Преданный

Солнце уже давно ушло за горизонт, и теперь они, освещенные только тусклым светом луны, брели куда-то в неизвестность, стараясь обходить дороги, по которым идут торговые пути. Двое путников молчаливо решили, что лучше уж нарваться на кабана, чем на группу разбойников, что не найдя и сотни золотых монет в их карманах, перережет им глотки. Сейчас, пробираясь по густо заросшему лесу и убирая ветки от своего лица, юноша утирал щеки, стараясь добиться хоть какой-нибудь боли, чтобы прийти в себя. Все это время он лишь пытался успокоиться, раздирая кожу на руках и прокусывая щеки изнутри, но ни разу не взглянул на молчащего и куда-то бредущего Самаэля, а тот и не пытался завести разговор. Вокруг иногда начинали петь птицы, но в остальном было довольно тихо, только прохладный свежий ветер гладил их по лицам, пытаясь принести им покой. Это и вправду немного помогало, но Эгон предпочел бы чтобы ему лучше вылили ведро ледяной воды на голову. По другому парень просто не мог избавиться от какого-то поглощающего чувства пустоты. Внезапно вместе с пением каких-то птиц раздался громкий рев голодного желудка юноши. За весь день они успели только выпить чашку чая и неизвестный напиток Эгона, а еще съели парочку сухих хлебцев. Завтрак скудный, но в отличии от Агвареса, что обхватил свой живот руками, Самаэль никак не показывал, что хочет есть. Оба путника остановились и один из них порывшись в своей сумке со странными склянками, достал от туда странную скрученную палку, что была похожа на сухие коренья. Покрутив ее в своих пальцах и зачем-то еще раз сунув руку обратно, мужчина, кажется, убедился в чем-то известном лишь ему самому и протянул эту палку парню, что тоже не сдвигаясь с места чего-то ожидал. — Съешь, голод немного успокоится. — Эгон с недоверием взял ее и покрутил в своих руках, понимая, что это чем-то похоже на еловую ветку и огромный сухарь из ржаного хлеба, а когда поднес ее к носу, то и вовсе осознал, что она отдает еще какой-то пряностью и старым вином. Конечно, не верить человеку, которой только и делал, что спасал тебя весь сегодняшний день — это довольно глупо, но почему-то слишком сухая структура не внушала Агваресу совершенно никакого доверия. Пахла она невероятно вкусно, но все же… как это можно съесть? Никто так и не сдвинулся с места, ожидая, когда же гильдиец засунет себе эту палку за щеку и успокоит свой живот, но тот все тянул время. Не выдержав, маг забрал у него ее и, отломив руками небольшой кусочек, кинул тот себе в рот, сразу убрав под язык и показывая это юноше. — Это нужно рассасывать. Пронаблюдав за тем, как язык переворачивает этот кусок, он снова посмотрел на странную палку, а потом и на отвернувшуюся спину, что снова начала отдаляться, оставляя юношу наедине со своим ужином. — Самаэль, а ты… ты сам не голоден? — Подбежав к нему, парень не заметил, как тот остановился и, что-то быстро обдумав, хмыкнул: — Нет, я не голоден. Не беспокойся. Этот короткий разговор немного разогрел душу юноши, но тот все равно пребывал в странных чувствах, ведь если он тоже заболеет чем-то, то Самаэль даже не станет слушать его. Просто убьет и уйдет дальше слепо бродить по лесу. Даже не обернется. Даже не склонится над ним, опустив на безжизненное лицо свои спутанные волосы. Это пугало и пробуждало в парне скомканную ненависть, что небольшими комочками распространялась по телу вместе с кровью. "Он убил ребенка, а на его месте мог быть я…" Эта фраза крутилась в рыжей голове все время, пока он пытался съесть сухарь с сушенными травами. Солнце, что давно уже ушло от них, начало снова освещать немногие еловые ветки, вырывая их из объятий тьмы и, казалось, будто оно само желало коснуться вязкой черноты, но та лишь в испуге бежала от него как можно дальше.

