О переменах и их неминуемости

      Утром Саймон, скверно выспавшийся оттого, что его морозило (кто-то из родителей набросил на него одеяло, немного помогшее выспаться хоть как-то), унёс в свою берлогу горячий шоколад и взялся думать.       Думалось скверно. В основном в голову лезла обида на Кёртиса, которую всё никак не удавалось переварить. Ещё параллельно вспоминался Леопольд с фразой «ты – это ты», отчего его коробило, едва он пытался об этом задуматься. Нет, естественно, он был он, но в последнее время он не узнавал себя. С ним что-то происходило помимо Кёртиса, но он не понимал, что именно; внутри будто кто-то занимался перестановкой мебели, не предупредив его, и сообщать об этому кому-то постороннему казалось наименее разумной вещью, которую можно было удумать.       В конце концов он, собравшись с духом, сунулся в штаб, довольно удачно застав папу в кабинете в одиночестве. Или же, если вспомнить вчерашнее, к удаче это не имело никакого отношения, а родители всё ещё ссорились... Не слишком удачный момент, наверное...       – Говори, – коротко велел Клайв, немного отодвинув кружку, и он только сейчас вспомнил о времени, как и о том, что у всех остальных существовал определённый распорядок дня. И он уложился в одну фразу, отчётливо почувствовав себя виноватым после этого: папа тяжело вздохнул, будто на груди у того лежала и без того куча тревог. – Во всяком случае, ты не чувствуешь, что у тебя внутри что-то умирает. Уже хорошо.       Поёжившийся Саймон (ему ещё только такого не хватало) немного отступил, собираясь оставить папу в покое, раз сейчас было не время.       – Задержись, – остановил его тот. И откинулся на спинку стула. – Теперь у тебя что-то поменяется. Процесс... да, неприятный. Это бывает, с этим ничего не поделаешь. Постарайся оградить себя от тревог, насколько возможно, потому что в это время к тебе могут прийти важные мысли. И мрачные мысли. И... ситуацию с Кёртисом я бы тебе советовал пока что поставить на паузу. Скажи ему... можешь сказать как есть, не знаю. Опять же, вам обоим важно осознавать, что ты меняешься. Может, он и вовсе мудро сделал, что отстранился сейчас, если почуял это ещё раньше тебя. А теперь иди, пожалуйста, если больше нет ничего срочного.       Покивав, Саймон попятился и выскользнул за дверь. Оказалось... не так уж и страшно оказалось этим поделиться. Но это с папой; папа всегда его понимал и, что ещё более важно, хотел понять.       Вздохнувши и сам, он направился в столовую, немного рассчитывая поймать там Кёртиса. И вот тут ему действительно повезло: когда он нашёл того взглядом, уткнувшийся в передатчик Кёртис как раз отодвигал тарелку, чтобы придвинуть поближе кружку. И не слишком охотно поднял глаза, когда он опустился за столик напротив. Из-за этого пришлось прикусить язык, заноровивший вдруг ввернуть что-нибудь касательно того, что необычно видеть ныне свободного Кёртиса без чьей-то компании.       – Привет. Пара минуток? – тихо попросил он, кое-как выдавив из себя капельку смирения, ничуть не сглаживавшую его внутреннего состояния. С тем же успехом можно было сбрызнуть полыхавший бензин той же капелькой воды.       – Может быть, – тот пожал плечами. – Я прямо сейчас ничем не занят. Что-то случилось, или у тебя праздные разговоры?       – Что-то между.       – Опять пришёл говорить «о нас»? – Кёртис так выделил последние слова интонационно, что ему сделалось дурно. И вроде бы нейтрально – но будто брал эти два словца исключительно двумя пальцами и исключительно в перчатках, которые он уже много раз на том видел.       – Нет, я... – он потёр лоб, переживая некоторую тошноту. – Немного. В некотором роде. Знаешь, я... меняюсь. Что-то у меня внутри меняется, и я...       – Пришёл говорить о себе, – со вздохом констатировал Кёртис, приложившись после этого к кружке с таким видом, будто в один заход осушил бы чай, не будь последний ещё немного горячим. – Знаешь, сходи лучше к психологу.       – Нет, послушай, – Саймон поймал того за пуговицу на манжете рукава. – Я подумал, что ты захотел бы знать. Я просто не знаю, что со мной будет потом. У меня внутри бардак. Потом я могу захотеть чего-то другого, когда разберусь.       – О, это будет неплохо.       – И... что ты сказал? – недоуменно переспросил он.       – Я говорю, будет неплохо, – повторил Кёртис. – Отпустишь меня, и всё будет в порядке.       Саймон едва не сломал ту самую пуговицу в пальцах, всё ещё немного слабых, и на всякий случай отпустил её.       – Нет, я говорил в контексте нас с тобой...       – Я не буду тебе помогать, – прервали его. – Извини, но я больше не могу предлагать помощь или проходить через что-то вместе с тобой. У меня ресурс истратился. Мне нужно заняться восполнением.       – Я не прошу о помощи. Просто... вернись, пожалуйста.       Последние слова оказались тяжёлыми для произношения, будто у него вдруг прорезались все возможные проблемы с дикцией. И смелостью.       – С чего бы? – тот приподнял бровь. – У меня полно своих дел и нет времени участвовать в твоих.       – Мне плохо без тебя. Буквально, – напомнил он, прибегая уже к тому, что было отложено совсем напоследок.       Взгляд у Кёртиса ненадолго сделался острым, почти пронзительным, и ему сначала подумалось, что ему просто показалось. Однако оставшийся внутри холодок сообщил ему, что он всё увидел правильно.       – Знаешь, Саймон... вот эта вот твоя вещь – тоже один из камней преткновения. И мне не нравится то, как ты с этим обращаешься. Я даже не о том, что ты пытаешься этим прикрыться, хоть это постыдно... – тот задумчиво отпил из чашки, кажется, подбирая слова дальше. Оставалось надеяться, что последующие не столь обидны, как произнесённые только что. – Ты хочешь переложить ответственность за это на меня. Но брать ответственность за мои чувства ты не хочешь. Даже когда я попытался перевести это всё в официальную плоскость, чтобы до тебя хотя бы попыталась достучаться мысль об обязательствах, ты отверг эту ответственность. Ты... избежал её. Дал обещание, которое не стал исполнять. Может быть, вовсе солгал – я ведь никак не могу знать... Честен ты быть не захотел, в любом случае.       – Так ты предлагал брак, вот этим руководствуясь? – Саймон вскинул брови, не зная, как реагировать. Он даже не сумел сходу разобраться, что ему по этому поводу думать!       – И да, и нет, – Кёртис снова приложился к чашке, внимательно смерив взглядом оставшийся чай. – Я не предлагал из этих мотивов, но позже до меня дошло, что я этого хотел. Я это подразумевал, оказывается. Так что... прости, но никаких обязательств между нами теперь не будет.       Повисла неуютная тишина.       – Кёртис...       – Нет.       Тот прикончил остаток чая в один глоток.       – Не нужно давить мне на совесть, – негромко добавил Кёртис. – Я живой человек. У меня есть чувства. Да, может быть, я слишком чувствителен, но я всё ещё имею право чувствовать и не быть в этом или за это ущемлённым. Я не обязан мучиться с кем-то, кто не желает быть со мной более обходительным. Я не обязан.       Саймону показалось, что тот открылся чуть больше обычного, и он тут же потянулся к руке Кёртиса, напоминая о том, что между ними всё ещё существовало тепло.       – Мы ведь любим друг друга, малыш, – тихо произнёс он. – Ты можешь вот так просто отстраниться?       Тот выдернул руку так, словно обжёгся; ему показалось, что будь они друг к другу поближе и без посторонних, он отхватил бы по лицу.       – Я только что сказал, что чувствителен, – прошипел Кёртис, наклонившись над столом и уставившись ему в глаза. От того повеяло чем-то, что Саймон раньше от этого человека не ощущал; от Кёртиса исходила агрессия и злость, свободно прорывавшаяся наружу через взгляд. – Я чувствую сильнее и глубже, чем ты. Так как ты думаешь, могу я просто взять и отстраниться? Ты думаешь, мне это просто?       Затем тот выпрямился, снова закрывшись.       – Чувства не мешают мне так поступить, – Кёртис поднялся. – Могли бы, но... – тот, чуточку прищурившись, склонился к нему, забирая поднос с посудой. – Мы с ними пришли к компромиссу.       И ушёл. Саймон, прочетший у того во взгляде запрет идти следом, снова остался один за столиком.       – Ну, как тебе всё? – вопросил Эрвин, наблюдая за Леопольдом, раскупоривавшим свеженькую бутылку коньяка с намерением прилить себе последнего в кофе.       – Сложно ответить односложно, – тот наклонил горлышко над кружкой, вливая коньяка немного больше обычного. Любопытно... – А как там твоя база стандартных вопросов поживает?       – У неё всё хорошо, спасибо.       С некоторых пор Леопольд пытался что-то припрятать за обменом колкостями – кое-что, обычно раздражавшее его вдвое больше. Эрвин не протестовал – до тех пор, пока его терпение не испытывали всерьёз.       – Можешь попробовать ответить более расширенно, – предложил он тому.       