Часть 4 (в новой редакции)
6 сентября 2022 г., 15:13
Ужас, который пришлось пережить Кристине накануне, не прошел для нее даром. Мертвенно-бледная, с испуганным взглядом и темными кругами под глазами - именно такой женщина появилась в стенах Оперы на другой день. Бедняжка всю ночь не смогла сомкнуть глаз: окровавленное лицо Эрика стояло перед ее глазами.
Виконтесса вздрогнула, когда раздался резкий стук в дверь:
-Войдите... — неуверенно промолвила женщина.
Симпатичная невысокая девушка, которую Кристина прежде никогда не видела, вошла в комнату, чтобы сообщить:
-Виконтесса де Шаньи, месье Мулхейм хочет видеть вас в своем кабинете. Немедленно.
Смесь волнения и страха сжало сердце женщины. Какое-то смутное предчувствие терзало ее. Что хочет от нее новый директор?
Кристина кинула взгляд на свое отражение и едва не застонала: бледная, уставшая, осунувшаяся, готовая вот-вот расплакаться... Почему именно сегодня он захотел меня видеть?!
***
Направляясь к кабинету директора, молодая женщина думала об Эрике Мулхейме. Странно, она видела его всего два раз, но, казалось, будто они были знакомы всю жизнь. Его походка, жесты, что-то во внешности, даже запах и голос... Стоило ему что-то сказать, как сердце виконтессы замирало! Ей хотелось, чтобы мужчина говорил и говорил... Только голос ЕЕ Эрика так влиял на нее. Может, все дело в имени? Кристина даже улыбнулась своим мыслям. Оказавшись у нужной двери, виконтесса глубоко вздохнула. Что хочет от нее месье Мулхейм? -Войдите. — Стоило виконтессе постучать, как она тут же услышала. Шагнув внутри, Кристина быстро огляделась. Темноволосый мужчина сидел в своем кресле и что-то писал. Женщина медленно подошла к столу. -Присаживайтесь. — Произнес месье Мулхейм, не отрываясь от своего занятия. Кристина успела заметить, что у мужчины красивый почерк. Однако то, с какой тщательностью директор выводил завитушки букв напомнило ей ее сына Густава, корпящего над прописями. Она впервые видела, чтобы взрослый человек так тщательно вырисовывал буквы. Виконтесса невольно улыбнулась. -И что же смешного вы увидели, мадам? - Эрик решительно отодвинул лист бумаги в сторону и посмотрел прямо на Кристину. -Ничего, месье. — Поспешно произнесла актриса. С минуту женщина и мужчина молча глядели друг друга. Кристине показалось, что она забыла, как дышать. О, Боже, как сильно он похож на Густава! Сердце в груди отчаянно заколотилось. Наконец месье Мулхейм отвел от Кристины взгляд. Его ледяной тон нарушил тишину комнаты: -Мадам, — Мурашки пробежали по спине женщины. — Зачем вы здесь? Кристина удивленно уставилась на него. -Но…но вы сами пригласили меня! Директор недовольно поджал губы и нетерпеливо добавил: -Не в моем кабинете, а здесь, в Опере. Повторяю свой вопрос, зачем вы здесь? Кристина молчала, потому что не знала, как ответить на этот вопрос. Сказать правду, что ей нужны деньги, чтобы сын ни в чем не нуждался? Но как к этому отнесется месье Мулхейм? Имеет ли она право распространяться об их финансовых затруднениях? -Обычно женщины вашего круга и положения не работают в театрах и не поют на сценах. Они сидят дома, воспитывают детей и посещают светские мероприятия. Но вы здесь. Почему? Вам скучно? Кристина по-прежнему молчала. Она чувствовала себя нашкодившим ребенком, пойманным "на месте преступления". -До меня дошли слухи о вашем не совсем адекватном поведении вчера вечером. Я жду объяснений, учитывая то, что я видел днем. Что все это значит? Вы бегаете по МОЕЙ Опере, пугаете МОИХ людей, говорите какой-то бред о музыке и о крови… Ну же, виконтесса де Шаньи, объясните мне, что все это значит? Или вы ждете, когда я сам сделаю это? - Кристина подняла глаза на месье Мулхейма. - Лично у меня всего два объяснения случившемуся. Вы либо требуете к себе повышенного внимания, либо вы… сумасшедшая. Глаза Кристины широко распахнулись: -Нет-нет, месье, я не сумасшедшая! Клянусь, я