*

За всю ночь двое мужчин так и не сказали друг другу ни слова. Поэтому, когда они наконец-то вышли из леса и встали у обрыва, юноша впервые услышал вопрос Самаэля и удивился настолько, что даже подпрыгнул от тихого голоса, походящего на шелест листьев. — Эгон, здесь есть мост? Покрутив головой, юноша понял, что эту сторону земли ничего не соединяет с другой половиной. — Неа, здесь пусто и глубоко. Кроме огромной дырки в земле ничего нет. — Чтобы убедиться он подошел к самому краю и, всматриваясь, понял, что там где-то в глубине блестит вода. — Тогда посмотри справа, там что-нибудь есть? — Карие глаза уставились вдаль, но ничего так и не нашли. — Снова ничего. — Кажется Юан начал злиться, сдвигая брови к переносице, а сам Эгон стал чего-то опасаться. Не став дожидаться когда мужчина вновь откроет свой рот, юноша посмотрел налево и, сначала ничего не увидев хотел уже сказать об этом, но внезапно в сероватом воздухе он смог зацепиться взглядом за небольшую линию, что соединяла две земли. — Эй, там что-то есть! Правда, очень тонкое. — Последние слова были сказаны неверящим тоном, но та радость, которую получил гильдиец после того, как увидел хоть что-то, затмевала все сомнения. Юноша быстро убежал к этому самому мосту, позабыв о том, что его спутник слепец и, только стоя уже через пару десятков минут на полпути к тонкой полосе моста, весь запыханный и вспотевший парень вспомнил о Самаэле. Но повернув голову, увидел, что тот медленно идет где-то сзади. Эгон почувствовал какой-то укол вины, но сдерживаемая обида и страх не дали тому пойти за мужчиной, а тот, найдя где-то длинную палку, начал стучать ею по земле, выискивая крупные камни и бревна. — Самаэль, здесь есть мост, но он очень тонкий, мы просто не сможем пройти по нему! Он не выдержит нас. — Раз Агварес не хочет идти к нему, то почему бы не оказать другую помощь, направляя мага к себе с помощью криков. Прошло довольно много времени, Эгон даже успел заткнуть всю ту неугомонность в себе, прежде чем мужчина смог дойти до него. — Выдержит. — Юан, стукнув юношу палкой в ноги, теперь стоял и смотрел куда-то вдаль. После этого короткого слова он замялся и, казалось, хотел сказать что-то еще, но почему-то не стал. Пропустив его мимо себя, Эгон позволил тому встать впереди и ожидать пока он обстучит все своей палкой, прежде чем сделает хотя бы шаг. Странно, но почему-то шаги его были мягкими и беззвучными, подошва обуви ни разу не стукнула о каменную поверхность, в то время как обувь Агвареса отбивала просто невероятно громкий ритм. Мягкий утренний рассвет уже давно сменился на палящий полдник, а двое мужчин, что нашли этот мост, еще когда солнце только выглянуло, не дошли даже и до половины. Ведь медленные и к тому же короткие шаги мага никак не давали им уже наконец уйти от деревни. Подумав о ней, парень понял, что лучше момента чем сейчас — он просто не найдет. — Самаэль. — Ммм? — Маг, который почти не двигался, теперь и вовсе остановился. — Мы же теперь на достаточном расстоянии от деревни, да? — Не ответив на это, слепец стал снова обводить все вокруг длинной палкой. — Да? — Юноша положил руки на талию и стал подталкивать мужчину вперед. "Как же мне хочется столкнуть тебя сейчас." — Да. — Тогда расскажи мне, какого хрена, ты убил мальчишку, пока я тебя, к чертям собачьим, отсюда не скинул! — Руки на талии сжались сильнее и теперь вели чужим телом из стороны в сторону, а Юан не противился этому. — Эгон, сейчас