Леопольд задумчиво хмыкнул, размашисто усаживаясь в кресло напротив. Из кружки на пол не упало ни капли.       – Узнал тут, что у тебя появился некий садик... который исправно генерирует тебе твои силы. Очень интересно. И почему ты раньше себе такого не завёл?       Эрвин даже с полностью закрытым эмоциональным радаром распознал скрытую агрессию. Её расслышал бы, пожалуй, даже идиот: тот не постеснялся пропустить нехорошую нотку в тон.       – Потому что не мог, – сухо ответил он. Вообще, ему следовало этим и ограничиться, но, зная Леопольда – не выйдет. – Эти растения находились буквально в эпицентре загрязнения, и им пришлось мутировать, чтобы выжить. Так они получили способность генерировать эту энергию. Мне приходится приспосабливать её под себя, но это терпимо. Всего лишь ещё один технологический процесс, гораздо более простой, чем то, что происходит в растениях. Я удовлетворил твой интерес?       – Немного.       – Немного? – он чуточку сощурился, проверяя, не забыл ли Леопольд, что он мог в любой момент прервать разговор.       – Ага. Многовато времени утекло. Почему?       – Послушай, это была буквально локальная техногенная катастрофа. К счастью, не вышла глобальная, как планировалось. Совет мне её локализовал и подавил. Во главе с Клайвом, между прочим. Гордись.       – Чем именно? – тот иронически изогнул бровь. – Тем, что он наверняка, как истинный Кортс, полез в самую гущу событий, что ты всегда порицаешь?       Эрвин поджал губы, так и не найдя что ответить на совершенно точную догадку, и Леопольд усмехнулся:       – Вот теперь горжусь. Славный ребёнок.       – Он отжил вчетверо больше тебя. Он тебе не ребёнок.       – Это моё в большей степени, чем твоё, – тот оскалился. – Имею право. Но... спасибо. Он хороший человек. Достойный. Я рад, что я попал сейчас именно на него.       – На здоровье. Но не смей произносить при нём сомнительных вещей.       Леопольд чуточку шире раскрыл глаза, пристально глядя на него, и он понял, что промахнулся. Серьёзно промахнулся. Он-то только имел в виду буквально то, что и сказал, по простейшей причине: накопление таких сомнительных вещей в сознании даже очень правильного человека медленно отдаляет последнего от правильности. Медленно и, что самое опасное, незаметно. Да, Клайв крайне стабилен в этом отношении, но Леопольд был человеком, прекрасно видевшим уязвимости во всём вокруг и не стеснявшимся ими пользоваться. Но промахнулся он в том, что дал понять: это важно лично для него. Небольшая точка воздействия на него, которой тот тоже не постесняется воспользоваться. И даже если он сам стабилен в этом аспекте... давление всё равно оказывало на него эффект. Вода камень точит, как говорится...       Он немного опасался того, что не замечал возможных перемен в себе.       Добравшись домой, Кёртис снял куртку и устало прислонился к углу шкафа, пытаясь переварить оба недавних разговора с Саймоном. Моральных сил на ещё один не наблюдалось. На ещё какую-то послерабочую активность – тоже. В конце концов, он, в отличие от некоторых, не был бревном, по нему всё это тоже било. Но, несмотря на последнее, он собирался отстраниться. Он чувствовал, что у них не срасталось. Во всяком случае, у него. Когда ему нужно было участие, Саймон ничего не видел, когда ему нужно было уединение, ослабление связи – Саймон желал привязать его к себе обратно. Сосуществовать так дальше он не хотел, как и брать ответственность в одностороннем порядке. Он почти перегорел касательно их взаимоотношений в нескольких моментах, и догадывался, что дожечь всё окончательно у себя внутри занимало не так много времени. Невпопад совавшийся к нему Саймон способствовал.       Когда у него зазвонил передатчик, он не глядя принял вызов. Никуда не пойду, сам к чёрту пойдёт, подумал он, угукая в динамик.       – Так, ты ещё более мрачный, чем был, – выдал Найджел без приветствия, и у него немного отлегло. Жаль, нельзя было внести радиоволну Саймона в чёрный список, как проходило с личными телефонами... – Ты уже дома?       – Да, только что приехал. У тебя что-то случилось?       Вопрос логичный: они сегодня не собирались никуда идти развлекаться или даже проветриваться. Найджел, в отличие от Саймона, прекрасно видел и понимал, в каком он был состоянии.       – Нет, у тебя что-то случилось. Давай-ка я к тебе забегу на часок.       – Слушай, я немного не...       – Никаких «не», – прервал его Найджел. – Не надо ничего готовить, прибираться, я сейчас пиццу какую-нибудь ухвачу и приду. Расскажешь мне, что случилось. А то обычно ты моё нытьё выслушиваешь, пора бы и лицо знать. Если ты не занят, конечно.       – Знаешь что? – Кёртис глянул на часы. – А приходи. Дольше часа держать не буду, обещаю. Но мне было бы... приятно. Правда.       – Тогда скоро буду.       Найджел отключился, и он почувствовал себя ещё немного хуже: ему было неловко просто вываливать на кого-то свои проблемы, хоть он и сознавал, что люди вокруг принимали такое куда менее близко к сердцу.       Вот в процессе разговора ему стало полегче. Не то чтобы он много высказывался, но он просто поделился, а Найджел потом перевёл тему на обычное непринуждённое общение, аккуратно огибая потенциально грустные темы.       – Слушай, а вот я думаю... помнишь, ты довольно резко сказал, что не собираешься с ним дружбу заводить? – вспомнил он, когда разговор естественным путём немного притих.       – С Саймоном-то? Ну?       – Почему?       – М-м... – Найджел со вздохом щёлкнул кнопкой на чайнике, словно тема действительно требовала ещё одной кружки чая. – Почувствовал, наверное, что мной собираются воспользоваться. Да и вообще... знаешь, есть в нём что-то такое. Такое... Он вроде и не заносчивый, но где-то он...       – Как будто он где-то на более высоком уровне? – выдал Кёртис, немного сомневаясь в формулировке. Он иногда чувствовал что-то схожее, но эта вещь всегда звучала как-то до грубости неточно, будучи облечённой в слова.       – Ну... нет, но да?.. – тот, нахмурившись, задумчиво почесал щёку. – Почти. Вот почти. У него приблизительно такого же настроя отстранённость бывает. У разведчиков довольно часто это встречается, они вообще обособленно держатся, особенно те, кто со смертью рядом прошёл, но у него это с самого начала было.       – Да у него это всегда было. Я-то раньше его помню... А у меня такого не бывает? – на всякий случай поинтересовался Кёртис, надеясь, что не нахватался того же.       – Нет, у тебя башка в облаках только по поводу работы бывает.       – Ну, спасибо большое.       Найджел хохотнул, задорно улыбаясь, и Кёртиса вдруг прорвало.       Он почти испугался затем, глядя на застывшее выражение лица друга.       – Я не думал, что всё... так, – выдал тот, когда охватил мыслью уже куда более полный рассказ. – Нет, знаешь, надо совсем бревном быть. Это вот это вот ты у него жил, прибирался, есть помогал готовить на всех, отца терпел по поводу и без... и видеть его пять дней в месяц? И чтобы он ещё с тобой не считался, когда ты чего-то хочешь?       – Пять дней – это редкость, – угрюмо заметил он. – Три-четыре.       – Тем более, – фыркнувший Найджел хлопнул его по плечу. – Съехал – молодец. Я лично поддерживаю.       – Спасибо...       – Ну, ну... давай только не расклеивайся, о'кей? Ты-то у нас нарасхват, найдёшь себе кого только захочешь.       Кёртис, конечно, пообещал не расклеиваться. Но он не был уверен в том, что не будет.       Эрвин рассматривал документ, пересланный ему Леопольдом. Последний по-свойски сидел в кресле, покачивая носком ботинка, и ждал от него какой-то реакции. Её он пока затруднялся выдать.       – Что, нет? – потормошили его. – Я старался не перегибать. И сохранять цельность. По бринийским офицерам особо и не выберешь. Слишком... скованные.       Нырнувший в мысли Эрвин не ответил. Так много вариантов развития событий... и не все из них заканчивались успехом. Далеко не все. Он и остальные-то затруднялся проработать из-за некоторых известных ему нюансов взаимоотношений между всеми этими людьми.       – Не совсем уверен, что стоит оставлять Кёртиса вместе с Саймоном...       – Кого?       Он сдержанно поднял взгляд к потолку. Имена не задерживались у Леопольда в памяти надолго... возможно, он был немного в этом виноват: тому каждый раз приходилось вливаться в новое окружение.       – Мальчик, которого Клайв водит с вами на учения, – напомнил он. – Второй – сын Клайва. Не слишком уверен, что последний там нужен.       – А, – безразлично отозвался Леопольд. Затем выражение лица у того сделалось чуть более озабоченным. – Ты не уверен? А ты уверен, что не уверен? Я мог бы сомневаться насчёт кого-нибудь другого, но сынишка Клайва нужен. Ты вообще видел, как он двигается?       – Как каждый из вас. Дело не в этом. Дело в том, что у них между собой проблемы, и это в какой-то момент может нарушить вообще всё.       – Ну так не отправляй второго.       