Преданный

— Итак, я так понимаю, это и есть твой друг? — Хозяин, конечно, знал, что тот будет мужчиной, но почему-то, увидев его своими глазами, понял, что того можно приобщить только к работе у раковины, но посудомоек у них и так хватает. Что же тогда вообще делать с этим лишним ртом? Он уже хотел сказать о своих мыслях этим двум голодранцам, но что-то все равно не давало ему покоя. Ведь все-таки этот мужчина рядом с мальцом чем-то, но притягивал. Подойдя к нему ближе, хозяин не обратил никакого внимания на свирепый взгляд исподлобья рядом и потянулся мозолистыми руками к чужому лицу. Отодвинув белоснежные волосы, мужчина понял, что тот абсолютно слеп. — Ох, святой Игур… — Вглядываясь в белую пелену, он ненадолго замолчал и застыл, все также удерживая в своих пальцах белые пряди. — Хоть ты и слепой, но… Эй, Нэта, а ну-ка подойди сюда! На его зов сразу прибежала одна из девушек, работающих здесь разносчицей. Но, в отличии от других, она единственная осталась в харчевне до столь позднего часа, продолжая вытирать столы и подметать полы. Обтерев руки о переднюю часть платья, девушка сразу же подбежала к мужчине, поправляя выбившиеся каштановые волосы из тугого пучка. Подняв усталый взгляд на хозяина, разносчица вопросительно посмотрела сначала на него, а после немного испуганно и на самого Самаэля, который будто боясь пошевелиться, кажется перестал даже дышать. — Чего тебе, Эсфир? А это кто? — Хоть та и явно была удивлена внешним видом Юана, но быстро это удивление пропало, уступая место все тому же уставшему голосу, который гильдиец слышал сегодня весь день. — Наш новый работник, будет тебе помогать разносить еду, если ты сможешь что-нибудь с этим сделать. — Обведя пальцем свободной руки чужое лицо, мужчина уставился на Эгона. — Он же сможет? — Смогу. — Агварес не успел ответить, его опередил слепец, что впервые за все это время заговорил. — Ну… он красив, не спорю. Но он же слепой… но раз сможет то, чтобы убрать эти мешки под глазами, ему нужно хотя бы поспать и поесть. А так, то мне кажется, что он будет пользоваться большим спросом. Но все же придется тратить по часу каждое утро, чтобы немного его подкрасить. — Я выплачу тебе долг и буду платить сверху за это по два медяка. — Я согласна. Только сначала накорми их, а потом заставь помыться. После этого небольшого разговора, Нэта ушла, оставив их втроем стоять истуканами и думать, что делать дальше. Эгон не хотел, чтобы Самаэль работал здесь, он собирался работать за них двоих, но видимо сам Юан был иного мнения, раз так легко согласился. Но, вспоминая, как здесь обращались со всеми разносчиками, Агварес понял, что придется все равно работать в два раза больше, если не во все три. Ведь если хозяину с Нэтой тот понравился, то пьяным мужикам тем более. — Вы слышали ее, сейчас я скажу приготовить вам еды, а сами идите мыться, Эгон ты знаешь, где находится купальня. Но сначала — как тебя зовут-то? — Потерев от усталости переносицу, мужчина еще успел и прикрыть рот во время зевка. — Самаэль Юан, а как обращаться к вам? — Маг вновь мягко улыбнулся, а после убрал чужую руку со своих волос, заправляя их за ухо. — Этот парень называет меня хозяином, но можешь обращаться ко мне по имени — Эсфир, а можешь тоже называть хозяином. Но в этом, ты определишься сам, пока купаться будете. Давайте быстрее, а то от вас несет, как от дворовых собак. Глаза даже начинают слезиться. Полотенца там же возьмите. — Развернув обоих за плечи, мужчина толкнул их в сторону двери, которая вела к купальне, а сам быстро ушел, потирая и так красный нос. — Ты слышал его, Самаэль, хватит стоять столбом, давай уже, пошли. Взяв того за руку, Эгон повел его к купальне, крепко удерживая и не давая вырваться, хоть слепец даже и не собирался, доверчиво следуя за ним и точно также не желая разрывать этого прикосновения. Чувствуя тепло чужой ладони, Агварес не мог сдержать тепло, шедшее из самой груди и окутывающее его всего. Он все-никак не мог поверить в то, что они живы. Жив Самаэль — он дышит, гильдиец чувствует спокойный ритм бьющийся в вене на тонком запястье. От этого парень не смог сдержать широкой улыбки и зардевшихся щек. — Я тоже рад. Резко остановившись и обернувшись к нему, Эгон