не самое время. — Теперь они встали почти на половине моста, но не из-за Самаэля, а из-за остановившегося и озлобленного гильдийца. — О нет, сейчас самое время! — А после этого скрипящего голоса, послышался тихий вздох. — Эгон… — Рассказывай! Ради святого Игура, рассказывай! — Пальцы теперь вцепились в ткань острыми ногтями в ткань плаща. Они не позволяли сдвинуться мужчине, приковывая его к месту. Самаэлю хотелось кричать от злости. Маг понимал, что хоть и ослаблен, но он все равно может ударить наглеца, но сжирающая вина и ненависть к себе, не могли позволить ему этого сделать. Поэтому Юан начал полузадушенно рассказывать. — Это чудовища, что едят людей. Они не имеют совершенно ничего, кроме как желания поскорее набить свои желудки. Даже смерть не вызывает у них никакого страха... — Продолжай. — Маг почему-то начал переходить на шепот, пока вовсе не перестал говорить. — Эгон, ты бы мог не так сильно сжимать меня — это немного отвлекает. — Пальцы юноши пробрались под ткань одежды и теперь впивались прямо в тело. Немного помотав головой, чтобы прийти в себя, он наконец-то осознал это, а еще то, что гильдиец раздирает голые мышц. "Кажется, это именно та кожа, что ушла собакам." — Пальцы его все также сжимались на тонкой талии, но прикосновения и вправду стали мягче, а после этого слепец продолжил. — Эти существа хотят только есть, поэтому их используют в качестве тех, кто выполняют всю грязную работу, связанную обычно с массовым убийством, а тем наплевать, что делать. Все, что они желают — это еды, поэтому если им пообещают мяса, они легко сделают это. — Получается, что... — Да, кто-то хотел, чтобы деревни не было. Скорее всего к власти пришел новый граф и пожелал очистить свои владения. Больные крестьяне никому не нужны. Агварес, служа при гильдии, не раз слышал о том, что зажиточные люди юга с собственными землями, желая продать те или просто избавится от крестьян, неугодивших им, довольно часто прибегали к подобным кровавым методам. Вся эта аристократия ни во что не ставила те жизни, которые они срубали буквально за несколько дней, ведь желали только чистых земель, да и угодить своим, либо чужим желаниям. — А ребенок, почему ты убил ребенка? — Ещё немного и из красных глаз польются слезы. — Тот мальчик стал ходящей едой для сотни таких же мелких чудовищ. В тех белых волдырях находились их мелкие тела, что жрали его изнутри. Прошло бы три дня, и они сначала бы съели друг друга, а потом начали прогрызаться внутрь его тела. А только достигнув сердца, выбрались бы через грудную клетку, продолжая искать еду. Теперь юноша не выдержал. Уткнувшись в широкую спину, он стал дрожать и закусывать губы, сдерживаясь от криков. Всего несколько минут назад он ненавидел и боялся этого человека. А теперь… теперь то, что ему делать? Смуглые пальцы больше не впивались в нежную кожу, теперь они сцепились в крепкий замок и сжимали талию в объятиях, пока длинная рука пыталась успокоить мягкими поглаживаниями угловатых ладоней. — Самаэль, а если бы это был я… ты бы тоже убил меня? — Через всхлипы Эгон задал тот вопрос, который волновал его все это время. Конечно, он знал, что задавать подобное человеку с которым знаком неделю — это странно, но юноша надеялся хоть на какие-то ответные чувства к нему. — Да. Но я бы не смог позволить тебе оказаться на месте этого ребенка. — Парень боялся, что он именно так и ответит, но как-то на душе все же потеплело после этих слов.