Эрвин покачал головой.       – Либо Саймон будет слабым где-нибудь на другом вылете, либо неуравновешенным на этом. И с этим ничего не сделаешь. А вот без Кёртиса я не обойдусь никак.       – Да разберутся по пути.       Он повторил тот же жест, выражая сомнение (судя по пророненному Клайвом вздоху по этому поводу, Кёртис был не только таким же мягким, как Хэвлок, но и обидчивым), и Леопольд закатил глаза.       – Слушай, ты же прекрасно понимаешь, что мальчишка тоже там нужен. Он не просто зверёныш, он убийца. Гриссы этого боятся.       На этот раз он вздохнул, кивая: естественно, гриссы будут бояться существа, похожего на них, но куда более сильного. Только Саймон ещё не был жестоким, чтобы этого было достаточно для того, дабы отбросить беспокойство. Так же как и эмоционально независимым не был... И первое, и второе было в других, так что Саймон делался лишним прицепом.       И всё же, что-то внутри него шептало ему, что следовало включить мальчишку в состав отряда. Возможно, напряжение будет держать всех начеку.       – Ладно, – заключил он. – Ему всё равно тут будет делать нечего, а в другом отряде он будет бессознательно накалять обстановку.       – Ура, – откликнулся Леопольд. – В кои-то веки ты со мной согласился.       – Это вынужденное решение. Как и отправка Лоуэлла.       – Кого?       Эрвин снова вздохнул, мягко потирая висок. Он не мог избавиться от подозрения в том, что Леопольд просто глумился, хоть прекрасно знал, что тому действительно плевать на имена.       – Норвуд, Лоуэлл, старший офицер отряда, часть которого ты сюда включил. Ему и так досталось недавно тревог... Нагружать его ещё этой?       – Из бринийских другого не подобрал, – тот громко постучал ложкой об донышко кружки, и он подавил напоминание о том, что серьёзные дела следовало бы обсуждать без напитков. Особенно тех, в запах которых вплеталась терпкая нотка коньяка. Всё равно его проигнорируют. У Леопольда уже сформировались определённые (и местами откровенно разгильдяйские) привычки ведения работы, и у него не было желания тратить собственные нервы на перевоспитание этого существа.       – Почему именно он? – спросил он вместо этого. – В скрытой графе личного дела указано, что он – наблюдающий офицер; это обычно указывает на повышенную правильность, чего ты явно не искал.       – Такие способны собирать данные, не выдавая первичной реакции, – Леопольд деловито наклонился вперёд, довольно щурясь. – К тому же, этот... этот себя в обиду не даст, но промолчит там, где нужно промолчать. И людей он хорошо чувствует.       – Вот именно. Ему будет тяжело выносить этот зверинец.       – Зато этот зверинец не вынесет его, – тот хмыкнул, явно подразумевая другое значение этого слова. – Он найдёт способ управиться. Да и в конце концов, снаряди этого своего мальца в помощь, пусть подавляет особо норовистых.       Эрвин едва не дёрнулся.       – Ты-то откуда знаешь, что Кёртис умеет?       – За дурака-то меня не держи. Видел я папку его, который вздумал у меня в голове поковыряться, а потом передумал, – Леопольд задумчиво отпил из кружки. У Эрвина, пару дней не поглядывавшего на собрания Совета и, соответственно, не видевшего Дуайта, похолодело бы внутри, если бы ещё было чему. – Да так резво, что я не успел даже огорчиться по этому поводу. Чисто залетел и вылетел, я сначала даже подумал, что мне показалось. И у них похожий цвет глаз, так что я немного сообразил кое-что. Кстати, почему бы тебе не отправить именно его?       – Потому что он очень опытный человек и нужен мне тут, – Эрвин нахмурился. – Знаешь... в последнее время много внутренних угроз. Дуайт контролирует высшие уровни всех внутренних дел. Точнее, их кураторов, но это суть одно и то же. И он прекрасно ведёт экономику.       Леопольд задумчиво угукнул.       – Скажи-ка, а Клайв? У Клайва ведь тоже жёлтые глаза. И у малька его. Но оба не пытались влезть мне в голову. Ладно бы Клайв, он знает, что не стоит, но малого-то ещё не успели предупредить, а я его активно провоцировал.       – А он и не умеет. Мальчику перепало омолаживание. Но, скорее всего, не более. У него специфические ограничения, и я не думаю, что он сумеет их проломить. С генами не поспоришь.       Ему отправили долгий взгляд.       – Ушёл от вопроса о Клайве, – констатировал Леопольд. – Интересно... Не хочешь говорить об этом в целом или не хочешь меня расстраивать?       Эрвин отправил такой же взгляд в ответ.       – Клайв пока далёк от эсперов, которых ты знал. Он контактирует с материей. Способен устроить кому-то ожог или удар током, пользуясь накопленными силами... или теплом окружающего пространства. Если засечёшь, что рядом резко стало холодно – Клайв немного не сдержался.       – «Пока»? – переспросил Леопольд, заинтересованно наклонившись вперёд. – Что это значит? Ты ожидаешь деградации этих умений, раз он умеет совсем не такое, как эсперы?       Терпеливо вздохнув, он снова ушёл от вопроса:       – Об этом ещё рано говорить. По сравнению со мной, ему всего ничего, и ещё есть пространство для изменений. Но какими они будут... Это во многом будет определять сам Клайв.       Он лукавил.       – Лукавишь, – безошибочно определил тот. – Только учти: если ты решишь дать ему пинка к развитию, а он развернётся и укусит тебя за это, это во многом будет твоя вина.       – Это будет наше с ним дело, – сухо ответил он... и Леопольд, снова откинувшийся на спинку кресла, задумчиво склонил голову набок, внимательно глядя на него, будто рассматривал мысль о вмешательстве. Это ещё что?.. – В любом случае – да, мне придётся повесить на Кёртиса ещё одну задачу. Из многих.       – Так уж и многих?       – Ну, давай-ка подобьём итоги... – Эрвин вздохнул. – Вот это – а может ещё понадобиться привести в чувство самого командира, я этого не исключаю; работа с оборудованием телепорта, составление отчётов сугубо для меня; затем – дипломатия, в которой ему придётся участвовать из-за собственных способностей...       – С чего бы? Есть старший офицер, есть специалисты по дипломатии.       – Специфика общества, Леопольд. Отряд не особенно-то будут спрашивать, если я правильно догадываюсь. Наконец... необходимость выжить. В моральном плане тоже. Это будет тяжело.       – А у тебя есть кому за ним присмотреть?       – Ну... – Эрвин задумчиво упёр взгляд в стену, сделав вид, что погрузился в мысли; краем глаза он заметил, что Леопольда тоже какая-то мыслишка посетила. Хорошо... – Я подумаю об этом.       Тот серьёзно призадумался, и он уткнулся в экран, переключившись на другие дела, тоже требовавшие его внимания. Со списком всё равно больше ничего не делать было – в окончательный вид это всё будет приводить Клайв.       – Знаешь, отправь-ка меня с ними, – произнёс Леопольд, окончив размышления. Длительность их показалась Эрвину немного необычной: слишком долго для простого каприза, слишком мало для серьёзного обдумывания. И как, интересно, это толковать?..       – С чего вдруг?       – С того. Надоела мне твоя Империя. Принимать ты меня не собираешься...       – Хочешь в отпуск? Лети, – согласился он, не отрываясь от экрана. Можно было долго взвешивать решение, а можно было прибегнуть к достаточно простой вещи, примерно в трёх четвертях случаев гарантировавшей ему возврат этого человека обратно. – Но ты вернёшься.       – С чего вдруг? – вернул ему его же вопрос Леопольд, оскалившись. – Захочу – и останусь.       – В конце концов ты вернёшься.       Леопольд застыл; ухмылка с лица того медленно сползла.       – За что? – вопросил Леопольд, с силой стиснув подлокотники кресла. Эрвин, только что впечатавший приказ, лишь глянул на того, отмечая, что кодировка сохранилась. – Что, мало тебе? Ты зачем меня ещё и этим к себе привязал? Это мне за то, что я хотел жить в лучшем месте? Или за то, что я вынудил тебя взвалить на себя работу и ответственность? Так ты всё равно бы взвалил рано или поздно! У тебя не было другого выхода.       – За всё приходится платить, – пространно откликнулся он. – И я говорил тебе, что ты будешь тянуть со мной лямку, покуда тяну её я. Я свои обещания выполняю.       – Ты обещал так не делать! – зарычал Леопольд.       – У меня много обещаний. Приходится выставлять разный приоритет.       Тот зашипел, словно выкипавший чайник:       – И значит, менее важное можно нарушить? А для меня оно более важное!       – Я не заставляю тебя делать что-то в прямой форме. Делай что хочешь, – Эрвин потёр висок подушечками пальцев. – И заметь, я всё ещё не заставил тебя заткнуться, хоть ты и мешаешь.       – Машина, – выплюнул Леопольд. – Компьютер!..       – Сотрясай воздух сколько угодно, – он повёл плечом, вернувшись к созерцанию экрана. – Будь я машиной, не тратил бы на тебя силы и нервы. И ты это прекрасно знаешь.       – И за что я заслужил такое наказание...       Он не ответил.       – Что, за Клайвом своим наблюдаешь? – не выдержал тот через какое-то время, провоцируя его на хоть какую-то реакцию. Вот тут он не постеснялся вернуть шпильку:       – Ревнуешь?       Леопольд не ответил.       – Нет, знаешь, я передумал насчёт скуки, – процедил тот через некоторое время. – Мне скучно. Скучно! Нудно! Тоскливо!       – Да одиноко тебе, – машинально откликнулся Эрвин, тяготевший к точному выбору слов.       Снова тишина, однако на этот раз кратковременная.       – И кто, мне интересно, в этом виноват? – процедил Леопольд.       Бросив на того взгляд, он не стал замечать, что надо было думать, в кого влюбляться; можно было отхватить ещё парочку моральных пинков. Машиной он, в конце концов, действительно не был.       – Ты ещё не узнал, куда лететь будете, а уже взвился, – сменил он тему. – Это в большей мере ради сохранения твоей жизни.       – Остаться там – равно умереть? – Леопольд с сомнением смерил его взглядом. – Что-то мне слабо верится. Ты бы не отправлял тогда ценных офицеров. К тому же, раз малька, которого ты собираешься отправить, гоняют по тиру именно с гриссами, дело в них. И это дело ты с ними уже долго имеешь. Что там не так? Где подвох?       Он чуточку прищурился.       – Нет-нет, Эрвин, так дело не пойдёт, – поднявшийся Леопольд шагнул ближе и чуточку склонился, по естественному своему обыкновению пытаясь надавить на него психологически. – Мне ты скажешь. Ты же знаешь, я не болтаю чего не надо.       – Хочешь знать, к чему быть готовым? – он изогнул бровь. – Ты-то? Ты же вечно...       – Не надо пытаться додразнить меня до того, чтобы я оставил тему, – тон у того сделался серьёзным. – Тут я знаю, что меня всегда прикроют в плане последствий. В другом месте за собой придётся послеживать и прибирать самому. А теперь говори. Что там не так? Что за место, которое в теории нельзя просто зачистить? Ты... – Леопольд слегка прищурился, вглядываясь ему в глаза. – Только не говори, что ты хочешь бросить нас в самое гнездо.       – Я бы и не хотел, но мне нужно успеть разобраться.       – Успеть? – на этот раз тот изогнул бровь; Эрвин взглядом дал понять, что из него на эту тему вообще ничего вытрясти не сумеют, как ни пытаться – пока что это было его личное дело. – Ладно, тогда говори, чего ты там ожидаешь.       – Вот именно, что неизвестно. Я не могу вооружить тебя знаниями, Леопольд. Что может знать о будущем мышь, идущая в капкан? Найдёт ли её кот? Или сердобольный ребёнок? Или челюсти капкана вовсе окажутся слишком крупными, чтобы её поймать?       – Вот давай без метафор, – тот поморщился. – Так и скажи, что ничего не знаешь, и всем нам нужно выгребать самим. Скажи хоть, прямо в центр логова отправляемся или где-то с краю пройдём?       Эрвин вздохнул, прикидывая, что следовало говорить, а что нет. Лучше ли было выдать Леопольду немного больше? Специфический случай, в конце концов...       – В центр, – выбрал он. – Не исключено, что вы будете контактировать с кем-то сверху.       – Ага... Я помню некую Альфу, – Леопольд снова попытался найти что-то у него во взгляде. – Скорее всего, правит сейчас кто-то другой, но...       – У нас есть два варианта, Леопольд. В обоих тебе стоит быть потише, потому что задача первой важности – собрать информацию и доставить её мне. Ты меня понял?       – Я-то понял... а ещё я помню, что гриссы тебе мешают. Как и – в одном из вариантов – Альфа...       – Там всё не так просто. Пожалуйста, дай людям делать свою работу, раз тебя пустили полетать с ними.       – Ну, я-то своего момента развлечься не упущу, – Леопольд усмехнулся. – А теперь давай-ка вернёмся к теме о твоём свободном ныне восполнении энергии, м-м? Да и времени у тебя теперь побольше. Выдели-ка его лично мне.       – Нет, – без малейшего колебания отказал он. Как же его порой раздражала эта манера просто требовать...       – Почему?       – Ты вернись сначала.       – Ах вот как, – Леопольд резко выпрямился. – Вот, значит, как теперь. Говнюк. Бессовестный.       Столь же резко развернувшись, тот направился к лифту наверх, похоже, намереваясь основательно проветриться прежде чем вообще находиться с ним в одном пространстве. Восемьдесят процентов, подумал Эрвин, снова обращая взгляд к монитору. Он не мог сказать, каким будет исход всего остального. Как только корабль с отрядом пересечёт границу этой совокупности измерений и вынырнет в другом месте, он, скорее всего, потеряет с кораблём связь (портал должен был бы сработать, но позволят ли обстоятельства на месте?), и все его карты превратятся в такие же как Леопольд – разыгрывающие сами себя. Леопольд, конечно, повышал шанс удачного исхода... но вернётся ли сам? Его, признаться, обеспокоил интерес, проявляемый к правителю гриссов: неизвестно, как поведёт себя последний, и агрессивно настроенный Леопольд мог только всё испортить.       – Кто именно должен доставить тебе информацию? – вдруг поинтересовался последний от лифта. Эрвин с интересом оглянулся, встретив напряжённый взгляд того, похоже, переступившего ещё какой-то порог внутри себя.       – Мальчик, который умеет читать.       – Вычитает то, что не видно невооружённым взглядом? – Леопольд отвернулся к прибывшему лифту. – Логично. Присмотрю.       И отбыл. Эрвин только задумчиво покачал головой, гадая, как всё обернётся. Если бы только это не было столь опасно, чтобы он мог разыграть более сознательные, более автономные карты... но на этот риск он пойти не мог. Эти карты уже приобрели слишком большую ценность.       На следующий день Клайв, получивший более чёткие инструкции и утрясший список отряда, вызвал к себе офицера Норвуда. Последний ещё не успел вписаться в расписание вылетов, так что подробности пришли весьма своевременно, и он столь же своевременно отослал из кабинета Уилла, чтобы спокойно поговорить без лишних ремарок, а явившегося Лоуэлла сразу усадил на гостевой стул, чтобы не терять времени.       – Это по поводу кого-то из отряда, если мне позволено спросить? – уточнил слегка опешивший Лоуэлл. – Кто-то что-то натворил?       – О, нет-нет, это по поводу вашего следующего вылета...       Клайв подвинул к тому планшет с перечислением будущего состава отряда, и Лоуэлл, пробежавшийся взглядом по списку с приложенными фотографиями, немного помрачнел.       – Именно так?.. Мы полетим в какое-то конкретное место?       – Верно. Только его ещё нужно найти. Если в общих чертах – перед вами стоит три задачи: найти место, добыть в нём информацию и вернуться. Это будет сложно, – честно предупредил он. – Даже первый пункт может вызвать... сложности. И растянуться.       – Если мы будем тратить время, не лучше ли взять более... спокойных офицеров на этот вылет? – резонно предложил Лоуэлл. Обычно Клайв бы так и сделал, но сейчас обстоятельства ставили его в жёсткие рамки.       – Они спокойны, – он немного наклонил голову. – Я выбирал тех, которые не будут буянить от скуки. Однако я понял, о чём вы. И... нет. Чуть позже, когда я введу вас в курс дела, вы поймёте, почему. А пока что... у меня к вам есть совсем личный разговор, Лоуэлл.       – Насчёт Саймона?       – Что? – переспросил Клайв, всё поглядывавший на часы в ожидании кое-кого, обещавшегося заглянуть. – Нет. Совсем не об этом. Я обязан сообщить вам, что с вами на корабле будет находиться офицер моего ранга. Приказ сверху, – он коротко развёл ладонями, показывая, что ничего сделать с этим не мог, как бы ни хотел. А он бы, между прочим, хотел. Нет ничего хуже на корабле, чем провокатор, тем более на таких серьёзных заданиях. И тем более с таким отрядом. А ведь развлекаться будет...       – И как вы рекомендуете мне с ним уживаться?       В голосе Лоуэлла проскользнула саркастическая нотка, которую не сумели сдержать, однако Клайв спустил тому это с рук: он сам, услышав, что в экипаже, старшим офицером которого он являлся, вдруг предусматривался какой-то офицер на два ранга старше, упёр бы в начальство вопросительный взгляд потяжелее.       – Вовсе не предполагается, что вы обязаны уживаться, – Клайв снова глянул на часы. – Командуете вы, он – гость. Нюанс здесь заключается в том, что в критической ситуации он способен дать неплохой совет, но в остальном... в остальном у него местами скверный характер, поэтому вы вольны его проигнорировать, особенно если вас будут поддразнивать или провоцировать.       – А этот офицер знает, что я волен его проигнорировать? – с непроницаемым выражением лица уточнил Лоуэлл.       – Честно говоря, я собирался поговорить об этом при нём, но он всё никак...       В дверь наконец-то постучались, и внутрь без приглашения ввалился Леопольд:       – Чего хотел?       – Вот и он. Знакомьтесь, офицер Норвуд: Леопольд Кортс, ваш будущий гость на вылете.       – Старшим будешь? – вышеназванный энергично пожал поднявшемуся Лоуэллу руку. – Не сопля. Одобряю.       – Среди офицеров высших рангов у нас соплей не бывает, – незамедлительно отозвался Клайв, приходя на защиту собственного персонала и в частности Лоуэлла, у которого непроизвольно дёрнулась бровь. – Мы как раз говорили о полномочиях.       – А, да, – поддержал тему Леопольд. – Если вкратце – у меня свои дела, у вас – свои. Не думаю, что мы способны будем друг другу помешать. Если ещё более кратко – я гуляю сам по себе.       – Вы из сектора контроля качества? – с наивным видом вопросил Лоуэлл, желая, похоже, уточнить официальную легенду.       – Можно сказать, что да. Можно сказать, что нет, – Леопольд ухмыльнулся. – Не похож я на этих ребят, в любом случае, так что лучше остановиться на другом варианте.       – Например?       – А специалистов по дипломатии у вас не водится?       – Это настолько же плохая идея, насколько и хорошая, – прокомментировал Клайв, едва не заворчав по привычке. – Но если речь о дипломатии исключительно с гриссами – то, пожалуй, всё-таки хорошая. Пусть будет.       Леопольд отправил ему длинный, задумчивый взгляд. И это было не по поводу ответа: он такой от предка сегодня уже видел, да не раз.       – Здесь всё понятно, – отозвался тем временем Лоуэлл. – Будут особые распоряжения?       – Это всё одно большое особое распоряжение, – Клайв вздохнул, мысленно перебирая все указания: вываливать на Лоуэлла всё в один миг тоже было нехорошо. – На время вылета на корабле предвидится также научный сотрудник, и за ним будет поглядывать один из офицеров. Неформально.       Лоуэлл снова взглянул на список.       – Офицер Железнов? – безошибочно определил тот. Клайв подтвердил. – Неформально, – эхом повторил Лоуэлл, пристально глядя на офицера с гернийским именем, будто чуял, что там водилась и вторая часть фамилии, тоже гернийская.       – Да. Это тоже может оказаться немного проблемно... но кое-какие вещи нам следует сохранить в тайне даже внутри отряда.       Тот поднял на него пристальный взгляд, а затем, опомнившись, немного поднял голову, чтобы не глядеть на него исподлобья.       – Это у нас такие теперь проблемы, – уточнил Лоуэлл тихим, но потяжелевшим тоном.       – Отнюдь. Хоть может так показаться. Знаете, я много, много лет собираю и обрабатываю все поступающие к нам разведданные, – поведал он тому. Взгляд Лоуэлла осторожно коснулся его погон: тот уже давненько подозревал, что ему куда больше лет, нежели могло показаться с виду. – И у меня есть все основания предполагать, что некие высшие чины у гриссов располагают возможностями считывать чужие намерения. И я сейчас не имею в виду, что они отталкиваются от визуально видимого поведения.       – Вы хотите сказать, у них есть что-то вроде полевых приборов, считывающих и расшифровывающих мозговые волны? – уточнил Лоуэлл. Клайв мог бы удовлетворённо кивнуть, если бы дело так и обстояло, потому что тот был далеко не глупым мужчиной... однако предмет обсуждения лежал в плоскости, которая не поддавалась пониманию рационально мыслящего человека, отчего плохо принимался на веру – вплоть до самого столкновения. – Это, конечно, проблематично, но не настолько, чтобы перепутать с проблемами лояльности.       – Но это ведь не всё. Вы видели, как ведут себя гриссы?.. Я сейчас скажу прямо, простите, но я сам служил в разведке, – Клайв слегка наклонился над столом. – Они ведут себя как отмороженные, напрочь отбитые ублюдки. Большинство из них, во всяком случае.       Лоуэлл чуточку приподнял брови, изумившись тому, что это прозвучало в беседе.       – У нас с вами неформальный разговор, – извинительно добавил он, видя, что у того не нашлось не то что слов, а вовсе реакции; Лоуэлл впервые на его памяти не знал, как именно себя повести. – Я не хотел вводить вас в замешательство, но ещё больше я не хотел бы, чтобы вы пришли в него при непосредственно столкновении. Видите ли... я давно предполагаю, что высшие чины у гриссов пользуются чем-то вроде гипноза. Причём очень быстрого. Возможно, это действует и на людей. Более или менее схожим образом. Вы понимаете, чем может обернуться столкновение с противником, пользующимся обеими озвученными возможностями?       У Лоуэлла медленно сползла краска с лица, однако тот, собравшись в кулачок, даже не дрогнул.       – Если это действует и на людей, то понятно, почему я мог бы заподозрить проблемы с лояльностью, – медленно произнёс Лоуэлл, выдерживая рассудительный тон. – Спасибо. Это ценное предупреждение. И мне не стоит им ни с кем делиться, я правильно понимаю?       – Преждевременно – да, – Клайв с облечением кивнул. Не зря повышение выписал... – По ситуации... полагаю, всё будет зависеть от обстоятельств.       – Ага... а весь этот набор, – тот кивнул на список на планшете. – Задачу должен усложнять или облегчать? У них нет проблем с убийством, насколько я знаю.       – Они натасканы убивать гриссов, – вдруг вклинился Леопольд. – Для них это естественно. Даже если кого-то из них попытаются заставить как марионетку – внутреннее побуждение может сработать и раньше навязанного. Инстинкт. И наработанный за службу рефлекс.       Клайв утвердительно кивнул, вовремя спрятав замешательство: утром у Леопольда был весьма скверный настрой, и он догадывался, что тот повздорил с Эрвином. Но сейчас вместо того чтобы вставлять последнему палки в колеса, Леопольд помогал. Был полезным, как периодически говаривал, или некая личная выгода? Или примерно себя вёл, готовясь выкинуть какое-то особенно неудобное для Эрвина коленце?       В любом случае, это было уже не его дело. Эрвин наверняка знал, что делал, отправляя вместе с отрядом Леопольда.       – Хотелось бы надеяться, что так и будет, – с сомнением откликнулся Лоуэлл на это заявление. – А предполагается какая-то защита от этих воздействий?       – Нам нужно больше данных, – Клайв покачал головой. – Мы отправляем вас, чтобы их добыть.       – Вот как...       – Лоуэлл, – позвал он, дополнительно акцентируя внимание на том, что скажет дальше, и взгляд того, на несколько мгновений сделавшийся невидящим, снова обратился к нему. – Я подобрал вас всех так, чтобы вы – вместе с информацией – вернулись. И вы вернётесь.       Список, составленный Леопольдом, изначально был куда больше; укомплектовал набор окончательно он сам, следя за тем, чтобы на каждую специализацию приходилось два, а то и три офицера, не просто исполнявшие её формально – так-то почти любой мог, например, оказать первую помощь, – а чтобы они владели делом виртуозно или хотя бы чудовищно чутко.       – Это... обнадеживает, – Лоуэлл слабо улыбнулся. – Спасибо. И за то, что сообщили заранее.       Настроение у Клайва подпортилось после этого разговора. Не то чтобы с Лоуэллом было что-то не в порядке (тот как раз таки воспринял услышанное более чем серьёзно и пообещал хорошенько всё обдумать), его, скорее, беспокоило что-то в собственных мыслях. Что-то в них тревожно вертелось на одном и том же месте, твердя, что один из кусочков имевшейся у него картины складывался плохо. Только поймать он не мог. Мысль утекала сквозь пальцы, словно ещё не оформилась словесно; тончайшее предчувствие, которому ещё не было имени.       – Чего беспокойный? – привычно поинтересовался вернувшийся Уилл, подперев голову ладонью. – Опять по гриссам?       – По всему.       – Ага... А я вхожу во всё или я исключение?       Клайв поднял на того взгляд.       – Слушай, оставь меня в покое на какое-то время. Я сейчас не собираюсь личными перипетиями заниматься.       – Выдай мне биоматериал, и оставлю, – спокойно заявил Уилл. Клайв, уже сто лет (причём почти буквально) знавший, что именно ловить, отметил, что зрачки у того сразу же сузились, словно Уилл, выбравший другую линию поведения, уже готовился встретить его реакцию. Причём не слишком-то положительную: он уже говорил, что не будет этого делать.       Реакцию он не выдал, решив обломать Уиллу ожидания, но фраза застряла у него в голове занозой, продолжая царапать слух. «Оставлю»...       – Что-то давненько мы с тобой в спортзале не были. Кому-то что-то нужно перетряхнуть, – спокойно отметил он. – А теперь, будь любезен, оставь в покое эту тему. Ты не знаешь на чём стоишь, пока мы не раздобыли информацию. Чуть позже тебе может быть далеко не до этого.       – Я мозг сам себе в состоянии перетряхнуть, спасибо за предложение, – тот вызывающе улыбнулся. – И уже много раз это делал. И уверен, что не хочу передумывать. И что времени у меня на всё это хватит. Могу немного сном пожертвовать. Тебе сложно сцедить пару капель?       – Оставь меня в покое, – отстранённо отозвался Клайв, сделав вид, что голова у него под завязку забита другими вещами, и Уилл замолчал: даже тот понимал, что продолжать и ставить вопрос ребром сейчас было не время.       Чего ради вообще было настаивать, если был Саймон? Тем более при сыне, как вчера.       