить всех в доме. Ведь Самаэль с Эгоном вряд ли успели поесть, да и Панер скорее всего тоже. Поставив чайник на плиту, она достала несколько яиц и начала просеивать муку в небольшую миску, надумав приготовить немного пышных лепешек. Засахаренные фрукты уже давно стояли в подвале, дожидаясь своего часа, но никто из них их особо не ел, а Эгону они явно понравятся, да и слепцу тоже, поэтому можно будет дать им пару банок с собой. Что-то напевая себе под нос, Эсмеральда уже смаковала во рту предстоящий завтрак, пока за столом боролись за право сильнейшего двое мужчин, не желавших уступать первенство друг другу. Но даже с левой рукой, победа все равно следовала за юношей, что уже громко смеялся и подтрунивал над красным от злости и напряжения кузнецом, все пытавшимся сломить чужую руку. Но та сколько бы раз ни дернулась от приложенной силы, все равно смогла оказаться поверх его предплечья, заставляя Панера громко заорать, а Эсмеральду дернуться вместе со сковородкой от столь внезапного вскрика. Только Эгон громко смеялся, не переставая. — Да как у тебя это выходит! Ты же еще совсем малец, откуда такой силе взяться-то в твоем возрасте?! — Ты тоже силен, но меня с детства воспитывали на севере и учили биться. Это тебе не молотом махать! — Ладно, хватит вам уже. Лучше готовьтесь есть, лепешки скоро будут готовы и вода закипит. Панер, сходи лучше в подвал и принеси банку фруктов. Хоть и нехотя, но тот все же поднялся со стула и медленно направился в сторону одной из комнат, откуда тянуло сыростью. Кузнец постоянно что-то бормотал себе под нос, пока не скрылся из виду, а Эсмеральда на это лишь весело посмеялась, выкладывая последние лепешки в глубокую тарелку, а после ставя ее на середину стола, куда тут же присоединились и четыре кружки. Как только все нужное оказалось на столе, появился и Панер с небольшой банкой в руках, которую уже успел открыть на пути обратно. Поставив ее перед девушкой, он сел обратно на свое место и принялся ждать вместе с Эгоном еды. Но уже собравшись втроем за столом, они все равно не приступили к еде, даже несмотря на жалкий скулеж пустых животов мужчин, а ждали Самаэля, который до сих пор даже на миг не показался на глаза.