Преданный

Прошла уже не одна неделя с того момента, когда юноша и маг пересекли мост и теперь направлялись неизвестно куда. Те немногие монеты, что у них остались, они пытались сохранить, но бурчащий и уставший от странных сухарей живот Эгона желал уже освободиться от оков бедности. Если раньше он мог спокойно ждать пока ему прилетят несколько сотен золотых птицей в деревне, то теперь все, что Агварес мог делать — это лишь максимально экономить и выполнять мелкую работу встречавшихся им людей буквально за пару медных монет. От этого хотелось плакать, но они лишь брели по широкой дороге, обсуждая куда же теперь могут пойти и чем заняться. — Мы могли бы направиться к моему другу Генриху, думаю, что он будет рад нам. Там, кстати, и мой бывший дом расположен. Скорей всего его уже заняли другие постояльцы, но я смогу быстро выкупить его обратно. — Юноша резко замолчал, засматриваясь на камни под своими ногами и о чем-то раздумывая. Услышав, что парень больше не болтает, маг почему-то снова напрягся, ведь этот неугомонный язык замолкает лишь тогда, когда в голову его обладателя приходят сомнения и дурные мысли. — Что-то случилось? — Я просто задумался, а будет ли тебе там комфортно. Я жил почти в самом сердце Элдомы и там был постоянный холод, а тебе же ну... это... — Я могу жить везде, не волнуйся о такой ерунде. — Но там же холодно, и ты сам плохо его переносишь. — Юноша был уверен, что если бы маг не был слепым, то сейчас смотрел бы на него с некой вопросительной издевкой. — Как ты успел вынести подобное решение всего за пару месяцев? Теперь Эгон, смущенно глядя на белые медленно плывущие облака, старался как-то скрыть свою неловкость, но та неприятными иглами давила на щеки. — Ну просто ты все время холодный и стараешься кутаться в одеяла по ночам как можно сильнее. Вот я и подумал, что ты, возможно, боишься холода. Эгон снова замолчал на некоторое время. — А потом вспоминаю, как ты сидел на улице под мерзким дождем, прикрывшись одной тряпкой. Скажи, тебе тогда правда не было холодно или ты решил так произвести на меня впечатление? — Ммм, нет. Просто это было приятно. — У тебя странные понятия о приятном. — Рыжеволосый гильдиец, скривив свое лицо, смотрел с каким-то отчуждением на спокойно идущего рядом с ним слепца. — А какие тогда твои "нормальные" понятия о приятном. — Дневное солнце било им прямо по глазам, и поэтому когда юноша увидел, что слепец начал жмуриться, то решил думать, что это было от лучей, но никак не от того, что над ним насмехаются. — Ну... понятия о приятном... ну это, например, стройные девушки с длинными ногами и пухлыми губами, а еще парни с тонкими талиями, обнимающие тебя — это вот приятно. —Парень бубнил все это себе под нос, почесывая алую щеку от смущения и отводя свой взгляд куда-то в сторону. — А еще кони, — пока маг говорил это, он всеми силами пытался сдержать рвущийся наружу смех, но несколько тихих смешков все же пустил в свою ладонь. — Что? — Румянец стал бледней, и теперь юноша смотрел на него с вопросом. Что здесь могли забыть кони? Ветви деревьев начали дрожать вокруг от очередного сильного порыва ветра, срывая с крепких ветвей зеленые листья, что сразу полетели в двух мужчин, путаясь в их волосах и ударяя по розоватым лицам. — Да так, просто тоже кое-что случайно узнал за это время. После этого Юан кажется потерял не только зрение, но и слух, потому что все крики и вопросы Эгона он игнорировал, лишь на нескольких не смог оставить свою сдержанность и начинал посмеиваться в ладонь. Так их путь и прошел в шумных криках парня и медленно идущего Самаэля, пока дорога не завела этих двоих на развилку. В тот момент когда они вышли к ней, то юноше стало казаться, что деревьев стало меньше, а с одной стороны их вообще почти не было, лишь пара молодых ростков покачивалась на ветру. — Самаэль, здесь развилка. Куда нам? — Втянув ноздрями воздух, маг, надеялся почувствовать хоть какой-то запах, хотя бы уличной кухни, но почувствовал только собственное разочарование, поэтому просто пожал плечами. — Я здесь никогда раньше не был, поэтому не знаю. Да и разве есть разница, просто выбери и пойдем. — Подумав, что в его словах и вправду был смысл, парень стал проговаривать себе под нос простую считалку, водя при этом своим пальцем из стороны в сторону.

— Раз, и старая змея под камни заползла.

Два, и пьяница к ней тихим шагом подошел.

Три, и, посмотрев на черный хвост, он, усмехнувшись, рядом сел.

Четыре, не прошло минуты, как гадюка, пьяными речами одурманенная, отдала тому последний яд.

Пять, и упала заключительная капля, а с той и убитая змея, что осталась без хвоста.

Шесть, и яд он проглотил, и вся людская суета в нем наконец-то умерла.