К вылазке на совместные учения с Кёртисом и Леопольдом настрой у него ни капли не исправился: у него немного ныло сердце. Особенно за Саймона. Да, может быть, сыну и надо было вправить мозги немного, но тот не заслуживал слышать разговоры о следующем ребёнке, как только сверху свалились проблемы, не поддававшиеся сразу внутреннему самостоятельному разрешению. Уж тут можно было язык придержать...       – Что-то ты совсем не в духе, – заметил Леопольд, когда он подошёл к залу для учений, снова немного опоздав.       – Да уж точно...       – Знаешь, давай-ка я сейчас выберу, и сам погоняю, пока ты не настроился, – предложил тот. – Тем более что я бы ещё разок на этих ваших коутов посмотрел.       Клайв безучастно кивнул, пытаясь настроиться. Он обычно старался прийти в более-менее живое настроение, чтобы не выглядеть со стороны просто машиной, и предложение было весьма к месту. Приятно было, что Леопольд, прекрасно об этом зная, с ним считался. А почему Уилл с сыном посчитаться не мог? Мало того – Саймону вот это вот всё надо было? Возвращаться на несколько дней не в уютный тихий дом, чтобы спокойно заниматься собой и навёрстывать всякие нужные-полезные курсы, а куда-то, где нагрузка на уши и нервы? Уилл же ещё не постесняется заставить помочь...       – У вас всё в порядке? – тихо спросил Кёртис, предоставивший Леопольду резвиться самостоятельно.       Только собравшись подтвердить, Клайв поймал взгляд того на собственной руке: он бессознательно прижал запястье чуть ниже сердца в попытке унять последнее.       – Да, всё хорошо.       – Может быть, смените сердце? – предложили вдруг ему. – Я могу сделать тихонько, без огласки, если нужно.       – Не стоит. Но спасибо. Я ценю, – он слабо улыбнулся. Кёртис понимал, что он не хотел бы такие вещи вписывать в медкарту, если вдруг придётся... нарушение правил, вообще-то, но это было местом, где он мог это позволить. И тот чуял этот момент.       Его вдруг поймали за локоть, чуточку разворачивая к себе; глаза у Кёртиса слегка расширились, словно тот увидел что-то, что не следовало. Или что-то тревожащее.       – Держите под рукой успокоительное, – ещё более тихо произнёс Кёртис. – Может быть, сильное. На всякий случай.       – И что это такое? – столь же тихо поинтересовался он.       – ...Не знаю. Просто.... – тот отпустил его, нахмурившись. – Простите. Я, наверное, не должен был. Не моё дело.       – Нет, знаешь, спасибо, – почти вызывающе ответил он, ощутив вдруг, что пора было и впрямь о себе позаботиться. – Я, может, лучше даже выходной возьму, когда дела позволят, отдохну.       – Возьмите, – с облегчением согласился Кёртис, пока не подозревавший о висевшей над самим собой куче тревог.       – Кстати, а ты... не хочешь помириться с Саймоном?       – Я веду себя мирно, – тот пожал плечами. – Я не отказываю ему в том, чтобы видеться, просто ни жить, ни пока что иметь серьёзных отношений с ним не буду. Всё остальное – пожалуйста.       – М-м... я думал, всё хуже.       – Может быть, – Кёртис немного наклонил голову. – Просто не хочу с ним видеться на этот раз. Хочу немного остыть. У меня тоже сердечко не железное.       Знаю, подумал Клайв, наблюдавший ту же историю с Хэвлоком: оба мягкие, обоих легко ранить близкому человеку. И, кстати, тот его тоже периодически опекал, когда его заносило, а теперь вот и Кёртис взялся... Как бы, кстати, сегодня с Хэвлоком-то не пересекаться, а то последний ему на правах старой дружбы мог вообще выговор закатить. Рассмотрит ведь, да побольше Кёртиса.       – Ну, вы там собрались? – позвал их Леопольд, управившись, и они с почти одинаковым вздохом поплелись выбирать симуляцию.       После окончания последней Клайв придержал Кёртиса за рукав – и сообщил, что того хотели видеть в зале для аудиенций. К некоторому его удивлению, реакция была совершенно спокойной; Кёртис даже поинтересовался почти с детской непосредственностью о том, в чьём сопровождении пойдёт, когда услышал, что должен был там присутствовать буквально через несколько минут. Интересно... быть может, оно и к лучшему; всяко лучше страха, а то и истерики.       – Я. Ни о чём не беспокойся, к тебе нет претензий, – заверил он того, и Кёртис покивал, спокойно улыбнувшись ему. – А что ты такой спокойный?       – Больше определённости – это хорошо, – ответил Кёртис, уже уставший строить предположения о будущем. – Ведите.       Пространно улыбнувшись, Клайв повёл его в библиотечное крыло, а оттуда – в зал для совещаний, в котором он уже однажды был, и, наконец, к залу для аудиенций. Перед входом в последний ему завязали глаза. Он, правда, сомневался в том, что сумел бы что-либо увидеть даже без неё: вряд ли Император чтил всех личным визитом, особенно учитывая, что аудиенции часто устраивались для провинившихся (насколько он знал).       Сперва было тихо. Очень тихо. Он слышал где-то только тихое металлическое шуршание.       А затем он почувствовал где-то поблизости присутствие очень сильного существа. Настолько сильного, что его способности подсмотреть что-то у кого-то в мыслях меркли в сравнении.       – Здравствуйте, офицер Крофтон, – зазвучал откуда-то голос Императора. Кёртис сперва не поверил тому, что слышал, в контексте характера звучания: самый обычный голос. Приятный, но обычный. Вероятно, уловка... Ещё он почувствовал присутствие в своём сознании. – Рад видеть, что вы выросли. Даже... весьма. А теперь к делу: мне нужно, чтобы вы слетали с разведкой кое-куда, офицер Крофтон. Предупреждаю сразу: это может быть опасное путешествие и не менее опасное место. Насколько вы бы оценивали свою готовность?       Так вот зачем Клайв меня дрессировал, подумал он.       – Именно, – произнёс Император, подтверждая его мысли. С ним будут говорить и с учётом того, что он думал? Так... значит, в том месте, куда его хотели отправить, нужна была схожая способность, и, возможно, даже эквивалент Императора без отправки последнего в опасное место... – К вопросу, офицер Крофтон. Хм?..       Ой, он прочёл, понял Кёртис, смутившись. Он не ставил себя на один уровень не то что с этим созданием, но даже с Дуайтом, сейчас предполагая лишь то, что ему придётся добыть информацию, которая не могла быть передана... добровольно. И он был менее ценен. Его, наверное, не так жаль.       – О, более чем. Мне нравится ваша манера вдумываться. Однако мне нужно, чтобы вы иногда отбрасывали её. В идеале, конечно, думать быстрее...       – Я помню вопрос и не собираюсь сворачивать с темы, сэр, – осторожно произнёс Кёртис, догадываясь, что от него хотели бы больше слов вслух. Интересно, если Император мог прочесть всё сам, то разговор вслух – проверка его способности концентрироваться на двух вещах одновременно, или же проверка его дипломатических способностей, проверка выбора слов из того, что он понимал? – Чтобы оценить свою готовность, нужно оценить уровень опасности. Но так как я привык работать с ещё неизвестными мне вещами, я могу предположить, что мой уровень готовности обратно пропорционален уровню опасности. Ну, и плюс пару пунктов за подготовку.       Судя по звуку, Император усмехнулся.       – Изящно. Однако я чувствую, что вы управитесь. Вы знаете, почему?       – Потому что вам нужна информация.       Нетрудно было провести логические связи, отталкиваясь от этого факта: если кому-то нужна была информация, этот кто-то отправит такое устройство хранения данных, которое сумеет вернуться обратно и доставить последние. В идеале, опять же, – в целостности и сохранности. Значит, от него этого и ожидали.       – Хорошо. Я вижу, у вас есть вопрос.       Ага, осмелюсь ли я его задать, расшифровал он вложенный смысл. Что ж... почему бы и нет? Он был нужен, альтернатив было не так много, так что лучше было узнать что-нибудь полезное, пока он мог. Сугубо для себя.       – Почему я, сэр? Почему не офицер Альдес? У него ведь тоже есть нужный ресурс, но он куда более опытен. Вероятность успеха выше.       – Потому что у него много опыта в управлении и он нужен мне здесь, – моментально последовал ответ. Он уловил одобрение в интонации. – Кроме того, он довольно занятой человек. Его я не могу отправлять в неизвестность.       У него слегка похолодело всё внутри. Вот тебе и получил...       – У меня тоже ещё есть много планов...       – Да, да, я видел ваш график, – сообщили ему. – Исследования немного подождут. Да и их может проводить кто-нибудь другой, а вот за офицера Альдеса мне никто не поработает.       – Значит, риск не вернуться... всё же слишком высок, – заключил он. Это была простая констатация факта, не особенно полезная в его положении, потому что он был человеком подневольным. Наверное, его сейчас пытались убедить выкладываться, если он хотел выжить, но всё, чего он хотел бы – это вернуться к работе. Его всё устраивало в его жизни, и подобные встряски ему не нужны были.       – Хотите точно знать, почему я желаю положиться на вас? – задумчиво произнёс Император. – Хорошо. С офицером Альдесом есть одна проблема... он видел слишком многое. Он знает слишком многое. Я не могу отправить его. Это будет утечка информации... и, вероятно, парочка неправильных решений, которые могут не позволить ему вернуться. Поэтому мне нужны там вы, офицер Крофтон.       