увидел слабую улыбку и такие же немного заалевшие щеки. Самаэль выглядел радостным, даже в глазах сквозь белену можно было увидеть побелевшие зрачки. Хоть Агварес и списал это на помутнение, ведь откуда им взяться в слепых глазах, но не перестал верить в то, что Юан хотя бы догадывается о том, кто перед ним стоит и держит его за руку. Улыбнувшись своим мыслям гильдиец повел дальше мага по коридору, ведущему в нижние комнаты. Там стояли три небольшие купели, напоминавшие больше плохо сколоченные бочки. Воду пришлось набирать самим. Вернее, самому Эгону, что посадил слепца на простую скамью и заставил раздеваться, а сам начал выливать старую грязную воду. Закончив с этим делом, он взбежал наверх, забрал уже нагретую Нэтой воду и понес этот котел вниз, выливая все в дубовую купель. Всю небольшую комнатку заполнило паром, а от того щеки Эгона окрасились в ярко-алый настолько, что казалось дальше некуда. Но, раздевшись до гола и посмотрев на точно такого же Самаэля, будто наблюдающего за всеми его действиями с лавки, юноша покраснел полностью от кончиков ушей до больших пальцев на ступнях. — Эм… Самаэль, мы будем купаться вместе… меньше воды так уйдет. — Самаэль только улыбнулся его словам, а Эгону показалось будто он откровенно издевается над ним. — Хорошо, уже можно залезать? — Ага, тебе помочь? — Не стоит, я сам. — Юноша усмехнулся его словам, вспоминая то, как тот резво вскочил на коня. — Да, я уже понял, что ты прекрасно вскакиваешь на все вокруг. Самаэль ничего не ответил, только подошел и перекинул сначала одну ногу через высокие стенки купели, а потом вторую. Эгон хоть и засмотрелся на длину его икр, но больше его заинтересовало полное отсутствие кожи на бедрах. Голое мясо тянулось до колен, а после скрывалось под бледной кожей. Ничего не сказав, только тихо цыкнув, Агварес устроился напротив слепца, раскинув свои ноги и сразу же поняв, что эта купель слишком маленькая, чтобы два взрослых мужчины свободно разлеглись в ней. Самаэль тоже чувствовал дискомфорт, не переставая ерзать по деревянному дну. — Надоел, хватит тебе уже елозить голой задницей по дну. Вдруг пару заноз зацепишь за свои кости, кто их тебе будет вытаскивать? — Слепец сразу же прекратил, застыв на месте. Хотелось вздохнуть полной грудью обоим. — Может лучше на меня ляжешь, так оба сможем вытянуться во всю длину. Эгону хотелось отрезать язык себе после этих слов. Еще и щеки, слишком уж они горели, что казалось, будто своим жаром нагревают воду. Но Самаэль, улыбнувшись, приподнялся на локтях и подполз к юноше, поворачиваясь к нему спиной и падая на того, придавливая своим весом. — Ты стал больше. Вырос меньше чем за год. — Спрятав половину лица под водой, Самаэль что-то пробубнил, Эгону понадобилась минута, чтобы разобрать неясную речь. — А ты стал еще меньше, легче. Это участь всех стариков? — Вес Самаэля и вправду теперь почти не ощущался на груди. Казалось, будто он постепенно исчезает. Немного сжав чужие руки, юноша будто старался удержать хотя бы его частичку. — Просто ты уже привык к моей тяжести. Постоянно норовишь поднять на руки. — Ладонь слепца медленно и невесомо скользнула по чужим пальцам, намекая на то, что стоит ослабить силу. Эгон нехотя, но послушался этого немого приказа. — Когда я тебя впервые поднял, то удивился тому, какой же ты тяжелый. Я тогда материл тебя и все вокруг, особенно тот старый диван, что после сломался. Знаешь, у меня до сих пор не укладывается в голове, как мы так легко покинули ту деревню и отправились на север. — Юноша задумчиво водил по плечам и предплечьям, оглаживая те и костлявые пальцы с ними. — Мысли молодых людей резвы и непокорны. Тебе взбрело в голову, а я лишь решил им беспрекословно подчиниться, чтобы хотя бы на старость лет себя чем-то повеселить. — Тихо пробормотав их, Самаэль прикрыл глаза и затылком оперся на шумно вздымающуюся грудь юноши. — Знаешь, ты самый красивый старик. Я раньше встречал людей твоего возраста, и все они старые и уродливые. Но ты какой-то другой, будто не стареешь вовсе. — Я просто хорошо сохранился. Это как с изюмом — есть сморщенные, а есть те, кто прекрасно высох. Такими только любоваться и любоваться. — Самаэля уже клонило в сон. Эгон это смог понять по