Преданный

— Дайте мне работу! Я сделаю абсолютно все, что вы только скажите! Только прошу дайте мне заработать немного денег! — Агварес стоял по колени в снегу и грязи и слезно молил хозяина какой-то таверны о работе. Грузный мужчина, хоть и смотрел на него с жалостью, но все же ему было нечем платить. Дела в этой забегаловке шли из вон рук как плохо, он даже своей сестре, подрабатывающей здесь разносчицей, не отдал долг. А тут еще и какой-то юнец ему на голову свалился. — Извини, но даже если я возьму тебя, мне нечем платить, понимаешь. — Тяжелые руки были сложены на его груди, прямо показывая как тверд был в своем решении владелец харчевни. — Если так… то вы бы могли расплатиться со мной своей старой, ненужной одеждой и дать мне немного еды… Я, правда, обещаю, не подведу вас. Я буду делать все, что вы прикажете… мне только нужно немного теплой одежды. — Эгон всегда был тем еще упрямцем, который не привык, что ему так легко отказывают. Он же ведь даже многого не просил. Ведь поношенная и старая рубаха, вместе с парочкой таких же сапог должны были найтись у этого мужчины. Тогда почему… —… Тогда почему вы мне отказываете! — Вот почему. — Старый хозяин спрятал уставшее лицо в одной из ладоней, медленно покачивая головой и растирая сведенные вместе брови. Не понимая из-за чего, Агварес обернулся и увидел, как к ним медленно шагает небольшое сборище людей, громко и грязно переругиваясь между собой. Тут до него внезапно дошло осознание происходящего. Будучи еще в гильдии, юноша не раз наблюдал, как хозяев подобных заведений грабили, опустошая всю выручку, заработанную за долгую неделю, всего за один короткий миг поздним вечером. — Хозяин, а если я их всех перебью, ты позволишь мне остаться? — Теперь он снова взглянул на него с полыхающей надеждой. Мужчина же видел в нем только сопляка, который размазал сопли со слезами на веснушчатом лице. Хотелось громко посмеяться от абсурда происходящего, но он смог позволить себе только короткий смешок. — Дерзай, но если от тебя и мокрого места не останется, то выхаживать тебя здесь никто не будет. — Будет. Один человек точно будет. — Будь по твоему. Гильдиец поднялся с колен и начал неотрывно наблюдать за подходящим к нему сборищем. Вся его фигура, до этого казавшаяся щуплой, по подростковому несуразной и смешной, вмиг изменилась. Плечи напряглись и стали шире, а ноги крепче. Руки упертые в бока, хоть и пугали остротой локтей, все равно выглядели мускулистыми. Он ждал нападения, и мужчина, стоящий на пороге своего заведения, подметил, что ожидание скорой битвы для этого юнца не первое. — Эй, мужик! Давай как обычно! — Да! Только не бреши, что у тебя и хлеба нет! — Ты всегда можешь расплатиться своей сестрой! Она у тебя вон какая красивая! Видная девка! Парень окинул их всех быстрым взглядом, оценивая кем же были его противники. Они лишь оказались шайкой бандитов, которые представляли из себя, откровенно говоря, ничего. Ни выдающейся мускулатуры, ни высокого роста, ни какой-либо магии он не чувствовал. Лишь видел множество неправильно сформировавшихся групп мышц из-за неверных тренировок. Местами у них проглядывали шрамы, но даже те явно были получены в ходе решения какой-то потасовки, но никак не в битве с другими более сильными и опытными воинами. А у Эгона таких шрамов было предостаточно, их даже сосчитать трудно. Они накрывали друг друга, пряча старые рубцы за новыми. Не говоря что-либо этим отбросом в ответ, он сразу ударил ближайшего к нему куда-то в лицо. Удар пришелся на челюсть, и за ним сразу последовал характерный хруст. Она точно была вывихнута. Мужик больше не поднимался, что-то воя себе под нос, а Эгон ждал когда на него накинутся остальные. Только парочке хватило ума не приближаться к нему, другие же бросились, выпучивая глаза так, что те чуть ли не выходили из орбит, истошно крича про побитого собрата. Один получил удар под дых, а после того как согнулся, Агварес толкнул его к другому, повалив обоих, начиная безжалостно ударять ногами. Больше никто не смел к нему сунуться. Лишь один, самый молодой, достал нож из-за пазухи и вновь бросился на юношу. А после, получив такой удар по запястьям, что те оказались вывихнуты в обратную сторону, нападавший понял, что теперь этот нож торчит у него из горла. — Ну так что? Хозяин, вы примете меня на работу, обещаю, больше никто не позарится на ваши деньги. Я буду их верно охранять! — Взяв за грудки одного из них, юноша продолжил колотить по лицу, пока то не опухло настолько, что удары по нему начали ощущаться как по чему-то до мерзкого мягкому. — Хорошо, но только при условии, что ты их всех отсюда унесешь куда подальше. — Мужчину пугал этот пацан, но в тоже время он ясно понимал, что пока его кормить и давать деньги, этот юный изверг ничего ему не сделает. Наоборот, он кажется пригрел у себя на груди того еще зверя. Как же хозяин харчевни был этому рад.