Кёртис опустил голову. Значит, выбора у него не было... Насколько он понимал, его мозг не был защищён от вмешательства извне (судя, как минимум, по текущей ситуации, не говоря уже о беззастенчиво совавшемся в его голову Дуайте), а это означало, что его сейчас могли подкорректировать, чтобы он выявлял побольше мотивации исполнять задание. Лучше было согласиться самому. Он всё-таки хотел бы остаться собой. Он чувствовал себя не слишком хорошо даже после просто пересмотра воспоминаний, чем раньше иногда баловался Дуайт, так что он не хотел потом ещё и тратить время и силы на возвращение душевного равновесия и своеобразной чистоты разума. Даже после этой аудиенции ему понадобится пару часов, чтобы избавиться от ощущения чего-то чужеродного в сознании – буквально прибраться после прихода гостя.       – Вы всё правильно поняли. Мне жаль, что вам неуютно ощущать чужое присутствие в собственном разуме, однако это хорошо. Это значит, что вы не будете этого допускать по возможности, а это, в свою очередь, уменьшает утечку информации. И не только о командовании, но и о специфике вашего будущего положения. Это полезно.       – А... я там столкнусь с этим?       Идея ему как минимум не понравилась.       – Более чем вероятно, что вам придётся столкнуться с человеком, обладающим этими способностями, офицер Крофтон.       – Человеком? – переспросил он, зацепившись за это слово. Человеком вне Империи?..       Тишина в ответ. Ему стало немного неуютно.       Эрвин в этот момент, отключив микрофон, от души рассмеялся от удовольствия; он вовремя прислушался к Клайву и вовремя рассмотрел всё, что нужно. Мальчик подходил. Мальчик подходил! В головке у этого симпатичного мальца, оказывается, было больше мозга, чем могло показаться на первый взгляд, и даже на первый взгляд изнутри. Вот как тот сумел добиться значительного прогресса в области протезирования практически без освещения собственной деятельности. Никто просто этого не ожидал. Замотивированный Кёртис прятал собственные способности, включая умственные, чтобы никто не ставил палки в колёса на пути к цели... а на месте тот будет более чем мотивирован. На месте Кёртис будет заинтересован в том, чтобы выжить.       – Ну, я полагаю, я сообщил всё, что нужно, и посмотрел всё, что хотел, так что вы можете быть свободны. Офицер Кортс, прошу вас, уведите офицера Крофтона. Пусть за сегодня-завтра закругляется с работой, дальше освобождайте. Идите.       – Есть.       Кёртис полагал, что после окончания рабочего дня спокойно пойдёт домой, как и обычно, однако снаружи, прямо под штабом, его поймал Саймон.       – Выслеживаешь? – поинтересовался он первым вместо приветствия.       – Нет. Просто ждал. Ты просил к тебе особо не шастать после обеда – я стараюсь этого не делать.       – А если бы я шёл с коллегой ужинать при свечах?       Лицо у Саймона потемнело.       – Вот и пошёл бы, – тихо, медленно ответил тот, так, что и на огрызку не походило – хоть это ею было. Это Кёртис уже хорошо успел понять за время их знакомства. – Я нынче не могу тебе запретить или помешать. Ждал бы ещё.       Кёртис отправил ему долгий взгляд в ответ, и Саймон ещё крепче взял себя в руки. Мысль о том, что Кёртисом теперь придётся с кем-то делиться – да, может, не просто с кем-то одним! – продолжала отравлять его рассудок и никак не выводилась. Как Кёртис мог оставлять его с этим? И ведь кто другой смирился бы сразу, понимая, что лишить могли даже этого, разорвать связь окончательно, но он не мог. Что-то внутри не давало. Он чувствовал себя из-за этого дефектным. И, что самое обидное, у отца было то же самое, да ещё похуже, но из-за наличия красивой внешности и статуса воспринималось ближе к изюминке. А он будто просто... дефектный. Неправильный. И отец хотел такой участи ещё кому-то...       – Так, ну-ка пойдём сядем, – сменившимся тоном велел Кёртис, за локоть подталкивая его к скамейкам дальше по пути, и он послушно поплёлся рядом. Зато на скамье сразу поймал того за пальцы, через прикосновение передавая, что жутко соскучился. Он возвращался в этом состоянии каждый раз, но обычно в первый же день топил эту тоску в самом Кёртисе, безропотно выделявшем ему весь вечер. – Только попробуй сказать, что тебе нужно выговориться. Я тебя выслушивать не буду. Ты теперь волен найти себе кого угодно для этой цели.       – Одну вещь?.. – он, дождавшись, когда поморщившийся Кёртис всё-таки кивнул, выдал очевиднейший тезис: – Соскучился по тебе.       Взгляд у того немного смягчился, и он испытал от этого некоторое замешательство: если на него злились, то так не должно было быть...       – Я тоже, – вдруг ответил Кёртис, и он окончательно запутался. – Хочешь, давай прогуляемся до сквера попрохладнее или кафе? На солнце жарко.       – А давай... – Саймон, решивший было брать быка за рога и затащить Кёртиса к себе (или напроситься в гости), помедлил под ответным взглядом, похолодевшим обратно.       – Я сказал «прогуляться». Не более.       – Да чего ты так холодно-то? Ты же сказал, что мы будем видеться! – напомнил он, решив уже просто ловить на слове.       – Да, – Кёртис кивнул, не отрицая. – Но в этот раз мне нужно немного остыть.       – Но...       – Саймон, я тебе не обязан.       Он помедлил, переваривая услышанное. Вообще... если судить трезво (насколько ему удавалось), тот и впрямь теперь не был обязан...       Сообразив вдруг, что воспринял отказ легче, чем в прошлый раз, он застыл, пытаясь разобраться в собственном состоянии. Злость, стучавшая у него в висках, уже не ввинчивалась в мозг так сильно... но её теперь заменяла грусть, не менее опустошавшая моральные резервы. Должно быть, он потихоньку начинал принимать нынешнее положение вещей. Ну, хоть мозг не вскипал так сильно, и на том спасибо...       – Мы так и будем сидеть? – вклинился в его оцепенение Кёртис. – Солнечный удар схватишь – Клайв мне спасибо за это не скажет.       В голове у него внезапно сложилась какая-то не очень хорошая цепочка, связавшая воедино эти слова и то, что он по приезду поймал на выходе из зала для учений Клайва, Леопольда и Кёртиса. Тогда он об этом не задумался, однако... ладно бы первые двое, но зачем с ними Кёртис?       – А это почему? – задал он вопрос, не конкретизируя, о чём именно спрашивал: очевидный ответ был слишком очевидным, чтобы его же и выдавать, так что можно было попробовать выцепить подоплёку...       – У него и так голова занята, – отозвался тот, почти не задумываясь. – Ты ещё, поди, и сам ему на уши присел, когда я тебя со своих ссадил.       Саймон почувствовал, что у него самого уши загорелись. Он привык к тому, что папа всегда выделял на него время, когда ему нужно было, но не задумывался, в ущерб чему. А тот выглядел утром не особо-то бодрым...       – Тогда что мы будем делать? – вернулся он к предыдущей теме, и Кёртис, высвободив пальцы из его руки, облокотился на подлокотник скамьи, вместе с этим немного отодвинувшись от него.       – Даже не знаю... может, своди меня куда-нибудь.       Интонация – полувопросительная и вместе с этим почти вызывающая; Кёртис не просил, не спрашивал – просто ставил перед фактом того, что что-то хотел, а если не пойти навстречу – то не очень-то и хотелось.       – Ладно, – вынужденно принял он чужие правила. – Куда?       – Если собрался сводить – своди, – Кёртис смерил его взглядом. – Выбор за тобой. Я бы перекусить чего-нибудь не отказался.       Он перебрал в голове ближайшие варианты, застрявшие у него там с тех пор как отец таскал его с собой по всяким заведениям, гадая, не было ли Кёртису на самом деле всё равно то, куда именно пойти. Тот вдруг полез в карман за передатчиком, и до его слуха немного запоздало дошёл негромкий звуковой сигнал.       – Слушаю? – Кёртис немного помолчал, а затем нахмурился. – Уже?.. Хорошо. Хорошо, сейчас буду, – тот сунул передатчик обратно в карман, и он чертыхнулся, сообразив, что никакого Кёртиса ему сейчас не светило. Последний только подтвердил его догадку: – Мне нужно идти. Там что-то очень срочное.       – Обратно в штаб? – с некоторой надеждой вопросил он, готовый в случае чего подождать часок.       – Нет. Домой. Отец звонил.       Скуксившийся Саймон поймал Кёртиса за плечо, пока не удрал, и коротко поцеловал – получить хоть что-то.       Через час он, не утерпев, написал тому, интересуясь, как себя ощущали срочные дела. Ему ответили, что Кёртис занят вплоть до вечера. У него, так и оставшимся с сомнением по поводу настоящего положения вещей, после этого остался неприятный осадок: если его родители поддерживали и помогали по мере сил, то с той стороны тоже могли...       