абсолютно здорова! Мистер Мулхейм забарабанил по столу пальцами, затем медленно продолжил: -Они все так говорят…. -Но... Но я правда абсолютно нормальная! -Значит вам не хватает внимания?! Быть может, цветов или поклонников?! Зачем вы устраиваете этот цирк в моей Опере?! Кристина сжалась в кресло, комок подкатил к ее горлу. -Мадам, еще одна такая выходка и вы навсегда покинете мою Оперу! Вы меня поняли?! Я не потерплю подобного в этих стенах! Покинете, покинете, покинете… Слова набатом звучали в голове бедняжки. Нет-нет-нет, я не могу! Видимо, последнюю фразу женщина произнесла вслух, потому что уже в следующую секунду услышала: -Почему же? О, Боже, что ему ответить?! Рассказать всю правду о том, как сильно ей нужны деньги для сына? Но это так унизительно! -Месье, мне очень нужны деньги. Мужчина откинулся в кресле и, скрестив руки на груди, спросил: -Зачем? Кажется, его забавляла данная ситуация. Ярость охватило виконтессу. Какая ему разница, для чего ей нужны деньги?! Кристина закрыла глаза. Мысленно досчитав до десяти, она высоко вскинула голову и резко ответила: -Для сына! Я вынуждена платить за его уроки! Брови директора Оперы взлетели вверх и, бывшей актрисе показалось, будто он усмехнулся. -Разве виконт не в состоянии оплатить уроки собственного сына? Кристина готова была провалиться сквозь землю. Разве этично спрашивать такое у женщины?! -Месье, мне кажется, вы забываетесь! Эрик, казалось, не обратил внимание на ее последние слова. -Насколько я знаю, у вас всего один сын. Почему? Женщина с каштановыми волосами опешила от подобной наглости. Она, подобно рыбе, выброшенной на берег, то открывала, то закрывала рот. Какая наглость! Что он о себе возомнил?! -Мадам, поверьте, я не хотел вас оскорбить. Просто в наше время заводить одного ребенка весьма опасно. -Что вы имеете в виду? — Побледнела женщина. Ей показалось, будто в голосе мужчины промелькнула скрытая угроза. Эрик пожал плечами. -Знаете ли... Корь, дифтерия, тиф, оспа… Я видел, как эти болезни уносили жизни целых семей. Мне кажется, на месте виконта очень неосмотрительно иметь всего одного наследника. Кристина все еще не могла отойти от шока, вызванного такой наглостью директора. Господи, еще каких-то двадцать минут назад этот мужчина был ей весьма симпатичен! -Неужели виконт не любит детей? — Казалось, директор издевался. Подавшись вперед, он внимательно вглядывался в лицо собеседницы. Да как он смеет! -Месье, это моя вина! Это я не могу иметь больше детей! Слезы готовы были выступить из глаз женщины, но она упрямо смотрела на мужчину, словно говоря: «Доволен?» Поборов себя, она едва слышно она добавила: -Если вам ТАК интересно, то это из-за последствий тяжёлых родов. -Оу, — Кажется, Эрик впервые за время их разговора смутился. — Извините, мадам, я правда не хотел вас обидеть или оскорбить. -Почему вы не женаты? - Внезапно выпалила Кристина. -С чего вы взяли? — Вопросом на вопрос ответил директор Опера. Кристина резко открыла рот и тут же его закрыла. Действительно, почему она решила, что месье Мулхейм не женат?! Хотя… ведь он не носит кольцо! Заметив на лице женщины замешательство, мужчина как-то странно ухмыльнулся и произнес: -Но вы действительно правы, я не женат. -Почему? Мужчина пожал плечами: -Наверно, не повезло так, как повезло вашему мужу. -Вы… вы любили когда-нибудь? -Кристина, сама не заметила, как эти слова сорвались с ее губ. С ужасом осознав то, что только что спросила, женщина почувствовала, как заливается краской. Директор молчал и как-то странно смотрел на виконтессу. Когда Кристина решила, что уже не получит ответа на свой более чем нескромный вопрос, он вдруг отвел от нее взгляд и сказал: -Откровенность за откровенность? Хорошо. Да, я когда-то любил одну женщину. -И что с ней стало? -Она выбрала другого. Видимо, изумление отразилось на лице женщины, потому что мужчина внезапно рассмеялся и