тому, какой бред он уже начал нести. — Ты сравнил себя с изюмом? Ему никто не ответил, только слепец больно сильно ушел под воду и стал сопеть в нее, выдувая небольшие пузыри. Юноша приподнял того и почти полностью положил на себя, бережно омывая тело. Отмыв себя и его, Эгон встал со дна и вылез из купели вместе с Самаэлем на руках. Но как только он начал искать полотенца, чтобы вытереть себя и его, Агварес понял, что их здесь нет. — Эгон, Нэта сказала передать вам пару полотенец, она их просто все перестирала, а сказать забыла… ох… я, кажется… — Эсфир вместе с бежевыми свертками застыл в проеме, не отводя глаз от голого Эгона с точно таким же Самаэлем на руках. — Да нет, но спасибо. — Забрав полотенца из его рук, гильдиец укутал слепца в одно, а после и сам повязал себе точно такое же на бедрах, чертыхаясь себе под нос от того, как это был сложно сделать с ношей на руках. — Ну, я тогда пойду. Завтра начинаем в шесть утра, ты стоишь на входе, а Самаэль будет разносить еду по столам. Он точно сможет? — Хозяин с сомнением окинул спящего мужчину взглядом, не веря в это и думая о том, как слепец будет завтра сильно портачить. — Конечно. Он точно сможет. Эсфир вышел, а вслед за ним и Эгон, что все не отводил взгляда от спящего лица и спотыкался обо все вокруг. Попрощавшись с мужчиной у двери в их комнату, гильдиец захлопнул ту, укладывая слепца на кровать, а после прилег рядом сам, не задумываясь ни на минуту о том, как завтра пройдет их день. Только радовался тому, что даже сейчас они нашли приют для себя. Даже после всего того ужаса, что произошел с ними. Он ведь правда верил в то, что они не выживут и сдохнут под горами снега.

*

— Нэта, мне кажется, что между мальцом и Самаэлем что-то есть. Эсфир посадил напротив себя свою сестру, желая обсудить с ней увиденное сегодня глубокой ночью. Но та лишь зевала от усталости и медленно пила из кружки остывший чай, вовсе в этом не заинтересованная. Хозяин этого не замечал, только погрузился в более глубокое осмысление происходящего. Казалось, будто все сегодня какое-то неправильное. Абсолютно все. Мальчишка, что избил до полусмерти отморозков, постоянно приносящих раздор в его заведение, друг мальчишки и та ситуация, которая приключилась с ним десятью минутами раннее. — Ты о чем? О какой связи ты говоришь? — Ей хотелось уйти отсюда под теплый бок своего мужа, что до сих пор ждет ее дома. Но родной брат все держал в харчевни, желая на ночь глядя, все с ней обсудить. — Ну об этой… об этой… ну как… Ну как с твоим мужем, понимаешь? — Впервые решив поднять на нее взгляд, мужчина понял, что в нем читается только то, что он беспросветный дурень. — Ты только сейчас догадался? Нет, правда, только сейчас? Ты пропустил мимо ушей то, как малец на тебя рычал, когда ты взял в руки волосы этого слепца? Ты совсем дурак?! Поднявшись с неудобного стула, она отряхнула платье и расправила длинный подол, убирая небольшую часть грязи, что осела на ней сегодня. Не взглянув на потерянного Эсфира, девушка ушла прочь, не желая с ним больше сегодня разговаривать и предвкушая только сладкий сон. Оставшись в одиночестве, мужчина уронил тяжелую голову на руки и стал причитать о том, что он всего этого не заслужил, что он заслужил только спокойную жизнь, которую так и не получил на старость лет. — Я не привык к чему-то новому, а теперь это все обрушилось на меня разом. Что же будет завтра? К нам заявится куча разбойников, и все они влюбятся в Самаэля, или Эгон их снова изобьет? А может, я завтра несметно разбогатею — это же ведь тоже что-то новое для меня… Встав со стула, хозяин харчевни тоже ушел к себе, чтобы выспаться перед завтрашним днем. Задув единственную горящую свечу, он погрузился в полный мрак и, спотыкаясь обо все ступеньки, дошел до второго этажа, где и жил. Оглянувшись на ту дверь, где теперь спали слепец с мальцом, он все не мог поверить в произошедшее, думая, что перепил алкоголя и все это неправда. — Мне привиделось, завтра ко мне вновь придут и вынесут все деньги… Хотя если это правда… то даже неплохо. Пока Эгон будет их прогонять, пусть спит с кем хочет. Сильно ли меня это волнует, пока лицо в порядке и деньги при себе. — Отсмеявшись своим словам, Эсфир захлопнул дверь.