О переменах и их неминуемости

«Ты никогда не замечал, что попадаются гриссы, которые выглядят и двигаются

точно так же, как те, которых ты уже видел когда-то?»

– Клайв.

      Клайв спешил в один из залов для учений. Это было самое приятное и спокойное дело на сегодня, и как назло именно сегодня он опаздывал. Интересно, о чём говорили без него ожидавшие его люди...       Леопольд фривольно закинул руку Кёртису на плечи, не смутившись разницей в росте в двадцать сантиметров не в свою пользу и попросту немного пригнув его к себе; Кёртис, привыкший к тому, что его пытались потрогать, точно так же ни капли не смутился... и почувствовал, что тот чуточку огорчился от этого, словно ожидал другой реакции.       – Скажи-ка мне, малёк, – замурлыкал Леопольд. – А что это Клайв тебя всё с нами таскает?       – Не знаю, мне не положено интересоваться, – простодушно ответил он, памятуя, что упомянутый просил его ни о чём увиденном и услышанном не распространяться.       Леопольд улыбнулся, однако он ощутил от того разочарование. Ещё один скрытный на мою голову, подумал он, вежливо улыбаясь в ответ.       – Да ты умненький... только плохо улыбаешься.       – Почему? – оторопело переспросил он.       – Чертята в глазах пляшут. Если присматриваться – выдаёт с головой, – поведал ему отпустивший его Леопольд, хлопнув напоследок по плечу, и вдруг развернулся; повернув в ту же сторону голову, он увидел выходившего из-за угла Клайва. Такое ощущение, что эти двое чувствовали присутствие друг друга... И, кстати, оба дружелюбно к нему относились, несмотря на то, что были разными. Клайв сказал ему, что был родственником Леопольду, строго-настрого при этом запретив влезать последнему в голову, так строго и серьёзно, словно за это могли как минимум разжаловать, а то и попросить из армии. Поэтому он даже не прислушивался. – Клайв!       – Добрый день, офицер Кортс, офицер Крофтон... Простите за опоздание.       Несмотря на целиком официальное приветствие, Клайв улыбался. Устало так улыбался. Кёртису показалось, что сегодня улыбка была несколько вымученной.       – Что, совсем тебя замучили, бедняга? – озвучил его мысль Леопольд.       – Есть немного, – вынужденно согласился Клайв, решив не отрицать очевидное. – Как вы оба сегодня? Готовы?       – Всегда готов, – с ленцой отозвался Леопольд. Кёртис ответил стандартным «так точно». Наедине с Клайвом можно было поговорить неофициально, конечно (в конце концов, к этому человеку он в раннем детстве обращался «дядя Клайв», а отношения у них в последнее время заметно наладились), но при посторонних он всегда соблюдал все необходимые формальности. – Мы можем пропустить, если ты не особо в состоянии, в общем-то.       – Это последнее, что я хочу пропускать.       Клайв качнул головой, веля следовать за ним.       – А я всегда говорил, тир – штука расслабляющая... – замурлыкал Леопольд, подхватив Кёртиса под руку. Последний уже даже не сопротивлялся: он уже разок дёрнулся, недовольный тем, что его коснулся не слишком знакомый ему человек, которому он не собирался этого позволять, и этот самый человек целиком машинально сжал пальцы. Ему показалось, что его взяли клещами. Потом тот, конечно, извинился, поймав себя на этом жесте, но после этого он либо избегал контакта заранее, либо, если не успевал, просто смирялся.       – Не то чтобы... просто можно отключить мозг, – Клайв вздохнул.       В последнее время они втроём ходили в один из залов для учений, чтобы Творцу известно какой раз потеребить симуляцию корабельного сражения с гриссами. Брать Леопольда с собой просил Эрвин, а насчёт Кёртиса это была даже не просьба – ему просто велели включить это в ту работу, которую он доныне с мальчиком проводил, и Клайв потихоньку начинал понимать, что Эрвин хотел провернуть. Он послеживал краем глаза за работами по переоборудованию корабля гриссов, который добыл отряд Лоуэлла (где в том числе состоял его сын), а недавно просто взял и спросил Хэвлока, как главу научного отдела, лично руководившего проектом, что именно там происходило. Тот сказал, что помимо доработок всего, что там умудрились наклепать гриссы, внутрь встраивалась новенькая имперская система телепортации. Это могло означать только одно: корабль собирались направить в некое труднодоступное место для сбора информации, однако неизвестно было, сумеет ли этот корабль проделать обратный путь. Также из имеющихся сведений вытекало то, что на корабле теперь нужен был научный специалист, чтобы корректно управляться с телепортированием, и Клайв подозревал, что в этом качестве Император собирался снарядить в экипаж Кёртиса.       Сам Кёртис пока мало о чём подозревал. Сначала он был насторожен, потому что началось всё с того, что Клайв в один прекрасный и совершенно обычный рабочий день явился к нему лично, забрал с рабочего места и отвёл в спортзал, якобы закрытый на технические работы. Там ему напомнили обычную программу физической подготовки ближнего боя, которую он слегка подзабыл (но ещё не полностью), отчего его немало поваляли по мату; затем Клайв сказал, что будет впредь с ним работать в том же ключе, и это вот его и насторожило. Затем его ещё несколько раз снимали таким образом с работы, и он немного отложил какие-либо тревоги, видя, что больше ничего не происходило.       А потом тот взялся за него всерьёз.       Он до сих пор помнил собственное состояние. Он помнил, как сидел, только что уроненный и едва собравшийся встать, испуганный, ошеломлённый и растерянный, потому что от наклонившегося и нависшего над ним Клайва повеяло таким, что у него плохо слушались конечности от испуга. Этот же Клайв, которого он раньше не видел, жёстко лязгнул «вставай», и он просто отвёл взгляд в сторону, отчаянно надеясь, что его по какой-то причине сморило на рабочем месте (да хоть бы и сделалось дурно, уже без разницы), и он просто видел сон. Или бредил. Или ещё что.       – Нет, Кёртис, так не пойдёт. Противник твой уход в себя не оценит, – тот, сделавшийся вдруг совершенно обычным, протянул ему ладонь, и он, очнувшийся от этого, ухватился за неё, надеясь, что это не было уловкой. – Тебе нужно выработать ответ.       – Что это было?.. – осторожно спросил поднятый на ноги Кёртис. Он иногда сталкивался с направленной на него злобой и умел с ней управиться, но вот это... – Как на это можно...       – Ну, ну, – его участливо похлопали по плечу. – Видишь ли, настоящее сражение отличается от тренировки не только тем, что всё происходит всерьёз, и у тебя нет права на ошибку. Это не столь важно. Важнее то, что противник хочет тебя убить, и ты теперь чувствуешь это куда сильнее обычного из-за развития магии. А ещё хуже, когда тебя при этом хотят не просто убить, а в процессе причинить как можно больше боли. Извини, я продемонстрировал тебе сразу слишком многое, не предупредив заранее, однако теперь ты знаешь, как выглядит худший случай.       – А зачем мне всё это знать?       Клайв отправил ему долгий взгляд.       – На сегодня мы закончили. Приведи себя в порядок, и мы с тобой сходим выпить чаю.       Пока Кёртис отряхивался, пытаясь успеть привести в порядок ещё и голову, Клайв, ни запыхавшийся, ни помявшийся (он очень хотел бы так же, но подозревал, что ему до такого крайне далеко), терпеливо ждал, внимательно за ним наблюдая. По дороге в столовую тот молчал, и он заключил, что разговор будет личный.       – Ты задаёшь хорошие вопросы, – проронил Клайв, поставив две кружки на столик. Последний был выбран подальше от возможных лишних ушей, так что он только удостоверился в своей мысли. – Но впредь думай, стоит ли задавать их вслух. Иногда возникший вопрос – сам по себе показатель. Ты понимаешь?       – Более чем.       – Хорошо. Касательно его сути... я бы рассказал тебе больше, если бы знал точно сам. Правда, – Клайв отпил из кружки, и он догадался, что тот сейчас размышлял о том, сколько возможно было ему сообщить. С Клайвом всегда было так – никаких подсказок; ему приходилось полагаться исключительно на собственный интеллект и наблюдательность, потому что магия в случае с этим человеком, обладавшим какой-то жутчайшей сопротивляемостью, не работала. Было не слишком приятно, но в какой-то мере честно. – Но пока что я догадываюсь, что в один из экипажей нужен будет научный специалист. Ты сейчас спросишь, почему именно ты изо всех, и я скажу, что у тебя были неплохие показатели на недавней общей аттестации... а потом мне всё же придётся сказать, что нужен человек, разбирающийся в оборудовании порталов.       Кёртис, слушавший низкий жестковатый (но приятный для его слуха) голос Клайва, едва не поперхнулся в кружку и осторожно опустил её, пытаясь совладать с горлом.       – Я могу не спрашивать, – ответил он, пытаясь понять, что именно от него было нужно.       – Слишком много накопившихся вопросов – тоже вредно. Так что я вынужден тебя проинформировать хотя бы о части того, что пока что знаю сам. Сейчас мы с тобой занимаемся вопросами твоей личной безопасности, Кёртис.       – Я догадался...       Клайв покачал головой, проницательно глядя на него.       – С тех пор, как ты освоился с магией, ты стал беззащитнее. Не спорь, – тот предупреждающе сощурил жёлтые глаза, и Кёртис закрыл рот, выбрав за лучшее заняться чаем. – Ты теперь прекрасно знаешь, кто как к тебе относится, и избегаешь тех, кто к тебе недружелюбен. Это совершенно нормальное и здоровое поведение. Но дело в том, что ты теряешь навык общения, обращения и выдерживания таких людей. И настоящий противник, как мы сегодня выяснили, способен вогнать тебя в ступор.       – Это плохо, – констатировал он.       – Это нормально, – повторил собственные слова Клайв. – Ты меня внимательно слушаешь?       – В контексте неких грядущих событий – плохо, – упёрся он, зная, что в текущих обстоятельствах исключительно прав. – Иначе бы разговора не было. Однако... я могу ошибаться, но разве на «филинах» нет постоянных специалистов, которых было бы проще обучить, как управляться с телепортом? Это быстрее, чем готовить меня к бою.       Тот вздохнул.       – Ты понимаешь, что это – конфиденциальная информация, к которой кого попало не допускают? Другим она не нужна. Ты – спасибо большое Хэвлоку, я не знаю, зачем он тебе всё это рассказывал, – ею уже владеешь и без того.       – Я думаю, на тот момент он был готов рассказать мне что угодно, только бы отвлечь. Не вините его, пожалуйста. В конце концов, от меня эти сведения никуда не утекли.       – Вот это-то и удивительно, – Клайв с интересом прищурился поверх кружки. – Чем дальше, тем более обманчивое впечатление ты создаёшь. Это может быть нам на руку.       – Звучит... приятно, не без этого, – протянул он, безрезультатно попытавшись прочесть во взгляде у того хоть что-нибудь касательно обсуждаемого дела. Услышать что-то можно было даже не пытаться – он мог хоть надорваться, но мысли Клайва принадлежали исключительно Клайву. И ни у кого не узнаешь – все, кто теоретически мог быть в курсе дела, знали, когда он пытался чужие мыслишки подсмотреть. – Но меня больше успокоила бы конкретика. Рассказывать никому ничего не буду, я понимаю, что это важно, – попытался он сторговаться. Клайв только немного склонил голову набок, словно пытался прочесть его самого безо всякой магии. – Разве я не заслуживаю права знать, что со мной будет?       – Если ты сейчас ещё и подключишь к делу своё естественное обаяние – получишь дисциплинарный выговор, – спокойно сообщили ему. Впрочем, на лице у Клайва не было ни тени суровости, так что он знал, что его обаяние и так прекрасно работало. – Перед тем, как это делать, тоже думай хорошо. Люди ведутся на такое строго ограниченное количество раз.       – Если мы не говорим о Уилле, – проворчал Кёртис в кружку, не рассчитывая, что его услышат; Клайв набрал воздуха в грудь поглубже.       – Если мы не говорим о Уилле, – вынужденно согласился тот в итоге. – Это отдельный разговор. Но ты не Уилл, так что поаккуратнее.       – Понял.       Непродолжительное молчание.       – А что насчёт конкретики? – настойчиво напомнил он; Клайв вздохнул, со слабой, почти отеческой улыбкой качая головой, и Кёртису отчего-то показалось, что Саймон недавно что-то вытворил. Или кто-то другой, кто ассоциировался у Клайва с ребёнком, но явно не он. Или ещё вытворит...       – Говорю тебе ещё раз: я сам ещё не знаю конкретики. Выдавать за неё собственные предположения я не имею морального права. Поэтому в ближайшем времени мы с тобой работаем с имеющейся на руках проблемой, а ты не треплешь себе нервы раньше времени. Когда что-то станет точно известно мне, я с тобой поделюсь. Договорились?       – Ага, – Кёртис отправил долгий взгляд в ответ. – Можно вопрос?       – Можно.       – Почему не приказ?       Клайв так блеснул на него глазами, что у него слегка ослабли колени. Ух...       – А об этом мы с тобой поговорим позже.       Вот так прошёл тогда этот разговор, после которого у него осталось больше вопросов, нежели ответов. Пресловутой конкретики он не услышал по сей день, и какое-то время его это нервировало.       Затем его познакомили с Леопольдом. Сказать, что он был удивлён тем, насколько наплевательски этот человек относился ко многим вещам – ничего не сказать; однако это заставило его пересмотреть парочку собственных взглядов на всё. Если попробовать назвать более точный момент, в который это случилось, он назвал бы тот, в который увидел, с каким удовольствием Леопольд зажмурился на солнце, подставляя под тёплый свет лицо. Тогда он решил, что собственные нервы ему слишком дороги, чтобы сжигать их каждый день.       И после этого начался нынешний период, в котором он неожиданно для себя начал получать удовольствие от прохождения тренировочных симуляций, пренебрежительно называемых Леопольдом «тиром». Это позволяло выпустить пар (что ощущалось аж на выходе, но он не жаловался), а ещё немного понаблюдать в процессе за обоими Кортсами, выбиравшими произвольный сценарий симуляции, а иногда и более требовательный к участнику вариант импровизации со стороны искусственного интеллекта. Эффективность этих людей его как завораживала, так и откровенно пугала. Ещё его пугало то, насколько по-разному в обоих проявлялось нечто животное: если Клайв полагался на инстинкты, с тончайшей чувствительностью предупреждавшие о местонахождении и действиях противника, но стрелял так, словно просто работал, то Леопольд расправлялся с целями с той изощрённой жестокостью и расчётливостью даже на уровне мельчайших движений, которую из всего животного царства мог проявить только человек. И именно от того Кёртис чуял жажду убийства в такое время – Клайв-то занимался этим как спортом, чем симуляция, собственно, и являлась, предпочитая, похоже, вываливать всё психологическое давление на реально существующего противника, а не на пустышку.       Но, в любом случае, наблюдать за обоими было занятно и познавательно. Ещё Кёртис чувствовал, что Леопольд был в целом любителем не только, как он сам, поразмяться (он поэтому спортзал регулярно и посещал), но и порезвиться, только он никогда не видел, чтобы эти двое становились друг напротив друга, на что он бы, откровенно говоря, посмотрел. Он, конечно, примерно понимал причину, по которой этого не происходило, но ему всё равно было бы любопытно взглянуть.       – Ну что, случайную? – вопросил Леопольд, со вкусом потягиваясь. – С подсчётом голов?       Это тоже было отдельным нюансом в речи Леопольда: часто тот даже не думал ничего вуалировать, просто называя вещи своими именами, а то и хуже. Даже молоденькие разведчики, ещё гоношившиеся тем, чем не особо следовало, максимум могли выразиться «тела», не более.       – «Да» на оба, – лаконично отозвался Клайв, разминая запястье. Этот жест означал, что сегодня Клайв будет пользоваться только пистолетом, и иногда Кёртиса беспокоило, что набранная тем сумма очков в итоге всё равно не отставала от леопольдовой, что бы оба ни брали в руки. Клайв будто бы очень мудро не выкладывался на полную, просто продолжая маячить рядышком, не отрываясь ни в одну из сторон.       – А ты не хочешь попробовать что-нибудь другое, малёк? – намекающе поинтересовался Леопольд, когда Кёртис привычно выбрал учебную винтовку, соответствовавшую табельной.       – Не хочу.       – Свинёнок, – отчего-то довольно прокомментировал тот, хлопнув его по спине. – Правильно, не поддавайся на провокации.       Кёртис, вместе с ответом невинно хлопнувший ресницами, поймал взгляд Клайва. Последний одобрительно кивнул. Странно... в нормальных условиях на него взглянули бы укоризненно за попытку отвертеться от плохо завуалированного распоряжения, но не сейчас. Ну, если ему предстояло где-то находиться возле таких бесцеремонных нахалов, как Леопольд, то спасибо, что дали прочувствовать заранее...       – Ну, поехали, – Леопольд любовно огладил цевьё выбранного на этот раз дробовика, сразу лёгшего тому в руки, будто родной. – Запускай.       Кёртис приготовился. Ему обычно оставляли парочку противников, чтобы он умел управиться хотя бы с одним-двумя, и поначалу успехи у него были так себе: управиться-то он управлялся, но не без повреждений. А в идеале следовало обходиться без последних. Однако всё это давалось ему всё легче и легче, до того, что он уже практически привык этим заниматься и не совершать простейших ошибок.       На этот раз всё внезапно пошло не так как обычно. Оба Кортса умчались вперёд, сметая всё на своём пути, и Кёртис просто зашагал следом, поглядывая то на них, то на винтовку в руках, показавшуюся ненужной.       – И что это было?.. – непонимающе вопросил он в пространство, когда всё закончилось (а произошло это довольно скоро).       – О... – Клайв словно очнулся. – Кажется, мы немного увлеклись. Давайте перезапустим?       – Знаете, я думаю, что вам обоим сегодня это нужно было, – изрёк Кёртис, растерявший настрой. – Может, вы повторите без меня, а я просто понаблюдаю?       – Можно, – охотно согласился Леопольд, и Клайв, поймавший взгляд того, просто кивнул.       Когда они, закончив, вышли, собираясь разойтись по своим делам, офицер, ожидавший снаружи на скамье, тут же поднялся, лихо отсалютовав, и Кёртис едва не цыкнул вслух.       – Офицер Кортс, офицер... э... – Саймон замялся, видя и чувствуя что-то знакомое в шедшем подле папы человеке, только он был совершенно уверен, что никогда того не видел.       – Кортс, – дружелюбно разъяснили ему. – Здравствуй, малёк.       – Офицер Кортс, – Саймон слегка нервно улыбнулся; Кортс так Кортс, ему было всё равно, в какие с ним игры собирались играть, потому что у него было другое дело. – Офицер Крофтон...       Кёртис несколько мгновений смотрел ему в глаза, а затем, немного подняв взгляд, кивнул.       – Пойдёмте, – Клайв тактично подтолкнул под локоть Леопольда, уходя вперёд, чтобы дать детишкам поговорить. Он тоже не сразу понял, что произошло, однако чуть позже вывел логическую цепочку.       Немного проводив обоих Кортсов взглядом, Саймон взял Кёртиса за рукав. Он знал, что сейчас того можно было отцепить от себя только вместе с несчастным кусочком пиджака. Хорошо ещё, что последовал за ним, когда он попытался направиться вслед за старшими офицерами...       Вообще, он рассчитывал, что Саймон вернётся позже, и что они разминутся, потому что он не собирался с тем видеться на этот раз.       Когда они вернулись из отпуска, Саймон опять вылетел (работа была работа), и после возвращения проводил время с ним так же, как и раньше. Никаких изменений. Он спокойно к этому отнёсся. После второго вылета тоже ничего не произошло, и он, живший у Саймона и терпеливо ожидавший возвращения того, напомнил о том, что ему обещали. Саймон ответил «обязательно». Как только немного отдохнёт от работы. И ничего не случилось. После третьего вылета он напомнил ещё раз, пожалуй, даже мягче, чем в прошлый раз, и получил ровно тот же ответ. Затем он, уже разочаровавшись, лишь сугубо из научного интереса напоминал ещё пару дней подряд, и, не получив никакого результата, кроме отговорок «да-да, обязательно сходим», просто собрал вещи, когда тот снова улетел работать, оставил кольцо, которое так ни разу и не надел, на полочке и ушёл жить обратно к папе.       Глупо было полагать, что на этом всё закончится, конечно.       – Почему? – прошипел Саймон сквозь стиснутые зубы.       Когда он вернулся и не обнаружил ни Кёртиса, ни вещей того... сперва он растерялся. Он полагал, что этот человек был его. Его, целиком и полностью. Так почему?.. Без обсуждения, даже без объявления причины... Что случилось?       Он полагал, что, увидев Кёртиса, будет чертовски зол, но он едва сдерживался, чтобы не стиснуть того в объятиях, заискивающе заглядывая в глаза. Будь у него хвостик – уже вилял бы. Вот только злость всё равно где-то вырвется, да ещё и в самом неподходящем для этого месте. Чёртовы, чёртовы гены... Отец периодически предупреждал его, что с ним это будет происходить, напоминал, словно он забывал, но оба они знали, что он не забывал, а просто не мог себя контролировать на все сто процентов.       – Почему, Кёртис?       – Полагаю, я передумал. Я не хочу семью. Точнее... Родители снова нормально общаются, так что у меня теперь есть семья.       – И это всё?! – зашипел Саймон. Оба Кортса коротко оглянулись на него, и он немного помедлил, прежде чем продолжать, пытаясь взять себя в руки. – Это вся причина, по которой ты ушёл?       В ответ он получил очень странный взгляд. Он не припоминал, чтобы Кёртис так на него смотрел. Затем тот едва заметно прищурил жёлто-зелёные глаза, и он уже заранее понял, что с ним сейчас будут говорить вежливо. Он так не любил этот тон...       – Полагаю, снова-таки, я перешагнул... веху.       – Перешагнул что?       – Возраст, Саймон, – продолжил Кёртис, словно не услышал его вопроса. – Я перерос кое-что. И я хочу узнавать людей.       – Ты хочешь что? – он не поверил своим ушам. – В каком смысле?       Миновав зеркало, тот поправил пиджак, разгладив едва заметную складку, и его это задело. Кёртис при нём, рядом с ним приглаживал пёрышки, ещё и стрельнув взглядом во встречного офицера, чьи глаза после этого ненадолго прилипли к тому. Это Кёртис так показывал, что имел спрос что с ним, что без него? Или это было даже безотчётное поведение?       – Ты правильно меня понял, мой дорогой друг. Мне интересны мои приятели и мои коллеги, знакомые и те, с кем я ещё могу познакомиться. Я хочу ещё посмотреть мир, выражаясь метафорически.        «Надеюсь, мне не нужно объяснять последнее слово», – так и говорило вежливое выражение лица Кёртиса. Его аж перекосило. Мало того... обычно, когда тот заговаривал таким тоном, где-нибудь да проскальзывало ироничное или саркастичное извинение, отчего его тоже коробило. Но не сейчас. Кёртис сознательно не пропустил это в привычную риторику. Кёртис не чувствовал себя виноватым настолько, что не стеснялся этого показать.       – Так ты собрался снова перейти на беспорядочные связи?       Он щёлкнул зубами, не успев прикусить язык даже буквально, и Кёртис взглянул на него сверху вниз.       – Я всегда сам выбирал, с кем связаться, так что мои связи были вполне себе упорядоченными. А теперь, если ты меня извинишь... – Кёртис попытался отцепить его от рукава, и он, разжав пальцы, взял того за руку. Жест, в общем-то, бессовестный, если рассчитывать, что человеку будет неловко выдёргивать руку или устраивать сцену по поводу невинного жеста.       Наверное, он ожидал, что Кёртис дёрнется. Или хотя бы сделает недовольный вид. Однако к тому, что последовало дальше, он готов не был; он, привыкший к однозначной реакции на свои действия, не понял, что ему делать.       – Послушай, – тот мягко приподнял руку и немного наклонился, заглядывая ему в глаза – точно так, как сделал бы с одной из заинтересовавших того персон. – До конца рабочего дня ещё час, и у меня ещё есть работа, которую я планировал сегодня закончить. Я не могу с тобой задерживаться, ты же прекрасно это понимаешь.       Саймона чуть не заклинило. Единственное, что он сообразил – Кёртис спокойно ждал ответа, а это значило, что срочно мчаться куда-то, вопреки сказанному, не было нужды.       – Ты пытаешься избавиться от меня под официальным предлогом? – неверяще переспросил он. Он даже не знал, какое слово из этого словосочетания возмутило его больше. – Я подождать у тебя не могу? Или теперь уже не могу?       Кёртис терпеливо вздохнул, словно говорил с глупой девчонкой.       – В первой половине дня у меня есть работа, о которой не нужно усиленно задумываться, – напомнил тот. – Вторая отведена на мою личную работу как специалиста, и я не могу во время неё отвлекаться. У нас уже был с тобой об этом разговор, ты согласился, что ограничишь визиты в это время. А теперь мне пора.       Саймон, машинально разжавший пальцы, ошеломлённо проводил Кёртиса взглядом. А затем, прикинув, что папа с офицером, тоже названным Кортсом, вполне могли пойти ещё по каким-то делам, рванул к родителям в кабинет, рассчитывая застать отца, прежде подсказавшего ему местонахождение Кёртиса.       – И? – с порога встретил его вопросом Уилл, в кои-то веки решивший отнестись к их отношениям серьёзно. Факт этого его бы изумил, если бы его мысли не были заняты другими вещами.       – Меня официальным тоном отправили подальше от лаборатории, в которой Кёртис изволит пребывать, – Саймон взялся мерить шагами кабинет. – Что делать?       – Я полагал, ты лучше знаешь своего партнёра.       – Теперь, видимо, не знаю, – бросил он. – Так ты будешь помогать?       – Тон, – лаконично предупредили его.       Опёршись ладонями об стол, он выпустил воздух сквозь зубы, пытаясь вместе с этим выпустить и пар; пока никто не видел, помимо отца, можно было. Уилл понимал, как он себя чувствовал.       – Извини. Ты и сам знаешь... я стараюсь держать себя в руках, правда. Я почти не облажался при всех.       – О, я могу сказать, – Уилл подпёр голову ладонью. – Ты пришёл бы в другом настроении, если бы сорвался. Что касается Кёртиса... отправь столь же официальное приглашение на разговор. И посмотри, согласится или нет. Я бы поставил на то, что да, потому что вам всё равно придется рано или поздно рассудить разногласие.       – А если нет?       – Да согласится, – заверил его Уилл. – Это в его интересах, потому что ты его в покое не оставишь, и он это прекрасно понимает.       Он насупился. Кёртис в последнее время был для него сущей загадкой, и он не понимал, как отец мог быть столь уверен в предположении, если не сталкивался с гордыней того на деле.       – Ладно... а что это за офицер был с папой? Мне назвали его Кортсом, и они чем-то похожи, если мне не показалось.       – О, они много чем похожи, – теперь нахмурился Уилл, и он разобрал, что отец был озадачен не меньше него. – Не знаю, как там на самом деле, но мне представили его как двоюродного дядю Клайва, в чём я очень сильно сомневаюсь. Видишь ли, раньше по базам данных...       Явился сам Клайв, и они оба перевели на того взгляд.       – Вопросы? – сразу определил тот. – Про Леопольда будешь спрашивать?       – А это кто? Офицер «Кортс», с которым ты был?       – Оставь эту интонацию, он действительно Кортс, – приблизившийся Клайв взял Саймона за плечо, осматривая на предмет повреждений. В сыне периодически прорезались то его повадки, то уилловы, то и вовсе отца Уилла (хоть и редко), с которым ему когда-то выпал случай побеседовать, словно организм никак не мог решить, которые из всех этих генов были более доминирующими. Однако в последнее время наконец-то начало показываться что-то своё. Ему хотелось бы, чтобы это происходило почаще, разумеется, и он уже начинал подумывать того поторапливать, пока у Саймона не вышла ещё одна остановка в развитии. Возможно, Кёртис взбрыкнул как нельзя вовремя: он видел, чему последний хотел бы научить его сына, и был с этим полностью согласен. Давно пора.       – И кем он нам приходится? – поинтересовался Саймон.       – Двоюродным дядей, – выдал Клайв тот же ответ, что и Уиллу. – Это мне, а не нам.       – И мы ничего о нём не слышали, – с сомнением констатировал Саймон. – Ну, да неважно. Можешь что-нибудь сказать насчёт Кёртиса?       – А почему бы тебе не спросить самого Кёртиса?       – Да я же подходил к нему при тебе! Ты его лицо видел?       – В этой ситуации тебе лучше покричать на себя самого, – спокойно заметил он, в целом привыкший к похожим взбрыкиваниям от Уилла, и повысивший голос Саймон прикусил язык. – Он разочаровался. Может быть, не в последнюю очередь из-за отсутствия важных разговоров. Сядьте и поговорите как взрослые люди.       – И как ты себе это представляешь, если он не хочет со мной говорить?       – Позвони ему, – посоветовал Клайв. – Телефонный разговор – дело сугубо добровольное. Он не будет чувствовать себя так, словно ты навязываешь ему контакт, а тебе, возможно, будет легче говорить, не ощущая его рядом. И...       Кто-то постучался в дверь и сразу же вошёл, не дожидаясь ответа изнутри, и Саймон снова увидел человека, уже известного ему как Леопольд Кортс.       – Я бы ещё порезвился, – заявил последний. – Не хватило.       Клайв отправил в ответ задумчивый взгляд, а затем снова взглянул на Саймона.       – Иди с дядей Леопольдом, – велел он. – Почешите зубы об коутов, вам обоим полезно будет. Только так: друг друга не провоцировать, не кусать, ножами не бросаться.       – Ножами? – переспросил Леопольд. – Я не ослышался?       – Нет. Были у нас недавно ребята, с которыми это потребовалось. И я надеюсь, вы оба будете благоразумны. Вы тоже родственники, не забывайте.       Саймону показалось, что последнее было сказано в большей мере для Леопольда, нежели для него, потому что он не сомневался в собственной благоразумности, но слегка сомневался в таковой у этого человека, от которого веяло опасностью не в здоровых мерках и даже ключе.       – Погоди-ка... – Леопольд переключил внимание на него, ощупывая пристальным взглядом лицо. – Это твой малёк, что ли?       – Не в меньшей мере, чем мой, – вклинился в разговор Уилл, до сих пор с сомнением смотревший на якобы двоюродного дядю Клайва.       Выражение лица у Леопольда вдруг переменилось, и Саймон на долю секунды испугался этой перемены. Как будто этот человек видел и знал что-то такое, чего ему никогда не положено будет узнать...       – Зря вы это сделали, – сказал тот внезапно для всех троих.       – Это ещё почему? – недовольно осведомился Уилл, в последнее время болезненно относившийся к этой теме. Леопольд упёр взгляд в стену, словно то ли раздумывал, что именно им можно было сообщать, то ли прислушивался к себе.       А затем просто пожал плечами.       Настроение у Саймона упало окончательно.       – Если у вас не будет ещё распоряжений, то я отправляюсь, – мрачно заявил он, едва расцепив зубы. Он понимал, что слова чужого ему человека, видевшего его впервые и не знавшего его настоящего, не следовало принимать всерьёз, однако в голове всё равно застряла мысль «теперь уже зря, надо же», вызывавшая у него отклик в равной степени возмущения, оскорбления и обиды. Уже двое сегодня отрицали его существование, причём Леопольд – буквально, и он почувствовал себя угнетённым... что злило его ещё больше.       – Иди, зайка, – отозвался Клайв, уже успевший погрузиться в мысли, и Саймон, набрав воздуха в грудь, резко развернулся на пятках, в совершенстве исполняя команду «кругом», чтобы выйти прежде, чем что-либо выпалит.       Однако за дверью ему сделалось немного легче: злость на постороннего человека и связанные с тем обстоятельства оказалось гораздо проще сдерживать, нежели обиду на Кёртиса, которого он любил.       – Ты чего это, обиделся? – с искренним любопытством поинтересовался неслышно вышедший следом за ним Леопольд. Он даже не дёрнулся, привыкший к тому, что оба родителя перемещались почти бесшумно.       – Пройдёмте за мной в зал для учений, пожалуйста, – почти механически выговорил он, просто заставив себя. Вот почему папа велел им друг об друга зубы не чесать... Леопольд оказался раздражающим человеком. Точнее, способным на удивление быстро взвести кого-то другого до состояния белого каления.       – Тебя старший офицер спросил, – ласково напомнил тот, пристроившись идти с ним рядом.       – Офицер более старшего ранга велел обойтись без провокаций, – напомнил со своей стороны Саймон. – Исполняю приказ.       – Мы с твоим папой одного ранга.       Он с сомнением глянул на чужие погоны. Десятый ранг, особое назначение... даже если предположить, что этот человек на самом деле тоже Адъютант, как и родители...       – Он является моим непосредственным начальством, поэтому я рассматриваю его приказы как приказы с наивысшим приоритетом, – нашёлся он, и Леопольд усмехнулся.       – Зубастый зверёныш... в кого из них пошёл?       – Пока неизвестно, – осторожно ответил он, не понимая, почему тема свернула так резко. Он-то уже был готов выслушивать выговор на повышенных тонах (в конце концов, он знал, чем заканчивалась попытка уесть старшего по званию слишком прямо).       – Да ну? А сам как полагаешь?       – Знаете, давайте поговорим об этом после того как немного разомнёмся, хорошо?       Тот вздохнул, словно и впрямь желал пообщаться, в чём Саймон крупно сомневался. Он бы, скорее, предположил, что ему собирались ещё какую-нибудь гадость высказать. Ну, ничего, может, порезвится на коутах да и забудет...       Удивительное дело, но Леопольд молчал вплоть до самого зала для учений, и только на входе заговорил:       – А что это за... «коуты», твой отец сказал?       – Папа, – машинально поправил Саймон, уже постфактум сообразив, что тот не был посвящен в эти детали. Волшебное слово «дядя» как-то незаметно сделало своё дело. Ну, либо это оттого, что ему по некоторому наблюдению начало казаться, будто этот Кортс и впрямь был связан с ними узами родства, а не просто был однофамильцем... – Это такие говнюки, которым мы недавно крепко наваляли. Вам... – он ещё разок бросил взгляд на Леопольда, уже оценивающе. – Вам понравится, я думаю.       – Н-да?       Тот последовал за ним до пульта управления, чтобы понаблюдать, что он выбирал.       – Ну-ка, не так быстро, – велел прищурившийся Леопольд, быстро пробегая взглядом краткое описание той самой симуляции, которую Саймон делал несколькими месяцами ранее. С тех её целиком перевели в учебную, более не растрачивая настоящие части скафандров коутов, и ему пришлось снова участвовать в её коррекции после этого, как узконаправленному специалисту по коутам. Ныне толку от последнего было не так уж и много помимо отметки в личном деле – война-то закончилась. – Как, говоришь, тебя зовут, малёк?       Саймон назвал своё имя, сообразив, что «дядюшка» зацепился взглядом за графу, в которой был указан автор симуляции. Естественно, под спойлером хранились отметки о тех, кто внёс более мелкую лепту, но основным разработчиком считался он.       – Ага. У них один сын, – констатировал Леопольд.       – Слава Творцу, один, – ощетинился он, едва не ощерившись. – Угадал?       Ему отправили долгий, пристальный взгляд.       – В контексте того, что ты плохо ужился бы с братьями или сёстрами – возможно, – отчасти согласился тот. – Но я о том, что тенденция сохраняется. Запускай свою игрушку.       – Тенденция? – переспросил он, пропустив мимо ушей ремарку об «игрушке», коей не являлась даже учебная симуляция. – Вы генеалогией занимаетесь?       – Что-то вроде того, – туманно отозвался Леопольд, направившийся к подсветившейся стойке с оружием. – Это что, всё, что по этому поводу есть выбрать?       – Прямо как на поле боя, – Саймон выбрал нож, альтернативой которому был только «Клык-шесть» – бронебойный электрошокер, если в двух словах. – А с какой именно стороны тенденция?       – С нашей, у Фезеров вечно выводок птенцов, – тот с сомнением оглядел «Клык», кажется, колеблясь. – Об этом я и говорил, когда сказал, что зря. Тебя дёргать будет туда-сюда касательно таких решений.       – Не думаю, что я вообще хочу их принимать, – угрюмо ответствовал Саймон, повертев запястьем, чтобы размять последнее. Леопольд отчего-то пристально проследил за его движением.       – Знаешь что? Давай-ка я погляжу сперва, что это вообще такое, если ты не против, – предложил тот, кивнув на стартовую площадку. – Не то чтобы я не дружил с холодным оружием, но я давненько не видел, чтобы мы на него полагались целиком.       Саймон только пожал плечами, направившись к старту. Он выбрал для начала сценарий с одним коутом, ввалившимся на корабль, а уж с этим он мог управиться и один, особенно пока симуляция голографически воссоздавала внутренности стрижа, где можно было до поры до времени скрыть собственное присутствие: хоть укрытия и были полупрозрачными, нахождение за ними засчитывалось, и он считался невидимым за ними.       Когда коут появился, хорошо видимый даже сквозь препятствия (голограмма компенсировала отсутствие звука или подсказок от товарищей, обычно позволявших определить местонахождение противника), он услышал, как Леопольд присвистнул.       Голограмма, конечно, не давала полного ощущения поля боя, хоть ухищрения с гравитационными полями и пытались дополнить картину, однако он всё же испытал определённое удовлетворение, всадив нож между сочленениями скафандра. Иногда он ловил себя даже на том, что скучал по этому. В последних сражениях с коутами всё было понятно и известно заранее, и сложность создавала только буквальная физическая нагрузка, требовавшая от него быть сильным, ловким и извёртливым, так что всё было просто и в то же время занимательно.       – Они ещё и с огнестрелом? – уточнил Леопольд, когда он сошёл с площадки.       – Думаете, нечестно? – риторически вопросил Саймон, машинально разминая запястье: нож не переставал быть тяжёлым, и ещё тяжелее он был на площадке. Тот это скоро узнает и сам. – Так всё было. Наш огнестрел не пробивает их скафандры. Это технически невозможно без ухищрений в виде «Клыка», но и он жутко медленный, так что нам оставалось только управляться вот так. Ну, ещё есть парочка моментов вроде взлома их оружия или импульсных гранат, но это не наносит прямых повреждений.       – А кто же тогда добыл трофей, чтобы знать, чем его пробивать? – осведомился Леопольд, уже успевший присмотреться к ножу.       – Я.       – Кто бы сомневался, – тот усмехнулся, почему-то сразу поверив ему на слово, и кивнул на пульт управления. – Запускай ещё. Можно двух.       – Да много кто сомневался бы, – Саймон, занявшись пультом управления, снова пожал плечами. – Кто знает, тот знает, остальные редко верят, пока личное дело не увидят.       – У тебя предки и не такое местами творили, – Леопольд усмехнулся. И ступил на стартовую площадку. – Ух. А что так тяжко-то?       – В обычных условиях сверху ещё бронежилет, выдерживающий их огнестрел получше, так что ради честности весу прибавили. Да и это... – Саймон показал нож. – Просто болванка, боевой тяжелее.       – О как. Ну, поехали...       К некоторому его удивлению, Леопольд управился хорошо. Посчитался, правда, раненым, но система всё равно выдала высокую оценку: на двух коутов полагалось больше людей.       – Ну? – не слишком понятно поинтересовался тот на выходе, и он вопросительно вскинул брови. – В кого из них?       Вспомнив предыдущую тему, которую он перенёс на потом, Саймон отвёл взгляд. Он и так уже много над этим думал. Слишком много, чтобы не потерять ответ.       – Не знаю.       Чего он не ожидал в этой ситуации, так это подзатыльника. У него чуть в голове всё не перетряхнулось. И это было... унизительно. Обычно-то он к уязвимым местам не подпускал никого ни в бою, ни в драке, и вот так просто его достать...       – Дурак, – совершенно спокойно проронил Леопольд, следом далеко не столь сильно хлопнув его ладонью по спине. – Ты есть ты. Хорошо это запомни.       – Ещё ты меня воспитывать будешь? – зашипел Саймон, едва не выйдя из себя. Следом он ощутил хватку повыше локтя, и его развернули будто бы без особого труда.       Взгляд у Леопольда был жутким. И это несмотря на более-менее тёплый зелёный цвет, обычно к такому не располагавший.       Он только сейчас ощутил угрозу: на него надавили.       – И что это такое? У нас завёлся глухой Кортс? – негромко, вкрадчиво протянул тот, глядя на него так, будто мог бы что-нибудь с этим и сделать, чтобы его в генеалогическом древе больше не числилось.       – Нет, – прошептал Саймон, почувствовавший, что у него кровь отхлынула от лица. Он испугался. По-настоящему испугался, а это происходило очень редко.       Но и извиниться у него язык не повернулся. Только он не разобрал, упрямство это было, или подсознание его предупреждало о том, что ему сейчас ещё лучше было бы получить разрешение говорить что-то ещё. Может, и то, и то, как знать...       – Хорошо, – снова спокойно резюмировал Леопольд, отпустив его руку, будто ничего и не было. – Безрассудство проходит со временем, так что это ничего. Но впредь – смотри, кому дерзишь. Ты ведь не смеешь дерзить Клайву, верно?       – Верно...       – Клайву, который называет меня на «вы», – добавил тот. – Даже несмотря на то, что я ему разрешил перейти на «ты». И я тоже его уважаю.       Он прикусил губу, чётко ощутив, что вот тут бы уже и следовало принести извинения. Но он не собирался. Нечего было его клевать. Какой привет, такой ответ, в конце-то концов.       – Упрямый, – Леопольд усмехнулся, отчего-то по-отечески, и он снова почувствовал сродство между ними. Очень и очень глубокое. – Тебе бы личные проблемы наладить, чтобы терпение не сдавало. Не можешь держать себя в руках – либо реши ту проблему, либо отпусти. Иначе пострадаешь. В частности – твоя целостность пострадает.       – Та проблема с норовом, – процедил Саймон, отведя взгляд.       – Знаю. Уже рассмотрел. Но ты её такую и любишь.       – И что мне делать тогда?       – Уж точно не просить у меня совета, – тот фыркнул. – Тем более когда всё настолько просто.       – Просто, значит, – горько выплюнул он, не имевший ни малейшего понятия о том, что ему теперь делать и какими словами вообще говорить с Кёртисом. Он всё ещё чувствовал себя так, словно у него выбили землю из-под ног. Почему вообще все вели себя так, словно что-то знали, но утаивали? Или это он и впрямь был размазнёй?       – Ага. Мысли собери в кучку – и разберёшься. Всё, у меня на сегодня воспитательные моменты закончились.       На этом Леопольд оставил его в одиночестве. И что теперь прикажете делать?..       Устало потерев лоб, он направился домой. И оттуда, когда почти стукнуло шесть (Кёртис как раз должен был начинать сворачивать все свои рабочие дела), позвонил этой самой норовистой проблеме.       К некоторому его замешательству, Кёртис принял вызов незамедлительно, будто между ними вовсе ничего не случилось (а он вполне мог ожидать того, что его звонок просто проигнорируют), и он, не успевший собраться с духом, мыслями и прочими составляющими собственной головы, чуть ли не официально пригласил того поужинать вместе с ним.       – А что это вдруг случилось с твоей обычной манерой времяпрепровождения? – моментально раздался голос из динамика, будто тот даже не размышлял над ответом. Раньше Кёртис при ссоре хорошенько бы подумал – идти с ним или не идти...       – Ты против? – бросил он, едва не лязгнув зубами: жуть как захотелось кое-кого укусить.       – Не имею совершенно ничего против. Я человек открытый, – беспечно заявил тот. Саймон прекрасно знал, что правдой это было только наполовину: Кёртис мог быть поразительно открытым, однако внутри у того было много вещей, которые при любых обстоятельствах оставались скрытыми. Так у Кёртиса внутри повелось с того момента, как тот махнул в отпуск без него, ничего ему не сказав. А может, и раньше... – Только место, пожалуй, выберу сам. Хочу в тот бар, в котором мы как-то с тобой виделись. Помнишь? Почти перед окончанием новобранческого курса?       Ему понадобилось всего несколько мгновений, чтобы провести параллель.       – Ты хочешь в то место, в котором всё начиналось, чтобы там всё закончить?       Кёртис хмыкнул. Почти пренебрежительно, и от этого у него что-то внутри будто бы ухнуло вниз, до самого дна желудка. Кёртис... больше не ставил их отношения ни во что, раз позволял себе такую интонацию. Совсем ни во что. Не выше любой другой связи.       – Зачем? – вопросили следом его. – Я просто выбрал место, в котором редко появляюсь, не больше.       – Это чтобы нас рядом не видели? – выдвинул он следующее предположение. Едва заметная пауза после этого навела его на ощущение того, что он уже хватил лишнего. Или позволил себе слишком много.       – Нет, просто давно там не был.       Или же не хочет, чтобы я знал, где он бывает часто, мрачно подумал он, однако озвучивать не стал: ему сразу же напомнят о том, что он раньше не особенно интересовался жизнью Кёртиса, по рабочим обстоятельствам протекавшей мимо него. Нет, он, конечно, выспросил и о картинге, и ещё о парочке постоянных развлечений, однако назвать какое-то конкретное место или адрес не смог бы – ему этого не нужно было знать, и он не запоминал. Может, зря...       – Хорошо. Тогда впиши меня, пожалуйста, в своё плотное расписание, потому что я очень хочу тебя видеть, – глухо выговорил он, не сумев сдержать выплеснувшегося в голос яда: ему тоже было обидно, и это была бессмысленная и болезненная обида на самого себя.       – Сделаем, – буднично согласился Кёртис. – В восемь тебя устроит?       Слишком поздно, подумал он, ненадолго прикрыв глаза. Это значило, что тот после работы зайдёт домой – а может быть, с кем-нибудь и встретится, – и перекусит, чтобы не есть с ним: это занимало время. Он сам же будет уже в настроении, совсем не приличествовавшем серьёзным беседам. В восемь они оба раньше, как правило, уже были в постели, и он очень по этому соскучился. Как, впрочем, и всегда.       – Более чем. Спасибо.       Время до восьми текло жутко медленно. Он пытался привести голову в порядок, как ему советовал Леопольд (почему-то показалось наиболее естественным прибраться в мыслях, как в наиболее близкой к телу части), но у него не выходило. И бедлам в голове будто бы отражался на нём снаружи: он уже несколько раз подходил к зеркалу именно для того, чтобы придать себе вид поприличнее, который и без того таковым был, но общее впечатление всё равно оставалось неряшливо-небрежным, что замечал даже он. По нему буквально видно было, что с ним что-то не так.       Ко времени выхода из дома он обнаружил, что у него немного ослабли пальцы. Крайне неприятное ощущение.       Кёртис на ходу изменил план, уведомив его через сообщение, чтобы он сразу направлялся к бару, и внутри у него поселилось ещё более неприятное ощущение. Обычно чёткие договорённости у них таковыми и оставались.       У самой двери в голову ему постучалась мысль о том, что между ними мог появиться кто-то третий. Мог. Кёртис был высоким и симпатичным, а его тут не бывало неделями.       