сказал: -Не льстите мне, мадам! -Но... Почему она выбрала другого? Месье Мулхейм молчал. Уставившись в одну точку, он, казалось, о чем-то напряженно думал. Когда он, наконец, вновь заговорил, Кристина невольно вздрогнула. На секунду ей показалось, будто это голос ЕЕ Эрика. Но наваждение быстро спало, ведь директор Оперы говорил своим обычным голосом. -Знаете, мадам, думаю, ответ на этот вопрос банально прост. Мой соперник был красивым мужчиной, к тому же богатым, из хорошей семьи. Я же не мог похвастаться и половиной его достоинств. -Может быть она просто любила его? Губы мужчины сжались в тонкую линию. -Ооооо, любовь… А вы... Вы любили когда-нибудь, виконтесса де Шаньи? Казалось, его взгляд прожег Кристину насквозь. Женщина опустила глаза и, чуть помедлив, ответила: -Да, месье. Любила... И до сих пор люблю... Что-то промелькнуло в глазах мужчины, и он резко произнес: -Мадам, я думаю, вам стоит уйти. Кристина хотела что-то добавить, но он остановил ее. -Ну же, мадам, идите же! У меня нет времени предаваться пустым разговорам! Мне нужно работать! И запомните, еще одно нарекание, и вы тут же покинете мою Оперу! Едва за женщиной захлопнулась дверь, как мужчина хлопнул ладонью по столу и гневно прошептал: -Чертов виконт! Она его любит, до сих пор любит!***
Опера постепенно возвращалась к жизни. Туда-сюда сновали люди. Кто-то помогал с ремонтом, кто-то с уборкой. Ходили слухи, что месье Мулхейм планирует поставить какой-то грандиозный спектакль, но подробностей никто не знал. Единственное, что чувствовали все: Опера наполнилась жизнью. Взволнованные восторженные лица, шепотки, восхищенные взгляды, чувство праздника и нетерпения, повисшего воздухе - все вокруг жило и радовалось. Единственным человеком, который выделялся из этой многочисленной толпы и совсем не ощущал на себе предвкушение праздника была никто иная, как Кристина, виконтесса де Шаньи. Стоило ей только пройти мимо, как сплетники тут же начинали обсуждать ее нездоровый вид и отсутствующий взгляд. Какие только предположения не строили люди за ее спиной: одни утверждали, что она больна, другие — рассказывали о несчастной любви, третьи верили в беременность женщины, четвертые — в скорый развод с виконтом, а пятые говорили, что она просто сошла с ума, ведь у женщин в ее семьи это частое явление. Сама же Кристина либо не слышала эти сплетни, либо просто не обращала на них внимание. Одно было точно: состояние виконтессы де Шаньи с каждым днём неумолимо ухудшалось. Директор больше не вызывал ее в свой кабинет, и она часами могла просиживать в одиночестве в своей комнате. О, какое же мучение ждало там виконтессу! Музыка! Каждый божий день она звучала словно для того, чтобы свести ее с ума! Все чаще Кристина теряла счет времени. Одна и та же мелодия... На протяжении нескольких часов... Если бы кто-нибудь решил зайти в комнату виконтессы, то нашел бы ее, забившуюся в угол. Она, сжавшись в комочек, подобно испуганному ребенку, невидящим взглядом смотрела перед собой. Слезы градом текли по ее мертвенно-бледному лицу. Женщина кусала себе руки, стараясь остановить крик, так и рвущийся наружу. Словно сумасшедшая, она раскачивалась из стороны в сторону. Сдавленные всхлипы то и дело срываются из ее губ. Но никто за пределами комнаты не знает о страданиях несчастной... Никто, кроме одного человека, который стоит по другую сторону зеркала и внимательно смотрит на ту, которой когда-то клялся в любви. Он не замечает, как слезы текут по его лицу. Иногда его сердце болезненно сжимается, и он тянется к аппарату, готовый прекратить мучения бедняжки. Но новая вспышка ярости вспыхивает в глазах мужчины. Он видит эту женщину в объятиях другого мужчины... Он слышит, как она смеется над ним, издевается над его любовью, чувствами и неопытностью. Руки Эрика резко сжимаются в кулаки, и он своей ненавистью убивает всякое положительное чувство в сердце.