*

Прошло уже много времени с тех пор, как Эгон ушел из их с Самаэлем дома. Убив человека, он отнес его куда-то за таверну вместе с остальными, и приказал тем унести его и самих себя как можно дальше. Вся эта шайка теперь походила на свору побитых собак, что поджав хвосты, уносили лапы прочь. А Агварес только рад, новых проблем ему еще не хватало, хотя юноша понимал, что скоро они придут снова. Но явно не сегодня. За все это время он вынес из таверны не один десяток пьяниц, что приставали ко всему, что имело хоть какой-то намек на задницу. Даже к мужчинам в возрасте, которые тоже были вынуждены присоединиться к разносу еды. Это хоть и утомляло, но так он все-таки немного смог выпустить свой гнев за то, что оставил Самаэля одного. Видимо, сегодня он все же сбегает к нему, чтобы хотя бы на час с ним повидаться и проверить не случилось ли чего. Время уже подходило к часу ночи, хозяин сказал выкидывать оставшихся на порог, а после попросил подойти к нему. Таща бессознательные тела, он безжалостно скидывал те на грязную улицу, совсем не заботясь об их дальнейшей судьбе. Не сдохнут же они. Эгона точно также не раз выкидывали на улицу, когда он был вусмерть пьян. Только тогда постоянно шел снег, а он, не замечая этого засыпал, а утром его уже будило то, что какой-нибудь идиот решил отлить и не нашел места лучше, чем бугор снега, в котором спал юноша. — Эй, пацан, заканчивай давай, иди сюда. Гильдиец подошел. Он все думал о том, как уйти отсюда побыстрее. Хотелось как можно скорее увидеть Самаэля. — Во-первых, как тебя зовут? — Мужчина снова стоял точно так же как и в первую их встречу, сложив руки на груди. Пусть он и гнулся под натиском тех бандитов, он все равно производил впечатление благородного человека. Именно поэтому парень так и вцепился в него. — Эгон. Эгон Агварес. — Хорошо, Эгон, я вот, что хотел сказать, ты будешь жить здесь, потому что дома у тебя явно нет, да и те ублюдки могут в любой момент прийти так, что лучше тебя держать поближе. Еще ты просил одежду в качестве заработанных денег. Я бы выдал ее тебе вместе с ними, но платить деньгами тебе еще рано, а вот одежду я тебе дам, в качестве благодарности за сегодняшнее. — Мужчина протянул ему сверток одежды. Она была старая и явно ношеная не один десяток раз, но это было явно куда лучше, чем тот тонкий плащ, в который сейчас кутался Самаэль. — Спасибо вам, хозяин, но у меня есть к вам еще одна просьба. У вас не найдется пара какой-нибудь обуви, и я бы хотел сейчас уйти ненадолго. Но обещаю, что вернусь к рассвету. — Найдется. Но зачем тебе уходить? — Владелец догадывался почему. Видимо, этот юнец был не один, и, видимо, этот человек был ему близок. В душе он тайно надеялся, что это была какая-нибудь прелестная девушка, чтобы нагрузить и ту работой. Ведь лишние работники еще никому никогда не вредили, а эти еще и требуют немногого. — Я оставил своего… друга… друга в заброшенной деревне рядом. Мне нужно отдать ему эту одежду, иначе он там окоченеет и помрет. — Почему бы тебе не привести его сюда. Правда, комнату я ему не дам, вы как-нибудь там и вдвоем поместитесь. — Сказать, что мужчина был расстроен — сказать бы было просто нечего. Но все же пара новых рук ему пригодится. Теперь, когда никто не отбирал его выручку, можно было сказать, что дела у него пошли в гору. Поэтому он чувствовал, что должен был хоть как-то отблагодарить этого юнца. — Правда! Он много не ест, хотя ему стоило бы, поэтому мы вас не объедим. Спасибо вам огромное, хозяин! — Эгон поклонился ему, не зная как выразить безграничную благодарность, а после уже собрался бежать, как его поймали за шкирку, останавливая и не давая сдвинуться. — Ты куда собрался, а как же обувь? — Ах, да… точно, совсем из головы выскочило. Спасибо. Он бежал со всех ног. В руках сжимал сверток с одеждой и обувью, надеясь на то, что все это подойдет по размерам. Хоть они и старались выбрать самое большое, чтобы точно не прогадать, но все же Эгон понимал, что что-то точно не подойдет. Но юноша не сильно волновался об этом, он был окрылен радостью от скорой встречи, поэтому чуть ли не перелетал через