Вышеупомянутого он без труда нашёл за одним из укромных столиков, выбранным будто для того, чтобы так и вышло: это он любил укромные места.       – Привет. Возьми себе что-нибудь, – Кёртис с довольно дружелюбным видом щёлкнул по тонкостенному бокалу с пивом, уже початым. Его это немного озадачило. Он, вообще, планировал чем-то того угостить, и уже от этого плясать дальше... Кёртис, похоже, не хотел позволять себя угощать. Почему тот вообще выглядел дружелюбно, если что-то было не так?       Он взял себе такой же бокал. Пришлось. Пиво было самым лёгким. Он бы и вовсе не стал сейчас связываться с алкоголем, но ему уже навязали правила общения.       – Ну? – угрюмо вопросил он, едва усевшись напротив.       – Рад тебя видеть, – безмятежно поведали ему. – Как и тому, что мы наконец-то выбрались в свет. Как вылет прошёл? Тебя долго на этот раз не было.       Саймона заклинило. Что вообще происходило?       – Да в чём дело? – низко, сдавленно произнёс он, едва не взвыв. – Что это за тон? Почему ты не злишься?       – А я должен? – Кёртис чуточку прищурился на него поверх края бокала, немного выдавая этим, что что-то всё-таки не так. – Ты что-то сделал?       – Я... я не знаю! Я тебя пришёл спросить!       – Не знаешь, – тот с задумчивым видом отпил снова. – Ну... ничего нового, я полагаю.       – Кёртис!       – Прекрати. На тебя уже оглянулись пару раз. Не можешь вести беседу цивилизованно?       Он уставился в собственный бокал, переживая небольшое помутнение перед глазами, вызванное подавляемой злостью.       – Я ведь тебе уже сказал, – продолжил Кёртис тем временем. – Я передумал заключать брак. Ответного рвения всё равно не было, так что не думаю, что это сильно по тебе ударит. Не упрашивать же тебя до скончания века.       – А уходить-то зачем надо было?       – Ну... – тот немного помедлил, кажется, просто видя, что ему нужно переваривать информацию порционно. Может, ему было бы и легче, не доносись она всё тем же дружелюбным тоном. – Я так понял, что обязательства тебе тоже не особо нужны... ну, я спокойно к этому отношусь. Никаких претензий. Так что вот так. Захочешь видеться между твоими вылетами – будем видеться.       – А во время них ты будешь принадлежать кому-то другому? – Саймон безотчётно стиснул бокал, опомнившись слишком поздно; не будь у него ослабшими пальцы – тонкое стекло наверняка треснуло бы.       Кёртис отпустил чуть ли не ледяной взгляд в ответ.       – Я принадлежу сам себе. А то, чем я занимаюсь в своё личное время, больше не будет тебя волновать.       – Но почему?!       – Прекрати орать, я тебе сказал, – процедил тот. – Ещё раз – и я встану и уйду.       Он на всякий случай отпустил бокал, вместо этого незаметно взявшись за краешек стола под стеной.       – Почему, Кёртис? Должна быть ещё причина. По этой люди обычно не расходятся.       – А ты сам не ощущаешь? – Кёртис приложился к пиву ещё разок, и у Саймона, отметившего изрядно понизившийся уровень жидкости, возникло такое впечатление, будто только алкоголь сейчас позволял тому поддерживать дружелюбие. – Мало того, ты многовато о себе возомнил, если думаешь, что я не могу так сделать просто потому, что мне так захотелось или понадобилось.       – Но ты не можешь. Это... неправильно.       – Неправильно по отношению к тебе? А ты не подумал, что что-то может быть неправильно по отношению ко мне? – тот пригубил пиво, на несколько мгновений устало прикрыв глаза. – Но ты, конечно, пришёл поговорить о себе.       – О нас, – угрюмо подчеркнул Саймон, которому всё больше не нравилось то, куда сворачивала эта беседа. – Я пришёл поговорить о нас.       – Да о себе ты пришёл поговорить, – фыркнув, Кёртис запрокинул бокал. – Ты же меня не слышишь. Когда я хотел семью, ты меня не слышал. Сейчас я не хочу вообще всего этого – и ты снова меня не слышишь. Тебе... тебе ведь хочется, чтобы тебе было удобно. Ты не желаешь вообще никак напрягаться. И правильно: а зачем, если Кёртис всё сам сделает?       Саймон подпёр ладонью лоб, старательно держа себя в руках и выслушивая всё, что ему собирались сказать. «Ты», «тебе»... тот не стеснялся обвинять.       – Вот Кёртис и делает то, что этим отношениям сейчас нужно больше всего, – закончил тот. Он поднял взгляд.       – Ты вправду думаешь, что мне нужно с тобой расставаться?       – Снова тебе, – отметил Кёртис. – Ты хочешь хотя бы немного подумать о том, что нужно мне? У меня тоже есть потребности, и какое-то время большинство из них я игнорировал. А теперь у меня есть потребность уйти, Саймон. Отстраниться. Я чувствую, что я слишком много отдаю безвозмездно. У меня ресурс не бесконечный, понимаешь?       – Разве люди не любят друг друга... просто? – переспросил он, испытывая в этот момент замешательство: он полагал, что если речь заходила о любви, то речь прекращалась о корысти. – Каждый вкладывает что может. Я не могу, например, проводить с тобой время каждый день из-за работы, так что я стараюсь компенсировать его по возвращении. Я понимаю, что тебе может быть мало, но... – он покачал головой, неопределённо поведя ладонью. Он не был готов уходить из разведки. Ему там нравилось.       – А, ты вспомнил про время! – немного оживился тот. Только это было не слишком хорошее оживление. – Ты думаешь, я бы заводился с тобой надолго, не будь я готов тебя ждать? Есть ресурсы другого рода. А ещё у людей есть стандарты, Саймон. Ты говоришь, люди любят просто? Тебе нужно, чтобы я хотел держать тебя возле себя только потому, что ты такой, какой есть? Как хорошенькую вещь? Ты становишься похож на женщину, Саймон. А женщины меня не привлекают.       – Я не... да как ты можешь? – зашипел он, оскорбившись.       – А ты подумай, – зло прищурившийся Кёртис взялся за опустевший бокал и, цыкнув, отодвинулся от столика. – Разговор окончен. У меня ещё есть дела, которые не будут ждать. И ты за мной не следуешь, если ещё хочешь меня видеть.       – А я вообще смогу?       – В этом я тебе не отказывал, – тот только отпустил взгляд сверху вниз, прежде чем уйти без прощания.       Оставшийся в одиночестве Саймон закрыл глаза ладонью, пережидая желание перевернуть стол.       – Я дома! – устало известил он домашних, когда вернулся. Родители-то могли, воспользовавшись его отсутствием, устроить игрища, так что...       Разувшись, он завернул на кухню вымыть руки, не став даже доходить до ванной, чтобы не услышать что-нибудь, что в его нынешнем состоянии окончательно вогнало бы его в тоску. Едва он сунулся в гостиную, то понял, что что-то не так: оба были там.       – Привет...       С ним спокойно поздоровались, и он понял, что проблема не в нём. Ссорятся, нервновато подумал он, собираясь шмыгнуть к себе в комнату. Это тоже было не очень хорошо...       – Эй, Саймон, – заговорил лениво разлёгшийся на диване Уилл, наблюдавший прежде за сосредоточенно ковырявшим личную винтовку Клайвом. – Хочешь братика или сестричку?       Саймон замер, и Уилл лениво прищурился, ожидая реакции. Вряд ли, конечно, сын сейчас на него тявкнет, но мог... он не обидится, конечно. Какой толк обижаться на результат провокации...       Развернувшись на пятках, тот уставился на него, несколько мгновений просто глядя, а потом вдруг вспыхнул:       – Если я вас не устраиваю, заведите себе каждый своего!       И скрылся в своей комнате.       – Ты слышал? – несколько удивлённо переспросил Уилл, проверяя, не померещилось ли ему. Что это такого Саймону на встрече наговорили, интересно...       – Он прав, – флегматично отозвался Клайв, не отрываясь от винтовки.       – А... Что ты сказал?       – Я говорю, он прав, – повторил тот тем же тоном. – Хочешь – вперёд. Считаешь, что у тебя хватит сил и времени – вперёд, я в этом не участвую.       Повисла тишина. Уилл переваривал. Ему на это уже намекнули чуть раньше, но он не думал, что Клайв скажет ему это в лоб и даже не отрываясь от постороннего занятия.       Саймон ненадолго выглянул обратно в гостиную:       – Простите, я был слишком резок.       – Но от слов своих не отказываешься? – уточнил Клайв, ненадолго подняв взгляд на сына. Последний будто и не раздумывал над ответом.       – Нет.       И скрылся снова.       – Вы оба серьёзно? – переспросил Уилл.       – Как угодно.       На этот раз интонация Клайва приближалась к меланхоличной, и он ощутил, что что-то не так. То есть, серьёзно не так.       – Эй... а давай-ка забудем и пойдём баиньки?       – Я ещё не закончил.       – А потом?       Клайв пронзительно глянул на него, и по нему пробежали мурашки. Что-то того тревожило... и это был не он. Его легко было угомонить. Клайва же вывело из равновесия что-то более сложное.       – Лучше пойди и поговори с сыном.       – А ты не хочешь? – он склонил голову набок. А, собственно, что? Провоцировать так провоцировать, по полной программе. Клайв всё равно сам не расскажет, а ему хотелось знать.       – Всему своё время.       – Сейчас, значит, моё?       – Твоё уже давно прошло. Пора наверстать.       – Саймон уже взрослый человек. Сам управится.       Ещё один взгляд. Затем руки у Клайва задвигались гораздо быстрее, и он понял, что нарвался. Но совсем не на то, на что хотелось бы.       Закончив, тот вытер руки, затем, критически глянув на ладони, пошёл отмывать их как следует, и в следующий раз появился в проёме уже обутым и в куртке.       – Ты куда?       – Я взрослый человек тоже, – просто ответил Клайв, выходя за дверь.       