*

Эгон уже давно отпустил весь свой гнев на волю и теперь был просто пустой оболочкой, что вела такого же погруженного в собственные мысли Самаэля. Между ними снова повисло молчание, но теперь оно не несло в себе напряжение. Обоим просто хотелось тишины, и никто не противился этому желанию. Все это время парень поглядывал на дно расщелины. Он ясно видел, что там одна вода и ничего больше, но все же мягкие круги почему-то расходились по всей ее поверхности. Малые и большие, они путались в друг друге, будто играя, но что-то в этом было пугающе и в то же время будоражащее. Мост начал мелко дрожать, и от этого волосы на теле юноши встали дыбом, а кожа покрылась мелкими мурашками. Он уже начал толкать мага вперед, но тот почему-то только тихо ухмыльнулся и, также не торопясь, стал шагать вперед, под гневные крики парня. Агварес все никак не сводил глаз с вод, пока не заметил как эти круги начали выпускать из себя длинные клювы с невероятно огромными белоснежными перьями. Остановившись Эгон раскрыл рот от удивления, ведь никогда раньше не видел ничего подобного. Снова сжав руки на чужом теле, юноша остановил и Юана, который уже догадывался о том, что сейчас происходит. Две стройные птицы вынырнули прямо из воды, показывая сначала свой длинный желтоватый клюв, а за ним и тонкую шею с грузным телом. Их перья терялись в серых облаках, но громкие крики, что те издали, отряхнувшись, никак не скрылись от двух мужчин. Оба едва дрогнули, от него, но потом Самаэль начал понемногу улыбаться, отвернувшись куда-то в сторону и надеясь, что его спутник этого не заметил. Но чужие уголки губ поднятые вверх никак не скрылись от все еще красного взгляда, поэтому, кое-как просунув голову вперед, он начал вопросительно на него смотреть, пока просто не задал вопрос. — Самаэль, что это за птицы? Я раньше никогда их не видел. Я, конечно, встречал много разных зверей, но таких… — Почувствовав, что юноша просунулся немного вперед, маг захотел поднять свою руку и положить ее на рыжие кудри парня, но та остановилась на полпути в воздухе, когда он все же решился это сделать. — Неудивительно. Эти птицы живут только здесь. Едят, воспитывают птенцов и умирают. Прямо на дне этого ущелья, а наверх выбираются чтобы впечатлить своего избранника и заключить что-то вроде брачных уз. Увлеченный этим небольшим рассказом и шелестящим голосом юноша не сразу заметил витающую руку в воздухе, что явно что-то искала. Он сначала не понял, чего же хочет Самаэль, но после гильдийцу пришла одна мысль, но тот снова ее отверг. Слишком стыдливо чувствовал себя парень после разговора с мужчиной, и все же почему-то подставил голову под руку. Немного дрожа, Эгон, сжав веки, начал ожидать, что все же сделает слепец. Юноша боялся, что маг отдернет руку от медных кудрей как от пламени, а после и вовсе скинет его тушку с моста. Но бледные пальцы и вправду немного дрогнули, только прикоснувшись. Длилось это всего несколько секунд, хотя и их хватило Эгону, чтобы возненавидеть себя вновь. Но потом эти пальцы быстро вернулись обратно и зарылись в рыжие кудри, нежно массируя кожу головы и перебирая в руках парочку прядей. От этих движений юноша настолько разомлел, что вновь забыл о той бушующей ненависти и страхе в себе и чуть не сгубил их обоих, начиная от нахлынувшей нежности заваливаться вбок. Если бы не сильные руки Самаэля, что поддерживали его, то он наверное уже бы вместе с ним купался где-нибудь на дне с этими птицами. — Эгон, что с тобой? Приходи в себя, нам нужно пройти этот мост до заката. Давай, ну же, хватит. Ты уже почти лежишь на земле, Эгон. Маг стал вновь упрашивать парня подняться, но тот так бы и остался валяться на камне, если бы не очередной крик уже двух птиц, от которого начал дрожать не только мост, но и все органы внутри двух людей. Вновь вернув себя в более стоящее положение и крепче сцепив руки на талии, он начал немного подталкивать мужчину к концу моста, не отрывая взгляда от двух птиц, что переплелись всем телом, зарываясь в друг друга клювами и будто бы забавно мурлыча. — А почему мы должны именно до заката пересечь мост? — Теперь, обдумав последние слова, он совершенно не понимал их смысл. Торопиться им все равно некуда, ровно как и идти куда-либо. — Вечером здесь обычно собираются жуки и остальная крупная живность, привлеченная запахом вот этих птиц. — Слепец махнул палкой в ту сторону, где те настолько сильно зарылись друг в друга, что казалось будто стали одним целым. — Они могут принять нас за них и проглотить. Даже уже подходя к концу моста, юноша никак не мог оторвать взгляда от этих двоих. Слишком сильно его поразила красота неизвестных до этого птиц. — Самаэль, знаешь, это довольно грустно, что ты не можешь их увидеть. — Я слышу эти крики и мне более чем достаточно. — На это они лишь оба отсмеялись.