сугробы снега, ни разу не споткнувшись. Мимо него уже минуло два озера, оставалось третье и там уже рукой подать. Совсем немного, еще чуть-чуть, уже скоро. Вот показалось и последнее. Хоть сейчас и стояла глубокая ночь, было светло почти как днем. Яркий свет луны и многочисленных звезд отражался мягким сиянием от снега, делая непроглядную тьму такой покорной и заставляя ее отступать. Юноша почти мог видеть каждую ветку ближайшей сосны вокруг, угадывал очертания шишек на них, но любоваться ими у него не было времени. Он должен был как можно скорее добраться до хижины, надеть на Самаэля эти тряпки и бежать с ним обратно, туда где тепло и сухо. Там где нет крыс, пускай тех и любил слепец, но все же их всей душой ненавидел сам Агварес. Вот уже и хижина показалась. Гильдиец хотел было влететь в дом и прыгнуть к мужчине, но подумал, что тот скорее всего спит и не стоит будить его столь бесцеремонным способом. Тот явно испугается, вздернется, но не покажет собственного испуга. Продолжит также лежать на месте. Парню иногда даже казалось, что ворвись грабители в дом Самаэля, когда тот был один, слепец даже ухом бы не повел, продолжая все также изображать глубокий сон. А чтобы он сделал, когда бандиты подобрались бы к нему? Эгон, правда, не понимал этого беспечного поведения. Но задумываться дальше Агварес не стал. Только встал у хижины, глубоко вздохнул и наконец-то медленно приоткрыл полусгнившую, хлипкую дверь. Самаэль не спал, он сидел к нему спиной и что-то медленно кому-то нашептывал. Ненадолго застыв в дверях, юноша прислушался. Видимо, слепец снова, забывшись в одиночестве, начал что-то рассказывать крысам. Как он находил с теми общий язык, гильдиец тоже искренне не понимал. Только и стал, что тоже завороженно слушать, отгоняя небольшую обиду на то, что сам мужчина ему мало, что рассказывал. — Птица не выдержала и этого. Она не смогла пережить и третьего своего спасения. Ей было больше по душе разбиваться о землю, чтобы хоть на краткий миг ощутить миг полета и свободы, а не быть запертой в клетке из гнезда, в которой ее заключил избранник. Поэтому она слезно просила пролетающих мимо птиц, проходящих людей и пробегающих зверей о помощи. Просила о том, чтобы ее выпустили, подкинули в последний раз в воздухе, а потом убили. Никто не прислушивался к ее мольбам… Эгон, что ты там стоишь. Холодно же. — Прости, заслушался. — Юноша был немного огорчен тем, что Самаэль прервал рассказ, но говорить об этом ничего не стал, по крайней мере точно не сейчас. Чуть позже он точно узнает продолжение, а сейчас нужно было увести Юана отсюда. — Ты говорил, что вернешься позже. Даже дня не прошло, а ты уже тут. — Да, я торопился. Я нашел место, где мы можем пока пожить. Это харчевня, хозяин разрешил нам с тобой там поселиться, и там же я буду работать. — Эгон сел рядом с ним и стал стягивать со слепца плащ. — Подними-ка руки. Маг так и сделал, снова полностью доверившись действиям Агвареса, не задаваясь ни на минуту вопросом о том, чего же тот хочет. Но ответ сразу же пришел, стоило хлопковой рубахе опуститься на острые плечи. А после ему сказали поднять ноги, и они тоже скрылись в ткани чуть поплотнее. Чтобы надеть штаны до конца, пришлось встать, и пока Эгон завязывал узел, чтобы те не спали, юноша успел несколько раз удивиться тому, что или прошлый владелец одежды оказался слишком упитанным, или, наоборот, талия у Самаэля была слишком тонкой. Остались только потрепанные ботинки с бесчисленным количеством веревок, которые гильдиец, откровенно говоря, устал завязывать. — Ну наконец-то, я думал им конца нет. — Окинув взглядом стоящего Юана, Эгон остался доволен. Хоть одежда оказалась даже больше, чем он предполагал, все равно выглядело неплохо. — Спасибо тебе, Эгон. — Самаэль взял его руку в свою, немного сжав, не желая отпускать, а после мягко улыбнулся от радости, пусть это больше походило на сострадательность. — Да, да, я знаю, что я молодец. А теперь плащ, и мы наконец-то уходим из этого дрянного места. — Замотав его и заправив выбившиеся волосы за уши, Эгон тоже улыбнулся а после, взяв за руку повел в их новый теплый дом.