Выгуливаться пошёл, сообразил Уилл. Теперь Клайва не будет как минимум полчаса... Вздохнув, он перевернулся на спину, собираясь вздремнуть: потом всё равно придётся выуживать из того ответы, а на это уходили силы. А завтра ещё нужно вовремя проснуться и подняться, что было его обязанностью...       Позже, когда Саймон выбрался из комнаты по парочке дел, старательно избегая всех мест, где сейчас могли быть родители, он в конце концов наткнулся на кухне на отца, безмолвно усадившего его за стол.       – Ну? – со вздохом вопросил Уилл затем. – Давай-ка поговорим, раз такие дела.       – Потому что папа велел? – резковато отозвался он.       Уилл снова вздохнул.       – Раз огрызаешься, значит, не можешь собрать мысли в кучку. Можем попробовать разобраться вместе.       – Да я не знаю... я уже ничего не знаю, – Саймон запустил пальцы в волосы; его аж подёргивало от бессилия, едва он мысленно возвращался к сложившейся ситуации, потому что дельных идей у него не было. – Я себя не знаю. Я даже не знаю, у кого из вас теперь правильно просить совет.       – Ах, вот ты как, – беззлобно отозвался тот. – Ну, я догадывался, что ты подходишь к кому-то из нас в зависимости от ситуации. Ты ведь понимаешь, почему ты это делаешь, правда?       Саймон только вздохнул. Он бы и желал отвлечься от темы с Кёртисом...       – Ты приблизительно предугадываешь совет, который получишь, – Уилл намекающе приподнял брови. – Хотя бы расплывчато. Иной раз тебе нужна просто валидация собственных мыслей. Так почему ты говоришь, что не знаешь себя?       – Давай не будем. Это... мои субъективные ощущения, – Саймон нахмурился, желая закрыться. Когда отцу приспичивало поковыряться в нём в психологическом аспекте, ему начинало казаться, что общение с Дуайтом, просто влезавшим в чужую голову, было куда проще. Тот хотя бы не выуживал наружу ответы, которые иной раз не поворачивался произнести язык. – Может, завтра мне будет получше.       – Нет, давай будем! Ты хочешь разобраться в ситуации с Кёртисом, и как ты собираешься это делать, если ты в себе не разобрался? В своём отношении к ней? К Кёртису, в конце концов? Хотя бы упрощённо, на примере одного из нас, раз уж ты так часто пытаешься примерить на себя наши модели поведения.       – Да что тут разбираться; выяснили уже: я как ты, – выплюнул Саймон, отчаянно не желая выставлять свои внутренности (метафорически выражаясь) на всеобщее обозрение. Иногда отец ему помогал, но иногда мог просто по этим самым внутренностям потоптаться, мотивируя его к чему-либо. Стимул, конечно, действовал, но ощущение потом было такое, словно внутри у него изрядно наследили и не прибрались за собой. Неприятное, в общем, ощущение.       Пристально глядевший на него Уилл медленно покачал головой.       – А что нет-то? – продолжил он, выплёскивая яд в отместку за вторжение в личное пространство. – Вот, мне нехорошо, я болею, когда он не со мной, прямо как ты. Вот, я злобный, нервный и отчаянно хочу наступить кому-нибудь на хвост в эти периоды – прямо как ты.       Тот слегка прищурился, но не прервал его, и он дожал, уже больше желая просто поругаться, нежели продолжать ковыряться в себе. Он устал. У него обычно не было раньше необходимости этого делать, и от процесса он очень уставал с непривычки.       – И то, как я поступил с ним тогда – как мне предложил ты, между прочим, – тоже о многом нам говорит, правда? – напомнил он. – Я мог бы отказаться, будь я похож на папу, но я этого не сделал. И списывать это на влияние момента, эмоций и обиды, как я и сделал, тоже очень нехорошо. Никого не напоминает?       – В самом деле? – Уилл вдруг усмехнулся. – А как ты думаешь, почему ты сейчас думаешь об этом иначе, когда ты мог бы спокойно продолжать себя оправдывать влиянием момента? М-м?       – Понятия не имею, – буркнул он, нахохлившись. Хоть он знал: его это царапало всё больше и больше, словно на этом месте внутри у него застрял крохотный кусочек стекла.       – Потому что ты изменился, – на удивление мягко растолковал ему отец. – Ты ощущаешь за собой вину и признаёшь её. Да, тебе это не нравится, но именно это – звоночек. Это первое на данный момент, в чём ты больше похож на Клайва. Второе... ты не хочешь говорить. Это второе.       – Да ну? – с сомнением изрёк Саймон, смерив отца взглядом. Тот не реже папы делался совершенно непроницаемым, когда нужно было – просто не целиком строго сдержанным.       – Да. Клайв очень обособлен, малыш. Иной раз даже я не могу понять, о чём он думает и как он думает, и он обычно об этом со мной не говорит. Я просто хорошо знаю его, чтобы предполагать, что происходит, а человек со стороны, который любит сунуть нос не в своё дело, просто извёлся бы весь. Так вот, мы с тобой об этом уже говорили, но я чувствую, что должен напомнить... – Уилл немного помедлил, и взгляд у того сделался сожалеющим; обычно это происходило, когда отец собирался сообщить что-нибудь неприятное, но не желал бы этого без необходимости. И обычно это было хуже. – Это мне нужен Клайв.       Саймону потребовалась чудовищно долгая минута для него, довольно быстро соображающего мальчика, чтобы обработать эту мысль и её последствия. Это отцу нужен папа – и отец сносил закрытость. А он не нужен Кёртису настолько, чтобы тот желал гадать, что внутри него происходило.       Почему Кёртис любил его ровно настолько, чтобы этим интересоваться, но не настолько, чтобы пытаться его разговорить? Почему именно так? Капелькой больше – и всё было бы в порядке, капелькой меньше – и они могли бы разойтись насовсем, потому что тот смог бы от него окончательно отказаться.       Почему Кёртис стряхивал с себя ответственность за это, ответственность, которую ему больше всего нужно было на кого-то возложить?       – Прости, малыш, – тихо произнёс отец. – Прости. Но тебе нужно в этом разобраться.       – Почему всё так?.. – Саймон взялся за голову, закрывая лицо. – Я просто пришёл за советом!       – Совет не поможет, пока ты не разберёшься.       – Но я... – Саймон едва не взвыл, кое-как взяв себя в руки.       Каким-то образом стало тише, чем было.       – Ему нужен совет, – упали в эту тишину слова Клайва, неслышно появившегося на кухне. – Ты хочешь бросить его без этого совета? Ты хорошо знаешь, что ты получишь в итоге. Но в один прекрасный момент он больше не придёт к тебе советоваться.       На загривок Саймону легла тяжёлая ладонь папы, и он вдруг почувствовал себя близким к тому, чтобы нащупать пошатнувшееся душевное равновесие. Якорь, хотя бы маленький якорь...       – У него уже есть стержень, – продолжил Клайв. – Он знает, что ему нужен совет. Это уже точка опоры. Он поймёт, что ему делать, и сам, но если он сейчас нуждается в дополнительной, не оставляй его без неё. Дай ему направление.       – Не ты ли говорил, что нечего лезть в чужие дела, иначе сделаешь хуже?       – Я имел в виду зрелых людей. И Кёртис вырос, Уилл. Вырос больше, чем ему полагалось, так что вполне естественно, что у них проблема. Делай на это скидку.       – О, ты же так замечательно с ним общаешься в последнее время...       Саймон изумился, расслышав в голосе отца ревность, и это выбило его из прежней колеи настолько, что у него перехватило дух. Это как понимать? Это просто Уилла опять случайно переклинило, или что это такое вообще?       – И так много, – ядовито добавил тот.       – У меня распоряжения сверху, – сухо ответил Клайв – словно уже не в первый раз. Только это дало Саймону понять, что те двое действительно проводили много времени вместе.       Пользовался ли Кёртис возможностью узнать Клайва поближе, чтобы понять, что творилось в голове у него самого? Или это даже не приходило тому в голову? Сколько теперь места он сам занимал в голове у Кёртиса?       – Распоряжения сверху, или тебе нравится, как мальчишка облизывает тебя взглядом, когда у тебя оружие в руках?       Саймон ошалело перевёл взгляд на отца. Чтобы тот не постеснялся так высказаться при нём... да что там происходило, чёрт побери?       – Что, Леопольд тебя подразнил, а ты и повёлся? – Клайв, сообразивший, откуда могла взяться подобная догадка, только вздохнул. – Будет тебе уроком, что тут ещё скажешь...       – Н-да? А Леопольд, случайно, не...       Клайв так блеснул глазами, что Саймон непроизвольно съёжился, чутко ощутив опасность рядом.       – Даже не думай, – тон того, сделавшийся тихим и вкрадчивым, даже не дрогнул от возмущения: чистейшее предупреждение. – Так, а ты... поговори с Кёртисом. Поговори ещё. Он понятия не имеет о том, что у тебя в голове происходит, и, похоже, более не желает разбираться. Либо смирись с тем, что ты слишком закрыт, и начинай работать с собой.       – Но тогда он будет продолжать с кем-то ещё встречаться...       – Цена ошибки. Либо научись принимать её, либо исправляй.       – Да почему считается, что ошибся я, если он на меня давил со своим супружеством? – взвыл Саймон, перестав ощущать, что его хоть кто-то поддерживал. – А теперь перестал и считает, что может делать что угодно, потому что перестал! Я, между прочим, на это не соглашался! Для брака, знаете ли, нужно согласие обеих сторон!       – Как и для продолжения отношений, – заметил Клайв, успокаивающе погладив его по спине. – Сейчас ты находишься в том же положении, в каком был он, потому что ты не выдал ему ни однозначного ответа, ни каких-либо конкретных намерений.       – Но у меня вот это вот... – Саймон похлопал себя по груди, не находя слов: он всё ещё не знал, как называлось общее для них с отцом явление. Не то чтобы ему очень хотелось знать, но объясняться с кем-то по этому поводу было жутко неудобно. А ведь могло прийтись ещё с кем-то...       – Да, нечестно, – согласился Клайв. – А откуда тебе знать – может, он психологически и эмоционально чувствительнее тебя? Может, всё вполне честно? Или перевес вовсе в другую сторону?       Саймон угрюмо насупился.       – Вы тут разговариваете о том, как тебе плохо, – заметил тот вдобавок. – Но когда ты вообще в последний раз побеспокоился о том, что происходит внутри у твоего партнёра? А ведь Кёртису со своими родителями поговорить сложнее. С Дуайтом он связываться не хочет из-за того, что тот беззастенчиво лезет в любую голову почитать, а Хэвлок всегда загружен умственно, Кёртис крайне редко его тревожит. Почему уже даже я беспокоюсь о твоём партнёре, а ты сам в ус не дуешь?       – Да, почему ты беспокоишься о его партнёре? – ввинтился Уилл в, по сути, выговор, оттягивая внимание на себя. – Обо мне не хочешь побеспокоиться, м-м? Пусть малыш сначала позаботится о себе, а потом уже о внешних факторах.       – Его самочувствие напрямую зависит от внешних факторов, если ты ещё не заметил, – Клайв нехорошо прищурился. – Давай, подтолкни его к тому, чтобы он закрылся в себе. Я только вытащил его оттуда, чтобы он воспринимал мир, пока ещё есть чем и пока жив, а ты пихаешь его обратно в ракушку. Конечно, пусть плюёт на других. Пусть останется один в конечном итоге. Потому что чем больше он будет тянуть, тем меньше Кёртису захочется его прощать. Кстати, а ты, – Клайв перевёл взгляд на Саймона. – Если решил, что поступил тогда неправильно – скажи ему об этом.       – Да он даже слушать не будет. Уже незачем, да и я уже извинялся по этому поводу...       – Скажи ему! – с нажимом, рычаще повторил Клайв. – Он заслуживает знать. Как конкретно это, так и то, что человек подле него меняется. Тебе было бы важно знать, меняется ли он, правда?       Саймон закивал. Ему как раз таки было важно, особенно после упоминания о том, что Кёртис вырос.       – Тогда скажи. Да, это будет тяжело, это будет неловко, он в первое время не будет знать, что делать с этой информацией, особенно если ты ему ещё важен. Но если он тебе важен – скажи. Будь порядочным человеком.       – Ага, – опять встрял Уилл. – Некоторые порядочных людей имеют и выбрасывают.       – Прекрати! – Саймон грохнул ладонью по столу от переизбытка эмоций, чуть позже сообразив, что папина ладонь, всё ещё лежавшая на загривке, не прижала его сильнее, чтобы напомнить о внутрисемейной субординации. – Прекрати, пока...       – Пока ты не сказал «прямо как ты»? – Уилл оскалился. – Вот мы и выяснили, на кого из нас ты сейчас больше похож. Хоть ещё вопрос в том, кто из нас на тебя больше влияет...       – Достаточно, – довольно мягко прервал того Клайв. – А то мы действительно сядем и подсчитаем, кто к кому и сколько раз подходил. Ты ему уже много мелочей насоветовал. Хватит. И, в конце концов, Саймон... на себя ты похож. На себя. Ты уже сепарировался, не применяй на себя наши роли. Мы только можем подсказать тебе, как будет лучше поступить. Один из нас – прямо сейчас и исключительно для тебя, другой – в долгосрочной перспективе. Уилл, ты там стирку затеивал?       – Да, да, проваливаю, – заворчал упомянутый, поднимаясь, и Клайв, проводив того взглядом, прислонил сына виском к себе: весь вид Саймона буквально говорил о том, что подход «ты взрослый, ты уже сам справишься» прямо сейчас не приветствовался. И тот без особых раздумий ненадолго обнял его.       – Я сейчас подниму не очень приятную тему, – предупредил Клайв, и Саймон страдальчески вздохнул. – Ну, ну... об этом нужно поговорить, пока мы говорим о Кёртисе. И в её рамках совет не смотреть на нас тоже вполне применим, – Клайв немного помолчал, дожидаясь ещё одного вздоха, и опустился на табурет рядом. – Между нами с Уиллом на нынешний момент существует что-то вроде равновесия, которое изначально было очень хрупким. Примеривая ситуацию между нами на себя, ты можешь подумать, что исключительно Уиллу тяжело, потому что ему плохо, когда я не отвечаю взаимностью, причём гораздо хуже, чем тебе сейчас. Но есть нюанс, Саймон. Он сильнее. Достаточно, чтобы меня пересилить, если я не буду давать жёсткий отпор сразу же. Поэтому у нас определённые опасения присутствуют с обеих сторон. А теперь давай вернёмся к вам. Учитывая твою текущую активную физическую подготовку и то, что ты сильнее... как ты думаешь, ты смог бы принудить Кёртиса к чему-нибудь?       Слова о том, что он не стал бы, застряли у Саймона в горле: он стал бы, хоть и не в чём-нибудь серьёзном. Несколько раз он уже лез целоваться почти в принудительном порядке, и Кёртис подчинялся. Да и он почувствовал, пусть и смутно, что факт, на который следовало обратить внимание, лежал не в последствиях. Речь шла о том, что прежде них, если он правильно догадывался.       Папа немного наклонил голову, вглядываясь ему в глаза, словно пытался рассмотреть, понимал ли он.       – Как ты думаешь, он мог бы опасаться?       – Но я никогда не делал ему больно, – прошептал он.       – Физически, – упало слово в наступившую тишину, и он опустил взгляд. – Физически, – повторил Клайв, закрепляя эту мысль. – Уилл тоже... почти можно сказать, что не делал мне больно физически. Это чаще выходило случайно. Но я знаю, что он человек, который может это сделать, а ещё может и много это делал морально. И у меня есть что этому противопоставить. Кёртис может только отступить.       – Я понял, – через силу выдавил из себя Саймон, бывший не в состоянии уложить это внутри себя: он привык к доверительным отношениям. Думать о другом роде последних было для него сложно, если речь шла о ком-то, кому он доверял и доверялся.       – Что он о тебе знает? – вдруг спросил Клайв, и его посетило неприятное и крайне неуютное ощущение: тема всё ещё продолжалась, и дальше будет хуже. – Он неплохо знает о твоих рабочих достижениях, между прочим.       – Которые показывают, что делать больно я умею ещё и профессионально? – устало выдохнул он, подперев лоб ладонью. В глазах слегка защипало. В самом деле, кого Кёртис видел в этом контексте? Просто такого же офицера? Или чудовище? Убийцу?       Воспоминания подсунули ему взгляд Кёртиса, сделавшийся чужим в тот момент, когда они с Хэвлоком обсуждали производство новых ножей. Когда он расписывал, чем целесообразнее и удобнее убивать. О...       – О, нет...       – Нет, не обязательно, – моментально отозвался Клайв. – Но это может маячить у него в сознании. Это может вплавляться в общее впечатление. В представление о том, чего можно от тебя ожидать. И это может быть тяжело для него.       – И что мне делать? – Саймон поднял голову. – Что мне с этим делать? Я не могу выбить у него это представление, это уже всё!       – А за что он мог бы с этим смириться?       Вопрос поставил Саймона в тупик. За что можно смириться со спящей угрозой под боком? Для него это могла быть премия – он привык к этому, как к рабочему вопросу, – но что делать в аспекте нормального восприятия? Как... как думать, чтобы знать?       – Ну? – потормошил его отец. – Чего он обычно хочет?       – Разговаривать... или ходить куда-то гулять, я полагаю. Сегодня я об этом опять услышал, во всяком случае...       – Он даже в лоб тебе сказал, верно? У партнёра всегда есть потребности, малыш. И если в лоб что-то говорят уже после размолвки, значит, партнёр ожидал от тебя хоть какой-то чуткости, – со вздохом растолковал Клайв, уже видевший, что сын начал уходить в себя. Хорошо бы это ещё услышал. – Будь с ним более чутким. Может быть, более нежным, тут уже... тут уже сам смотри, я не в курсе этих вещей между вами.       На самом деле он помнил укусы на Кёртисе. Тому могло поднадоесть, между прочим.       – Хочешь сказать, это я во всём виноват?       – Ну, строго говоря, за Кёртисом тоже водится грешок в виде некоторого умалчивания насущных проблем, раз он так поздно начал тебе выговаривать... Но он чуток, и он ожидал от тебя того же. Об этом можно было сказать, об этом можно было подумать самому. Мелкие промахи оборачиваются большим снежным комом, малыш. И либо вы будете его разгребать, либо позволите ему катиться по всему, что ещё осталось. Кёртис, судя по всему, предварительно выбрал второй вариант, чтобы не огорчаться лишний раз.       – Но как он может так просто... – Саймон взмахнул ладонью, не зная, куда девать собственное огорчение. – Вот так без колебаний всё отпустить? Ему ничего не жаль?       – Я бы на твоём месте не думал, что это просто, – Клайв покачал головой. – Оба варианта для него болезненны, если ты не изменишь линию поведения. Он просто выбирает тот, который завершится раньше, раз в любом случае ему будет плохо. Это самосохранение, не больше. И гордость. Её у Кёртиса в достатке, ты знаешь.       Саймон уставился в стол, и Клайв понял, что это уже всё. Теперь опять будет долго погружён в себя...       – Я не хотел, чтобы всё так закончилось, – прошептал тот. – Я... я думал, что всё уже будет хорошо...       Хорошо будет, если он успеет прийти в себя до следующего вылета, подумал Клайв, устало потерев глаза. Следующий был... нетипичным.       – Иди спать, – посоветовал он. – Я знаю, что тебе нужно всё обдумать, но соберись на несколько минут, иначе ты тут и уснёшь.