Утром тем же образом сдёрнули с курсов его самого. Прямо перед началом получил распоряжение явиться в родительский кабинет. И не он один: вместе с ним собрался идти получивший такое же сообщение Ларс, а по дороге они подхватили ещё Элиса и Джима.       – И что бы это было? – почти придирчиво вопросил у них последний. – Клича на весь отряд не давали. Мы вроде нигде не накосячили. Я за собой не видел, по крайней мере.       Элис только усмехнулся, ничего не ответив: медик пока что перебрал варианты только мысленно. Ларсу с Саймоном хватило переглянуться чуть раньше, чтобы разделить мнение о необычности этого призыва.       – Не знаю, я мог отвернуться случайно, – заявил сзади Хирург, и они едва не вздрогнули.       – И не заметить? – Джим хмыкнул. – Хорош.       Ответный взгляд Хирурга был не слишком хорошим.       – Квазара не вызвали, – сообщил тот вдобавок.       – Нате вам, – Элис нахмурился. – Он после Джека ещё не очухался, а уже опять за бортом оставили.       Саймон с Ларсом снова переглянулись – уже по поводу последнего выражения. Элис обычно чуял приближавшийся вылет. И уж если речь зашла о борте...       – Надеюсь, что это не оно, – откликнулся Хирург. – И...       Он осёкся, и поглядывавший назад Саймон обратил внимание вперёд; возле поворота коридора стоял папа, внимательно глядя на них. Саймон, гадая, в чём было дело (в кабинет Клайва их и вызывали), козырнул вместе со всеми, и коротко коснувшийся виска Клайв пропустил их дальше.       – Можно вас на минутку? – услышал Саймон негромкий голос папы сзади и, поймав внимательный взгляд Ларса, тоже отметившего, что шедшего позади Хирурга отвели в сторонку целиком неофициально, прошагал дальше за напарником: в распоряжении было сказано явиться именно в кабинет.       Под последним уже стояли четверо офицеров Лоуэлла, к которым Саймон обычно относился с некоторой оглядкой, ощущая в них некое отдалённое сродство; не совсем идейное, но что-то около того...       – На этом все? – раздался сзади голос Клайва, уже пообщавшегося с Хирургом. Последнего рядом не наблюдалось. – Благодарю за оперативное прибытие. Пойдёмте.       Их завели в кабинет, и они ожидающе выстроились под дверью, поглядывая на оказавшегося внутри Лоуэлла и уже всерьёз размышляя, не было ли что-то не так. Кроме Саймона; последний пытался понять, почему здесь был Кёртис, бледноватый по сравнению с собой обычным. Это ещё что такое...       – Итак, здесь находится весь состав будущего вылета, – огорошил их Клайв, остановившийся возле собственного стола лицом к ним, и Саймон по его тону ощутил: разговор совершенно деловой, с минимумом официоза. И не просто брифинг, а предварительный брифинг. Работа, похоже, сложная. Но какого черта Кёртис?.. – У вас будет немного времени, чтобы познакомиться и сработаться. Самое важное на текущий момент: вы полетите на корабле гриссов, на борту будет находиться ваш коллега из научного отдела.       Если бы эту информацию им передали сугубо текстово, уже бы поднялся шум от заданного почти всеми одновременно вопроса, адресованного Лоуэллу или следующему по старшинству офицеру. Звучал бы он приблизительно как «какого чёрта?». И Саймон, обычно, как и Джим, помалкивавший, был бы вполне солидарен сейчас.       – Мой уважаемый коллега... – Клайв бросил взгляд на присутствовавшего Уилла, блеснувшего глазами в ответ на небольшое интонационное выделение этих слов. – Проведёт с вами инструктаж касательно корабля, теоретический и практический. Беспокоиться вам особенно не о чем: все системы подверглись обработке, призванной обеспечить удобство их использования для человека. А вот поработать придётся. Там мало пространства.       Разведчики немного помрачнели, переглядываясь: чем меньше места – тем меньше собственная манёвренность. И на данный момент это значило, что нужно устраивать учения и отрабатывать поведение на более малом корабле. Да и инструктора все предпочли бы... попроще.       Саймон поймал на себе взгляды ещё двух офицеров, которых он ещё не знал.       – Теперь о самой важной вещи, – продолжил Клайв, и они подобрались, внимая. – Отсюда – из этого кабинета и этого отряда – наружу не выходит ни слова. Для всех остальных – это регулярный вылет. Вас вызвали на курсы повышения квалификации, а потом укомплектовали как получилось. Здесь понятно?       Они подтвердили.       – Хорошо, – Клайв благосклонно кивнул. – Дальше. С вами, помимо научного сотрудника, полетят ещё вот эти три офицера...       Следом им представили Леопольда, уже знакомого Саймону, Уолтера Блисса, о котором он слышал краем уха (в частности – позывной «Уолл», образованный, похоже, не только от имени: взгляд у того тоже стену напоминал), и некоего Акселя Железнова, о котором он вообще ни черта никогда не слышал, хоть в лице у того смутно улавливалось что-то знакомое. Мало того... если судить по фамилии – офицер родом с Росинки, по имени – с Гернии. Можно подумать, у них мало загадочных лиц собралось...       – На этом пока что всё. Ещё раз подчеркиваю: для всех посторонних лиц это обычный вылет, ничего особенного, – напомнил Клайв, после чего назначил время инструктажа (буквально через пару часов) и распустил их. Саймон сразу же попытался уцепиться за Кёртиса, чтобы выяснить, что происходило, однако последнего подхватил под локоть тот самый Аксель... и тот безропотно позволил себя увести на какой-то разговор. Нет, ну Аксель, конечно, был шестого ранга, но можно было отвертеться, официальные-то разговоры под ручку не велись...       Остальные тоже разбрелись, уговорившись обсудить всё уже после инструктажа, и возле него остался только вопросительно глядевший на него Ларс.       – Вообще, – одним словом выразил Саймон свои впечатления от всего, что он за последние двадцать минут имел сомнительное удовольствие лицезреть; кивнувший Ларс сочувственно похлопал его по плечу. Он зацепился взглядом за спокойное лицо того, переваривая пришедшую к нему мысль. – Слушай, я... так себе друг, наверное, да?       – Что именно ты имеешь в виду? – безмятежно уточнил Ларс.       – «Именно», – повторил он, уловив это словцо, без которого вполне можно было обойтись. Значит, пункт не один... – Я о том, что чаще я тебе выговариваюсь, чем ты мне.       – Ну, у тебя больше поводов. Я тоже иногда тебе что-то пересказываю.       – Да, но редко. И... я не знаю, я обычно считаю, что нечего лезть в чужие дела, но... может быть, мне стоит?       – Ну, знаешь, не все любят бесконечный обстрел вопросами типа «ты в порядке?», – совершенно правильно понявший его Ларс пожал плечами.       – А ты?       – Знаешь же, что нет.       Видимо, на лице у него отразилось сомнение, потому что Ларс со вздохом сгрёб его за плечо тяжёлой лапищей:       – Ты одиночкой раньше был?       – Да я и не переставал...       – Вот я тоже не до всех социальных вещей рано дошёл. Но ты в правильном направлении движешься.       Саймон немного пораздумал.       – Ты не обижен на меня? – осторожно спросил он затем, гадая, не было ли момента, который он пропустил за собственными переживаниями.       – Не-а. Вижу же, что тебе твоё всё заслонило. Да и у меня так, мелочи... – Ларс поймал его намекающий взгляд. – Нет, рассказать особо не о чем. Пойдём-ка просто где-нибудь посидим.       Он согласился, решив пока что оставить Кёртиса в покое и в первую очередь разбираться с работой и напарником: это в штабной работе за промедление или ошибки могли наказать, а в их работе запросто могли светить ранение или смерть. Вдруг где и самого Кёртиса понадобится защитить...       Эрвин развернулся к явившемуся обратно Леопольду. Не похоже было, чтобы последний перестал бить хвостом, однако уши уже не зажимал.       – Мне нужно с тобой поработать, – уведомил он того сразу, не откладывая в дальний ящик.       – Собираешься нарушить обещание?       – Нет. Не совсем. Не знаю, насколько это будет подпадать под это определение.       Леопольд с искренним интересом приподнял брови:       – Ну-ну?..       – Мне нужно вложить в тебя защиту. Не слишком сильную или сложную, но тебе ведь и не нужно...       – Я столкнусь с кем-то вроде тебя, – моментально определил Леопольд; черты лица у того сразу заострились.       – Я не хотел бы этого. Но я не исключаю этой возможности. Ты позволишь мне спокойно этим заняться?       Две секунды. Леопольду хватило всего двух секунд, чтобы всё взвесить и подумать наперёд.       – Валяй. Только тогда так, чтобы я об этом разговоре не помнил, иначе нет смысла заводиться. По-хорошему, мне бы в любом случае текущую минуту вытереть, чтобы я не знал лишнего.       Теперь брови приподнял Эрвин. Надо же... Леопольд хорошо помнил эсперов. Для того, конечно, прошло не столь много времени, как для него, однако... где и как у того состоялась такая стычка с эсперами, чтобы знать единственно правильный образ действия сейчас и, более того, с заделом на то, что дружественных магов рядом не будет, чтобы положиться на союзника...       – Хорошо. Спасибо, что согласился.