"Ты еще помнишь ее…" — Стоя в стороне, Самаэль слышал только немногие отрывки, но и их было вполне достаточно, чтобы снова затеряться в глубоких воспоминаниях. Но продлилось это, правда, недолго. Закончив считать, Эгон громко вскрикнул и подбежал, припрыгивая в облачках пыли, к слепцу. — Нам направо! — Ухватив Самаэля за край плаща, он повел его по той самой тропе, где стояло лишь несколько молодых деревьев. Над ними полыхало яркое солнце, а вытоптанная дорожка, в которой виднелись золотые песчинки, казалось, расплывалась от лучей в глазах Агвареса, который все пытался отвести от нее взгляд, но каждый раз только снова и снова натыкался на мелкие и яркие камни. Рядом с ними почти не было зверей, лишь мелкие насекомые иногда пролетали рядом. Помахивая длинными прозрачными крыльями, они никак не осмеливались подлететь ближе, все так же отстраненно порхая над какими-то грязно-розовыми цветами, в зарослях густой травы. Махнув головой в их сторону, он зацепился взглядом за тем, как за несколькими бутонами персикового цвета и сорняками скрываются алые лепестки, что осыпаются от каждого легкого дуновения ветра. Их цвет, ярким пятном оседавший на земле, пробудил те картины свидетелем, которых он стал несколько недель назад. Окровавленная голова девочки, падающая с крыши, и безобразная морда чудовища у самого лица проносились перед глазами юноши с такой скоростью, что начало рябить в раздраженных глазах. Постепенно накатывали слезы, которые вновь хотели пробежаться по побледневшим щекам. — Самаэль, как ты думаешь… — Голос его дрожал, а шаг стал менее задорным. Больше в нем не угадывалась та немного детская окрыленность и беззаботность, что была в рыжей пустующей голове минутой раньше, когда юноша с интересом разглядывал неизвестных ему насекомых. Гильдиец, начал вновь задыхаться от раздирающих чувств скорби смешанных с тем пережитым ужасом. От этого он не мог идти дальше, застыв на середине дороги и, вспахав носками своей кожаной обуви немного земли вперемешку с серым пеплом. Но только произнеся это, юноша услышал странный щелчок, раздавшийся только в его голове. Он понимал, что не было абсолютно никаких звуков, а вокруг него будто больше ничего и не существовало. Даже Самаэль был таким ненастоящим и лживым. В нем больше не осталось ничего кроме пустоты. Широко раскрыв глаза, Агварес понял, что не помнил ничего из того дня. Не помнил, казалось, еще какой-то длительный отрезок своей жизни после этого… А может и до этого… все казалось одним большим облаком… туманом, а может и омутом... Его будто не существовало все это время. — Эгон, что-то случилось? — Слепец стоял возле юноши и, опустив к нему голову, мягко улыбнулся. Он проговорил эти слова таким тихим и нежным шепотом, что Эгону становилось невероятно спокойно, но все же какая-то странная поедающая его паника никак не давала расслабиться. Но снова посмотрев на Самаэля, у Агвареса почему-то появилось странное умиротворение на душе. Будто юноша оказался в осеннем лесу в один из тех ветреных дней, которые бывают обычно перед собачьими холодами, но там где парень стоял меж этих красных кленов северный ветер был невероятно ласков с ним. — Да, так ничего. Я просто забыл куда мы идем. — Он решил просто списать это на усталость, поэтому и не придал особого значения внезапно появившимся чувствам, отбросив их куда-то на задворки. Юноша закинул свои руки за голову и сцепил их в крепком замке, а потом взглянул в улыбающееся лицо мужчины и, тихо посмеявшись, улыбнулся в ответ. — Ты не помнишь? — Самаэль немного наигранно выгнул свою бровь дугой, а потом продолжил говорить, уставив свой мутный взгляд прямо на него. — Разве это не ты вытащил меня из дома со словами, что нам нельзя жить в таком старье, которое стоит на последнем издыхании, а потом заставил собраться за час, еще громко крича о том, что мы будем путешествовать пока нам это не надоест, но больше никогда не вернемся в это богом забытое место? Вкрадчивый голос, будто мягким потоком прожурчал, заливаясь в немного оттопыренные уши, и омыл его разум, забирая всю ту неуверенность в своих воспоминаниях, оставляя на замену лишь слепую веру в слова мужчины. — Мгм, я правда такое сказал? — На его все такой же неуверенный вопрос Самаэль медленно кивнул головой, лишь вначале немного задержавшись. — Тогда хорошо. — Он потупил свой взгляд в землю, а потом, обрадовавшись чему-то, чуть ли не подпрыгнул на месте, поднимая небольшие облачка пыли и черно-белых перьев, что забавно взвились, оседая на крепких ногах. — Тогда, Самаэль, как насчет того, чтобы пожить некоторое время у моего друга Генриха? Тут юноша, пройдя несколько метров, снова остановился, прижимая свои пальцы к лицу, будто задумавшись о чем-то. — Эгон, что-то опять случилось? — Мужчина, простучав своей палкой себе путь к нему, снова несколько раз задел его, ударяя гильдийца по ногам. — Да просто подумал, а будет ли тебе там комфортно жить. На его слова мужчина вновь расплылся в своей уставшей и измученной улыбке и повторил ровно то, что ответил ему уже раньше. — Я могу жить везде, не волнуйся о такой ерунде.